Ad futurum memoriam

— И я ей такой: Эй детка, и что это ты за скотч прилепила мне на ногу? А она такая: Расслабьтесь мистер Старк. И как дернет! Я так не орал… Да никогда я так не орал! — мужчина сидел на стуле, фривольно закинув ногу на ногу, и покачивая лакированной туфлей какого-то нереального, сорок третьего с половиной, размера. — Зато, теперь у меня ноги мерзнут! И как вы так живете! — он кокетливо подмигнул Наташе, которая хоть и намеревалась уйти, но пропустить такой перфоманс в исполнении «Тани» Старк не могла. К тому же, как она потом признается Стиву, она безумно соскучилась именно по такому Тони: веселому, самоуверенному, слегка безумному, источающему пошутейки разной степени хреновости. Нет, она, конечно, прекрасно помнила, что у Железного Человека всегда было своеобразное чувство юмора, и удивляться тут не стоило. Например, она все никак не могла забыть, как во время очередной попойки с Тором, Клинт и Тони отплясывали стриптиз на столе и, запутавшись в переплетении штанин, свалились оттуда прямо на ржущего асгардца и злого как сто чертей Стива. Но вот такой вот фортель с переодеванием был чем-то новеньким, а потому, ей не терпелось узнать, что же заставило плейбоя сделать депиляцию зоны бикини. И он, то жестикулируя словно мельница, то жеманно складывая лапки на коленках, пытался в красках описать, как молоденькая медсестра согласилась помочь ему сбежать. И, уж кто-кто, а Наташа могла оценить такое по достоинству — девчушка оказалась мастером своего дела, превратив хоть и не высокого, но все-таки мужчину в очаровательную барышню, с пухлыми губами, хитрым взглядом и притягательным носково-платковым бюстом. — Но это все не так страшно… Потом она взяла пинцет и… — Старк выдержал драматическую паузу. — Она сделала мне, как же эта обманчиво безобидная херня называется, коррекцию бровей! Вот! — он задрал белокурую челку, чтобы все могли насладиться идеально правильным изгибом бровей. — А потом был гель-лак. Вот объясни мне, красавица, — он нежно коснулся наманикюренной рукой щеки брюнетки. — Какого дьявола при высыхании это херня жжется, будто в кислоту руку опустил? Девушка рассмеялась, глядя на искреннее негодование, что было написано на лице собеседника. — Красота требует жертв, мистер Старк. А ваши волосы? Нарощенные? — Да чур меня! Просто парик, — он стянул с головы шиньон, являя миру усмиренный сеточкой темный ежик. — Судя по названию, это еще одна адская экзекуция, чтобы такие уроды как я могли одобрительно хмыкнуть и затащить девушку в постель. Зато теперь я знаю, что у женщин есть полное право быть злыми и жестокими: я чуть не сдох от одного сеанса косметических процедур, не говоря уже о том, что чуть не наебнулся с этих ходуль, которыми можно спокойно выбить кому-нибудь глаз, а вам приходиться терпеть это постоянно, ради сомнительного удовольствия понравится кому-нибудь, превращая отношения в фарс, где он трахает безотказную куклу, а она совокупляется с кредиткой. И это не говоря о том, что у вас каждый месяц срывает крышу на почве гормональных изменений и вообще, из вас вылазит целый ребенок! Я бы охуел от такой перспективы, если был бы женщиной. Не обижайся, — он обезоруживающе улыбнулся собеседнице. — Знаешь, теперь, раз я грязно богат и, вроде бы, чертовски влиятелен, я попробую придумать что-нибудь такое, что облегчит жизнь всем женщинам на планете. Нет, я, конечно, не смогу остановить всю ту мерзость, что творится в мире, включая шовинизм, притеснение женщин в странах востока или сексуальную эксплуатацию. Но могу я, черт меня дери, сделать хотя бы так, чтобы сраные брови не становились причиной лишней боли и волнений, не говоря уже обо все остальном! — А вы настоящий джентльмен, мистер Старк, — Наташа отсалютовала ему стаканом с чаем и поднялась из-за стола. — Я была