Thru these tears

      После бесчисленных попыток уснуть, мною было принято решение выйти на пробежку. Чаще всего после свежего воздуха клонит в сон, поэтому стоило попробовать. Сняв домашнюю белую футболку и кинув её на кровать, я надел чёрную толстовку и того же цвета спортивки. Пихнул в карман телефон, наушники и ключи, а на выходе из комнаты обернулся, чтобы посмотреть, не нужно ли мне с собой что-то ещё. Вся комната была какой-то не убранной и не красивой, но мне казалось это абсолютно логичным. О каком внешнем порядке может идти речь, если внутри меня полнейший хаос? И оба этих беспорядка вызывали во мне отвращение. Один, потому что был показателем лени и умения оправдывать мусор вокруг себя тем, что я вообще-то страдаю и никак не могу убираться. Второй, потому что я никак не мог договориться с самим собой о том, чтобы вернуться к нормальной жизни.       Я дёрнул головой, пытаясь вытряхнуть всё это из неё. Интересно, возможно ли избавиться от собственных мыслей? Я искренне не понимаю, почему не могу просто осмотреть комнату, а начинаю анализировать. По сути, анализировать то нечего. Но мой мозг вечно цепляется за какую-то чушь, как сейчас с беспорядком, и болезненным образом разворачивает поток моих мыслей. И, конечно же, всегда в одном направлении.       Я думаю, что стоит внимательнее следить за этим. Если ощущаешь, что застыл и смотришь в одну точку, то насильно выдергивать себя из этого состояния. Вот как сейчас, я специально перевёл свой взгляд и вышел из комнаты. Надел любимые, уже потёртые и немного дырявые, белые кроссы.

***

      На улице осень. Под ноги то и дело попадаются разорванные, грязные листья. Я надеваю наушники, включаю свой любимый плейлист. И нет, я не бегаю под активные и веселые треки. Я включаю то, что максимально вгоняет в тоску, способствует депрессии и отчаянию. Дело не в том, что я люблю специально доводить себя до слёз или ещё какая-то подобная чушь. Просто эта музыка помогает больше сосредоточиться на том, что вокруг. Не отвлекает, не бьёт по ушам, она спокойно сливается с пейзажем, с движением машин, с прохожими, с включенными светофорами и лёгкими порывами ветра. Она будто разливается по всему телу, и появляется ощущение, что ноги не имеют веса, что ты можешь бежать вперёд, пока не приблизишься к тому чёрному клочку неба, что виднеется в конце улицы.       Холодный воздух обжигает лёгкие, а на улицах перестают встречаться люди. Неудивительно, с учётом того, что время на моём телефоне сейчас 3:23. Мне не страшно. Мне никак. Хотя, есть всё-таки что-то завораживающее в бесконечных огнях города, в его спокойствии без множества людей. За ночь он приходит в порядок, восстанавливается, чтобы утром, когда погаснет последний фонарь, жизнь закипела снова. В толпе людей никто не обратит на тебя внимания, не увидит грустного лица, лишь наступит на ногу, толкнёт в бок, может быть, скажет безразличное «извините» и побежит дальше. Да и ночью никто не поинтересуется самочувствием, не предложит помощь. Зато никто не будет отвлекать. Вот чём ценна ночь. Время, чтобы разобраться со своими мыслями, немножко себя пожалеть, прийти в относительный порядок. Скрыть то, что сейчас ты бежишь на огромной скорости только для того, чтобы вымотать свой организм. Чтобы когда придешь домой, обессиленным упасть на кровать и сразу же заснуть.       Тяжело, когда мысли заглушают музыку. Когда они закрывают собой картинку впереди. Когда забираются куда-то в солнечное сплетение и без остановки скручивают всё внутри. Я увеличиваю громкость, пытаясь их усмирить. Облизываю красные, высохшие от ветра, губы. И бегу, бегу, бегу. Вокруг высотки, магазины, улицы, проспекты, которые сливаются в один бесконечный поток. Одна деталь в нём всё же привлекает моё внимание. Где-то далеко среди деревьев и домов виднеется часть огромного светящегося круга. Колесо обозрения в местном парке аттракционов. Оно, конечно, не работает ночью, но подсветку почему-то не выключают.       Я с детства был бесстрашным: пробовал новое, не боялся оступиться, упасть, удариться. Интересовался всем, что окружало, и даже больше. Я безумно любил высоту, поэтому парк аттракционов был первым в списке тех мест, которые я часто посещал. Я был там тысячи раз и отправился бы ещё столько же. Но. Неужели опять он? Да, и здесь тоже он. В любом месте, в любое время, всегда будет Ким Тэхён.

