Живой

Базу Гидры брали штурмом. Брок, которому Стив неизвестно почему беспрекословно доверился, ворвался в лабораторию в числе первых. Барнс был прикован к креслу, над ним стоял один из охранников, рядом — двое других. Фойза нигде видно не было, и Брок только понадеялся, что он не сбежал. С охранниками особо не церемонились: тех, кто не сдался добровольно, а схватился за оружие, просто пристрелили на месте. Хоть Стив и не принимал в этом непосредственного участия, Брок подозревал, что он был не сильно против. Рамлоу рванул к креслу, уже прекрасно зная, что именно увидит в безжизненных серых глазах: покорность и послушание. Будто они снова вернулись к началу, когда единственным желанием Солдата было служить своему Командиру. — Баки, — Роджерс замер немного позади, смотря на Барнса больными глазами, и, кажется, до сих пор не мог поверить, что правда его видит. — Нет, Стив, не сейчас, — попытался его предупредить Брок, но было бесполезно. — Бак, это я. Помнишь меня? Я Стив. — Стив… Роджерс кивнул, а Брок непонимающе уставился на подавшего голос Солдата. Неужели всё так просто? — Да, — Кэп будто получил сигнал к действию и сорвался с места. — Сейчас я тебя освобожу… — Нет! — крикнул Брок. Но не успел. Ремни повисли вдоль кресла, и в то же мгновение Барнс оказался на ногах, а его металлическая рука сомкнулась на шее Стива. — Цель. — Баки… — прохрипел Роджерс, пока железная хватка всё крепла на его горле. — Какой, к чёрту, Баки?! — Не стрелять! — распорядился Брок. — Солдат, отставить, — рука вроде бы дрогнула, но не разжалась, а брови Барнса нахмурились, — Солдат, это приказ. — Ты не Командир… — не совсем уверенно возразил тот. Рамлоу знал, что так будет. Что если потерять связь с Солдатом, то придётся возвращаться в начало, к самому знакомству, и вновь завоёвывать потерянное доверие. А ведь Барнс наверняка считал, что Брок его бросил. Наобещал забрать, освободить, и ничего не выполнил. Ушёл. Но если было обнуление, то всё ещё хуже. Стив уже задыхался, и Брок решил действовать, а разбираться со всем по ходу. — Я твой Командир, — он подошёл ближе и кивнул на Кэпа. — А Стив Роджерс — больше не цель. Отпусти его. Давай же. — Приказ куратора… — Он мёртв, — перебил Брок. Стив забил ногами по полу в попытках вернуть опору. — Солдат, ты свободен. Рука разжалась. Барнс не смотрел больше на Роджерса, он опустил взгляд в пол и так и замер. Будто выключился. — Умница. Серые глаза уставились на Брока со смесью надежды, боли и непонимания. — Всё будет хорошо, — зачем-то сказал Рамлоу, прежде чем повернуться к хватавшему ртом воздух Роджерсу. — Стив, ты как? — Порядок. Баки… — Не сейчас. Но тому всё было нипочём. Или его жизнь ничему не учила, или с сывороткой пришла безбашенная глупость, или Барнс был настолько ему дорог, но Роджерс, наплевав на только что произошедшее, снова двинулся к застывшему у стены Солдату. — Баки, ты помнишь меня? Помнишь хоть что-то? Кто ты? — Я Солдат, — ответил бесцветный голос. — Ты не всегда был им. Помнишь, что было раньше? Агенты застыли по периметру, и Брок прикинул, что Барнса они должны хоть немного, но раздражать. — Ничего не было. Я служу Гидре с самого начала. — Нет же. Ты был другим, вспомни же! — Стив, не время!.. — вклинился Брок, но от него отмахнулись. — Баки, ты мой друг… — Ты цель. Но нападать он больше не стал, и это уже было если не прогрессом, то хорошим знаком. — Баки… — Нет Баки, — чётко и громко перебил Барнс, и Стив с Броком синхронно вздрогнули. — Есть Солдат. Нет воспоминаний. Никогда не было. Я служу Гидре. Я не защитил куратора… Я не справился с заданием? К концу от уверенного и безжалостного голоса остались только тихие грустные нотки. Барнс говорил со Стивом, но смотрел на Брока, будто ему не зачитали код, будто Рамлоу всё ещё был его Командиром, будто влиял здесь на