Thru these tears

      Чонгук бежал расталкивая людей в толпе. Машинально игнорируя громкую музыку, жар помещения. Тэхён лежал на диване. С покрасневшими щеками. Странно, но он думал, что люди, потерявшие сознание бледнеют. Оказавшись рядом, Чонгук увидел, что он лежит на боку, а руки сложены у шеи. В такой позе он обычно спит. Его грудная клетка чуть вздымалась от дыхания. Как-то не получалось. Не похоже на то, что он в отключке. Чонгук провёл по тёплой щеке своими тонкими пальцами. Отклика не получил, но Тэхён во сне часто не замечал этого. Спит. Почти стопроцентная уверенность, что он не без сознания, а просто спит. Сзади подошёл сосед, всё ещё оправдывающийся, объясняющий как он нашёл его. Чонгук прервал бессвязный поток рассуждений своим резким «он просто спит». На все недоумевающие вопросы ясно и коротко отвечал, что недостаточно хорошо будил. Что Тэхён сильно напился и теперь ему требуется время, чтобы отоспаться. Поблагодарив парня за то, что позвонил, Чонгук присел на краешек дивана, упираясь локтями в острые коленки. Находясь до сих пор в некотором шоке, он уткнулся лицом в чуть вспотевшие ладони.       Кто-то даже поинтересовался, всё ли у него хорошо. Удивительно, что люди в грязном клубе более заботливые, чем он сам. И пускай ничего не случилось и Тэхён просто очень сильно напился. Но что, если бы случилось? Чонгук бы себя не простил. Поедал бы изнутри по этому поводу. Но чуть позже, потому что Тэхёна нужно отвезти домой. Не может же он спать в этом месте с кучей пьяниц, шумной музыкой, отвратными запахами.       Тэхён, как и обычно, во сне похож на ребёнка. Беззащитный и тёплый. Ребёнок, который напился так, что все подумали, что он потерял сознание. Но это детали. Чонгук мягко касается плеча, закрытого тёмной рубашкой. Она расстегнута на несколько пуговиц сверху. По-видимому, было слишком жарко. Чонгук легонько трясёт за плечо. Реакции никакой, только сопение немного усилилось. Темноволосый тряс ещё сильнее, но удостоился лишь недовольными причмокиваниями. Бить по лицу очень не хотелось, поэтому он направился к барной стойке. Там ему без особых уговоров налили стакан воды. Здесь не редкость, что кого-то ею поливают.       Чонгук брызнул холодной водой в лицо Тэхёна. Недовольно хмурясь то ли от боли, то ли от температуры воды. Потянулся руками к лицу, чтобы закрыться от неприятных раздражителей. — Тэхён, даже не пытайся заснуть опять, — голос звучал не строго, но спокойно и холодно. Напугать его сейчас нельзя было. Тэхён лишь сильнее закрыл лицо руками. Чонгук, берясь за худые плечи, стал усаживать блондина на диване. Он, конечно, пытался сопротивляться, но был почти на это не способен. Мычал что-то в духе «не трогай, уходи, я буду здесь». Отпихивал, периодически даже не попадая по Чонгуку. Это вызывало только улыбку. Никакого раздражения. Пьяный Тэхён — это просто беззащитный Тэхён. Добрый, ласковый, извиняющийся. Даже, если что-то заставит разозлиться, то злость будет длиться максимум минуту. Потом её сменит расслабленность, смирение.       Чонгук садится рядом с ничего не понимающим, до конца не проснувшимся Тэхёном. Одной рукой обвивает тонкую талию парня, закидывает его руку себе на плечо. Поднимается с дивана не спеша, давая привыкнуть к новому положению. Занимательный факт — пьяный Тэхён намного тяжелее трезвого. Вероятно, потому, что он почти не помогает, виснет всем весом на Чонгуке. Так они добираются до выхода. Минуют толпы снующих туда-сюда людей, огромных охранников. Кое-как преодолевают даже лестницу. Чонгук опускает Тэхёна на скамейку недалеко от клуба. Им нужно сделать передышку. Тем более, на свежем воздухе Тэхёну будто лучше и он постепенно (очень медленно) начинает приходить в себя. Худое тело, развалившееся на лавке, выглядит уставшим и сонным. Чонгук стоит, скрестив руки на груди, и рассматривает Тэхёна. Внутри из-за мелькающего света разглядеть детали было трудно. Но теперь образ складывается не самый удачный. Волосы торчат в разные стороны. На шее красуются несколько багровых засосов. Чёрная рубашка, песочные широкие штаны в пятнах неизвестного происхождения. Некоторые белого цвета и очень хочется верить, что он запачкался йогуртом. Чёрные кроссовки в какой-то пыли и грязи. Видок сомнительный, правда. Чонгук, конечно, в старых спортивках и полувыцветшем чёрном лонгсливе тоже не выглядит как модель с подиума. Но всё же не похож на потасканного парня из клуба. С авторами этих пятен они ещё обязательно разберутся, только не сегодня.       