Ad futurum memoriam

Стив проснулся с рассветом, когда сердобольные городские птицы только начинали привычно переругиваться за самые вкусные хлебные крошки и лучшее место на карнизе. Бездомные собаки носились по полупустым улицам, брехали на проезжающие машины и активно клянчили еду у редких прохожих. Солнце лениво поднималось над Нью-Йорком, окутанным утренней влажной дымкой смога и испарений. Парень лежал ничком, тупо уставившись в потолок, прислушиваясь к непривычной тишине в квартире. Он так отвык от нее за эти короткие семь дней. Тони не было и, казалось бы, дом замер, дожидаясь того, кто наполнял его энергией и жизнью. Вставать не хотелось от слова нихуя, и молодой человек, повинуясь порыву, сильнее зарылся в одеяла, которые пахли странной смесью одеколона, машинного масла и того пряного аромата, который был уникальным у каждого человека. И в этом коконе было так тепло и знакомо, будто шатен только-только встал и, повинуясь зову природы, утопал в ванну, чтобы потом вернуться и рухнуть обратно в теплый плен. Но, в данный момент, вместо того, чтобы материть сбежавший кофе и отсутствие гаечного ключа, миллионер скорее всего вкушал все прелести реанимации. Роджерс сдавленно застонал и зажмурился, стараясь выкинуть из головы жуткий образ истекающего кровью мужчины, что вместо того, чтобы беспокоиться за свою жизнь, будто в бреду шептал, что ему, Стиву, нужно будет избавиться от мотоцикла, иначе его найдут люди из службы безопасности. Металлический конь, в ту ночь, ревел натужно, будто тоже чувствовал ту самую отчаянную нервозность, когда кто-то очень близкий находится в опасности. Блондин умудрился усадить раненного мужчину так, чтобы придерживать его, пока мотоцикл пытался обогнать всплески молний, разрывая плотную пелену дождя. Поначалу, Стив хотел отвезти его в ближайшую больницу, но Старк, шипя сквозь зубы, сказал, что в башне у него есть нормальный врач, а потому парень, послав к черту все опасения и осторожность, рванул в сторону Манхеттена. Содрав с себя футболку, он помог Тони прижать ее к ране, чтобы хоть как-то замедлить кровотечение. Он заставлял его говорить, заставлял рассказывать тупые истории, которые только приходили шатену на ум, вслушиваясь в тихий, сбивающийся голос и спрашивая у самих небес: Какого черта самый умный мудак на свете еще и самый большой неудачник, который и дня прожить не может, чтобы не подвергать свою жизнь опасности? То его кофеварка терроризирует, то террористы нападают, то он, в порыве патриотического зуда, отводит ядерную ракету от города, сигая в какую-то, крайне подозрительную, дыру в небе, то какой-то звездно-полосатый придурок ломает ему костюм и пару ребер в придачу, свято веря в адекватность своих намерений. И как вы до сих пор живы, мистер Старк? А он продолжал хрипло шептать о том, как он выкрал у отца все документы о Кэпе и спрятал их в своем тайном шкафчике с комиксами, и как потом ему досталось за это. Он вспоминал о том, как он покрасил все рабочие рубашки Джарвиса в розовый, из-за того, что тот рассказал Говарду о том, что его сын курит. Но в какой-то момент, мужчина замолчал, обмякая на сидении и, если бы не реакция Роджерса, он просто бы рухнул прямо под колеса проезжающим автомобилям. Сердце Стива рухнуло в пятки, когда он понял, что Тони приходить в себя не собирается. В каком-то трансе он звал его по имени, бормотал какие-то нелепые, ничего не значащие слова утешения и обещания, лишь бы унять зашкаливающий пульс. Остановив байк, он привычным движением подхватил мужчину на руки, залетая в освещенный холл. Кровь капала на пол, оставляя яркие разводы на белоснежном мраморе, но звук падения тонул в адском разгуле стихии. Шлем надежно защищал его от посторонних глаз, а потому, завидев Хэппи, который несся к нему на встречу, он лишь коротко кивнул, укладывая Тони на диванчик, и почти бегом покинул здание, зная, что за ним будет погоня. Хотя, оторваться от охраны Старка было проще простого, учитывая, что после апгрейда двухколесный монстр буквально летал, легко маневрируя