Мир меняется, меняемся и мы

      Энни потерялась во времени. В подземелье, где её содержали было достаточно светло, но не было окон. Не то чтобы это сильно тревожило её, но отчего-то хотелось увидеть небо, побродить по улочкам наполненным светом, услышать шум дождя и шелест листвы, ощутить ветер, который, в былые дни, доставлял неудобство превращая причёску — в моток проволоки. Она постепенно училась ходить. В кристалле не атрофировались мышцы, но тело забыло как это — быть в движении. Опираясь на стенку, запоминая ощущения и наслаждаясь неровностью камня, она постепенно возращалась к жизни. Хотелось поговорить с кем-нибудь. Даже с Аккерман или с тем угрюмым типом, которого, как она слышала, звали Леви. Она понимала, что они ненавидят её, но это были живые эмоции, на которые она сама была скупа. Иногда ей казалось, что её душа сгорела дотла. Решётка негромко лязгнула, возвестив прибытие посетителей и девушка с надеждой обернулась, чтобы увидеть смутно знакомого мужчину и незнакомую высокую женщину, опирающуюся на трость. Посетители подождали пока она развернётся к ним лицом, принимая удобное положение, после чего мужчина негромко заговорил: — Лично мы с тобой не знакомы, я только заочно знаю, что ты бывшая курсантка сто четвёртого отряда, вступившая в полицию. Также мне известно, что твоё имя Энни Леонхардт и то, что ты можешь становиться титаном, именуемым Женской особью. Известно ли тебе, кто я такой? — Кажется да, хоть я и не помню имени, но вы командор Разведкорпуса, — бесцветно ответила она. — Всё верно. Меня зовут Эрвин Смит, — представился он, — от того, что ты мне ответишь, будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Мне известно откуда ты и твои приятели родом. Также мне известно, что те, кто живут в гетто, как и ты — зовутся элдийцами. Глаза Энни расширились в ужасе.  — Откуда, чёрт возьми? Как вы узнали? — Прошло довольно много времени с нашей последней встречи. Мы вернули, украденную вами стену людям и вышли за её пределы. О вашей цели нам тоже известно. А недалее, как прошлой осенью к нам приплыли первые гости из Марли. Не иначе, как твой старый друг, Райнер и обезьяна постарались. Во время битвы за Шиганшину, они явно дали понять, что не намерены спасать одну потерянную девушку. Ведь способность к трансформациии в женскую особь в случае твоей гибели унаследует любой случайный элдиец в этом огромном мире. — К чему вы клоните? — Я хочу сказать, что ты не нужна им, Энни. — Я это знаю! Думаешь мне неизвестно об этом? Да плевать я хотела на идеологию. Я просто хотела жить. Жить, понимаешь? И если я не вернусь, то моему отцу придётся несладко. Я даже не знаю, жив ли он… — Я позволю тебе жить, столько, сколько тебе отмерила твоя заимствованная сила, если ты согласишься сотрудничать с нами. — И где гарантии? — Невесело усмехнулась она. — Гарантией будет моё слово. Большего, я тебе предложить не могу. С тобой, или без тебя я выполню свою миссию, но я согласен отпустить тебя после того, как ты поможешь мне и моим людям, — Эрвин был абсолютно серьёзен и смотрел прямо в её глаза. — И чего ты хочешь, Эрвин Смит? — Мне нужно, чтобы ты стала моим проводником и отвела нас в Марли. Её щёки залил нездоровый румянец, когда она хрипло рассмеялась. Звук был больше похож на скрежет ржавой калитки, чем на смех, но ей, казалось было плевать, она задыхалась, а из глаз потекли слёзы. Неожиданно щеку ожгло ударом, а в руки ей ткнули стакан с водой. Энни подняла взгляд и увидела женщину, до сих пор лишь безмолвно присутствующую — Выпей воды, у тебя истерика, — спокойно произнесла она, — прости мою грубость, но у нас мало времени. — За что извиняешься? Я столько ваших людей покрошила, мне казалось вы должны ненавидеть меня, а тут всего-то жалкая пощёчина, хоть и довольно сильная, — признала она, трогая горящую щёку.  — Ненависть, девочка, как и любовь, нужно заслужить. Ты сказала, что хочешь жить, так заслужи это право и помоги нам. Ты должна быть проводником, дальше ты свободна, — ответила женщина. — Я дам тебе время на размышления, Энни. Можешь подумать, — добавил Эрвин. — А если я не соглашусь? — С вызовом спросила она. — Ответ тебе известен. Я дам тебе три дня, после, ты должна будешь дать мне ответ. — Эй, командор! — Она окликнула его, когда тот уже был у двери. Мужчина обернулся, приподняв брови, всем своим видом давая понять, что слушает её. — Могу я увидеть Армина? Подумав, мужчина кивнул и вышел из подземелья прочь, вслед за ожидающей его женщиной. Армин играл с Жаном в шахматы, то и дело возвращаясь мыслями к девушке, сидящей в подземелье. Видимо он глубоко задумался, потому что очнулся от хлопка по плечу. — Ты что, уснул? Я тебе только что мат поставил, а тебе будто бы плевать… — Ты выиграл, поздравляю, — бесцветно отозвался Армин. — Да хер с ними, с поздравлениями. Я никогда не выигрывал прежде. Какого хрена ты пялишься в одну точку? Что с тобой вообще творится? Армин, ты слышишь меня, твою дивизию? — Распылялся Кирштейн. — Не знаю, как Армин, а я аж в своём кабинете услышал, что ты, наконец, освоил игру в шахматы, Жан, — негромко сказал Леви, проходя в гостиную, — даже не поленился прийти и лично поздравить. Жан удивлённо посмотрел на Леви.  — Капитан, вы правда пришли меня поздравить? — Я похож на дебила? Я пришёл, потому что мои глаза охерели от отчётов. — Мне казалось, раз командор вернулся, то вы…  — Много думать вредно, особенно когда не умеешь. Тебе в голову не приходило, что у Эрвина и без моего участия полно дел? А у вас тут оживлённо и весело. Кстати, а где Аккерман и Браус? Что-то я их не вижу. — Дежурят на кухне, — ответил, вместо Кирштейна, Конни Спрингер. — Вот как, — капитан устало прикрыл глаза. — Капитан, может сыграем в шахматы? Раз уж вы здесь? — С надеждой спросил паренёк. — Конни, я что, похож на человека играющего в шахматы? — Риторически спросил Леви. — Вы что, не умеете? Да даже я, деревенский и то умею. — В моём детстве, Конни, важнее было умение выживать, а не играть в шахматы. Не говоря уже о том, что зачастую нечего было жрать, — устало сказал Аккерман, — научился я гораздо позже, но не моё это. Такие игры к лицу Эрвину.  — Я польщён, Леви, — раздался негромкий голос командора. Конни, Жан и Армин подскочили с мест, отдавая честь. Леви лишь усмехнулся, глядя в глаза старому другу. — С возвращением, Эрвин. — Где Микаса и Саша? — Спросила Лисет. — Готовят обед, — мечтательно протянул Конни. — Эрвин, стоит ли мне позвать их? Конни мог бы сбегать за Ханджи и Моблитом, — негромко сказала Лисет. — Пожалуй, стоит. Тебя ведь не нужно посвящать в тонкости, верно? — Командор заглянул в глаза своей жене и кивнул, увидев в них ответ. — Командор Эрвин! Может сыграем в шахматы, а? — Спросил Жан. — А почему бы и нет, — неожиданно согласился командор. Лисет зашла на кухню и попросила Микасу и Сашу пройти в гостиную. — Как же так, капитан? А суп? Сам себя он не приготовит, — всплеснула руками Саша. — Не переживай, я сама сварю его. Вы свободны. — А сможете? Вы же выросли в семье аристократа… — с сомнением протянула девушка. — Ага, а оставшуюся часть жизни я не в армии провела, а на цветочном поле, занимаясь вышивкой, — хмыкнула Лисет, — Саша, я, будучи кадетом, пять суток провела на гауптвахте за сгоревшую кашу. Инструктор Креп был очень строг. Поэтому, раньше чем управлять УПМ я освоила кулинарное дело. — Вот как, а я за съеденную на построении картошку бегала весь день… Лисет хмыкнула, закатывая