что-то. — Нет, Солдат, — как мог спокойнее сказал Брок, хотя внутри всё кипело от злости. — Всё хорошо. Ты справился отлично, и заданий больше не будет. — Списание?.. Снова этот взгляд. Барнс был готов сражаться за свою жизнь до последнего, понимал, что не выстоит, но не мог просто сдаться. Брок не знал: если Командир прикажет ему убить себя — выполнит? От таких мыслей стало стыдно и плохо одновременно, и он сосредоточился на вопросе. — Нет, не списание. Свобода. Помнишь, что это значит? Барнс, казалось, задумался, хотя внешне остался невозмутим. Глаза его выдавали: блестящие, больные, но очень живые, в отличие от всего остального тела. Глаза всё ещё боялись смерти и хотели если не счастья, то хотя бы жизни. «Что такое «свобода» для Солдата? — подумал вдруг Брок. — Вспомнит ли?» — Солнце. Это было большим, на что Рамлоу мог надеяться. Барнс помнил. — Верно, — с губ сорвался вздох облегчения, и Роджерс, заметивший это, тоже расслабился. — Больше никаких целей. Подтверди. — Цели отменены, миссия прервана. — Умница, Солдат, — он кивнул в подтверждение. — Идём. Наташа сидела за рулём, Стив — справа от неё, Брок и Баки разместились на заднем сиденье. К ремням безопасности Барнс отнёсся настороженно, но доверился Броку, которого, похоже, снова считал Командиром. Рамлоу был не уверен, что он помнил из их разговоров, и это предстояло выяснить, но для начала нужно было отвезти Солдата в безопасное место. — Куда едем? — словно угадав его мысли спросила Романофф. — На чью-то из нас квартиру нельзя, — заметил Стив. — И не в ЩИТ, — поддакнул Брок. Они задумались. Вариантов было не так уж и много. — Есть одно место, — неуверенно протянула Наташа, трогаясь, — да вряд ли тебе, Стив, понравится. Башня Старка. — Нет. Только не он, — почти одновременно сказали Брок со Стивом. Наташа хмыкнула в ответ на такую реакцию и невозмутимо пожала плечами, будто говоря: «Решайте сами, но выбора у вас нет». — Сейчас Тони нет в стране, и башня пустует. Там безопасно. — Нужно спросить Тони, — вздохнул Стив, похоже, смирившись. Пока он набирал Старка, пока пререкался с ним, пока кивал в ответ словам, будто собеседник мог его видеть, Брок повернулся к внешне спокойному Солдату. — Как самочувствие? — В пределах нормы, — отозвался тот привычно-бесцветно. — Рука всё ещё болит? — вспомнил Брок. — Сорок процентов. — Чёрт, — это было плохо. — Тебя обнуляли? Сегодня? — Нет, последнее обнуление было два дня назад. Брок облегчённо выдохнул: Барнс даже не представлял, как обрадовал этой новостью, а Солдат вдруг повернулся к нему и спросил: — Командир, куратор Пирс мёртв? — Я всё ещё твой Командир? — удивился Брок такому обращению. — Да. Офицер Траскер был Командиром десять минут, но теперь он мёртв. Я не защитил, я… — Не виноват, — отрезал Брок, уже зная, чем это закончится и спеша перевести тему. — Пирс мёртв, да. А что с Фойзом? — Доктор ушёл, офицер Траскер не засёк его след. Не успел. — Что за Фойз? — спросил вслушивающийся Стив. Брок поморщился, давая понять, что это за человек. — Местный «Доктор Смерть». Надо его найти. — Я этим займусь, — кивнула Наташа, — как его имя? — Леменге Фойз. Девушка странно хмыкнула, но никак это не прокомментировала. Оставшийся путь до башни они проехали молча. Перед входом машина затормозила. — Ладно, мальчики. Было весело, как-нибудь повторим. — Надеюсь, нет. Как только они вышли из машины, та сорвалась с места. В башне их встретила одна из сотрудниц и проводила к личному лифту. Она так и сказала: «Личный лифт». Ездил ли на нём лично Старк или лично кто-то ещё — не уточнила. То Брок, то Стив попеременно косились на молчавшего Солдата. Он вёл себя максимально тихо, не пытался ни на кого напасть, а это уже был прогресс. — Добро пожаловать, мистер Роджерс, мистер Рамлоу. Как только они ступили на этаж, их поприветствовал женский