Замок на холме

      Выразительные глаза цвета морозного неба сверлят бедный циферблат часов, неотрывно наблюдая, как медленно передвигаются стрелки. Тик за тиком, минута за минутой. И так уже пол часа. Куда же запропастился Осаму? Неужто еще спит?       Чуя сидит за столом, чуть сгорбившись и подперев кулаком щеку. Он сейчас грубо нарушает правила этикета, но ему, мягко говоря, глубоко наплевать.       Пунктуальность — черта, которую в себе Накахара одновременно и любит и ненавидит. Такой кайф, когда ты успеваешь минута в минуту, или даже у тебя остается лишнее время для чего-нибудь. Это трудно описать словами, нужно просто чувствовать. Но когда кто-то, или все же ты сам, опаздывает хотя бы на одну блядскую минуту, это очень раздражает и напрягает. Хочется разбить гребаные часы, швырнув их на землю, после чего вдобавок растоптать ногами. Как у других — не знаю, но у рыжего именно так.       Крутя в руках серебряную вилку, Чуя представляет, как воткнет её Дазаю в плечо, или в задницу засунет, если тот сейчас не откроет двери и не войдет сюда со словами: «Чуя-кун, умоляю не бей меня, я проспал». Невольно представив улыбку этого сони, Накахара сам начинает улыбаться. Какой же Дазай все-таки милый. Хоть и ведет себя иногда ну прямо как ребенок.

***

      Звонкое цоканье каблучков эхом отдается по длинному коридору, отталкиваясь от каменных стен. Чуя идет довольно быстро, в голове перебирая все известные ему обзывательства, которыми назовет Дазая. Нет, ну вы представляете? Этот ублюдок так и не пришел на завтрак! А ведь он — Чуя — так ждал его. Ждал целый час! Час, мать твою! В итоге все равно пришлось завтракать одному, сидя в тишине и гордом одиночестве. А ведь он так хотел поговорить с Осаму. Просто по-дружески поболтать. Ну, может еще спросить у него, кто был тот мужчина, и куда Дазай ходил с ним на ночь глядя. Да, может это не его — Накахары — дело, но блин! Интересно же!       Насколько Чуя понял из экскурсии, комната Дазая в конце этого длиннющего коридора. Что ж, если эта сволочь не идет к нему, то он сам заявиться, одними лишь глазами метая молнии и искры.       Буквально каких-то две минуты, и вот он уже стоит напротив огромных дверей, которые немного даже пугают своей мрачностью. Как-то даже страшновато…       Чуя встряхивает головой, прогоняя прочь все ненужные и глупые мысли, после чего обеими руками толкает мощные сооружения, и те открываются, пропуская гостя внутрь. Что ж, вот он и пришел.        В покоях Дазая очень холодно и темно. Ни тебе солнечного света, пробивающегося сквозь окна, ни разведенного камина, ни зажженных свечей. Такое ощущение, что здесь вообще нет признаков жизни.       Сделав два маленьких шажочка вперед, Накахара замирает на месте, замечая высуную из-под одеяла ручку, свисающую с края кровати. Так так, так, а вот и Дазай…       Подойдя еще ближе, парень берется за край мягкого одеяла и стаскивает его на пол со словами: — Просыпайся, соня. Уже обед. Ты так всю жизнь проспишь.       В ответ на это демон лишь сильнее стискивает в своих объятьях подушку, словно она — спасательный круг, а он — утопающий, и недовольно мычит. Ну, ёлы палы, зачем его вообще будят.       Чую это нифига не устраивает, даже немного злит. Он подходит совсем близко, берет шатена за плечи и хорошенько встряхивает. — Просыпайся, я сказал!       Насильно вырванный из сна Дазай с тихим вздохом садится на кровати. Накахара садится рядом и ждет, пока Дазай нормально проснется. Кричать на спящего все равно, что разговаривать с глухим или биться головой о стену. Толку ноль.       Вампир зевает и потягивается, разводя ручки в стороны. Он совершенно забыл о том, что рыжий может увидеть его клыки. Неловко получится. Но, благо, сегодня фортуна улыбается Осаму во все тридцать два зуба, поэтому Чуя ничего не замечает.       Накахара замечает лишь то, что надетые на бледнолицего рубашка и штаны сильно смяты после долгого сна. Волосы взлохмачены и растрепаны. Расстегнуты не две пуговицы, а целых четыре. Из-за этого можно увидеть довольно мускулистую бледную грудь, обмотанную бинтами. Бинты? Зачем они ему… — Доброй ночи, — хриплым после сна голосом смеется Дазай, но по удивленному лицу Чуи понимает, что явно что-то не то сказал. — Э…в смысле…доброе утро.

Фух, выкрутился.