безумно рада с вами познакомиться. — Мы еще увидимся? Без макияжа я, конечно, не так красив, но… — Возможно, — она стряхнула с плеча несуществующую пылинку. — Ст… Макс, не проводишь меня до метро? — Конечно, — блондин поднялся с места. — Подождешь, Тони? — Пф, куда я денусь, сладкий! Смотри, не зажимай красавицу по углам! — Заметано, — парень спокойно накинул куртку на плечи и вышел на улицу вслед за Наташей — Невероятно, — выдала шпионка, пряча глаза за солнцезащитными очками, когда они отошли достаточно далеко от дома. — Одно дело читать об этом, а другое дело — увидеть своими глазами. Он действительно ничего не помнит. — Да уж. И, кажется, он не прочь к тебе подкатить. — Пф, Старк ко всем не прочь подкатить. Забавно только то, что в таком огромном мегаполисе, среди миллионов людей, вы умудрились встретиться, да еще и так. Звучит либо как бред, либо как очень хорошо спланированная акция. — Ну и кто же все подстроил? — Судьба, вероятно. Других вариантов нет, — она пожала плечами, легко скользя в человеческом потоке. — Да ну, Романова, ты не можешь верить в судьбу! — Ага, я и в бога не верила. Пока он не свалился на Землю нам на голову. А затем и еще один. Боль, масштабные разрушения, ругань двух венценосных отпрысков скандинавского всепапаши, похожая больше на завуалированные заигрывания… И я поверила в богов. И я не удивлюсь, что есть кто-то, кто может управлять временем или нашими жизнями. Просто когда происходят такие совпадения я бы предпочла взять быка за рога и извлечь из ситуации максимум выгоды. Только не ошарашь его признание раньше времени, хорошо? — Я думаю, — Стив нервно махнул рукой. — Он сам все вспомнит и никакие признания не понадобятся. Он так меня раскатает по асфальту, что и сыворотка суперсолдата не поможет. Мы с Баки вдвоем-то с ним сладить не могли. — Да я не про это, — Наташа взяла блондина за руку, заглядывая тому в лицо. — Я про твои романтические намерения. — Чего? — парень шарахнулся в сторону, но девушка крепко держала его запястье. — О чем ты? Это же Старк! — О мой бог. В том-то и дело, что Старк. Я же видела эту вашу душную холодную войну, что в бою, что в повседневной жизни. Тот тебя доставал, а ты смотрел на него с отвращением. Все это замечали. Даже Тор. Клинт так и вообще, переживал, что ты придушишь его лучшего собеседника тире собутыльника. Я помню, с каким остервенением вы готовы были друг друга разорвать в аэропорту. Никакой приязни, только горечь и злость. А сейчас… Это небо и земля Стив. Ты смотришь на него так, будто боишься не успеть насмотреться. Но, если бы он согласился, это бы решило много проблем, да? Если бы Вдова рассказала кому-нибудь, что опальная икона Америки после ее слов тихо пискнул и покраснел — ее бы сочли сумасшедшей. *** — Пэп… — Тони, то, что ты сделал — безответственно, — голос исполнительного директора звучал устало. — Эй, то что Хэппи чуть в обморок не грохнулся, когда я его поцеловал — это признак моей невъебенности! К тому же, зуб даю на отсечение, в тот момент он меня совершенно не узнал! — мужчина прижал телефон к уху, выдыхая дым из легких. — Ты не исправим, Тони, и все еще ранен! — Пэп, ты ведь и сама знаешь, что останься я чуть дольше в башне, и нигретосик приставил бы ко мне своих людей, которые бы следили за каждым моим шагом. Ты ведь знаешь. — Знаю, — она тяжело вздохнула. — Просто я волнуюсь. И почему ты не можешь просто следовать указаниям врачей? Они отличные специалисты! — Знаешь, — мужчина облокотился на перила, переминаясь с ноги на ногу, благо шпильки он успел снять. — Ты ведь беспокоишься за меня настолько, что готова даже смириться с отсутствием моих воспоминаний, готова запереть меня в четырех стенах, лишь бы я был жив. Вот только это не жизнь, Пэпс, это жалкое существование! Вы не позволяете мне взглянуть