голос, доносящийся откуда-то сверху. — Эм, — замялся Роджерс, — Пятница, верно? — он оглянулся на спутников и шепнул. — Она вроде помощника Тони. — Да, сэр, — Брок незаметно осмотрел потолок ища источник, но ничего необычного не увидел. — Мистер Старк не сказал, что вы будете с другом. Мне сообщить ему? — Нет, — Брок нахмурился: Стив просто так привёл домой к Железному Человеку оружие Гидры и не предупредил его? — Нет, Пятница, спасибо, я лучше сам. Лично. Когда Тони вернётся? — Завтра утром, сэр. Раньше, если его не будет мучить похмелье. Он уже знает, что вы здесь и передал, «чтобы никаких вечеринок и, тем более, мальчиков, пока мама с папой в командировке». Желаете что-либо ответить? Брок усмехнулся и прошёл в гостиную. Диван выглядел слишком заманчиво, чтобы его игнорировать. Он свою работу сделал, дальше пусть разбирается кто-то другой. Барнс обернулся на Стива и молча последовал за Броком. Роджерс незамедлительно сделал то же самое. — Ладно, нужно поесть, помыться и поспать, — перечислил он. — Пятница, здесь есть еда? — Повара сию минуту приготовят любое блюдо на ваш вкус, сэр. — Любое? — усмехнулся Брок. — Почти, — признала ИскИн. — Пятница, закажи стандартный ужин на троих. Стив устало вздохнул и его взгляд впервые за день выдал, насколько Роджерс замучился со всем этим. — Стандартный ужин мистера Старка — алкоголь, сэр, но я вас поняла. Брок снова хмыкнул: Пятница ему определённо нравилась. — Пятница, постой, — сообразил он вдруг. — Барнс питался одними смесями хуеву тучу времени, вряд ли он приспособлен к «стандартному ужину». — Могу предложить медленный переход к твёрдой пище по типу диет, и начать с каши на воде. — Пойдёт. Стив с Броком переглянулись, а затем одновременно посмотрели на замершего неподалёку Солдата. Тот стоял, разглядывая сквозь панорамное окно вечерний Нью-Йорк, и его глаза были скрыты падающими на лицо волосами. — Иди в душ, — предложил Стив Броку, — я за ним присмотрю. Тот кивнул, но не забыл предупредить, зная характер Роджерса: — Не допытывай его, он не помнит себя прежнего, и кто знает, что будет, если вспомнит. — Я рад, что мы на одной стороне. Стив вдруг посмотрел тепло, улыбнулся, и глаза его блеснули закатным солнцем. — Стив, я… Он сам не знал, что хотел сказать. Оправдаться за всю прошлую ложь? Пообещать, что больше не будет? Уверить, что они и правда союзники? Но Роджерс всё равно перебил и в излюбленной манере закончил разговор так, как считал нужным: — Нет, всё хорошо. Я понимаю. Правда. И сейчас я просто рад, что всё так вышло. Со мной ты и Баки, а Гидра, я надеюсь, мертва окончательно. Всё вышло как вышло, и это здорово. Брок знал, что не заслуживает такого парня, но Стив всё равно смог удивить. Понять всё настолько… правильно, даже лучше чем есть на самом деле, мало кто смог бы, а у Роджерса вышло. Рамлоу смотрел в голубые глаза и пытался вспомнить, чего он сделал в жизни хорошего, что ему достался такой парень. — Не знаю, как в таких случаях принято, — заговорил он, когда точно был уверен, что не наговорит лишнего от счастья, — но можно я тебя поцелую? Тот усмехнулся и первым потянулся вперёд. Мысли в голове Стива беспорядочно метались, не позволяя ухватиться ни за одну, и всё, на чём получалось сосредоточиться — живой Баки. Он был совсем не такой, каким запомнился, и дело, к сожалению, было не только во внешности. После Аззано в Баки что-то надломилось, и тогда Стиву казалось, что это сродни катастрофе. Сейчас же он смотрел на отрешённого и безучастного ко всему Солдата, не помнящего даже своего имени, и мечтал вернуть того Баки. Своего Баки. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Роджерс, медленно подходя не со спины, а сбоку. — Самочувствие в пределах нормы, — сухо и по-военному отозвался тот, всё ещё смотря лишь в окно на закатное солнце. — Красиво, да? — Роджерс подошёл ближе, надеясь не сделать всё хуже, чем уже есть. — Ты всегда любил закат, а мне больше нравился рассвет. Когда мы жили в Бруклине, мы часто вылезали на крышу. Я рисовал, а ты просто смотрел. Ты говорил, что с нашей крыши открывается лучший вид в городе, — он грустно и напряжённо усмехнулся. — Напротив была высоченная заброшенная фабрика, вокруг стояли дома, а наш был чуть ли не самым низким в округе, но ты всё равно убеждал меня… — Я никогда не жил в Бруклине. Сказал, как отрезал, а у Стива в груди больно и глухо ёкнуло сердце. — Жил, Баки, ты просто не помнишь… — Я не Баки. И снова эти металлические нотки в голосе. Будто перед ним не человек, а машина. Оружие. — Твоё имя Джеймс Бьюкенен Барнс. Я звал тебя Баки, потому что ты ненавидел своё имя. Помнишь? — Этого не было. — Баки… — Я. Не. Баки! — Нет, это ты. Тебе только нужно вспомнить… — Нет! — Больше никто не будет стирать твою память. Она постепенно вернётся, и ты вспомнишь всё. — Нет!!! — он двинулся кулаком по стеклу, так, что пошли трещины. — Я не помню. Нет никаких воспоминаний, нет нарушений в работе, нет сбоев!.. Он был близок к истерике, но внешне оставался спокоен. Как машина, в которой сломалось что-то внутри: не увидишь, пока не станет поздно. Это пугало и выводило из себя одновременно, и Стив хотел сделать что-то — что угодно — чтобы в родных глазах никогда больше не появлялось такого выражения. Будто перед ним не лучший друг, а совершенно чужой человек. Он не мог этого допустить. — Баки… — Нет! — Солдат, отставить, — Брок показался на пороге комнаты, мокрый, с полотенцем на бёдрах. — На пять минут вас оставить нельзя… — Командир, — Баки весь подобрался, будто зачитывал рапорт, а от подступающей истерики не осталось и следа. — Я функционален и эффективен. Я оружие Гидры, я принадлежу ей. И тебе. Я не знаю никакой другой жизни, никаких воспоминаний. Я… нужен!.. — Верю. Тихо, Солдат, я верю. Барнс всё ещё был напряжён, будто его собирались допрашивать, и Брок понял, что раньше так и было. Если Солдат вспоминал что-то из прошлого — его обнуляли, а это процесс болезненный. И теперь даже на любое упоминание прошлого Барнс реагирует остро, и тем сложнее будет убедить его, что за подобное ему теперь ничего не сделают. На Стива было жалко смотреть, и Брок его понимал. То, что он видел на военных фотографиях и то, что представлял сейчас собой Барнс, не имело ничего общего. Если бы это были два разных человека, всё было бы куда как проще. — Так, — Брок постарался придать голосу хоть каплю воодушевления. — Сейчас мы пожрём, а потом ляжем спать. Всё остальное — завтра. Солдат — в душ. И никакой ледяной воды! Как понял? — Есть, Командир, — он кивнул. — Тёплый душ. Принято. Барнс ушёл, и Стива прорвало. Он бессильно опустился в кресло, плечи поникли, а руки обхватили голову. Брок нерешительно подошёл ближе, не зная, чем помочь и будучи не уверенным, нужно ли это Роджерсу. — Это Баки, но он об этом не знает, — тихо и почти шёпотом произнёс Стив. — Не помнит меня, не помнит себя, не помнит ничего. Брок, он… — Он жив, — уверенно прервал его Рамлоу, присаживаясь на подлокотник кресла, — значит, не всё потеряно. Роджерс, он всё вспомнит, но нужно время. Ему не один десяток лет промывали и прожаривали мозги, так что сейчас он немного не в себе, но это пройдёт. — Я всё это время думал, что он мёртв, — голос Стива зазвенел. — Он упал в пропасть на моих глазах, а я даже не искал его, думая, что найду труп. Мне и умирать было не так страшно, потому что меня здесь больше ничего не держало. Но всё это время… — Стив, не надо… — Всё это время Баки был жив, а я не знал. Я мог спасти его. Брок нерешительно положил ему руку на плечо, не пытаясь обнять, а просто выражая молчаливую поддержку. Стив руку не скинул, а, наоборот, повернул голову и потёрся щекой о тёплые пальцы. У