***

      Я думал, что этот парк находится далеко, но вот я уже стою, вцепившись в решётку закрытых ворот и тяжело дышу. В глазах невольно застывают слёзы, появившиеся то ли из-за встречного ветра, то ли из-за него. Между прочим, я был здесь за последнее время всего один раз, и не составит труда, чтобы догадаться с кем.       Затащить сюда Тэхёна было для меня сложнейшей задачей. Потребовалось где-то полгода, чтобы он согласился. Обычно он говорил, что ему не нравится атмосфера парков и увиливал от дальнейших объяснений. Я понимал, что наверняка есть причина по которой он отказывается идти со мной туда, но не оставлял своих попыток.       Хотя, со временем уговоров стало меньше, да и желание у меня самого постепенно сходило на нет. В конце концов, чего я не видел в этих парках? Уже и не страшно, и не завораживает так, как раньше. Наверное.

***

      Когда я забыл о своей навязчивой идее, Тэхён сам напомнил мне. Я проснулся в свой день рождения, даже не думая о празднике. Пошёл в душ и завтракать, всё как обычно. Хорошо, что не надо было на учёбу, потому что был выходной.       Он ввалился в квартиру в буквальном смысле этого слова. Споткнувшись обо что-то, грациозно влетел в мою дверь. Радует, что не упал, но выглядел всё равно очень смешно. Хотя, я не успел начать смеяться, потому что это чудо облепило меня всеми своими конечностями. Он целовал мои губы, щёки, нос, ресницы. Улыбался и снова целовал. Шептал что-то про главный день в году и про то, что очень меня любит. Наверное, так выглядит счастье, да? Немного неуклюжее, врывающееся в твою размеренную жизнь, приносящее своими поцелуями желание обожать весь мир и до дрожи любить его самого. Я прижимал его ближе и целовал в ответ, принимал его и отдавал себя. Он уткнулся мне в шею, видимо, вдыхая аромат после душа, отстранился, чтобы оглядеть меня с ног до головы и сказать: «Ну, и почему ты ещё не готов? У тебя есть десять минут, пока я буду воровать что-нибудь вкусное из твоего холодильника». Чмокнул мои губы и радостно удалился.       Я, действительно, был готов через десять минут. Решил, что сегодня время для самого праздничного аутфита: чёрные классические брюки и такого же цвета рубашка. Я думаю, что чёрный — очень элегантный цвет, да и помнится, Тэхён еле успевал прикрывать рот, смотря на эти брюки. Он стоял в дверях, в огромных коричневых брюках и светлой футболке, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, а я застёгивал часы. Выйти через 10 минут нам, к слову, не удалось.       Мои родители позвонили, наперебой желая всего, что только можно. Завершить тираду с поздравлениями, мама решила подобным образом: «Желаем тебе поскорее обзавестись детишками, чтобы мы могли нянчить внуков», — которое было перебито отцом, возмущавшимся, что она опять взялась за своё. На что мама лишь рассмеялась: «Да, конечно, я шучу дорогой. Тэхёну привет! Кстати, когда вы к нам приедете?» Я засмущался и немного покраснел, чего маме было не увидеть, но зато ей было слышно эту растерянную паузу. А я не то, чтобы был в шоке, но да. Мои родители достаточно спокойно отнеслись к новости о моей ориентации. Мама лишь поначалу сокрушалась по поводу этих самых внуков, но и это прошло. Мысль взять какого-нибудь шкодливого мальчишку или девочку-одуванчика из детдома показалась ей неплохой альтернативой. Во время учебного года у меня редко получалось приезжать к ним, поэтому каждое возвращение домой было подобно празднику. И самым удивительным в этой ситуации было то, что они готовы разделить время, предназначенное только для нас троих, с Тэхёном. Родители и к моим предыдущим парням относились хорошо, но никогда, что ли, не воспринимали их всерьёз. В духе «поиграется и оставит». Я сразу почувствовал ответственность за себя и за Тэхёна, и, видимо, ещё и за наше будущее.       Самое удивительное, что этот поток мыслей появился в моей голове примерно секунд за сорок. Пауза в разговоре была, но не слишком долгая, так что я ответил что-то невнятное о том, что спрошу его позже, и положил трубку.       «Спросишь о чём?» — хитрая улыбка появилась на лице Тэхёна. Я посмотрел на него и подумал, что мы сможем обсудить это в любой другой день, а сегодня нужно было поскорее узнать, куда мы пойдём. «Всё-то тебе нужно знать. Потом расскажу, а то я уже и так не уложился в отведенные десять минут», — я подошёл к нему и опять не смог удержаться от того, чтобы поцеловать. Была бы моя воля, я бы всю оставшуюся жизнь и провёл за этим занятием, но, увы, за это не платят деньги. Он взял меня за руку и просто повёл за собой. Примерно на середине пути достал из кармана повязку и надел её на меня. Очень странные ощущения возникают, когда идёшь с закрытыми глазами. По сути, ты полностью доверяешься человеку, который ведёт тебя. Сначала всё время пытаешься подсмотреть или снять повязку, за что, кстати, Тэхён легонько ударял меня по пальцам. Потом привыкаешь немного и лишь пугаешься когда встречается горка или ступень. А ещё устаешь от того, что даже не представляешь, какая будет конечная точка.       Спустя некоторое время, я начал слышать очень много разных звуков: отдаленные крики, много смешивающейся музыки. Ещё чуть позже будто стал чувствовать присутствие большого количество людей рядом, потому что нас то и дело задевали.       «Мы пришли!» — он аккуратно снял повязку с моих глаз. Я даже не поверил. Бесконечное число детей вокруг, продавцы сладкой ваты, кассы, карусели и аттракционы. Я повернулся, чтобы посмотреть на чудо, которое не забыло о моей главной страсти и, не смотря на свою нелюбовь к паркам, привело меня сюда в мой день рождения. Видно, что он немного нервничал, ожидая реакции, потому что глаза бегали по моему лицу в поисках подтверждения того, что это было хорошей идей. Такой забавный сейчас. Я обнял его так крепко, как только мог, и услышал, как он облегчёно выдохнул. Я не мог позволить себе чего-то большего (хотя, кто бы знал как хотел), потому что вокруг было очень много людей и, в особенности, детей.