на мою собственную жизнь, вы трясетесь надо мной, того и гляди соску в рот запихнете! Я. ХОЧУ. ЗНАТЬ! Кто я такой? Не та картинка с обложки, а человек! Где все Мстители? Почему их ко мне не пускают? Или меня исключили из команды? Почему ты так старательно переводишь тему Кэпа, чей щит я зачем-то храню у себя в лаборатории, и что за дебильный договор, который делает меня собачкой на поводке ООН? На кой-хер я вообще его подписал, вместо того, чтобы проработать нормальный свод правил и заставить их принять поправки? И почему, Халк меня раздери, жизнь превратилась в такой очешуительный бред? — Тони ты можешь умереть если… — Да знаю я! Знаю, что сильное потрясение меня может убить! Но я уже мертв! Уже блядь мертв! Человек без цели, без прошлого, балансирующий между приступами паники и мигрени. И если перед сраной смертью весь этот мразотный пазл сложится в моей голове в ясную картину — так я готов сдохнуть! — Вот именно Тони! Тебе нужна помощь! Я вся извелась, не зная, как ты справлялся всю ту неделю без лекарств, эгоистичный идиот! — Нормально я справлялся. С ним у меня не болела голова, — шатен не успел прикусить язык, понимая, что сболтнул лишнего. — С ним? — Пеппер казалась ошарашенной. — Ты что, умудрился охомутать какого-то мужика? Тони!!! — Так, во-первых, Макс — не моя пассия. Во-вторых, он просто помогает мне. Я вообще не думаю, что он может быть заинтересован… в сексе и подобном. Он похож на самого закостенелого натурала. — О боги… — Что? — Все очень, очень плохо, Тони! Просто кошмарно! — Да что, блин? — Я узнаю этот голос… Ты втюрился, Старк! — Да пошла ты, Пеппер Поттс! — мужчина рассмеялся, — В моей жизни есть всего две любви: моя работа и я сам! Зачем нам со мной еще кто-то? — Упрямец, — голос девушки смягчился, а в интонации появились смешинки. — Даю тебе полторы недели, и если ты не вспомнишь ничего — то вернешься к нормальным специалистам. Делай перевязки, не смей пить и… предохраняйся, Тони! — Да иди ты! *** Стив зашел домой и с порога услышал тихую, но очень изобретательную ругань. Хотя, когда он прошел в гостиную, он понял, что ругань была не напрасна. Тони Старк, еще более растрепанный, чем раньше, пытался расстегнуть хитрую застежку на спине. Блузка трещала по швам, но сдаваться не собиралась. — Да чтоб тебя, — пыхтел мужчина. — Понятно, почему я сделал свой костюм самонадевающимся и снимающимся! Это ж просто свинство какое-то! Вот бы Локи поржал, если бы я так выпутывался из брони! У него бы посох отсох! — Локи? — брови Стива поползли вверх, а в душе заворочалось странное беспокойство. — Ты его вспомнил? — Да нет. В газете прочел, — шатен откинул челку со лба. — Чернявый и борзый. — А откуда знаешь, что раздевался перед ним? — Ээээ… — мужчина задумчиво почесал подбородок. — Я не помню… Просто у меня четкая уверенность, что я перед ним раздевался. Интересно, я его того или этого? И кто был сверху? — Фу, Тони! — Стив чувствовал, как сердце кольнула нежданная ревность. — Он злой! — Значит то, что он мужик, тебя не смущает? — Тони ехидно ухмыльнулся, а молодой человек хотел провалиться сквозь землю, лишь бы не находить чертовски восхитительным этот пошлый алый цвет губ в контрасте с белоснежными зубами. — Да ладно, он красавчик, — мужчина махнул на газету. — Но есть ощущение, что я этого не делал, потому что у красавчика есть нервный брат, который походу его то ли пиздит, то ли шпилит. Они не определились. — Так, стоп… Не хочу ничего знать! В любом случае, — парень подошел ближе, заставляя мужчину опустить руки и ловко расстегивая блузку. — Я помогу тебе сам, раз Локи тут нет. — Да я и не против, — Тони развернулся, не обращая внимания на то, как нежный шелк скатывается с плеч, лаская каждый изгиб тела, и падает на пол. — Может я фанат исключительно хороших парней, — звякнула