между машин, проскакивая в темные переулки. Когда преследователи скрылись из виду, Стив бросил транспорт за переполненными мусорными баками в одной из трущоб Бронкса, возвратившись домой на метро. Дождь уже смыл все следы драки, хотя, обломки биты и валяющийся на земле мотоциклетный шлем Тони все еще напоминали о случившемся. Тут же, нашелся и телефон выпавший из куртки Старка, промокший, но чудом работающий. Парень не помнил, как добрался до своей кровати, сжимая в руках простенькую раскладушку, как провалился в сон, надеясь лишь на то, что медики смогут вытащить своего босса с того света. А сейчас, выдержав в информационном голоде целых четыре дня, он понял, что весь извелся. По дурацкому стечению обстоятельств, оба телефона Тони остались у него, а это значило, что он не мог даже узнать, как у того дела. В том, что Старк жив — блондин не сомневался, потому что если бы с Железным Миллионером что-то случилось, все СМИ бились бы в истерике. Но в новостях все было спокойно. И, как бы странно это не звучало, блондин неосознанно ждал звонка. Надеялся, что рано или поздно звякнувшая раскладушка донесет до него голос изобретателя, который будет ныть, что все его притесняют и кормят насильно полезной пищей. Глубоко вздохнув, Роджерс понял, что больше не сможет уснуть и нехотя поднялся с постели, направляясь на кухню. Он ничего не трогал с того дня, когда кое-кто схлопотал перо в бочину, будто надеясь, что его гость вернется с минуту на минуту: вырезки из газет валялись на полу, вперемешку с чашками из-под кофе, которые Тони умудрялся оставлять в самых невероятных местах, включая ванную и антресоль, одежда его была небрежно свалена на стул и даже инструменты, что занимали половину прихожей, стояли нетронутые. Стиву хотелось упасть на колени и истерично рассмеяться, обзывая себя конченым дегенератом, ведь, столько времени он прожил в башне у Старка, сталкиваясь с хозяином по нескольку раз на дню, играл в монополию с остальными Мстителями или слушал комментарии Тони и Клинта, по поводу очередного ультра-модного сериала, но так и не смог увидеть дальше своего носа, раздражаясь по пустякам и злясь на безобидные подколки, не замечая, что Тони общается так со всеми, не желая обидеть, а просто по инерции. А тут неделя… Сраная неделя без ярлыков и штампов, наклеенных друг на друга обильнее, чем на чемодан, прошедший все круги международных перевозок, всего неделя от спасения собственной души, до падения в бездну. От способности уничтожить воина в красно-золотой броне, до… до отчаянной зависимости от чужой улыбки. Весь стол был завален принадлежностями для рисования — это было единственное, чем молодой человек мог и хотел заниматься. Карандаши, уголь, акварель, пастель — как оружие в руках у убийцы, а вокруг рисунки, срисовки с газет, зарисовки по памяти, изгибы тела, черты лица и Тони… Повсюду только Тони: улыбающийся, злой, спящий, в домашней майке, перепачканной машинным маслом, в дорогом костюме среди толпы богемы и на запорошенном снегом полу. Последний рисунок особенно удался. В переплетении небрежных, хаотичных штрихов, мазков угля и капель карминовой краски, вырастал образ, ярчайший в своей безумной красоте: лицо Тони, лишенное маски, а потому столь беззащитное, с россыпью кровоточащих ссадин и гематом, руки были уже слегка приподняты в последней, отчаянной попытке защититься от удара, вся поза говорила об ужасе, что охватил каждую клеточку его тела, но в глазах не было страха, а только жестокое, упрямое нежелание принимать свою скорую смерть. Забавно, что именно собственное, перекошенное от гнева лицо, отпечатанное на чужом зрачке и отвело его руку, не позволяя допустить ошибку еще более ужасную, чем та, что уже была совершена. А Баки… его милый Баки, был настолько тактичен, что не спросил, зачем бывший Капитан Америка сбил маску с лица поверженного противника, с лица бывшего товарища и с лица своего странного спасителя, если собирался сломать дуговой реактор. Судорожно вздохнув, он спрятал рисунок в папку, скидывая на пол бесполезные