***

      Первой нашей жертвой стал автодром. Тэхёну, видимо, доставляло огромное удовольствие то, что на игрушечной машине он обгонял меня. А я, видя, как по-детски счастливо светятся его глаза от этого, позволял ему чувствовать превосходство. Тормозил не вовремя, делал вид, что не могу объехать какое-то препятствие. Не скажу же я ему, что в детстве занимался картингом и что скорость является моей второй любовью после высоты. Если быть честным, то третьей, потому что Тэхён, безусловно, возглавляет этот список. Тот самый Тэхён, который только что врезался в мой правый бок, да так, что меня дёрнуло в сторону. И уехал, крича о том, что я вообще и не понимаю, как нужно управлять машиной. Было смешно наблюдать за мамочками, которые явно переживали, что два взрослых парня зашибут их детей. Мы, конечно, старались их не задевать, но в силу того, что Тэхён постоянно подрезал меня, врезался и делал всё, что ему вздумается, избежать столкновений с детишками не удалось. Выходили мы оттуда, провожаемые не то злыми, не то непонятливыми взглядами родителей. Но по ощущениям абсолютными победителями.       Следующий нашей целью стал лабиринт страха. Отстояв приличную очередь уже, кстати, не из малышей, а преимущественно молодых ребят, мы вошли внутрь. Нам сделали предупреждения о том, что применять физическую силу к актёрам нельзя, что в любой момент, когда нам станет особо страшно, мы должны крикнуть: «Тёмные силы, отпустите нас!» — тогда нас заберут из комнаты и выведут через ближайший выход. Сказали, что камер внутри нет, так как очень темно, но при прохождении в новую комнату, чаще всего справа есть красная светящаяся кнопка, нажатие которой оповестит работников о нашем местоположении. Дали фонарик один на двоих, свет которого был тоже красным и тусклым, еле освещая ближайшие пятнадцать сантиметров. Открыли дверь, что сопровождалось отвратительным скрипом, и буквально втолкнули внутрь. Тэхён сразу вцепился в мой локоть, оправдывая это тем, что фонарик всего один и так будет намного удобнее.       Справа горела та самая красная кнопка, для тренировки, видимо. Я нажал, и мы медленно стали двигаться вперед. Чудо почти раздавило пальцами мою руку, когда врезалось во что-то. Я посветил, и причиной испуга оказалась какая-то тряпка, свисающая с потолка. Когда я вздрогнул от того, что и моей руки коснулось что-то шершавое, то мы поняли, что по периметру всей комнаты развешано какое-то тряпьё. В этот момент на всю комнату раздался грохот такой силы, что я подумал, что здание рушится, не меньше. Тэхён вцепился теперь уже двумя руками в мою, а лбом упёрся в моё плечо, дабы не видеть происходящего вокруг. После грома в комнате стал мигать белый свет, показывая стены, изрисованные кровью (конечно, я понимаю, что это краска). Изображения, в основном, были похожи на изуродованных людей, что при подобном освещении могло ввести в панику. Но я быстро вспомнил о том, что всё это нереально и подстроено работниками, погладил чуть дрожащую голову на своём плече, и мы двинулись дальше. Белый свет показывал не только лица, но и наличие двери совсем недалеко от нас.       Миновав первую комнату, мы попали в узкое длинное помещение, всё с той же кнопкой справа. Здесь свет не мигал, но был очень-очень тусклым. По краям чёрного коридора впереди висели оторванные конечности, головы, стояли части костюмов, защищающих от радиации. И около десяти, наверное, целых костюмов.       «Тэ, как думаешь, сколько из них с настоящими людьми внутри?» — он посмотрел на меня, всё ещё надеясь, что в следующие несколько минут никто не будет хватать его, орать или пугать, и издал такой грустный умоляющий скулёж. «Кажется мне, что они начнут с тех, кто больше боится, да, Тэ?» — я сказал это достаточно громко, так, чтобы люди, находящиеся в комнате поняли, кого из нас напугать первым. Он шикнул и пихнул меня в плечо. Ой, смеху то было. Я испугался только от первого движения рядом, когда кто-то упал нам под ноги. Но в целом, всё было хорошо. А Тэхён начал повизгивать каждый раз, когда кто-то начинал шевелиться. Спасибо, что всё костюмы оказались с людьми, потому что он вскрикивал почти без остановок. Но, на самом деле, к середине и он пугался уже скорее ради приличия, нежели потому, что люди рядом трогали его ноги, шипели, сипели и прочее.       Третья комната. Воспоминание о ней до сих пор вызывает у меня нервные смешки. Вовсе не из-за страха.       