Мир меняется, меняемся и мы

Митра встретила Эрвина и его жену холодным ветром. Их встретил хмурый, замёрзший Найл Док, с момента переворота занимающий должность, в высшем руководстве полиции. — Эрвин, наконец-то. Я думал, что обращусь в сосульку, дожидаясь твоего прибытия. Что за дело у тебя ко мне? На кой-чёрт, я должен был оставить семейный ужин. У моей дочери, между прочим, день рождения, — наигранно-раздражённо, бурчал полицейский. При упоминании о детях, лицо Лисет осталось непроницаемым, однако, в груди болезненно пропустило удар сердце. — Найл, давайте зайдём куда-нибудь, где мы сможем спокойно поговорить, без риска отморозить себе что-нибудь, — сказала она, переводя тему, в более приятное русло, — мы, в конце концов, проделали неблизкий путь и тоже изрядно замёрзли. Лицо старого приятеля Эрвина, чуть смягчилось. — Здесь неподалёку есть хорошее место, мне нравится там бывать. Я хорошо знаком с хозяином, которому, когда-то помог, — он жестом заставил их следовать за ним. Минут через десять они свернули на непрезентабельного вида улочку, которую, сложно было представить в помпезной столице. Дома на этой улице напоминали переулки Троста, здесь, отсутствовала слепящая роскошь, свойственная центру. На доме, с фасадом серого цвета виднелась вывеска с надписью: «Пьяный король». Лисет хмыкнула. — Найл, хорошее название у этого кабака. Мари вообще в курсе, что ты такие заведения посещаешь? — не удержался от шпильки в адрес друга Эрвин. Неизвестно, от чего щёки полицейского горели ярче: от стыда или от мороза, однако, он неожиданно серьёзно ответил: — Разумеется нет, иначе, в её голове начинают роиться глупые мысли о проститутках и любовницах, поэтому, буду признателен, если никто из вас, не станет ей говорить об этом месте. — Я пошлю ей анонимное письмо, — не сдержалась Лисет, глядя на надутого, патетичного Дока, наслаждаясь мелькнувшим в глазах страхом. — Брось. Я же просто шучу. Я ещё до знакомства с тобой была в курсе, всех ваших перипетий на поприще влюблённостей. Никто не держит на тебя зла, — поспешила добавить Смит, чтобы успокоить полицейского. В кабаке было немноголюдно. За столом сидело несколько человек, играющих в карты ещё за двумя столами сидели семьи, обедая. Они заняли дальний стол, скрытый в тени и заказали горячего вина, чтобы согреться. Когда блаженное тепло согрело замёрзших солдат, Эрвин нарушил молчание. — Как ты уже догадался, я здесь, не с обычным визитом вежливости, Найл. У меня есть дело, помочь в котором, мне сможешь, только ты. Док только вздохнул, снова Смит тянет его в свои интриги. Вслух же, он произнёс: — Я тебя внимательно слушаю, Эрвин. — Я привёз тебе, кое-что интересное. Это необходимо показать технически-грамотным оружейникам, — из сумки командор разведки вынул нечто, завёрнутое, в промасленную ветошь и положил на стол. — И что это? — Разверни, только ради всего святого, не привлекай лишнего внимания. Найл аккуратно развернул свёрток, перед ним оказалось нечто, напоминающее оружие, используемое, полицейскими центра, при попытке ликвидировать разведку. — Эрвин… откуда это у тебя? Я прежде не встречал подобного. — Ты и не мог. Это — оружие, входящее, в штатную экипировку солдата Марли. Они называют это многозарядный пистолет, — сказала Лисет, нажимая на неприметный рычаг на рукояти, извлекая на свет, полость, в которой лежали небольшие цилиндры, — он рассчитан, на шесть выстрелов подряд, без необходимости перезарядки. Поэтому, мы просим тебя, человека, которому можно доверять исследовать его и, по-возможности, создать похожий механизм. — Но, где, чёрт, побери вы его взяли? — прошипел Док, озираясь, и спешно заворачивая пистолет в ветошь, обратно. — Чуть больше месяца назад, мы захватили шпионов Марли, узнав от них много чего любопытного. Мы предложили им сотрудничество, в обмен на их жизни. Но это были первые посланники, для которых, остаётся тайной, отсутствие за стенами титанов. После окончания зимы прибудут и другие. В этом сомнений нет, — произнёс Эрвин. Как только станет известен ответ пленных о сотрудничестве, мы напишем Закклею отчёт и соберём совет, на котором, более подробно расскажем, обо всём. Сейчас нам пора, Найл. Надеюсь на твою помощь. Они обменялись рукопожатиями. Лисет, также, за годы службы в армии привыкшая к подобному приветствию и прощанию, как рукопожатие, подала руку коллеге. Затем, наклонившись, негромко произнесла: — Пистолет, безусловно интересная вещь, но твои дети растут лишь один раз в жизни, не заставляй дочь долго ждать. Чета Смит покинула заведение, торопясь навестить отца Лисет. Лорд Холф, как и прежде был рад встрече с дочерью и зятем, у которых, в последнее время, видимо было немало забот. Порой ему было проще приехать в Трост, чтобы навестить их, чем им, загруженным работой приехать к нему. Эрвин практически не изменился за годы знакомства с ним, за исключением потерянной в 850 году, руки. Его дочь, едва оправившаяся, после страшной болезни, бушевавшей за стенами, выглядела ещё чуть более