альбомы. В кармане ютилась пачка сигарет, а в голове металась мысль, что в зависимостях, возможно, нет ничего плохого. Вдруг, в дверь позвонили. *** — Тони, выходи! — Нет! — Тони, будь мужчиной! — Я стоически терпел допросы Хэппи и Роуди! Я даже поговорил с этим странным черномазым циклопом! Но я не намерен жрать протертые вареные брокколи! Имей совесть! Это моя пицца и я намерен сожрать ее в одну харю! — И потому ты смылся из комнаты в лабораторию?! Поэтому ты напугал медсестру до полусмерти? Чтобы просто поесть? Тони! Я ненавижу тебя! Выходи! Или я уволюсь! Мужчина запустил ладони в волосы, нещадно их растрепав. Как же его все достало. Три дня назад он пришел в себя в больничной палате, чувствуя, как адски ноет раненый бок. Врачи суетились вокруг и эта беготня бесила невероятно. Правда, не настолько сильно, как взгляд Пеппер аля «Ты ебаный отбитый обмудок, но я настолько святая, что не просто не скажу это вслух, но еще и взобью тебе, эгоистичная мразь, подушку». Ух, лучше бы она зачитала любимую главу из двенадцатитомника «Недостатки Энтони Старка», но нет же. Потом к нему нагрянули Хэппи и Роуди, всеми правдами и неправдами пытаясь выпытать, что это за реактивный байкер подвёз его тушку прямо до порога, а потом растворился в ночи. Естественно Тони напиздел им с три короба, мол ничего не знает, не помнит, и вообще он, сиротка такая, жил в мотеле, никого не трогал, а потом эти алкаши нарисовались и пырнули его в бок. И он вообще не помнит, как его везли, потому что отключился от потери крови. Ну, естественно, никто ему не поверил, правда «экзекуторы» вовремя поняли, что выпытывать из Старка, который прикидывается ветошью, информацию столь же продуктивно, сколь безобиден бывает Халк, когда у него отнимают любимый кебаб. А потому на целые сутки его оставили в покое, позволяя отоспаться и расслабиться после операции. Ну и заскучать. А скучающий гений — это страшно. Он умудрился начертить на обрывках собственного эпикриза чертежи серии умных бытовых приборов, безопасных для детей и простых в управлении настолько, что и ветеран второй мировой справился бы. Он готов был даже стырить у Тефаль слоган, только если их сковородка думала о домохозяйках, то его техника — будет думать за них. И глядя на все эти разработки, почему-то сразу вспоминался Макс, с его патологической нелюбовью к модным гаджетам, с его невероятным видением мира, где интернет не играл основополагающую роль, не был «окном в мир». Он был странным, будто выпавшим из реальности, замершим во времени где балом правит кубинская мафия, а по вечерам все сидят в пивнушках, гоняют шары по зеленому сукну и слушают тягучий джаз в исполнении пышногрудой красотки с ангельской внешностью и характером Сатаны. Забавно, но Тони знал, что привязался к этому немного отрешенному, но оттого не менее интересному и смешному молодому человеку. Рядом с ним хотелось оставаться подольше, хотелось наблюдать, как кипит в турке ароматный напиток, как танцует на белых листах грифель карандаша, как блики полуденного солнца, от которых не спасали тонкие шторы, окрашивает светлую шевелюру во все оттенки оранжевого. Безумно хотелось вернуть себе воспоминания, чтобы обрести наконец почву под ногами, потому что не имея прошлого, Тони не мог быть уверен в своем будущем. А в будущем, он бы не отказался переселить солнечного блондинчика к себе, и всячески оказывать ему свое расположение. Лишь бы только тот не оказался гомофобом, потому что сам Тони, судя по отсутствию каких-либо рвотных позывов при мысли об обнаженном художнике, играл за обе команды. Но, опять же, чтобы вернуть себе память ему нужно было все-таки больше информации. А чтобы ее добыть… Нужно было продумать план побега. И, на сей раз, Пеппер будет к этому готова. *** — А, это ты? Здравствуй, — Стив удивленно уставился на гостью. — А что, ты ждал кого-то другого? — Наташа спокойно пододвинула мужчину и прошла внутрь. Узнать девушку было сложно: черный парик, огромные очки, платье, с таким декольте, что мужчины переставали вообще обращать