рукава. Давно она не занималась приготовлением обеда. Разумеется, она всегда покупала в середине октября поздние яблоки, чтобы испечь к дню рождения Эрвина пирог и иногда покупала у фермеров яйца, чтобы пожарить омлет, разнообразив монотонные утренние каши, но чтобы накормить голодных солдат…такого не было действительно давно. — Шах и мат! — объявил Эрвин, заканчивая партию, глядя на отвисшую челюсть Жана. — Я больше не буду с вами играть, сэр. И шутить, пожалуй, тоже, — обиженно засопел Кирштейн. — У тебя бы всё получилось, если бы ты грамотно распоряжался пешками, — покачал головой командор, — ты их недооценил и бросил в расход. — Я запомню, сэр. — Вот и славно. Все в сборе? — Нет, я всё ещё не наблюдаю Ханджи, — сказал Леви, — Аккерман, сядь, ради бога, я тебя не съем. Микаса осторожно присела рядом с капитаном, расположившим руки на спинке дивана. Другим не было заметно, но когда она села, он немного спустил кисть так, чтобы можно было незаметно провести по спине девушки рукой. От прикосновения по спине пробежали мурашки. С того дня, как они целовались в кабинете, Аккерман всеми силами избегала капитана Леви. Произошедшее в кабинете пугало её, путая мысли. — Ох, прошу меня простить за задержку. Конни пришёл в самом разгаре эксперимента, — запыхавшись сказала Ханджи, — Моблит, покажись людям. В гостиную, хромая, нетвёрдым шагом вошёл Моблит, без костылей, опираясь на предметы интерьера. — Всем привет. Извините, это из-за меня мы шли так долго. Я пока совсем не умею управлять этой штукой. Жан поспешно вскочил с кресла уступая его Бернеру. Все знали, как Ханджи переживала из-за его травмы. Вовсе не потому, что её муж был инвалидом. Её терзал стыд, за то, что именно она, зацепив его УПМ сделала его таким. — Итак, когда все собрались, я хочу сделать небольшое объявление. Если наш план пройдёт успешно, то меньше чем через месяц, мы выйдем за ворота и отправимся в опасное путешествие. Часть отряда, включая Ханджи останется, на случай, если план не выгорит и мы не вернёмся. Оставшаяся часть, включая отряд капитана Леви отправится вместе со мной в Марли. Мы вернём королеву Хисторию, Эрена и покой нашей настрадавшейся земле. — А не дохера ли ты хочешь, Эрвин? С твоей-то рукой… ты, конечно, живучий ублюдок и всё такое. Но, не думал ли ты, что ничто не вечно, в том числе и твой запас везения? — Леви подошёл к командору и, схватив того за куртку встряхнул. — Я, как и прежде, тронут твоей заботой, Леви. И всё давно обдумал. Мы должны сделать это, до того, как они нападут. Умереть бездействуя, такая жизнь не по мне. Полицейским оружейником были разработаны образцы огнестрельного оружия, а также, усовершенствованная конструкция УПМ. Мы не пойдём к ним с пустыми руками. По традиции, я даю возможность тем, кто не готов, покинуть разведку, без упрёков и осуждений с моей стороны. Повисла тишина. Никто не ушёл. — Если вы умрёте, командор, я вас никогда не прощу, — высказал своё мнение Жан. — Это ещё почему? — Помнится мне, я обещал вам набить лицо, когда это всё закончится, — пояснил он. — Только попробуй там сдохнуть и я найду способ воскресить тебя и убью снова! — Рявкнула Ханджи, — пока ты жив, ты будешь управлять разведкой, Эрвин Смит. И не думай, что твоя героическая смерть будет оправданием. Эрвин улыбнулся. — Я рад, что вы все согласны пойти со мной на самоубийство, друзья. Моблит, рад за тебя. Ты отлично поработала, Ханджи. На этом, у меня всё, отдыхайте. Договорив, Эрвин вышел из гостиной и направился на кухню. Лисет, нарезав картофель, бросила его в кипящий бульон, когда почувствовала, как на её бедро легла рука. — Как всё прошло? — Лучше, чем я ожидал, — выдохнул он ей в шею. — Эрвин, если ты так