Vишня

      Проснулись оба, когда на часах был уже день. А точнее, около двух. Куда-то собираться не было нужды, поэтому Чонгук мирно ждал пробуждения Кима, в тысячный раз прогоняя в голове свои отрепетированные извинения. А Тэхён упорно делал вид, что спит, потому что видеть сейчас Чонгука было жутко неловко. И стыдно. И странно. И врезать вроде бы хотелось. А ещё немного подуться и получить свои извинения. Тэхён чувствовал, как голова трещит по швам от лёгкого похмелья: он не особо переносил алкоголь — ему хватало и маленькой дозы.       Жизнь вновь приобретает яркие краски, когда он открывает глаза и видит на тумбочке водичку с аспирином.  — Прости… — чонгуков шёпот, на грани слышимости, опаляет лопатки и, кажется, звучит вполне искренне.  — Не извиняйся. От тебя я другого не ждал.  — Как мне загладить вину? — вторая попытка.  — Говорю же, не извиняйся, — чуть раздражённо, всё ещё лежа на боку и не рискуя встретиться взглядом. — Ты просто берёшь своё, ведь уговор был «тело или тюрьма», — скорее попытка убедить самого себя воспринимать это как должное.  — Но всё же я повёл себя как скотина и моральный урод. Я напугал тебя. Сильно напугал.        Тэхён поворачивается лицом к Чонгуку.  — И всё же я сам согласился, поэтому ты ничего мне не должен. Даже извинений, — продолжает гнуть своё, пытаясь сохранить невозмутимость на лице и скрыть страх. Но увидев сожаление в глазах напротив, решает, что нужно немного сгладить углы и не отвечать больше так резко. — Нет, должен. Спускайся вниз, когда обдумаешь всё.       И уходит первым. Тэхён лежит ещё минуты две, а после снова переворачивается на другой бок и замечает разноцветные шарики, выстроенные в ровную дорожку, ведущую за угол. Любопытство играет, поэтому он, не медля, следует по импровизированной тропочке. Она ведёт в гостиную, где на кожаном диване обнаруживаются коробки, яркие, блестящие, с красными бантами. Тэхён оборачивается, но Чонгука не видит, и принимается распаковывать подарки.       И изумляется, теребя пальцами кончики кистей из сибирского колонка, раскладывая лакированный этюдник, при наличии которого можно рисовать где угодно. Глубокая признательность, заполняющая душу Тэхёна, переплёвывает гордость, и он кидается искать виновника сего события.       «Да ёбаная дверь…» Виновник, для вида включивший душ, а на самом деле смотрящий порно, обнаруживается в проклятой незакрывающейся ванной комнате. И не то чтобы возмущает вся ситуация, ведь Чонгук парень молодой, в расцвете сил, и это вполне нормальное занятие, только вот…       Кабинка открыта. Рядом чуть запотевшее зеркало. А внизу у Чонгука член.       Крупный член.       И пальцы, почему-то кажущиеся блядски-идеальными, на нём.       Тэхёна потряхивает от столь сексуальных хриплых выдохов, срывающихся с припухших губ, от редких возбуждённых взглядов на экран, вставляет от стонов, влажной чёлки, так сексуально налипшей на лоб редкими прядями, и капелек пота или воды, сбегающих по чертовски красивому крепкому телу. Руки сами намертво вцепляются в дверную ручку, ноги врастают в пол, а глаза никак не отводятся... такая картинка, выносящая мозги, и плевать на показушные крики из планшета. И на собственный стояк тоже. Потом подумает, как это понимать.       И тут ещё один пиздец. Чонгук поднимает взгляд и пристально смотрит в глаза через отражение в зеркале. Тэхёна сковывает дикое смущение, но желание подольше смотреть на такого Чона сильнее совести и здравого смысла, поэтому рука ещё крепче сжимает ручку двери. Больше всего удивляет тот факт, что Чонгук спокойно смотрит, не испытывая при этом смущения, злости или чего-то, что должно быть по идее, когда застукали за дрочкой и просмотром порнушки.       Нет. Тут взглядом передаётся колоссальное возбуждение и вся наиохуенность тесных скользких движений по члену, отдающихся будоражащими разрядами мурашек по телу. Такой Чонгук — это слишком… А специально несдержанный хриплый стон наслаждения, дернувшийся кадык, закушенная губа, прикрытые наконец глаза и сладко сведённые брови заставляют быстро захлопнуть дверь, крепко сжать собственный член прямо через трусы и кончить. «Твою мать…» Тэхён со скоростью света сматывается, пока Чонгук ещё не очухался, забегает в спальню, быстро переодевается в чистое, вытерев трусами остатки спермы, и юркает под одеяло, изобразить, что уже спит крепким сном. Через пару минут появляется Чонгук и встаёт около кровати, так и прожигая взглядом. Это раздражает и даже немного смущает. Ещё бы! Тэхён смотрел, как дрочит другой парень. Более того, он видел, как тот кончает. И вдобавок сучка-память нарезает кадры, словно пушка для бейсбольных мячиков.       Стыдно. Но ни Тэхён не пикает, ни Чонгук не напирает со своими вопросами или действиями. Просто ложится на свою сторону кровати, укладываясь поваляться подольше.