Она по ощущениям была без людей и абсолютно тёмной. Играла чуть нагнетающая обстановку музыка, но в целом, окей. Справа менее ярко, чем обычно, но горела красная кнопка. Я потянулся, чтобы нажать её, но Тэхён одёрнул меня. Одной рукой он зацепился за мою, а вторую я почувствовал сначала на своей грудной клетке. Потом выше, выше. Мягко перебирая своими тонкими пальцами, расстегивая верхние пуговицы рубашки, он добрался до моей скулы. Легонько надавил, чтобы повернуть её и коснулся своими губами моих. Отпустил мою руку и стал опускать её по спине, забираясь пальцами под ремень и брюки. Мягко оглаживал мои ягодицы, иногда сжимая. Я попытался отстраниться, пока здравое мышление ещё было со мной. Он, прижимаясь очень близко и удерживая меня за затылок, начал шептать мне в губы, то и дело, задевая их: «Пока ты не нажал на кнопку, они не знают точно где мы. Будем считать, что я всё ещё пищу в конце того коридора, а ты попробуй на некоторое время отключить мозг, малыш». Он сжал обе руки чуть сильнее. Воздух от его слов обжигал мои губы и затуманивал сознание. Я положил обе руки на его попу и прижал ещё ближе, хотя, казалось бы, куда уж ближе? Блядь, какой же у него охуенный язык. Я обхватил его губами: то затягивая, то чуть отпуская. А он периодически проводил острым скользким кончиком по моему нёбу. Начал постепенно углубляться сильнее и ускорять ритм. Вот здесь то и пошла игра против правил. Он медленно переводил руку: сначала ведя по моему бедру, потом переходя всё ближе и ближе. Я чувствовал, как у меня начинает вставать, а Тэхён просто положил свою ладонь на мой член. Сжал её, а потом начал массировать в такт движениям своего языка. Я попытался промычать что-то вроде возмущения, но он лишь сильнее надавил.       Ещё немного и я трахнул бы его прямо здесь, но по громкой связи раздался голос администратора: «Молодые люди, вы уже вышли из коридора или нет? Мы вас потеряли. Не забывайте нажимать на кнопки». Этот засранец быстро убрал свои руки и совершенно обычно крикнул: «Всё хорошо, мы оправляемся от шока после того коридора. Сейчас уже собирались идти». Оправляемся от шока — это, конечно, хорошо сказано. Только вот как от шока теперь должен оправиться я? Он нажал на кнопку и переплёл свои пальцы с моими. И буквально понесся вперёд. И ничего, что мы вступили в какую-то жижу, потом на нас падали предметы, которые по ощущениям очень напоминали всяких насекомых. Актёры в различных масках и костюмах всё ещё приставали, свет мигал. Кстати, мы выронили фонарик на одном из этапов, но Тэхён будто знал все эти места, как свои пять пальцев. Не смогу точно описать, что было потом, потому что мозг заплыл похотью и животным желанием. Но когда мы вышли к администраторам, то я словил на себе пару оценивающих взглядов. Тэхён спокойно сказал «спасибо» и мы отошли в ту часть парка, где было меньше аттракционов, но больше деревьев и скамеек. И только, когда я проходил мимо витрин с игрушками я понял, увидев своё отражение, что вообще-то выгляжу неважно: достаточно сильно расстегнутая рубашка, взъерошенные волосы, покрасневшие губы и бессмысленный тупой взгляд. Пока я размышлял над этим, Тэхён успел добежать до сладкой ваты и вернуться. Он выглядел крайне удовлетворённым: не думаю, что дело было в сладкой вате, но списать можно было и на неё. Мы остановились на отдалённой дорожке, чтобы доесть сладость и решить, что делать дальше. Не очень далеко ходили некоторые мамочки с детьми, а я, кстати, уже застегнул рубашку и пригладил волосы. От похоти в глазах только было меньше шансов избавиться.       Но пока мы доедали вату, я стал думать о том, как её делают и что, может быть, куплю аппарат себе домой. Не то, чтобы имел особую любовь к сладкому, но почему нет? Одной из причиной нелюбви к сладкому, могло быть, например, то, что от него всегда много крошек и грязи. «Кажется, место, куда нам пойти, нашлось само собой. В туалет, а то у меня все руки липкие», — я держал их перед своими глазами и потирал пальцы друг о друга, дабы продемонстрировать, что это так. Он положил большой палец на тыльную сторону ладони, а остальными обхватил мою ладонь и поднес к себе поближе: «Почему у тебя липкие, а у меня нет?» На этих словах я понял, что опять где-то просчитался. Он очень быстро поднёс руку к своему рту и начал облизывать мои пальцы. Сначала подушечки, потом постепенно затягивая фаланги. И всё это время не переставая смотреть на меня таким невинным и наивным взглядом, что я даже терялся.       «Тэхён, не здесь же. Люди вокруг», — я огляделся, пытаясь подтвердить свои слова. И, действительно, не очень далеко стояла женщина с мальчиком на руках. Только вот женщина была к нам спиной, а мальчик, довольно устроившийся на её руках и положивший голову на плечо в аккурат смотрел на нас. Тэхён, не обращая никакого внимания на мои слова, выпустил пальцы из плена своего рта и стал водить по ним языком, очерчивая по контуру и опять возвращаясь к подушечкам.       Я услышал сбоку: «Маам, а что?..» — и до того, как успел сообразить что-либо, Тэхён уже просто стоял рядом со мной и зло показывал мальчику язык. Когда мать повернулась, то мы спокойно и медленно приближались к ним по дорожке, никаким образом не выдавая то, что делали только что. Хотя, я думаю, если бы она посмотрела на мой затуманенный взгляд, то догадалась бы обо всем моментально. А теперь, вероятно, не поверит в объяснения своего сына. Так, конечно, я бы и сам не поверил в то, что один парень будет облизывать пальцы другого посреди городского парка.       Не считая этого случая, Тэхён был очень дружелюбным с детьми, поэтому мы постоянно прерывались на то, чтобы он поиграл с ними, или покривлялся, или ещё что-то. Вот, например, недавно он с двумя десятилетними мальчишками шёл паровозиком по поребрику. А потом играл в классики с группой маленьких девочек. И знаете, в этих ситуациях все родители были просто без ума. Говорили о том, что хотели бы такого мужа/старшего брата/сына. Спрашивали его имя, кто-то даже угощал сладким.       Такими нелегкими путями мы дошли до длиннющей очереди, тянувшейся вдоль забора. Как потом выяснилось от девушек, стоявших в конце, она была на колесо обозрения. Кстати, девушки эти решили, что мы пришли только ради того, чтобы их здесь найти. Думаю, ещё немного и они бы точно подрались из-за нас. Притом я даже не понимаю, они все будто пытались флиртовать одновременно с нами обоими. Выбрали бы хоть одну цель, а то уж как-то совсем неприлично. Тэхён всё это время мило щебетал, а я лишь иногда кидал недовольные взгляды. Ну, а когда он тронул кого-то из них за плечо, я думал, что всеку ей прямо там. Но на деле лишь сказал: «Нам, кажется, пора». Тэхён удивлённо повернулся на меня и сказал своим «подругам»: «Вы меня простите, но мой друг такой зануда. Никогда не даёт насладиться обществом прекрасных дам. До встречи». Послал им воздушный поцелуй, а я почти рассмеялся от того, как все шесть, или сколько их там было, разом залились румянцем, попытались мило захихикать и помахать в ответ.       — Чонгук, я тебе говорил, что ты жутчайший собственник, да?       — Говоришь это каждый раз, когда мы вместе выходим на улицу.       — И как я до сих пор могу встречаться с парнем, который готов убить всё, что оказывается от меня на расстоянии хотя бы двух метров?       Собственником из нас двоих, на самом деле, был Тэхён, но расскажу я об этом как-нибудь потом. Потому что сейчас он унёсся через толпу людей в сторону одной из технических будок, и я потерял его из виду. Я остановился, чтобы он просто вернулся в то же место, и не прогадал. Он пришёл ко мне в оранжевом жилете, с таким же в руках и этим знакомым игривым взглядом. Глаза блестели так, что это было видно, скорее всего, из космоса. А я напрягся, не зная, чего ожидать.       «Чонгук, почему ты ещё не в форме? Смена началась уже час назад, — он бросил мне вещь. — Нас попросили постоять на колесе, пока ребята отойдут. А мы уже опаздываем». Я улыбнулся и, как бы не веря, покачал головой. Но жилетку всё равно надел. Он победно двинулся мимо огромной очереди, а я вслед за ним. Мы направились к проверке билетов, Тэхён подошел к ребятам, стоявшим у входа, что-то оживлёно рассказывал, показывая на ту самую техническую будку. Потом кивнул в мою сторону, видимо, говоря о том, что заменять будет не он один. Парень согласился почти сразу, а девушка сомневалась какое-то время. Может быть потому, что не помнила наши лица, что я понял по тому, что своими маленькими пальчиками она обвела по кругу своё лицо. Но, в итоге, поддалась обаянию Тэхёна, и они ушли.       