Мир меняется, меняемся и мы

      Лисет прочла письмо Эрвина и невзирая на усталость стала поспешно собираться. Ей жизненно нужно было оказаться в Тросте рядом с ним. Собрав со стола чертежи и отчёты, она погасила светильник и вышла из кабинета, торопясь к Ханджи. — Капитан Смит! Давайте помогу вам донести бумаги, — вызвался Кирштейн. — Буду благодарна, если ты заберёшь чертежи, — она кивнула на три увесистых тубуса, зажатых подмышкой, — мешают идти. — Я рад что вы вышли из кабинета, я не видел вас в столовой последние три дня. — Питалась чаем, напутствиями Леви и идеями своего мужа, — хмыкнула женщина, — спасибо, что беспокоился. — Плохо спите? У вас мешки под глазами. — С таким умением подмечать не удивлена, что Аккерман тебя посылает, — уколола она его в ответ. — И не только поэтому, — буркнул помрачневший Жан, кивнув куда-то вправо головой. Лисет перевела взгляд и увидела сидящую на подоконнике Микасу, о чём-то негромко беседующую с Леви. — Вот оно что. Ты думаешь, что всё потеряно? — Я думаю, что лучше ничего не думать. Она ненавидела его, за то, что он избил Эрена в суде. А сейчас… похоже не ненавидит. — Избиение Эрена было вынужденной мерой, — покачала Лисет головой, — это был приказ Эрвина. Ненавидеть Леви, после всего пережитого нами было бы просто глупо. Они остановились у двери кабинета Ханджи. — Спасибо за помощь, Жан. — Не за что, мэм. Если увидитесь с командором Эрвином, передайте, что мы скучаем по нему, — сказав это Кирштейн зашагал прочь. Ханджи подняла глаза от пергамента, который читала и увидела перед собой тень Лисет Смит, до того у неё был уставший вид. Сейчас казалось, что тёплые жёлтые прожилки украшавшие радужку её глаз поблекли и стали серыми. — Твою мать, Лисет! Какого ты так паршиво выглядишь? Ты так не выглядела даже когда тебе впервые дали обучать новобранцев. — Я тебя тоже рада видеть, Ханджи. Сама-то, давно спала? — Моблит заставил… а тебя выходит и некому теперь ограничить. — Знаешь, я как раз хотела попросить тебя о выходном. Его ведь тоже никто не ограничивает, а с его трудоголизмом… — Как вы вообще жили до встречи друг с другом? — Кто знает, — пожала плечами Лисет. — Ты даже умирая, не посвятишь меня в личные дела? — Вздохнула Ханджи. — Что ты хочешь знать? Как часто у нас происходит секс или в какой позе Эрвин меня обычно берёт? — Язвительно и прямо задала вопрос Лисет, — Ханджи, личная жизнь, на то и личная, чтобы быть между двумя людьми. А когда знает кто-то ещё, то это уже достояние общественности. Одно дело знать, что я сплю с Эрвином. Это логично для женатых людей, а другое спрашивать что да как. Ты ещё у Леви спроси о его личной жизни. — Нет уж, уволь, личная жизнь коротышки это табу, — всплеснула руками Зое, — сомневаюсь, что она существует. — Ханджи, опять ты суёшь свой нос в личные дела друзей, — вздохнул вернувшийся в кабинет Моблит, — рад видеть тебя, Лисет. — Привет, Моблит. Я тоже рада встрече. — Ты извини Ханджи, она всегда такая, с самого детства. — Моблит Бернер! Если ты не прекратишь порочить моё светлое имя я, наконец, вспомню, что могу взять твою фамилию, — угрожающим тоном сказала Зое. — Давно пора, — хором ответили Лисет и Моблит, удивляясь своему единодушию. — Ах вот вы как! Сговорились значит? — Притворно пробурчала Ханджи, — Лисет, я даю тебе три дня. Проведи их вместе с Эрвином. И, ещё кое-что. Я передам тебе письмо, пусть ознакомится. И, разумеется, он поедет с нами в экспедицию. Возьми чертежи, пусть посмотрит. Лисет кивнула подруге и вышла из кабинета. — Такое чувство, что ты её не на отдых отправляешь, — вздохнул Моблит, прикрыв глаза. Он вздрогнул от неожиданного прикосновения Ханджи, — что ты делаешь? Она лишь погладила колено отсутствующей ноги и рассеянно пробормотала: — Если всё пройдёт удачно, то я смогу вернуть тебе ногу. Мои последние исследования были удачными и тестовый образец… — Перестань. Я давно уже смирился. — Нет, не перестану, даже если ты… Бернер знал, как отвлечь её от пустого трёпа, а себя уберечь от нервного срыва, поэтому заткнул своей гениальной жене рот поцелуем.

