Живой

Открыв глаза, Солдат для начала привычно оценил обстановку, в которой оказался. Брок, сидящий за столом, скосил на него взгляд, но промолчал, давая время прийти в себя. Барнс лежал на кровати, укрытый серым пледом, дезориентированный и сбитый с толку, но восстановившийся достаточно, чтобы представлять угрозу. — Как самочувствие? — проигнорировав осточертевшее «доброе утро», нейтрально поинтересовался Брок, всё ещё не отрываясь от документов. — Функциональность в пределах нормы, — Барнс будто только сообразил, что он не прикован, и сел в кровати. — Тест провален? — Да, не без этого, — согласился Рамлоу и, наконец, обернулся. Барнс всё так же неподвижно сидел в постели и смотрел на него, но что-то во взгляде безжизненных серых глаз очень Броку не понравилось. Солдат кивнул на его последние слова и безучастно отвернулся, чтобы подняться. Что-то определённо было не так. — Блять, нет, — до Брока, наконец, дошло, — ты не провалил тест, это был косяк Фойза. Ты справлялся хорошо. Он отчётливо услышал позади облегчённый выдох и успел увидеть, как расслабились плечи Солдата, хотя раньше этого было даже не заметно. — Наказания не будет? — хрипло уточнил Барнс. — Никакого, — подтвердил Брок. Что здесь с ним творили, что он всё время думает о наказании?! — Выпей, — он протянул стоящий на столике коктейль, по цвету напоминавший старый томатный сок. — Ты вроде как ел часа два назад, но нужно восстанавливать силы. Солдат беспрекословно подчинился, а затем замер перед Броком с пустым стаканчиком в руке. — А теперь дальше досыпать, — распорядился Рамлоу. — Времени — за полночь. — В криокапсулу? — Нет, и надеюсь, что никогда больше ты туда не вернёшься. Приученный не задавать лишних вопросов Барнс молчал, но во взгляде отчётливо читалось непонимание, а Брок не знал, как объяснить ему всю ситуацию. И стоит ли? Если он откроет Солдату свой план, а тот, под влиянием Пирса, всё ему сольёт — пострадают оба, и ещё не известно, кто сильнее. Худшее, что могло случиться с Броком — смерть, Барнсу же это, похоже, не грозило. Слишком важный стратегический объект, который можно бить, тестировать, бросать на опаснейшие операции, морить голодом, ставить над ним опыты и отбирать самое ценное, что есть у человека — личность, но не убивать. Брок не знал, могла ли смерть считаться в его случае милосердием, и думать над этим не хотел. Барнс ждал ответа, по-своему безразлично, и Брок решился: — Ладно, слушай, — он опустился на кровать, и Солдат сел следом. — Через несколько дней у тебя будет задание. Если я правильно понимаю, тебе назначат цель. И я хочу, чтобы с того момента ты слушал только мои приказы. Кивал Пирсу, поддакивал Фойзу, но если я скажу «отставить» — ты выполнишь, — Барнс неуверенно кивнул, всё ещё не понимающий. — Если всё пойдёт как надо, я вытащу тебя отсюда, и больше никто не будет распоряжаться тобой, как вещью. Больше никаких тестов, экспериментов и миссий, никакой криокапсулы и обнуления, понимаешь? Но для этого ты должен слушать только меня. — Я буду… списан? — ломко спросил Барнс, и Броку вдруг очень захотелось его обнять. — Ты будешь свободен. — Я… — он замешкался, видимо, подбирая слова, — не знаю, как это. Что мне нужно будет делать? Брок стиснул кулаки. Перед ним сидел человек, герой войны, переживший столько, что остальным и не снилось, и не знал, что значит «быть свободным». Если план накроется, если что-то пойдёт не так, — Брок лично возьмёт нож и перережет глотку Пирсу, чем бы потом это для него ни обернулось. Пусть он ничего не добьётся, но хотя бы отыграется. Мужчина устало вздохнул и снова посмотрел Солдату в глаза. Тот, несмотря на гору мышц, металлическую руку и брутально спутанные чёрные волосы, выглядел хрупким и ранимым. Взгляд его выдавал. Он ждал ответа, продолжая ещё на что-то надеяться, хотя, казалось бы, давно пора перестать это делать, с его-то жизнью. — Ты сможешь делать всё, что захочешь. В этом и прелесть. Барнс замер и, казалось, перестал дышать. — Что хочу?.. — тихо спросил он. — Именно. Чего бы тебе хотелось прямо сейчас? — видя, что тот мнётся, Брок ободряюще кивнул ему. — Не