худой, чем обычно и тени под её глазами стали глубже, в целом, если убрать глухую тоску из её глаз, она осталась прежней. — Мы видимся всё реже и реже. Я понимаю, что вы, всегда заняты, но хоть иногда, могли бы и приехать, проведать старика, — мягко попенял им лорд, вызвав у дочери лёгкую улыбку. — Я тоже соскучилась, папа. Ты совершенно правильно заметил, мы сейчас вообще редко покидаем штаб. Возможно, будь мир так же прозрачен, как и раньше, когда было легко сказать: вот, это титаны, они — враги, а вот это, люди, они — друзья, такое было возможно, но не сейчас, когда всё стало так сложно. — Дедушка, я закончил с документами…ой, — осёкся голос. В гостиную вошёл темноволосый парень, поразительно напоминающий старшую дочь лорда. Племянник, которого, Лисет привыкла видеть ребёнком, вырос, теперь, ему было восемнадцать. — Эдвард? Это ты? Надо же, как ты вырос, — выдохнула она. Лицо парня просияло, делая его похожим на мальчишку, который много лет назад, смешно дёргал её за плащ. — Тетя Лисет, дядя Эрвин! Я так рад вас видеть. Вы, я надеюсь, надолго? — Нет, к сожалению. Завтра мы поедем обратно в Трост, — покачал головой Эрвин. — Эх, жалко…я думал вы расскажете мне про море… — с сожалением протянул парень. — Эдвард. У тебя полно работы, пойди, пни Адриана, чтобы помог тебе, и немедленно поезжай, — строго сказал лорд Холф. Эдвард поник. Дедушка был крайне суров в вопросах воспитания. По всей видимости, отдохнуть ему не удастся. Поэтому, парень поспешно откланялся — Мэри — в отъезде, поэтому два её обалдуя на мне. Решил поучить их азам работы, в конце концов, я не вечен, а кто-то должен продолжить моё дело, — вздохнув, пояснил мужчина, — а вы, как всегда что-то задумали? Очередное самоубийственное мероприятие? Лисет лишь приподняла уголки губ, в лёгкой улыбке. — Ты, как всегда, наблюдателен. Но сегодня мы — просто твои гости. Зима, пожалуй, единственное время года, когда мы можем позволить себе отдохнуть. Он заметил, что улыбка, осветившая её лицо, оставляет глаза грустными и холодными, как зимнее небо. — Вы никогда не позволяли себе отдыхать, Лисет. И сейчас, вы пытаетесь забыться, но получается из рук вон плохо. Я же вижу глухую тоску, в твоих глазах. — Сэр… — попытался остановить его Эрвин. — Ты не должна себя винить. Ты ни в чём не виновата, я тоже был раздавлен горем и знаю, о чём говорю, — продолжил Фредерик. Лисет вскочила на ноги, теряя равновесие, и упала бы, не подхвати её, поднявшийся с кресла, Эрвин. Глаза наполнились слезами, от нахлынувшей боли в груди. — У тебя были мы. Ты никогда не хоронил своих детей, — надломившимся, от слёз, голосом сказала она. Лорд Холф лишь печально улыбнулся. — Ты ошибаешься, дитя. Я много раз хоронил вас двоих. Вы были заняты спасением мира, а я ждал какие вести мне принесёт, ваша очередная экспедиция. 846 год, правительство ссылает вас за стены. Затем 850 год, вы, спасаете мальчика-титана. Эрвин теряет руку. Потом вы свергаете правительство, готовые взойти на эшафот. Снова отправляетесь возвращать стену Мария. Скажи дитя, сколько раз я хоронил вас двоих, сколько слёз, за эти годы, пролил я? Мне не было ни дня покоя, с тех пор, как ты сбежала. Разве я упрекал тебя? — с горечью, произнёс лорд Холф. Он поднялся на ноги и мягко обнял их двоих. Лисет плакала, сбрасывая груз ответственности с души, плакала, не стесняясь собственной слабости. Она бесконечно устала быть сильной, говорить себе, что всё образуется. Сейчас она была обычной, уставшей женщиной. — Ну-ну, тише. Всё хорошо. Мы рядом с тобой. И я, и Эрвин. Вот, выпей, это поможет. Раздался плеск жидкости, наливаемой в стакан. Слёзы, застилали её глаза, а нос распух, потеряв обоняние. Лишь когда горло и пищевод обожгло, до сознания Лисет, запоздало дошло, что это была не вода. Стакан, в котором был коньяк, с глухим стуком упал на мягкий ковёр из ослабевших женских пальцев. В голове приятно опустело, а веки налились свинцовой тяжестью. — Ты устала, дитя. Отдохни, — мягко прошептал Фредерик, — обопрись на меня и на Эрвина, пойдём. Путь в комнату был затуманен, она помнила только, как отец вышел, а Эрвин расстёгивал её одежду, раздевая и укладывая на кровать. Помнила, как легко прикоснулись его горячие обветренные губы, к её собственным, прежде чем сознание покинуло её. Лорд Холф ждал Эрвина за дверью. — Этого, она вам не простит, сэр, — мужчина покачал головой. — Ничего, переживу. Но я не вижу неодобрения, с твоей стороны, — усмехнулся лорд. — Я понимаю, что это была вынужденная мера. Ей действительно это было необходимо. Однако, мне любопытно, как вам удалось успокоить её одним стаканом? Мы, конечно, никогда не злоупотребляли, но отключить офицера разведки такой смешной дозой… Фредерик рассмеялся. — Этот коньяк, сынок, её ровесник. Неудивительно, что её выключило. Алкоголики из Холф всегда были никудышные. Пока она отдыхает от своих раздумий, предлагаю сыграть в шахматы, если хочешь тоже можем выпить чего-нибудь, — произнёс мужчина, увлекая командора разведчиков в кабинет.