продолжишь, то все останутся голодными, — попеняла ему она, — лучше попробуй бульон на соль. Она взяла чистую ложку и зачерпнула немного бульона, подув, чтобы тот остыл, приложила его к губам супруга. — Ммм, неплохо. Где раздобыли курицу? Лисет покачала головой. — Это не курица. Браус у нас из охотничьей семьи. Кто знает, кого она раздобыла на обед сегодня, но мясо довольно вкусное. — Вот что я был солдатом, что стал командором, а у разведчиков, то огород, то дичь из местного леса, — вздохнул Эрвин. — Что поделать? — Она пожала плечами, — мы всегда были чокнутыми бессребрениками. Присядь, я скоро закончу. — Иди ко мне, — негромко позвал он, — когда увидел, что Лисет убрала несколько поленьев печи в сторону для менее интенсивного нагрева, стоящей на плите кастрюли, что свидетельствовало о том, что суп больше не требовал её настойчивого внимания. — Эрвин. Это — кухня. Сюда может зайти любой желающий, — напомнила ему она, — не делай глупостей, дорогой. — Какие глупости, ты о чём? — Выдохнул он, склоняясь к её лицу, — что я могу сделать если времени так мало? Могу я хоть иногда вести себя так, как мне хочется? — Гражданская жизнь определённо расслабила тебя, — вздохнула она, поправляя галстук-боло, на его шее. — Вы женаты хер знает сколько лет, не осточертело ещё зажиматься при каждом удобном случае? — А ты женись, Леви. И узнаешь ответ на свой вопрос, — съязвил Эрвин, — Лисет просто поправила мне галстук. — Ну да, ну да. Именно поэтому твои брюки напоминают плащ-палатку, — хмыкнул Аккерман, — мне, в принципе, плевать что вы тут делали, но время на часах говорит о том, что пора пообедать. Эрвин со вздохом отстранился от своей жены, признавая поражение. — Можешь сказать, чтобы дежурные накрывали на стол? — Попросила Лисет. — Есть идея получше. Ты поможешь Браус накрыть на стол, а я помогу Аккерман донести кастрюлю на раздачу. Из вас, извини, херовые официанты получатся. Смит беззлобно рассмеялась. — Хорошо, Леви. Так и поступим. Первым на кухню пришёл Арлерт. Налив две порции супа он молча ушёл. Леви только покачал головой. Мальчишка слишком много времени проводит с пленной титаншей. Не хотелось бы потерять ценного сотрудника. — Что же вы все видите получив эту грёбаную силу? — Спросил он, сжав кулаки, у пустых стен кухни, — какого чёрта всё так сложно? Люди, титаны, люди ненавидящие титанов, но использующие их. Везде ненависть и кровь, а человеческая жизнь равна пешке на доске шахматиста. Он сам не заметил как сжал нож для нарезки хлеба, бывший у него руке, до такой степени, что рукоять отпечаталась на покрытой мозолями ладони. — Я и не знала, что вы такой философ, капитан, — донёсся до него знакомый голос. — А что тебе вообще обо мне известно? — Резче, чем хотел ответил Леви, — вы все думаете, что я способен только убивать? Никто не отменял человеческой моей стороны, Аккерман. Только она никому не интересна. Сильнейший воин человечества, как же, — он воткнул нож в доску, отчего та раскололась. — Капитан…я вовсе не это хотела сказать. — Ты мне всё сказала. Сначала ответив на поцелуй, а затем избегая, словно я чумной, Аккерман, — невесело усмехнулся он, — а могла бы просто сказать, что тебе не понравилось и остановить меня. Микаса порывисто обняла капитана со спины. — Мне…понравилось. Просто я…боюсь. Все, кто мне дороги, рано или поздно бросают меня или…мне больно терять… Леви развернулся и провёл рукой по щеке девушки. — Ты дура, Аккерман, — выдохнул он, — мир жесток, но это не значит, что мы должны избегать того, что делает нас живыми. Посмотри хотя бы на Эрвина. Это он весь такой жертвенный, но есть то, что даже он, делая ставку боится потерять. Пойдём, — он провёл по её волосам, — а то нас сожрут наши же сослуживцы.