Ты мне безразличен.

POV Гилберт. Сегодня у меня важный день. Ко мне наконец приедут Баш с Мэри и их дочкой Мелиссой, которой всего две недели от роду. Баш сказал, что у них есть важная новость для меня, и я с самого утра готовился к приезду родных, думая о том, что же мне могут сообщить.       За окном деревья были настолько рвзноцветными, что у меня рябило в глазах. Я никогда особо не любил октябрь, он обычно давил мне на нервы. Но в этот раз я не ощущал этого. Я ничего не ощущал, и мне было хорошо.       С самого утра я носился по дому, выполняя различные обязанности для того, чтобы малышке у меня было комфортно. Пусть Баш и просил меня не заморачиваться, я будущий врач и прекрасно знаю, что нужно для новорождённого. Я вымыл внутри абсолютно всё, ещё и успел подмести на улице и приготовить пирог. Ладно, вру, пирог мне принесла Миссис Линд, чтобы я передал Башу и Мэри поздравления от неё, так как она сама вечером зайти не сможет. Невероятная женщина.       Проделав всю работу, я немного задремал на кухне, а проснулся уже от стука в дверь. Однако, открыв её, я увидел Руби, а не Баша. Как я понял, её привёз отец, так как одну её так далеко не могли отпустить. Обычно я забирал её из дома, поэтому был достаточно удивлён её визиту. — Рубинка? — так я её называл. — Я не ждал тебя сегодня, но проходи. — Я точно не помешаю? Извини, что без приглашения, просто очень захотелось тебя увидеть.       За последние три месяца Руби стала для меня очень дорогим человеком. Она уже не казалась наивной девочкой, по уши влюблённой в меня. Ещё в первую нашу совместную прогулку она заявила мне, что больше не влюблена, и что мне совершенно не стоит беспокоиться на этот счёт. Она даже знала, что я любил Энн. Помню, как слушал часами её рассказы о ней. Но это уже не важно.       У Руби были красные глаза, и немного тряслись руки. Значит, она долго плакала. Значит, ей было больно. Я слишком хорошо знал, что с ней происходит, поэтому понимал всё без объяснений. Ей было хуже, и я очень боялся её потерять.

Страх перед неизбежным. Это так по мне.