молния, и черная кожаная юбка присоединилась к тусовке на полу, а Старк остался в одних колготках, под которые были надеты какие-то кружевные женские трусики-шорты. — А я положительный? — Роджерс нервно сглотнул, пытаясь выкинуть абсолютно неуместные мысли с участием красных губ Тони и мест, где они могли бы побывать. — Абсолютно. Ты для меня практически супергерой, спасающий мою память. Просто Капитан Америка на минималках. А теперь, — он провел длинным ногтем по груди парня. — Думаю, Макси, я должен сделать то, чего хотим мы оба, — Тони облизнулся. — Я в душ и смою с себя эту мерзкую боевую раскраску. Да и кружева натерли мне причинное место! И он утопал в ванную, оставляя красного как рак Роджерса отходить от этого странного флирта. *** — Уи! — Тони взвизгнул, поднимая руки вверх, когда тележка аттракциона сорвалась вниз, поднимая кучу брызг. — Это офигенно, да? Наверное, в моем костюме летать еще более офигенно, но так, как я этого не помню, то пока что эта горка на первом месте в топе офигенности! Стив улыбнулся, ничуть не жалея что Тони, выползший из душа и похожий, наконец, на самого себя, а не на горячего трансвестита, уговорил его сходить в парк аттракционов, утверждая, что после того, как ему сделали депиляцию, он должен расслабиться и оторваться по полной. Сначала Роджерс испугался, что шатен опять рванет в клуб, но тот удивил его, доставая буклет детского парка, а потому, вот уже три часа кряду, они ели сахарную вату и горячие хот-доги, катались на всех каруселях подряд, включая забавных пластиковых коней, что скачут по кругу, сияя разноцветными огнями. Это место было настолько пропитано восторгом, что хотелось забыть обо всем и просто улыбаться, спорить, кто круче: Рональд МакДональд или Король Бургеров, хотелось швырять мелочь в фонтан, представляя, что они просто нормальные люди, без амнезии и многомиллионной компании, без заморозки во льдах и суперсил. — Ну и что? Куда теперь? — вся толстовка Тони была сырой, как, собственно, и у Стива. — Хочу игрушку! — миллионер жадно рассматривал огромного плюшевого медведя висящего на стенде тира. — Серьезно? — парень хрустнул костяшками. — Хочешь, значит получишь. Блондин выслушал правила игры и поднял пневматическую винтовку, которая привычно легла в руку бывшему военному. Стрелять по мишеням было легко. Жестяные звери ложились штабелями, сраженные маленькими кусочками свинца. Он ни разу не промахнулся, к благоговейному ужасу смотрителя аттракциона, который был вынужден, в итоге, снять со стенда самого большого зверя вручая его победителю. Вот только когда блондин, с победной улыбкой обернулся к своему спутнику, его сердце рухнуло в пятки. Шатен стоял неподвижно, невидящим взглядом уставившись куда-то перед собой. Даже так было видно, что все его тело сведено нервной судорогой. Мгновение, и ноги его подкосились, и миллионер готов был уже поцеловать коленями камни мостовой, но Стив успел подхватить его, усаживая на землю. — Нет, только не это! — паника захлестывала девятым валом. — Как же не вовремя, Тони! Лицо мужчины, между тем, исказила гримаса злости, а глаза вспыхнули ненавистью. — Зачем ты вообще вел этот дневник, сволочь, — вопрос в никуда вызвал волну мурашек. — Что, сука, не мог придержать это при себе? Ненавижу. Посетители оборачивались на странную пару, умостившуюся прямо посреди дорожки, но тяжелый взгляд блондина сразу отбивал у зевак желание задавать лишние вопросы. А Тони с остервенением рвал несуществующие страницы чужого дневника. — А мама знала об этой грязи или она умерла, свято веря, что ты любишь ее? Блядь! Как ты вообще посмел сдохнуть, оставив эту мерзость? Я ведь даже не смогу разбить тебе морду! Роджерс молился всем богам, настоящим и вымышленным, чтобы приступ Старка был не таким долгим и тяжелым, как с воспоминанием