ссы, говори. — Чтобы рука не болела, — быстро ответил Барнс и зажмурился. Брок уже должен был перестать удивляться постоянному ожиданию наказания, которое, казалось, выжгли под коркой у Солдата, но он всё же удивлялся. Удивлялся и ужасался. Барнс боялся признать, что не хочет чувствовать боль, будто это было чем-то неприемлемым, чем-то, что он не имеет права просить, и Брок поклялся, что не оставит от Гидры и камня, когда они отсюда уберутся. — Это можно устроить, — потушив в глазах ярость, мягко ответил он. — У моего… друга есть достаточно связей. Думаю, толковый доктор тоже найдётся. А что ты хочешь кроме этого? — Я… не знаю, как чего-то хотеть. Блять. — Ну, — Брок растерялся, не зная, как объяснить человеку такую простую, казалось бы, вещь, как желание. — Представь что-то, что делает тебя счастливым. — Счастливым?.. БЛЯТЬ. — Это когда твоё самочувствие улучшается. Барнс немного подумал, и Брок решил, что если он назовёт сейчас что-то такое же простое, как «не чувствовать постоянную боль», он лично найдёт каждого живого члена Гидры, работавшего с Зимним Солдатом, и свернёт им шеи. — Тёплый душ. Гидре пиздец. — Уже хорошо. Ещё? Барнс ненадолго замолчал, а когда ответил, брови Брока неконтролируемо поползли вверх. — Солнце. — Ты не часто бываешь на улице, верно? — догадался он. — В основном миссии ночью, — Солдат кивнул. — Днём были три раза. — Ты помнишь их? Миссии? — Не полностью. При обнулении стирается часть данных, но остаются сведения о целях, времени и месте их ликвидации. Брок представил себе эту жизнь. Не жизнь, а существование, даже без возможности видеть солнце, когда захочется, да хотя бы на картинках. Видеть лица только тех, кто тебя ежедневно пытает или кого тебе предстоит убить. Дёргаться и сжиматься в ожидании удара всякий раз, как случается задать вопрос или выразить свою мысль, потому что «оружию мыслить не положено». Брок представил, и захотелось блевать или убивать. — А что ты помнишь до этого? — осторожно спросил он, подумав. — Из своей прежней жизни? — У меня нет «прежней жизни», меня создали здесь, — заученно ответил Солдат, не моргнув и глазом. — Здесь? — переспросил Брок, хотя и так знал ответ. — В Гидре. Та, первая база, была другой, и люди были другие, но до Гидры никаких воспоминаний нет и не может быть. Но Брок заметил, как он напрягся. Люди, не привыкшие лгать и которым приходилось это делать, обычно так выглядели: скованно, будто кто-то мог прочитать их мысли и сразу же уличить во лжи. Брок понял, что Барнс если не врёт, то точно что-то не договаривает, но решил не идти напролом, а попытаться узнать мягко, чтобы у Солдата не было повода бояться его. — Просто, чтоб ты знал: я не Пирс, я не буду тебя наказывать, если ты что-то вспомнишь. Ты можешь мне рассказать. Барнс явно сомневался. Он отвёл взгляд, сразу становясь человечней, а потом снова посмотрел на Брока, оценивающе и с больной надеждой, по-прежнему боясь наказания, но мечтая довериться хоть кому-то. — Было ещё кое-что, — наконец, ответил он. — Оно долго не хотело уходить, но память стирали. Снова и снова, пока всё не забылось. — Что это было? — Что-то хорошее, — Солдат вдруг чересчур человечно пожал плечами и сам удивился этому жесту. — Очень…счастливое. Светлое и тёплое. Как солнце. — Ты вспомнишь, — убеждённо ответил Брок, и сам твёрдо верил, что так оно и будет. Он уж сделает для этого всё возможное. — Когда-нибудь со временем. А сейчас пора спать. Он вздохнул, прогоняя оцепенение, и тепло улыбнулся поднявшемуся Солдату. — Мне идти туда? — снова бесцветно спросил тот, указывая на запертую дверь с торчащим из замочной скважины ключом. — Нет, нахер эту каморку, — тут же отозвался Брок, а затем огляделся, — ложись здесь. — А… ты? Он впервые обратился так к Броку, и это был явный прогресс. Оставалось сделать всё, чтобы его не стёрли. Не обнулили. — Думаю, мы поместимся оба. Иногда, когда я был на особо далёких заданиях, — он не стал уточнять место, где это было, чтобы не вызывать неприятных воспоминаний у них обоих, — мы спали на земле. Или в палатках, которых было так мало, что приходилось жаться друг к