***

      «Это просто эротика. Дрочка — это же тоже вид порно, поэтому и возбуждает. Это не потому, что Чонгук…» — короткая и точная суть всех размышлений дня. — Тэхён? — Чимин понимает, что друг витает неизвестно где, и на паре по философии, которую сегодня тупо ставят всем, даже разным группам, потому что где-то какой-то важный семинар, присутствует номинально. На самом же деле преподам тупо хотелось хоть денёчек отдохнуть от полубухого, полусонного и в большинстве своём безответственного сборища молодёжи под названием «работа». — Чонгук подарил мне набор кистей и этюдник. Я даже не знаю, что с этим делать. — Может, принять? Нет? — с подъёбывающей интонацией. — Просто… Ну, блять… — это что-то новое. Тэхён редко матерится, поэтому Чимин даже меняется местами с парнем, сидящим между ними. Тому не привыкать, ведь его редко кто замечает вообще. — Это напоминает подкаты к бабам за сексом, только не с конфетами и цветами. — А может, это не подкат, а извинение такое? Ну, знаешь, за «кабинку», — разумное предположение. — Да на хера мне эти извинения? Пусть в жопу их себе засунет и башкой в следующий раз думает, прежде чем делать. И член заодно в штанах научится держать. Романтик херов, — раздражённо выпаливает Тэхён. — Звучишь, как обиженный своей второй половинкой парень. — Завались! — громче, чем следовало, потому что седовласый препод злобно зыркает в их сторону. — Редкостный ты наш мудачила, а ты спасибо хоть сказал? — любезно интересуется друг. — Нет. Просто… Я не знаю, как относиться к его действиям в мой адрес. У нас был уговор «либо он сдаёт меня брату, либо я плачу своим телом за его молчание». В той кабинке он просто частично удовлетворил себя, используя своё на это право, и всё. А подарки — просто формальность, чтобы не чувствовать свою вину и какие-то моральные терзания, — взгляд упирается в потолок и переводится на тетрадь. — Почему ты не можешь допустить мысль о том, что он что-то чувствует к тебе? При тебе он хоть раз ездил к кому-нибудь ночью? Приходил пьяным, в засосах, помятым или с отпечатками помады? Что-то явно говорило о его потрахушках? — Ну... — этим вопросом Чимин на секундочку выбивает из колеи. — Нет, такого не было. Но я не знаю, почему не могу думать о нём, как о влюблённом в меня парне. Они же всегда такие были... ну, троица эта блатная. Чон создал образ крутого и богатого парня, который любит секс без обязательств и клубы, поэтому мне трудно представить его как бойфренда, который заботится о своей половинке. Это трудно. Порвать шаблон, я имею в виду. — Думаешь, ему приятно? — А с чего ты взял, что он просто не притворяется добреньким, чтобы получить желаемое? — Мне просто одна птичка историю из его детства напела. Знаешь, она хоть и короткая, и наполнена детскими эмоциями, но говорит о многом. — Дай угадаю. Юнгокол? — Ким Тэхён, прими подарки и отблагодари его. Потом скажи, что тебе нужен перерыв от совместного сожительства, подумать кое о чём. Он тебя выслушает. А пожить временно можешь у меня. Всё равно я у Юнги тусуюсь, — но тут всё-равно-лучезарное-солнышко-Пак добивает фразой, звучащей для каждого студента смертным приговором: — Ты же в курсе, что со следующей недели начинается сессия? — заставив Тэхёна удариться лбом о парту и мученически простонать...       Возвращается он к Чону сразу после пар, быстро кидает свои основные вещи в сумки, надеясь, что остальные хозяин дома не выбросит и оставит в сохранности до его возвращения. Затем отправляется к Юнги, чтобы забрать ключи от дома Чимина, а после со всеми котомками едет туда на такси. У ворот его встречают два человека: уборщица и управляющий, помогают перенести все вещи и постелить в гостевой комнате. Чимин их обо всём предупредил.       Тэхён отправляет Чону эсэмэску: «Мне нужно побыть одному. Я не исчезаю. Специально оставил пару вещей, чтобы забрать их позже». И устало выдыхает, бросая взгляд в окно на проезжую часть. Он запутался и устал. Ему нужна передышка, время… может, так, обдумав все события, получится разобраться в своих ощущениях и чувствах.