Когда я подошел к Тэхёну, он уже дежурно улыбался, приветствуя всех посетителей. Отрывал контроль от билетов, оставляя его в кармане, и говорил, чтобы они проходили, не пытались открывать дверь кабинки. Она блокировалась, но всё же. Ещё хорошо, что они были застеклёнными, и у людей не было возможности перевеситься через край. В общем, хочу только сказать, что после наших действий пострадать шанса почти не было. Единственным исключением был бы случай, когда колесо бы остановилось, но мы не знали, какая кнопка за это отвечает, так что всем присутствующим повезло.       Я встал на место того парня, закрывая кабины, помогая подниматься и прочее. Я раньше Тэхёна увидел, что они возвращаются, и что девушка, кажется, очень недовольна раскладом. Первое, что пробралось в мою голову — это паника. Нам грозило либо просто разбирательство, либо штраф. Ну, или что-то похуже, но я не разбираюсь в законах. Потом я подумал, что с этими ребятами, скорее всего, можно будет договориться. А потом и вовсе мою голову посетила гениальнейшая идея. Ну, или, казалось, что она такая.       «Тэхён! Наша смена, кажется, подошла к концу. Остановите запуск и подойдите ко мне, пожалуйста», — я крикнул это спокойно, но голос звучал возбуждённее и смелее, чем обычно. На меня вместе с Тэхёном повернулась часть очереди. Он сверкнул своим самым хитрым и нетерпеливым взглядом, опять улыбаясь объяснил что-то людям, стоявшим у входа, снял жилетку и почти побежал ко мне. Парень и девушка подошли ровно в тот момент, когда я, оставив свою жилетку на ограждении, разделяющем толпу и аттракцион, закрывал кабинку за Тэхёном. Мы присели, чтобы за нижней непрозрачной частью нас не было видно. Хотя не думаю, что это могло бы помочь, потому что вся толпа знала, куда мы делись. Остановить колесо они не могли, потому что наверху было много людей, и оставалось надеяться, что встречать внизу нас потом будут без охранников.       Я сидел сложив ноги по-турецки и поставив руки за собой. А он напротив меня пытался отдышаться, потому что на мой крик шёл очень быстро. Когда зашёл в кабинку, так и плюхнулся на колени. И вот в этом положении, опустившись на свои пятки, сверля взглядом пол, он продолжал сидеть и вздыхать.       Я сегодня время от времени чувствовал себя ужасным тугодумом. Потому что сейчас я успел только увидеть искры в его глазах, как он уже стоял на коленях напротив мня, обхватив моё лицо руками и готовясь если не убить мою душу, так точно растерзать мои губы. Он был таким красивым в тот момент. Чуть покрасневшие щёки, прядь, спадающая на середину лба, приоткрытые губы. И глаза. Я тонул в них миллионы раз и, надеюсь, что утону ещё столько же. Сейчас мне на мгновение показалось, что он ищет во мне спасение, потому что взгляд был чуть тревожным. Но, учитывая ситуацию, в которой мы были, волнение не было бы удивительным, так что.       Я позволял ему делать с собой всё. Просто сидел и наслаждался тем, как его губы блуждают по моей шее, как руки мягкими поглаживаниями проходятся по груди и торсу. Он прикусывал кожу и легонько засасывал. Иногда и не легонько, за что был удостоен недовольного шипения с моей стороны, потому что придётся опять ходить в балахонах. В ответ он прикусил мою нижнюю губу, отчего я, кажется, вообще умер. Проник своим языком, не давая мне возможности прийти в себя. Я отвечал лениво и медленно, иногда встречаясь своим языком с его. Я почувствовал как мы немного замедлились на высоте и подумал, что совсем скоро надо будет возвращаться к решению проблем. Но пока ещё пару минуточек можно было сосредоточиться на том, что Тэхён чуть-чуть дрожит рядом со мной, а его язык плавно переплетается с моим.       Мы оба почувствовали, как начали снижаться, потому что кабину начало потряхивать. Совсем не сильно, но ощутимо. Я легонько чмокнул его и начал вставать, чтобы посмотреть обстановку внизу. Охраны, к счастью, не было, но, кажется, что те самые парень и девушка были уже на низком старте. Тэхён всё ещё сидел внизу. Я приподнял его голову за подбородок и позволил потратить себе ещё немного времени на то, чтобы рассмотреть его.       «Солнце, когда откроется дверь, будь готов бежать, хорошо? Ты первый, потом я. Прямо к ограждению, туда где меньше людей. Перепрыгиваешь и к выходу из парка. Я отвлеку их на себя, но, что бы ни случилось, ты не оборачивайся. Если через десять минут меня не будет, то не пытайся меня найти», — я прижался к его носу своим. Эта маленькая игра придавала ситуации опасности, что, впрочем, меня очень удовлетворяло. Но времени оставалось мало, поэтому я поднял его за локоть, и мы вместе стали смотреть вниз.