хоть какое-то внимание на лицо при разговоре. — Я вообще никого не ждал, — слукавил блондин. — Ага, и поэтому ты, никого не ждавший, отрыл дверь ровно через тридцать секунд после стука и так торопился, что снес что-то по дороге. Предположительно, — она многозначительно посмотрела на осколки на полу. –Это была кружка. — Эм, — мужчина не знал, что ответить, и потому поспешил сменить тему. — Зачем ты здесь? — Я? — шпионка улыбнулась, снимая очки. — Не так давно мне позвонил один политический преступник, который до недавнего времени скрывался в полумифической стране под крылышком королевской особы, разбудил меня и командным тоном потребовал всю информацию о неком Энтони Эдварде Старке, включая выписки из больницы за последние полгода. Ты что-нибудь знаешь об этом? — Не имею ни малейшего понятия. А ты достала информацию? — Да, — она закусила губу и смерила Стива недоверчивым взглядом. — Слушай, Тони мой друг. Он, я думаю, догадывался, что я поддерживаю связь с тобой и Клинтом… Но, эта информация… Я боюсь того, как ты можешь ее использовать и потому ты обязан мне рассказать, зачем тебе это понадобилось. Парень стоял как вкопанный, уставившись куда-то позади девушки. В груди разливалась мерзкая, обжигающе холодная горечь, превращая внутренние органы в кусочки льда. Слова Наташи били по больному. Она думала, что он может навредить Тони, думала, что в его сердце нет места раскаянию. А если так думает она, то и все остальные тоже. — Я… Нет. Я не хочу ему зла, — он медленно прошел в кухню, дрожащими руками собирая рисунки, надеясь, что Романова не заметит под ворохом пейзажей и набросков зерно его одержимости. — Я хочу помочь. — Да ну, — она скрестила руки на груди. — Откуда такое желание? — Он потерял память. Ему нужна помощь! — блондин поставил на плиту чайник. — Но чтобы понять, в каком направлении двигаться, нужно знать, в чем причина его состояния. — Рассказывай, что знаешь. По порядку. И он рассказал, пытаясь не упустить деталей. Говорил подробно, чтобы стереть с лица Вдовы первоначальное сомнение. Вспоминал их встречу на ночной улице, шаурму и номер телефона, вспоминал безумные выходки и странные, трансовые состояния, которые мучили Тони. Не утаил и ранение, по причине которого Старк вернулся в башню. — Я не хочу ему зла, — парень уставился в кружку с чаем, завершая повествование. — Он настрадался, лишился многого: детства, родителей, друзей, — Стив, впервые за все это время, посмотрел в бездонные глаза русской. — И, к многому из этого я приложил свою руку, прямо или косвенно. Ну, ты и сама знаешь. В любом случае, я не позволю судьбе, или кто там распоряжается нашими жизнями, отнять у него еще и воспоминания. Без них Тони никогда не будет собой. Мы — это наш опыт, и не важно, насколько болезненный он или отвратительный. — Я понимаю, — она вздохнула, вынимая из сумки папку. — Здесь, — она похлопала по документам. — Находится информация, которой, по официальным данным, не существует. Чтобы собрать все это мне пришлось чуть ли не Сатану вызывать. — Думаю, Фьюри не откликнулся бы на зов. Хотя, мне кажется, его всевидящее око следит за мной даже в туалете. — Стив, — Вдова широко улыбнулась. — Кажется Старк на тебя плохо влияет. А теперь серьезно. Судя по всему, все началось с Сибири, — она выложила медицинские выписки. — Когда его осматривали врачи, оказалось, что во время вашей стычки у него был поврежден позвоночник: смещение позвонков, но, как оказалось, главная проблема крылась в сильнейшей черепно-мозговой травме. Я конечно не в курсе, но приложился Старк знатно. Или его кто-то приложил, — Стив поежился, вспоминая, как методично щит ударялся о лицевую панель. — Я не буду вдаваться в симптоматику, но судя по тому, что он почти неделю был на обследовании, а потом в башне поселились четыре врача — ему было, мягко говоря, невъебенно дерьмово. Состояние Старка держалось в строжайшей тайне, чтобы избежать лишнего интереса и давления. В том числе и со стороны Щ.И.