другу. По сравнению с этим, наша кровать — целый полигон. Ложись. Он встал, чтобы погасить свет, и уже в темноте опустился на свою сторону кровати. Барнса было почти не слышно, и Брок впервые осознал в полной мере, насколько тот опасен. И с этим человеком он решил уснуть на одной кровати. Камикадзе. Вдруг Солдат вздохнул, а потом будто разлепил сжатые губы. Брок не стал бы гарантировать, что правильно понял природу звуков, но ему показалось именно так. Было похоже, что Барнс хочет что-то спросить и не решается. Вдруг он заговорил, и его хриплый голос, немного приглушённый, чтобы было не так громко, разрезал создавшуюся тишину: — Какая твоя жизнь? Вопрос был странный, но Брок понял. — Моя мама умерла, когда я был совсем мелким, — ответил он, не зная, с чего конкретно начать. — Отец — позже, когда я уже пошёл в армию. Братьев и сестёр нет. В армии меня заметил агент ЩИТа, уже не помню его имя, потом Фьюри лично приехал и предложил на него работать. Кроме меня они взяли Джека, моего друга, и ещё одного парня. Гидра переманила нас к себе два года назад, так что сейчас я двойной агент. Он скривился, и Барнс, похоже, даже в темноте, это заметил. Может, по голосу, а может, он и правда мог видеть что-то своим суперсолдатским зрением. — Ты хочешь уйти? — едва слышно спросил он. — Да, — не стал скрывать Брок, и уточнил, — вместе с тобой. — Мне нельзя доверять такую информацию, — голос Барнса прозвучал горько. Сейчас, в темноте, отголоски эмоций были особенно слышны, — я могу всё выдать куратору Пирсу, если он только спросит. Командир, ты будешь в опасности! Это было отчаяние, или Броку показалось? В любом случае, это было самое долгое проявление каких бы то ни было чувств у Солдата за все время их знакомства, и Брок, как человек, их вызвавший, мог собой гордиться. — Нет, если ты на моей стороне. Это ведь так? — Да, — не раздумывая, уверенно ответил Барнс, на что Брок не смог не улыбнуться. — Хорошо. Они помолчали. — Ты не как другие Командиры, — шепнул Солдат, и уже начавший засыпать Брок снова прислушался. — Они боялись меня, и поэтому были неэффективны. Не все, но многие. — А я? — Ты не боишься и не делаешь больно. Ты… хороший. — Ну, я рад, — хмыкнул Брок, чувствуя себя неоправданно польщённым. — Теперь спи. Без понятия, что нас ждёт завтра, но нужно отдохнуть. Проснулся Брок от неуверенного тормошения. Свет горел, а Солдат сидел в постели и трогал его за плечо, пытаясь разбудить. — Который час? — 6:32. Твой телефон звонил. Брок покосился на телефон: тот и правда звонил, но на беззвучном режиме, даже вибрации не было, поэтому он не услышал сам. — Рамлоу, — хриплым ото сна голосом ответил мужчина, но сразу подобрался, услышав, кто звонит. — Да, мистер Пирс. Так точно. Принято. Он положил трубку и посмотрел на собранного Солдата на соседней подушке. — Всё слышал? — тот кивнул, — и что же такое операция «Пират»? Я, конечно, догадываюсь, но… — Это операция по устранению Ника Фьюри. Он новая цель. «Блять, Роджерс, где же тебя носит?!» — мысленно возопил Брок, но вслух спросил только: — Знаешь, что нужно делать? — Да. Пирс сам разрабатывал план. — Хорошо, — он устало потёр глаза. — Нихуя, конечно, хорошего, но ладно. — Мне делать, что он сказал? — вдруг уточнил Барнс, и Брок ясно понял, что раньше он такого не спрашивал.- Устранить цель? — Нет, — мягко ответил Брок и не смог не улыбнуться. Солдат ему доверял — это было очевидно и не могло не радовать, — сделай всё по плану, но не убивай его. Дай время сбежать, но если будет тупить — виноват сам. — Действовать медленнее? — подытожил догадливый Барнс. — Именно. Но не дай Пирсу что-то заподозрить, хорошо? — Да, Командир. — Умница. С Фьюри все прошло даже лучше, чем Брок мог надеяться. Когда Барнс работал в «поле», от зашуганного и убитого болью Солдата не оставалось ничего. Он действовал быстро, точно, как хорошо откалиброванная винтовка, и мог, казалось, убить любого, попавшего по неосторожности под раздачу. Брок тогда впервые действительно понял, почему все так стремились назвать Барнса «оружием»: он был идеальным, не дающим осечек, если уметь с ним