***

      Я видел только, как парень сорвался с места, чтобы догнать нас. Миновав забор, я повернулся, чтобы найти его. Однако следов погони не было. Что, кстати, логично, потому что прекращать работу аттракциона из-за двух придурков вроде нас абсолютно не стоило. А уж тем более лишаться рабочего места из-за того, что бегал по парку вместо проверки билетов. Когда я подбежал, то Тэхён, держался рукой за решётку ворот и еле успевал глотать воздух. Я остановился рядом, восстанавливая дыхание. Мимо проходящие люди странно косились, но за этот день я уже привык. Я облокотился спиной на решетку, совсем рядом с его руками, и уже почти бесшумно втягивал кислород. Тэхёну было потяжелее.       — Чонгук, когда в следующий раз решишь убегать от работников, дай знать заранее, чтобы я начал готовиться хотя бы за месяц. Бегать по утрам. Здоровое питание. Ещё какая-нибудь хуйня. Хотя вариант откинуться тоже не очень плохой.       — Мне очень интересно, как ты собирался решить эту проблему по-другому, надевая чужую униформу и обманывая работников?       — Вредный такой. Как будто мало решений существует!       — Ну-ну. Идеи твои, а бегать по утрам, видимо, будем вдвоём. Как всегда, начнешь ныть, что без меня не пойдешь.       — Да можешь и не встречаться со мной, раз тебя столько всего не устраивает.       — Ага, не встречайся с ним. Куда от тебя денешься то? Ещё и мама сказала с тобой приезжать. Пойдём уже.