— Доброе, — так же тихо отвечает Чуя, чуть кивая головой и продолжая удивленно смотреть на друга. Все ругательства вмиг испарились из рыжей головы. Повезло же Дазаю, однако. — Ты завтрак проспал.       Нахмурившись, вампир бросает беглый взгляд на часы, а сердце пропускает удар. Твою мать, уже полдень! Он проспал! Не уж то Чуя-кун завтракал без него? Вот блин! Бедный Чуя… — Извини, — искренне виновато лепечет шатен, застегивая все пуговицы на рубашке, кроме той, что на горле. Он ее никогда не трогает. — Я просто поздно лег и… — Ничего, — вздохнув, перебивает Накахара. Розовые губки тут же расцветают в улыбке.       Накахара встает с кровати, не спеша, но стремительно отходя от нее. — Почему здесь так мрачно? — с любопытством спрашивает он. — Мне так нравится, — просто пожимает плечами Дазай, ни о чем не подозревая. — Ну, нельзя же все время так жить! — сведя брови, восклицает Чуя, стоя спиной совсем близко к окну.

Тебе стоило быть повнимательнее, Дазай

— Можно, — смеется демон, закидывая ногу на ногу и обхватывая руками колено, сцепляя пальцы в замок. — Нет, нельзя! — радостно смеясь, выкрикивает Чуя и, резко развернувшись распахивает шторы.       Солнечный свет вмиг озаряет чуть ли ни всю комнату. Сразу становится так светло и тепло. От этого даже как-то радостно на душе. Рыжий мило улыбается, склонив голову на бок и наблюдая за тем, как в воздухе летает множество мелких пылинок. Так и хочется зажмуриться и тихо чихнуть, как котенок. Но столь прекрасную картину уничтожает злобный рык Дазая: — Нет!       Вампиру требуется всего лишь секунда, чтобы совершить ловкий маневр: вскочить с кровати, подбежать к окну, оттолкнуть Чую-куна в стоящее неподалеку кресло и запахнуть шторы. Снова мрак, холод и пугающая тишина. Они везде. Они повсюду. Закрадываются в душу, цепляясь за нее своими острыми когтями, до боли царапая ее. Страх — он такой.       Бедный Накахара сидит тихо, как мышь, с испугом глядя на шатена. Сердце бьется в груди как заведенное, это слышно без особых усилий.       Осаму стоит у окна, замерев, словно статуя, сильнее сжимая кулаки, тем самым комкая бархатную ткань штор. — Никогда, — злобно рычит он, — не смей трогать эти шторы!       Всего мгновение, и их лица уже так близко. Они буквально соприкасаются носами. — Ты меня понял?       Вампир наклоняется ближе, заставляя Чую сильнее вжаться в несчастно кресло. Пальцы до побеления костяшек впиваются в подлокотники, ногтями царапая их. Ох, как он зол…       Сглотнув подкативший к горлу ком, Чуя робко кивает и покорно смотрит Дазаю в глаза, не моргая. Что только что произошло? Неужели он сходит с ума? Неужели… — Хорошо… — тихо вздохнув, в ответ кивает Дазай, на шаг отходя от Чуи. Замечая неподдельный испуг в глазах, он скорее утверждает, нежели спрашивает: — Страшно?

Снова робкий кивок.

— Отлично, — усмехается демон, медленно проходя к кровати и бесшумно садясь на нее.       На губах играет усмешка, а на душе клубком свернулось разочарование. Он ведь так хотел подружиться с Чуей, а теперь все испорчено.       Дазай устало кладет голову на руки, прикрывая лицо, запуская пальцы в волосы.

Эх, все пропало…

— Как… — Чуя на мгновение замолкает, дабы убрать из голоса хрипотцу. — Как ты так быстро перемещаешься?       Чуя сидит в кресле без единого движения, лишь ноги сомкнуты, а руки лежат на подлокотниках, подушечками пальцев касаясь бархатной красной обивки.       Дазай поднимает голову, смотря Накахаре прямо в глаза, и снова тихо усмехается. — Я и не такое умею.       У Дазая сильный характер. Он улыбается, даже несмотря на то, что все его надежды и желания растоптаны, стерты в пух и прах. Или это только он так думает? — А что еще ты можешь? — усмехается Накахара, ощущая, как напряженная обстановка понемногу сходит на «нет». — Ну…например…ходить по потолку.       Демон склоняет голову на бок и чуть щурится, пытаясь понять, что задумал этот рыжий хитрый парень. И куда делся весь страх в лазурных глазах? — Да ну, — ухмылка Чуи становится шире, а сам парень немного поддаётся вперед.

Они смотрят друг другу в глаза, не моргая.

      Вдох и выдох. Накахара медленно и почти бесшумно поднимается со своего места и, сделав несколько быстрых шагов, оказывается близ Дазай, стоя прямо напротив.       Осаму сидит молча и не двигаясь, чтобы не спугнуть подступающего все ближе рыжего «лиса». Кто из них еще хищник? — Расскажи мне, — Чуя кончиком языка проходится по сухим губам, — что ты такое. Ты ведь не человек, да? — Не думаю, — чуть улыбается Осаму, — что тебе понравится услышанное. Оно никому не нравится. — А ты попробуй, — тише настаивает Накахара, скрещивая руки на груди. — Ну, тогда слушай…