Тэхён сидит расставив ноги очень широко, почти сползая вниз со скамейки. Смотрит на противоположную сторону улицы без возможности сфокусироваться. Чонгук думает о том, что идти придётся пешком, ведь вся наличка была потрачена на путь туда. Если бы Тэхён протрезвел, хотя бы немного, было бы проще значительно. Но главное, что он сейчас может самостоятельно сидеть. Чонгук кидает взгляд на немного опухшее, недовольное лицо. Веки Тэхёна постепенно опускаются. — Эй, Тэхён, только не засыпай опять, — тот медленно разлепляет глаза. Поворачивает голову на источник шума. Смотрит не на Чонгука, а куда-то сквозь. Складывает руки на груди точно так же, как и темноволосый. — Х… Хочу и засыпаю, — заметно, что Тэхён очень напрягается, чтобы выдавить из себя что-то связное, — тебе-то какое дело? — смотрит всё также сквозь грудную клетку Чонгука. Вероятно, там скоро появится дыра. — Собери себя в кучу. Мы скоро идём домой, — он поднял брови и отвернулся, глядя опять на противоположную сторону улицы и бурча что-то себе под нос. — Не стой, — он говорил медленно, но очень чётко, — уходи, — не поворачивая головы, — я с тобой не пойду. — Тэхён, у тебя нет выбора. Вставай. — Нет. — Ты же знаешь, что я смогу тебя поднять. — Я не твоя кукла.       Он соединил колени и начал водить по штанам пальцами. Казалось, что Тэхён тоже был удивлён тому, что они испачканы. Чонгуку надоело ждать. Тем более, завтра блондин даже не вспомнит, как упирался. Чонгук начал подходить к скамейке. Тэхён прервался на секунду, но голову поднимать не стал. — Не подходи, — Чонгук проигнорировал просьбу. Подойдя ближе, он уложил свою ладонь на тэхеновое плечо. Тот отреагировал не сразу, но всё же. Дёрнул плечом, как будто к нему приложили что-то горячее. Медленно отполз чуть правее по скамейке. Чонгук подумал, что это просто смешно. Может быть они ещё в догонялки поиграют? Хотя в очередной раз нужно сделать скидку на то, что Тэхён не особо способен себя контролировать. Чонгук сделал ещё несколько попыток приблизиться к блондину. Тот лишь искоса смотрел, готовый тут же дать отпор (у него бы это не получилось, безусловно, но всё же).       Чонгук решил подождать. Стало даже интересно, что Тэхён теперь будет делать. Тот особо не торопился. Кидал ещё некоторое время взглядами молнии. Успокоившись, начал немного заторможёно подниматься со скамейки. Первый шаг дался с трудом. Прямо скажем, не удался. Тэхёна начало клонить в сторону, но он вовремя успел схватиться за скамейку. Рефлексы Чонгука, которые кричат ему беречь самое ценное в его жизни, сработали быстрее, чем мозги. Потому что в следующее мгновение он уже поддерживал Тэхёна, опирающегося о скамейку, за талию. После маленькой передышки, игнорируя стоявшего прямо за спиной Чонгука, светловолосый двинулся дальше. И если Тэхёну казалось, что с его походкой и мыслями все в норме, то на деле он делал шаги медленно, не особо-то ровно. И чем больше он старался, тем сильнее казалось, что он упадет носом в ближайшую клумбу. Чонгук смотрел ему в спину совсем недолго. С каждым шагом сердце стучало сильнее, потому что лечить разбитое об асфальт лицо не хотелось. Не выдержав он подошёл, в очередной раз приобнимая за талию. — Руку убери, — не зло, а устало произнёс Тэхён. Заметив, что никто не собирается выполнять его просьбу, он попытался дёрнуться в сторону. В голову неприятно ударило, что-то внутри приподнялось к самому горлу. Рука на талии сжалась сильнее, поэтому Тэхён успокоился. — Ну, пользуйся тем, что я не в состоянии уйти, — он продолжил стоять рядом, надеясь, что Чонгуку всё же надоест и он уберёт свою дурацкую руку. А Чонгук смотрел на опухшее лицо, затуманенные глаза, слабые попытки вырваться и идти самостоятельно, и откровенно не понимал, каким образом он мог так чётко формулировать свои мысли. — Интересно, если, — Тэхён как будто советовался с кем-то невидимым, — я попрошу его вежливо, он отпустит? — он почесал затылок и устало вздохнул, — Чонгук, отпусти, пожалуйста.       