      Я провёл девушку в дом и указал на диван, на который она легла одним грациозным движением. Я усмехнулся, это всегда меня забавляло. — Кого мы ждём, Гилби? — спросила моя подруга, рассматривая потолок над собой. — Приезжают Баш, Мэри и их дочь, ты забыла? — Ой, сегодня? — взволнованно взглянула на меня Руби. — Я совсем от времени отбилась… — Ничего, Рубинка, не переживай, — я улыбнулся ей, а она мне. — Я рад, что ты пришла сегодня.       Я снова услышал стук. На этот раз это и правда был Баш со своей семьёй. Я поприветствовал их и пригласил в дом. — Ну, здравствуй, Блайт, — глаза Баша просто сияли от счастья. Даже самый невнимательный в мире человек заметил бы это. — А ты подрос! — А ты стоптался, — да уж, с чувством такта у меня вечно были проблемы… Но, к счастью, люди всегда воспринимали это как шутки.       Мэри с малышкой прошли в гостинную, а мы с Башем наблюдали из прихожей, как бледная Руби улыбается, глядя на ребёнка. — Блайт, что с ней? — обеспокоенно спросил меня мой «брат». — Ничего… Не напоминай, — он всё понял без лишних слов, и мы с ним отправились на кухню, чтобы приготовить чай. — Миссис Линд передала вам пирог и поздравления. — Я это знал! Милая, ты проспорила! — закричал своей жене Баш, и это заметно подняло настроение. — Ну же, Гил, рассказывай, как ты и что? — Я в порядке, с работой справляюсь, с учёбой тоже. — Хорошо. А как там Энн? — чёрт, как я боялся этого вопроса. — Не знаю. Я с ней не общаюсь.       Баш уже почти начал говорить, когда в кухню зашли женщины. Моё спасение. Я усадил всех за стол, с сам взял на руки Мелиссу. Она была такой маленькой, хрупкой и беззащитной, что я сразу понял, почему Баш так мечтал стать отцом. Кажется, список моих желаний снова пополнен.       Вскоре, когда мы пили чай, Баш вспомнил, что у него есть для меня важное объявление. — Гилберт, — начал он. — Я хотел сообщить тебе, что мы с Мэри решили купить дом в Эйвонли. — Это же замечательно! — радостно сказал я. — Да, это превосходно, — с улыбкой произнесла Рубинка. — Я подумала, что здесь Мелли будет лучше, чем в Топи, — воодушевлённо сказала Мэри, глядя на свою малютку. — Конечно! Для ребёнка тут великолепный климат. К тому же очень многим местным людям вы нравитесь, — я указал на пирог и улыбнулся.       Эта новость правда была неожиданной и приятной. Баш рассказал, что присмотрел дом недалеко от нашей школы, и что завтра они возвращаются в город, чтобы оформить документы. Мы обсудили ещё несколько вещей, затем я показал гостям комнаты, где они будут спать, а сам вышел во двор с Руби, чтобы не мешать им и просто побыть с ней. — Гил, прогуляемся по твоему полю? — А ты не устала, Рубинка? — Нет, совсем нет. Мне кажется, малышка Мелли придала мне немного сил. — И мне тоже, если признаться. Я бы тоже хотел такую… — Ох, не волнуйся, у тебя ещё всё впереди, я это знаю.       Я снова вспомнил о состоянии Руби, и мне стало больно от этого. Мы сели на кучу листьев и помолчали немного. Я думал о том, что если у меня когда-нибудь будет дочь, то её обязательно будут звать Рубинкой. В моей фантазии она была очень красивой девочкой с милой улыбкой и тёмно-рыжими кудрявыми волосами. Даже не знаю почему.       Через пару минут мои мечтания прервала моя подруга. — Гилберт Блайт, — она серьёзно посмотрела мне в глаза. — Хочешь ты этого или нет, но мы должны поговорить о ней. — О ком? — Не делай вид, что не понимаешь, о чём я. — Не делай вид, что это обычная безболезненная тема для меня. — Я знаю, что это не так. Но речь пойдёт не о твоей боли, — я вопросительно взглянул на подругу. — Гилберт, неужели ты не видишь, насколько плохо ей? — Не понимаю о чём ты, Руби.       Хочу признаться, я избегал любых мыслей, связанных с Энн. Это давалось нелегко поначалу, а потом вошло в привычку. — Понимаешь. Каждый видел, как она мучается. Но не каждый знает причину… — Рубинка посмотрела на меня грустными глазами. — Ты хочешь сказать, что я в этом виноват?! Я виноват в том, что у Энн… — что-то укололо меня изнутри, когда я произнёс её имя. — Что у неё появились проблемы с психикой? — кажется, я впервые за долгое время почувствовал что-то вроде злости. — Ну, частично, думаю, да, твоя вина в этом есть. — И в чём же, позволь спросить? — ответ Руби меня откровенно шокировал. — Гилберт, она тебя любит, а ты с ней даже не здороваешься. Это очень бросается в глаза, меня даже Муди о вас спрашивал… — Стоп, что? Энн меня любит, говоришь? Поэтому она сказала, что я ей не нужен, и что я ей безразличен?       Воспоминания об этом начали жечь мне душу, а я уже привык к внутренней пустоте, поэтому мне было крайне не комфортно. — Ах, вот оно что, — Руби задумалась ненадолго, а затем продолжила. — Значит, поэтому ты так себя ведёшь. Потому что тебе больно и обидно. — Руби, я… — я хотел было оправдаться, но меня перебили. — Гилберт, послушай, — настойчиво произнесла моя подруга. — Если она сказала, что ты ей не нужен, то это совсем не значит, что это так. — Действительно! — нет, ну это же просто смешно. — Рубинка, это глупо. — Нет, Гилберт, это тонко. — То есть ты хочешь сказать, что на женском языке фраза «Ты мне безразличен» означает «Я люблю тебя и готова пойти с тобой хоть на край света»? Знаешь, если это так работает, то я согласен с тобой. Это очень тонко. — Руби закатила глаза, а я немного расслабился. — Гилби, ты же хочешь быть с ней, — после небольшой паузы продолжила девушка, лежащая рядом со мной в куче разноцветных листьев. — Поговорите. — Уже говорили однажды… И я не уверен, что всё ещё хочу быть с ней. — А я уверена! — ну ничего себе, Руби. Это тоже часть логики женщин, которую я не способен понять? — И ты должен попытаться ещё раз. Она себе руки ногтями от нервов резала, Гил. Я очень переживаю за неё, и знаю, что только ты можешь ей помочь.       После этих слов я вспомнил день, когда последний раз видел Морковку в школе. Увидев руки Энн, многие были напуганы и шокированы. Тогда я посмотрел на её лицо, оно было белое, как бумага. Её сильно трясло, а в глазах были страх и приближающийся нервный срыв. В тот день я почувствовал себя плохо, мне будто воздуха в мире не хватало. Но я не мог думать об Энн, ведь я хотел отпустить её. Вот чёрт, я идиот. А вдруг это действительно из-за меня… Из мыслей меня выбила Руби. — Я слышала, она придёт завтра. Очень прошу тебя, хотя бы поздоровайся с ней. — Да, разумеется… — увидев моё думающее лицо, она сказала мне фразу, которую я никогда в жизни не смогу забыть. — Не отказывайся от эмоций, Гилберт. Прошу тебя, люби, пока жить можешь.       Она встала и посмотрела на звёздное небо. Я увидел, что с её глаз потекли слёзы, и моё сердце забилось в два раза чаще. Я подошёл к своей подруге и крепко обнял её. — Спасибо тебе, Рубинка, за всё спасибо, — мне казалось, что я заплачу вместе с ней. — Тебе спасибо, Гилберт. И помни, что без любви ничего в жизни не имеет смысла. Это были последние слова, которые я слышал от Руби.       Она будто вернула мне потерянный смысл жизни. Я понял, что бесчувственность — это не выход. Проводив подругу, я тихо пробрался в дом, чтобы никого не разбудить. Я сел у окна в своей комнате и всю ночь думал о том, что я делал не так. Список оказался таким большим, что мне даже стало перед собой стыдно. Я всё исправлю, Рубинка. Слышишь? Я всё исправлю…