***

      Дня два он был в непонятном аморфно-ленивом состоянии. Ему не хотелось куда-то идти, с кем-то разговаривать. Он просто валялся на широкой мягкой кровати, положив телефон рядом на тумбочку и обложившись упаковками разных вкусняшек на случай, если захочет перекусить, и думал. Не так усердно, как при решении математического уравнения, когда голова после болит и лени становится только больше. Нет. Тэхён проматывал запомнившиеся яркие события, при этом вспоминая, что чувствовал в тот момент, подчёркивал, что ему нравилось и не нравилось, припоминал мельком проскользнувшее и различные мелочи, что на самом деле мелочами не были и играли огромную роль в осмыслении всего этого бескрайнего бедлама, творившегося последний месяц точно. Этим самоанализом и тормошением эмоционального улья докопался до истины, отчего сразу полегчало. — Я знаю, что херов предатель, идиот, засранец, мудачьё и тварина редкостная, — почти по градации, наконец-то отвечая на двадцать шестой звонок от переживающего Джина. — Ким Тэх… — Я что-то чувствую к нему, — смущённо и как-то отстранённо сознаётся Тэхён, перебивая громогласный рык на том конце, который явно должен был перерасти в поток мата и ора. Но в ответ молчание и резкий выдох: скорее всего, Сокджин собирается с мыслями, при этом желая и душевно поговорить, и обматерить как-нибудь между строк. — Значит, вот куда пропал. Ну хоть предупредить мог? Я тут чуть с ума не сошёл. Чимин, гадёныш, тоже молчит сидит. Сказал, чтобы я тебе сам позвонил. — Кстати, Чонгук тоже на нервах, — на фоне в разговор вклинивается Чимин. — Юнги с Намджуном в пятницу ночью забирали его зарёванного из бара. Что у вас там случилось?       Слово «зарёванный» вызывает наибольшее удивление, а после лицо украшает дебильная улыбка. — Ну не молчи ты! Намджун мне не рассказывает! — возмущается хён. — И Юнги мне не рассказывает тоже! Засранец! Говорит, типа это проблемы активов. Я не врубаюсь, при чём тут финансовые вложения!       И Тэхён ржёт с Сокджином на пару. — Ну, по его логике, он очень даже конкретно объяснил, что случилось. Просто ты немного в другую степь ушёл, — корректно пытается намекнуть Тэхён. — Да блин! — Ну, он не про бумаги, тупица, — более толсто намекает Джин. — Подбери другое значение этого слова.       Через пару секунд очень серьёзного мозгового процесса из трубки слышится резкий короткий вскрик, а после с придыханием: — Так вы… это? Ну, это самое? — Нет. Мы пересеклись только утром, а после пар я к тебе уехал. Возможно, Чонгук снова напился из-за этого, — мысли разбегаются и щёки припекает. — Что будешь делать? — интересуется Сокджин. — Чонгук точно тебя сторониться будет, чтобы не напугать, но при этом его тянуть станет ещё сильнее. Поэтому упрости ему задачу и поговори обо всём. — Но что мне сделать? Просто позвонить и признаться будет как-то не так. Да и не смогу я просто взять и позвонить. Вы оба из той же оперы, должны понять. — Тогда купи подарок и отправь по почте. Тебе признаваться самому не придётся, Чон мальчик умный, поймёт всё, а потом приедет сам, и помиритесь. — Он сам может купить себе практически всё, что захочет. Хочу что-то уникальное. — Тогда нарисуй что-нибудь подаренными кистями и на этюднике, — предлагает хён. — А ты откуда знаешь об этих подарках? — Хочется обматерить за то, что не сказал мне, но как думаешь, где же Чонгук закупался этим, выпросив самое лучшее и дорогое? — очень содержательный риторический вопрос-ответ, перемешанный с обидой, но уже отпущенной. — Портрет Чона? — предлагает идею Чимин. — Мне нравится. Очень смысловой презент, особенно нарисованный его же подарками. — Хорошо. Мне идея тоже кажется хорошей. Только если у тебя действительно отлично выйдет.       На этом и останавливаются.       Но Тэхён помнит, что предстоящая неделя будет очень сложной. Начинается сессия, а это значит ускоренное повторение материала, бессонные ночи, сдача теории, а после закрепление всего каким-нибудь художеством. Ну вот и подарок сделает, и то самое нужное художество изобразит. Одна пуля — два зайца. Только надо неделю эту продержаться, постараться как можно меньше попадаться Чонгуку на глаза, потому что к диалогу Тэхён ещё не готов.