Та. Старк поддерживал видимость нормальной деятельности как мог. Как я уже говорила, изначально Тони курировали четыре врача: ортопед, нейрофизиолог, хирург и кардиолог. А вот потом, внезапно, к ним присоединился психиатр. Это произошло три месяца назад, когда Тони окончательно перестал появляться на публике. Джозеф Стерн не вел никаких электронных записей, а потому мне пришлось поговорить с ним лично, — Вдова хищно ухмыльнулась, и Стив искренне пожалел несчастного мозгоправа. — И что? — У Тони были панические атаки и видения. Не могу сказать точно какие, учитывая, что пациент упорно отказывался рассказывать о них подробно. Но, апогеем всей этой истории стало самоубийство. Стив почувствовал, будто земля уходит у него из-под ног. — О чем ты говоришь? — Дело мутное. Никто не в курсе, что произошло, но, думаю, тебе стоит на это взглянуть. Она протянула парню смартфон и наушник, включая видео. «В кабинете Тони было темно. Камера в хорошем разрешении выхватывала стол, за которым сидел шатен и часть комнаты. Судя по пустой бутылке виски и еще одной, початой, Старк находился в состоянии очень близком к алкогольной коме. Выглядел мужчина отвратительно: мятая рубашка, встрепанные волосы и небрежная щетина. Ни намека на саркастичного, веселого и теплого Тони, которого Стив помнил. Мужчина казался сломанным, будто игрушка, из которой выкрутился всего один винтик, но без которого она не может функционировать. Дерганные движения, нервная мимика… Будто песок насыпали в шарниры. Мгновение, и мужчина опрокинул в себя еще одну стопку и безразлично уставился куда-то в потолок. В руке он вертел старенький револьвер. — Выходи! Сраный фокусник, ты мне нужен! Иначе я создам гигантский громкоговоритель и на весь Нью-Йорк буду орать: Базилик Киберскотч приди! Минутная задержка кадра и вот уже Старк лежит на полу, а под ним растекается лужа крови. Пистолет так и остался в его ладони». — Наташа, — Стив все еще пялился в экран, не в силах переварить увиденное. — Тони не мог. — Как видишь, мог. Проблема в другом, — она забрала гаджет из рук. — Кого звал Старк? Что случилось между его вопросом и выстрелом? И, самое главное — как все это удалось провернуть, учитывая, что система безопасности не засекла ни малейшего намека на постороннее вмешательство? — девушка тяжело вздохнула. — Память ему отшибло напрочь, но врачи писали, что иногда он впадает в состояние последовательного переживания. Это те самые «приходы» о которых ты рассказывал. Сам психиатр предположил, что ему нужно пережить все травмирующие ситуации, чтобы, наконец, все вспомнить. Прости, но больше мне нечего тебе рассказать. Блондин сидел неподвижно, пытаясь осознать одну простую вещь: с Тони случилось что-то такое, что заставило его взять в руки револьвер. Что-то такое, что оказалось хуже смерти родителей, плена у Десяти Колец, предательства наставника и падения в бездну. Что-то такое, что маленький кусок свинца, дробящий висок, оказался приоритетнее. Допускать даже малейшую мысль о том, что он причастен к этому, не хотелось. — Мне пора Стив, — Наташа ласково коснулась плеча блондина. — Спаси его, если сможешь. Ты, как мне кажется, сильно задолжал Тони. Она двинулась в сторону прихожей, как в дверь забарабанили с такой силой, что казалось, будто снаружи была либо рота солдат, либо сороконожка мутант. — Макси милый! Отрывай нахер! А то меня тут изнасилуют все те же бомжи! Стив и Наташа переглянулись, услышав знакомый голос, после чего шпионка распахнула дверь и подавилась смешком от увиденного. На пороге стоял Тони Старк, кокетливо поправляя длинные белые локоны и одергивая преступно короткую юбку. Высоченные шпильки и колготки со стрелками прилагались. — Да ты тут мне изменяешь, сладкий, — мужчина растянул в ехидной улыбке кроваво-красный рот, хлопая накладными ресницами. — Не прощу тебя, развратник! А вы, прекрасная леди, — он протянул девушке визитку так, чтобы она оценила длину его маникюра. — Как только вам надоест эта вредная белобрысая сосулька-моралфаг, перезвоните. Я буду счастлив. Эй, ну что вы оба встали, как хер по утру? Впустите даму в помещение!