Брока от такой неприкрытой нежности перехватило дыхание — Ты можешь спасти его сейчас. Стив, он вспомнит всё, рано или поздно, и в этот момент ему нужен будешь ты. Он воспринимает меня как Командира, как того, кто отдаёт приказы и кого нужно без возражений слушаться, потому что ему нужно это сейчас. Но потом, когда вся закачанная в его мозг хуйня выветрится, ему понадобится не начальник, а друг. Ты. Стив поднял на него свои невозможно голубые глаза, сейчас подёрнутые дымкой так и не пролитых слёз и спросил: — Ты будешь рядом? С… нами? Брок надеялся на этот вопрос, но, услышав, не мог поверить, что всё это правда. Что он по-прежнему нужен Стиву, даже такой неправильный, лгавший и предавший его однажды. Голос звучал хрипло, но Брок был просто счастлив сказать эти слова: — Куда я от вас денусь. В душе шумела вода, и этот звук единственный нарушал сложившуюся тишину, когда Брок не выдержал: — Стив, ты должен знать: Гидра завербовала меня ещё до нашего знакомства. До того, как я узнал, что Капитана Америку разморозили. — Брок, я понимаю… — Не перебивай, мне нужно сказать. Я знаю, что после этого тебе будет трудно мне верить, но я на твоей стороне. Стив приподнялся и мягко накрыл ладонью его губы. — Я знаю это, — он снова тепло улыбнулся. — Брок, правда, я знаю и верю тебе. Если бы не ты, я бы даже не знал, что творилось у всех на виду, не знал бы про Пирса, про Гидру… про Баки, — Рамлоу попытался возразить, но Стив не дал себя перебить. — Благодаря тебе он сейчас здесь. То, что творили с ним, то, что Гидра не исчезла в сорок пятом — всё это не твоя вина, но ты помог это прекратить. Спасибо. Наверное, мне тоже стоит признаться, — он вдруг грустно усмехнулся, и у Брока в предвкушении неприятно кольнуло сердце. — Ты не первый мужчина, которого я… полюбил. Рамлоу спокойно выдохнул, хотя и знал, что это ещё не всё. — Очевидно, да. Тебе сколько? Девяносто? Не трудно догадаться, что… — Брок, это были тридцатые, — всё так же мягко прервал его Стив. — Я даже думать об этом себе запрещал, не то, чтобы довериться кому-нибудь. Похоже, для него это было действительно важно и трудно. Как же он смог признаться тогда Броку? Как не побоялся начать с ним что-то? Как решился довериться настолько, чтобы лечь в постель, впервые не только с мужчиной, но вообще с кем-либо? — Да, прости, — поняв, что Стив ждёт ответа, сказал Брок. — Кто это был? Расскажи. — Вообще-то… Баки, — Брок округлил глаза, и Стив смутился. — Он был моим единственным другом, всегда был рядом, и это вышло само, — он будто оправдывался. — Я знал, что мы могли быть только друзьями, я даже не думал ни о чём больше и никогда не надеялся. Только… — Только это никуда не делось, — догадался Брок. — Да. Он поймал себя на том, что совершенно не расстроен и не злится. Не то, чтобы обычно Рамлоу был ревнив — ему просто некого было ревновать — но Стивом не хотелось делиться даже когда он не был «его», а уж сейчас, имея на него права, Брок тем более должен чувствовать как минимум желание обладать им единолично и не делиться ни с кем. Но этого не было. — Ты ещё хочешь? С ним? — уточнил он, хотя и так было понятно, о ком речь. — У меня же есть ты. Стив пожал плечами и так явно уходил от ответа, что было понятно, что этот самый ответ должен Броку не понравиться. — Ты не ответил. — Да, хочу. Но это ничего не меняет, — Стив смотрел прямо в глаза, ловя ответный взгляд, и переплёл свои пальцы с пальцами Брока. — У меня есть ты, и даже на Баки я тебя не променяю. Рамлоу против воли улыбнулся и покачал головой, чувствуя, как по телу расползается странное тепло, похожее на нежность, но гораздо сильнее и непривычнее. Он преувеличенно упрекающе покачал головой: — Эта уж твоя преданность… — Я люблю тебя, — просто сказал Стив, и всё остальное уже не имело значения. Кроме, разве что: — Я тоже тебя люблю.