Брюнет даже не ожидал, что встретит настолько настойчивое сопротивление. И ладно бы ещё физическое. Когда пьёшь, нередко хочется кому-нибудь вдарить. Но именно голова Тэхёна упрямо сопротивлялась. Чонгук решил проверить, что будет, если отпустит. Он не уйдёт, конечно. Подождёт, пока Тэхён очень сильно устанет и всё равно заберёт его домой. Рука медленно сползает с талии, а блондин пытается продолжить свой путь. — Почему, Тэхён? Почему ты так сильно не хочешь идти со мной? — в светлой макушке проходила загрузка. Сказать то, что было в своей голове было тяжело, но хотя бы как-то возможно. Воспринимать чужие фразы почти непостижимый уровень. Остановившись буквально в паре шагов, потратив время на то, чтобы повернуться и не упасть, Тэхён, шевеля шестерёнками в своём хитром мозгу, всё же придумал ответ: — Я не знал, что ты можешь быть таким, — он прикрыл глаза будто представляя Чонгука «таким», — мой Чонгук остался сидеть на диване. Ты чужой. Бесчеловечный. Игнорировать. Разве так можно? — темноволосый не знал, чему удивляться больше: тому, что он может произносить такие длинные фразы сейчас или тому, что именно он говорит. Пьяные всегда говорят то, что у них на душе, — лучше бы ненавидел. А ты, я ведь, ты знаешь. А мы и потом, и тяжело, а страшно, а, — крупные слёзы катились вниз, Чонгук дёрнулся, чтобы обнять его. Тэхён выставил руки вперёд, чтобы преградить ему путь. Рывок был прерван. А ещё голова светловолосого перестала выдавать связный текст, — никогда, а ты, уходи. Один. А ещё, знаешь. Да я! — он закричал, но тут же сморщился от своего крика.       Дальше всё было очень неромантично. Тираду Тэхёна прервала природа. Всё, что было выпито и съедено за день, начало вырываться наружу. Еле сдерживая рвотные порывы, он кое-как добрался до ближайшей мусорки. Между приступами он лишь изредка успевал хватать воздух, поэтому мысли о Чонгуке отошли на второй план. Было неприятно, немного больно. Ещё и голова от бесконечных рвотных порывов начала раскалываться. Тэхён успевал лишь вытереть рот рукавом и немного привести в норму дыхание, когда накрывало по новой. Чонгук в одно мгновение оказался рядом. Но понял, что лучше достанет где-нибудь салфеток и воды, чем будет просто стоять. Хорошо, что от клуба они почти не отошли.       Если бы вы спросили, сколько Тэхён простоял сгорбившись над мусоркой, то он бы ответил, что вечность. Потому что именно столько длились спазмы в животе и горле. Когда, наконец, немного отпустило, светловолосый плюхнулся на лавку. Сел на самый край, чтобы если что успеть наклониться в сторону, и не перепачкать блевотиной все свои вещи.       Чонгук нашёл его сидящим на скамейке, уткнувшимся лбом в ладонь. Лицо побледнело, рот был запачкан. Чонгук присел рядом на корточки. Поднял за подбородок лицо Тэхёна. Тот даже не смотрел, просто позволял привести себя в порядок. На другое не было сил. Вытер его губы и пальцы. В некоторых местах потёр воротник. На больше нескольких салфеток не хватило, но с этим они разберутся дома. Попытался напоить, но Тэхён уверил, что сможет сам.       Чонгук сел на лавочку рядом с Тэхёном. Тот принял положение, в котором Чонгук его нашёл. Видимо, оно доставляло наименьший дискомфорт. Надо было решить, как добираться домой. Денег нет: ни налички, ни карты. Если бы хотя бы на карте были деньги, то можно было бы оплатить телефоном (спасибо, двадцать первый век). И не позвонишь же родителям посреди ночи с просьбой кинуть денег на такси из клуба. И друзей особо нет. Остаётся один Хосок. — Плохоооо… — подвывания Тэхёна рядом вообще не оставляют выбора. Чонгук, безусловно, будит Хосока. Но тот почти не спрашивая кидает сумму, которой должно хватить. Говорит, что они во всём разберутся утром и чтобы Чонгук написал, когда будет дома. Темноволосый не знает, кто послал ему такого человека, но очень благодарен за это. Ведь он никогда для него ничего не делал, а Хосок приходил на помощь даже тогда, когда этого не просили. Был таким неофициальным ангелом-хранителем.       