обращаться, заточенным на одно — убивать цель. Солдат был действительно хорош в своём деле, и ещё лучше было оттого, что он вёл теперь двойную игру, но так и не спалился. По крайней мере, Брок на это надеялся. Но все надежды пошли прахом, когда они вернулись на базу, к Пирсу, который уже был осведомлён об их неудаче. — Как он мог уйти?! — тихо, но зло потребовал он, как только Солдата пристегнул к безопасному креслу, а Брок встал рядом. — Уровень цели восьмой, — спокойно отчитался Барнс, — это не соответствует досье. — Ты суперсолдат, а он нет! Какого чёрта ты с ним не справился?! — Виноват, куратор Пирс, — глухо ответил тот, и Брок с болью понял, как Солдат напряжён в ожидании наказания. — Рамлоу! Вы что скажете?! — Он ранен, сэр, и не мог уйти далеко, — надеясь, что разумные доводы убедят Пирса, ответил он. — Ему нужно отсидеться где-то, найти врача и союзников. Теперь он знает, что не всем может доверять, значит, будет ещё осторожнее, но… — Идиот! — перебил мужчина, и Брок вздрогнул, но обращались не к нему. Пирс развернулся к прикованному Барнсу и вдруг отвесил ему звонкую пощёчину, а затем ещё одну. Голова Солдата мотнулась вправо, потом влево, да так там и замерла. Брок сцепил руки за спиной и всеми силами пытался себя контролировать, чтобы не выстрелить в Пирса пару раз из пистолета, который он ещё не успел сдать. Барнс поднял голову, но смотрел только на Брока, безмолвно умоляя о помощи того, кто буквально был виноват в срыве операции, и Рамлоу ясно понял сейчас, что если Солдат посчитает нужным об этом рассказать — Броку не жить. — Сэр, что прикажете делать дальше? — спросил он, пытаясь успокоить голос. — Фьюри убить, Роджерса арестовать — его и обвиним, — он что-то обдумал, а затем кивнул стоящему неподалёку Фойзу. — Солдата обнулить. Барнс полыхнул беспомощным, просящим взглядом, и Броку пришлось соображать быстро. — Сэр, — спокойно обратился он, пытаясь не замечать, с какой паникой за ним следит Солдат, — если не сохранить воспоминания об операции — ситуация может повториться. Пирс задумался, и Брок с замиранием сердца ждал его решения. — Ладно, никаких обнулений, пока Фьюри не будет мёртв, а Роджерс — схвачен. Рамлоу, не подведите. «Иначе вам пизда» — привычно закончил Брок, чувствуя неуместное облегчение, и кивнул. — Рамлоу, ваш СТРАЙК на базе? — Так точно, сэр. — Поезжайте к ним, — распорядился Пирс и посмотрел на часы. — Задержать Капитана Америку за покушение на жизнь директора Фьюри. — Сегодня? — хоть бы «нет»! — Сейчас. Это был пиздец. С Кэпом он поговорить не успел, и если сделает это сейчас — может только всё разрушить. Теперь нужно было думать не только о себе, СТРАЙКе и Кэпе, но и о Барнсе, беспомощном, как ребёнок, но опасном, как «лучшее оружие Гидры». Только прибыв на базу, он встретил Джека, и судя по его виду, указания от Пирса тот уже получил. СТРАЙК маячил за спиной Роллинза, как ответственного в отсутствие Брока. Среди знакомых лиц Рамлоу заметил несколько новых, а потому опасных. Он кивнул парням, чтобы готовились к операции, и незаметно отвёл Роллинза в сторону. — Что будем делать, командир? — Арестовывать Роджерса. Сказать это было непросто, но Брок внимательно следил за голосом, потому что их могли прослушивать. В подвале Гидры он активировал глушилку. Не сильную, но её мощности было бы достаточно в маленьком замкнутом помещении, но коридор ЩИТа — дело другое, тут можно было рассчитывать только на своё внимание и осторожность. — Брок… — Делай, как я говорю. — Неделя прошла, — осторожно напомнил Роллинз, видимо, тоже догадываясь, что у них могли быть слушатели. — А я всё ещё здесь, — весомо отозвался Брок, надеясь, что Джек догадается. Он, наконец, понятливо кивнул, и Рамлоу облегчённо выдохнул: хотя бы об этом можно было не волноваться — Джек и СТРАЙК не подведут и прикроют, как бы всё ни обернулось. Они расстались перед лифтом. Брок поехал вверх, а Роллинз спустился вслед за остальными на первый. Оставалось малое: предупредить Роджерса, чтобы тот не натворил глупостей, иначе всё закончится плохо, а на кону сейчас стояла не только жизнь Брока, а очень и очень многое.