***

      Трост встретил Лисет Смит звонкой капелью и грязью, а обманчивое весеннее солнце заставляло щуриться с непривычки. Неожиданно в неё врезался бегущий мальчик и трость предательски заскользила по мокрой мостовой. Она непременно упала бы, не подхвати её под локти прохожий, обернувшись к которому для благодарности, женщина приподняла брови в удивлении — на неё, хмурясь смотрел Найл Док. — Это судьба что ли, ловить поскользнувшихся представителей семьи Смит? — Риторически вопросил он, — привет, Лисет. — Здравствуй, Найл… и спасибо тебе. — Не за что. Ты гораздо легче, чем Эрвин, — улыбнулся полицейский. — Не ожидала встретить тебя в Тросте. — Инспектирую. Поступила жалоба от гражданских, — он небрежно махнул рукой за спину, на двух молодых полицейских, в одном из которых она узнала постового, не пропустившего её к лифту, ведущему в Трост. — Скажи, Найл, а эти двое, они твои сопровождающие? — Эти? Да. Местный управляющий рекомендовал их, как самых подающих надежды. — У меня для тебя дурные новости. Если эти, — она кивнула в сторону молодёжи, — подающие надежду, то мне страшно за будущее военпола города Трост. — Что-то не так? — Эй, королева Хистория и командор Пиксис в одном лице, — окликнула она внезапно побледневшего парня, — не помнишь щёголя у стены Роза? Которому ты приказал дёргать через Каранес по несуществующему распоряжению? Так вот, я человек не мстительный и не стала подавать на тебя жалобу, но, видать судьба распорядилась иначе. — Вот значит как. Значит начну проверку с вашего отряда, — вкрадчиво произнёс Док. — Доброго дня, Найл. — И тебе, Лисет. До встречи. — Командор Док, — окликнул его молодой служащий, — а кто эта женщина? — Это одна из тех, кто вернул человечеству стену Мария. Идём, у меня к вам тоже много вопросов. В пабе, над которым арендовал жильё Эрвин было многолюдно. Кто-то притих, когда человек в форме прошёл мимо, кто-то не обращал внимания. А кто-то радушно улыбнулся. Старый Эндрю был рад увидеть её. — Здравствуй, девочка. Ты к Эрвину? — Добрый день, Эндрю. Да. Он у себя? Кабатчик покачал головой. — Он уехал ещё засветло, сказал, что раньше ужина не вернётся. Лисет поникла. — Не расстраивайся. Он оставил мне ключ, на случай твоего визита. Поэтому поешь и ступай отдыхать, а то ты ещё больше похудела и выглядишь уставшей, — он протянул ей связку ключей и окликнул официантку, Мадлен, кажется, чтобы та принесла еду в квартиру господина Смита. — Скажете, чтобы оставила еду на столе? — попросила она, — я хочу освежиться перед сном. — Я передам, — кивнул Эндрю. Лисет вышла из душа в рубашке Эрвина и обнаружила на столе сервированный обед: тарелку с супом, несколько ломтей хлеба и чашку чая. Суп был восхитительно вкусным, а чай — ароматным. Утолив голод она с трудом добралась до кровати и без сил рухнула на простыни, почти мгновенно проваливаясь в сон. Эрвин, вернувшийся чуть позже неё был очень обрадован известием о её прибытии. Когда он тихо зашёл в место, ставшее ему временным домом, то вздохнул. Под глазами его жены залегли глубокие тени, а сон был таким крепким, что только едва вздымающаяся грудь выдавала в ней жизнь. Погладив светлые пряди жены он о чём-то подумал, затем посмотрел на её хрупкую кисть, лежащую поверх одеяла. Кивнув сам себе он поспешно вышел из комнаты, прихватив поднос с посудой. Проснулась Лисет только около пяти часов вечера. Обычно, когда она спала днём, после пробуждения её спутником становилась головная боль, но сегодня, сон определённо пошёл ей на пользу. Она медленно села на кровати, растирая больную ногу и едва не вскрикнула от радости, когда знакомый голос окликнул её. — Эрвин! Ты вернулся. — В любой день я был бы огорчён, застав тебя спящей. Но я видел, как ты спишь на протяжении многих лет и знаю, что так крепко ты спишь лишь в случае смертельной усталости. Совсем Ханджи распустила тебя, — притворно недовольно пробурчал он. Лисет улыбнулась. Слышать его голос было так приятно. — Иди ко мне, — негромко позвал он, — я хочу кое-что тебе показать. Она поднялась, используя трость. Иногда она просто ненавидела это всё. Чёртова нога доставляла столько неудобств. Но, вспоминая Эрвина, в период привыкания к тому, что конечность одна, недовольство само по себе гасло и отходило на задний план. — Эрвин… это… — она приняла букет цветов, протянутый мужем. — Это тюльпаны. Они для тебя, — мягко сказал он, притягивая её ближе к креслу, в котором ждал её пробуждения. Лисет села к нему на колени и поцеловала. До Эрвина донёсся горьковатый аромат цветов. — Это не всё. Мне рассказали, что у гражданских появилась новая мода. Не то чтобы я стал следовать новым тенденциям, но мне показалась занятной эта традиция. Есть в этом что-то. — Что ещё за мода? — Дай-ка мне свою левую руку, — вместо объяснений попросил он. Лисет недоумённо вложила свою узкую ладонь в его широкую. Он ненадолго отпустил её руку, чтобы достать из внутреннего кармана пиджака коробочку, в которой обычно хранились украшения и выудив оттуда тонкое колечко из светлого металла надел ей на безымянный палец. — А теперь ты, возьми кольцо и надень его мне, — попросил он. Она вынула из пазов точно такое же, но большего размера кольцо и надела своему мужу на палец. — Это знак, что мы женаты, — пояснил он, — сейчас так принято, когда предлагаешь выйти замуж — дарить кольцо. К тому же, я нахожу в этом какую-то прелесть, что у нас одинаковые вещи. Например, — он погладил её грудь, — когда ты в моей рубашке я с ума схожу. — Эрвин, — выдохнула она, — хоть мы уже женаты ты просишь моей руки? — Можно и так сказать… а ещё, к твоей руке — я прошу твою душу и тело, прошлое, настоящее и будущее. В горе и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии. Будешь ли ты всегда со мной, Лисет Смит? — До своего последнего вздоха, я обещаю быть тебе надеждой и опорой, хранить тебе верность и любить. Я всегда буду с тобой, Эрвин Смит. Эрвин тепло улыбнулся, сплетая свои пальцы с её. — Объявляю нас мужем и женой, — выдохнул он ей в губы.