об Афганистане. Иначе сюда придет охрана и тогда… — Он, значит, практически ангел? Значит, ты влюбился еще до того, как этот парень превратился во влажную мечту домохозяек? Урод… И значит ты унесешь свои чувства в могилу? — с каждым словом голос его звучал все более пьяно и тихо. — Отлично, блядь, надеюсь, черти приготовили для тебя в аду отдельный котел. По телу Тони прошла судорога, предвещая окончание воспоминаний. Стивен прекрасно знал, что как только глаза шатена закроются, тот отрубится. — Тебя называли гением, а ты просто идиот. Скажи, а созданный тобой идеальный Капитан знал, что Говард Старк дрочил на его светлый образ? Люди переглядывались, глядя на то, как высокий блондин нес на руках бесчувственное тело, завернутое в толстовку. Забытый медведь остался валяться на мощеной дороге. *** Вода шумела, заглушая полузадушенные всхлипы. Стив не помнил, как он добрался до дома, прижимая к себе потерявшего сознание миллионера. Как чуть не набил морду таксисту, который брезгливо выдал: Если твой обдолбанный голубок заблюет мне машину, я разукрашу твое смазливое личико. Как он стаскивал с Тони все еще сырую одежду, укладывая его в кровать, задержав ладонь на теплой груди дольше, чем следовало бы, ощущая металлический корпус реактора. Зато рванув в душ, врубая на максимум ледяную воду, в последней попытке прогнать навязчивые мысли, он как в бездну рухнул в поток обрывков навязчивых образов, что заставляли кровь вскипать, пениться, разгоняя по телу душный жар адской похоти. Весь гребанный свет сошелся на долбанном Энтони Старке, конченом придурке и засранце, чьи шутки, скорее всего, станут причиной его смерти. Сузился до точки сингулярности на его бархатистой коже, что ощущалась под пальцами как драгоценный шелк, на его длинных пальцах, каждую мозоль на подушечках которых хотелось облизать, втягивая по очереди фалангу за фалангой, на губах, что часто кривились в ироничной улыбке, и которые хотелось заткнуть собственным членом, предварительно перепачкав карминово-красной помадой. И чтобы он стоял на коленях, заглатывая до основания напряженный ствол, оставляя на влажной от слюны коже алые разводы. Чтобы смотрел на него снизу вверх, пряча в глубине насмешливых глаз нежность и страсть. Он отдал бы все на свете, чтобы хоть на секунду коснуться яркого пламени душевного огня свободолюбивого гения, выпив до дна яркий восторг обоюдного желания. Разделенного на двоих упоения этой одержимостью. Ладонь парня невольно скользнула вниз, обхватывая сочащийся смазкой пенис. Первое резкое движение выбило из груди блондина судорожный вздох, заставляя зажмуриться до цветных кругов перед глазами. Пальцы скользили по налившейся кровью плоти, принося за собой волны сладкого удовольствия. Движения были быстрыми, размашистыми: чуть сильнее сжимаясь у основания, чуть дольше задерживаясь на чувствительной головке, легким движением лаская влажную дырочку уретры, размазывая густой предяэкулят. Дыхание становилось хриплым, а сердце бухало в груди, позволяя на мгновение забыть обо всем, растворяясь в потоках удовольствия, которое пульсировало внизу живота. Стив не испытывал такого неконтролируемого возбуждения со времен пубертата, а потому ему хватило каких-то пары минут, чтобы перешагнуть грань дозволенного наслаждения, подчиняясь вспышке ослепительного экстаза, выдохнув в момент этой невыносимой слабости тихое, полное горечи имя: — Тони… Блондин сполз по стене, чувствуя, как кожа, до этого разогретая гормональным всплеском, начинает замерзать под ледяными струями. Он небрежно обтер белесые разводы о бедро, чувствуя, как наружу рвется полубезумный смех, разрывающий грудную клетку трескучим отчаянием. Интересно, а Говард Старк мог бы предположить, что созданный им идеальный Капитан будет дрочить на светлый образ его сына?