***

      Он заметно подвис на словах про маму, но быстро взял себя в руки и догнал меня. Мы шли и молчали, потому что нужно было переварить весь сегодняшний день. И вот я шёл, думая о том, что это мой лучший день рождения. Что я всегда любил адреналин, но с ним я получал его в сто, тысячу, миллион раз больше. Я шёл, а заходящее солнце уже не грело, лишь падало на его макушку. Он разглядывал что-то под ногами, чуть слышно напевая. Пинал камушки и вёл себя как самый милый ребёнок на свете. Ну как? Как мне могло достаться такое чудо? На улице почти никого не было, и я переплёл его пальцы со своими. Он тихонечко улыбнулся и продолжил свои занимательные занятия.

***

      Я любил провожать его, но сегодня, по всей видимости, стало исключением. Я знал, что он не останется. И был на это вполне согласен. После такого эмоционального дня нужно было немножко разгрузиться. Не то, чтобы мы не могли расслабиться в компании друг друга, но ценили личное пространство. И всегда чувствовали, когда надо было оставить другого наедине со своими мыслями, переварить всё, переспать с этим. Поэтому мы стояли у моей двери.       Я обнимал руками его шею, а он мягко упирался своим подбородком в моё плечо и сцепил руки где-то в районе моей поясницы. Я мягко водил ладонью по плечу и наслаждался его запахом. Объятия, в которых чувствуешь себя в безопасности. Которые будто существуют вашим отдельным островом в океане. Там вы сидите вдвоем на песке и он прижимается к тебе со спины и шепчет какие-то небылицы про морских чудищ. А ты сжимаешь в руках песок, и он медленно ускользает сквозь пальцы. Но то, что не может ускользнуть — это вы. Потому что сейчас вы, где бы то ни были: на острове или в сыром подъезде — стоите рядом, делясь теплом. Окутывая своим доверием другого человека. Между вами происходит такой ментальный неуловимый диалог, понятный только двоим. И вы обсуждаете всё-всё, начиная с цвета посуды и заканчивая бесконечностью вселенной. Это самое дорогое. Это намного интимнее, чем любые прикосновения или поцелуи. Это возможность задать терзающие вопросы и получить одобряющие и расслабляющие ответы.       — Думаешь, они примут нас? — он сказал это тихо-тихо, так чтобы не нарушить спокойствие в море.       — Они тебя уже приняли, потому что тебя принял я, — и он уткнулся носом в мою щеку, прижал ещё ближе и поцеловал чуть выше скулы. Так спокойно, мягко, нежно. Выскользнул из моих рук и ушёл. Но совсем не так, как приходил. Не было сумасшествия и энергии, бьющейся через край. Было счастье и его любовь, аккуратно обнимавшая меня за плечи, даже когда он скрылся на лестнице.

***

      Я пытался развеяться. Я хотел, чтобы сейчас сквозь мои ладони сыпался песок. Но, к сожалению, пальцы ощущали лишь холодный металл ограды и начинали болеть от того, насколько сильно я вцепился в неё. А я и не заметил. В попытках спастись от мыслей на улице, я только сильнее погряз в них. Но этот день, пожалуй, лучшее, что могло подкинуть мне моё сознание. Потому что сейчас, даже не смотря на пустой взгляд и пустую душу, я знаю, что где-то там, далеко, под ребрами лежит это воспоминание. Оно греет, заставляет понимать, что так, как сейчас, было не всегда. Что, возможно, вскоре весь я буду состоять из таких маленьких тёплых угольков-воспоминаний, которые станут огромным пожаром, станут новым сердцем, готовым любить всех и всё вокруг.       А пока, я отпускаю решётку и собираюсь уходить. Всё будет, только не сегодня.