Такси подъехало через шесть минут. Всё это время ничего не менялось. Тишина лишь изредка прерывалась жалобным «плохо» и на этом всё. Чонгук ласково провёл ладонью по взмокшей спине. — Такси, Тэхён-а. Сам идти сможешь? — он бы обязательно начал сопротивляться, если бы мог. В ответ лишь покачал головой. Сдаётся. Сегодня алкоголь победил гордость, поэтому можно дать Чонгуку в который раз обвить свою талию. Закинуть руку ему на плечо. И еле перебирая ногами добраться до такси. Они садятся вдвоём на задние сидения, и Чонгук первым делом просит, чтобы открыли все окна. Тэхён мысленно благодарит его, потому что жарко невыносимо. Тяжёлую голову клонит в сторону. Тэхён бы обязательно заснул сейчас, если бы его не тошнило. Но всё, на что хватает, это положить голову на плечо Чонгука, ловить слабые потоки холодного воздуха и надеяться, что не перепачкает всё вокруг.       Они доезжают благополучно. Чонгук, считай, вытаскивает Тэхёна из такси. Они добираются в уже почти привычной позе: рука блондина обвивает крепкую шею, а брюнет сильной хваткой удерживает его за талию.       В квартире первым делом добираются до ванной. Тэхён бы начал протестовать, если бы мог. Но всё, на что хватает, это стоять и смотреть на то, как Чонгук аккуратно расстёгивает пуговицы рубашки. Снимает её с плеч и кидает куда-то ближе к раковине. У него, кстати, холодные пальцы. Тэхён успевает заметить насколько аккуратно и нежно Чонгук помогает ему. Снимает огромные коричневые штаны, давая опереться руками на свои плечи, чтобы блондин не упал. Снимает боксеры. Помогает забраться в ванну. Холодная вода неприятно бьёт в лицо, всё тело начинает дрожать. Тэхён пытается отстраниться, но сильные руки не дают этого сделать. Постепенно температура повышается, но вода не становится слишком горячей. Чонгук аккуратно смывает грязь с лица и шеи, поворачивает руки Тэхёна, чтобы ничего не пропустить. Убирает «засохший белый йогурт» с внутренней стороны бёдер. Блондин не понимает, что с ним происходит, но слёзы опять текут сильным потоком, смешиваясь с водой.       Чонгук выключает воду, берёт с вешалки своё полотенце. Вытаскивает из ванной блондина и заворачивает в полотенце, как маленького ребёнка. Тэхён продолжает шмыгать носом и в такт дёргать плечами. — Тебе плохо? Больно? — Чонгук только сейчас заметил, что светловолосый плачет. Он держал его за плечи, всматриваясь в большие покрасневшие глаза. Всё, что смог Тэхён — в очередной раз помотать головой, отрицательно отвечая на все вопросы Чонгука. Он не сказал ничего, но столько почувствовал, что даже не описать. Заботу, нежность, любовь, с которой Чонгук ухаживал за ним. Мягкость и терпение, с которыми он отмывал засохшую сперму, убирал куски еды. Тэхёну самому бы стало противно, а Чонгуку нет.       Брюнет прижимает Тэхёна к себе, заключая в лёгкие и тёплые объятия. Он поглаживает дрожащую спину и мокрую голову. Чонгук, конечно, не думал, что это произойдёт при таких обстоятельствах. Он доводит Тэхёна до кровати, где по счастливой случайности лежит одна из многочисленных белых футболок. Блондин надевает её самостоятельно и аккуратно забирается под одеяло. — Пить хочется, — он больше не плачет, что не может не радовать. Чонгук наливает на кухне холодной воды в самую большую кружку. Но когда приходит, то обнаруживает, что Тэхён уже спит. Чашка оставляется недалеко от кровати. Чонгук садится рядом. Водит своими худощавыми пальцами по волосам. Гладит плечо, выглядывающее из-под одеяла. Позволяет себе эту роскошь всего на пару минут. Они ведь ещё не помирились.       Кухня — старый друг, к которому Чонгук возвращается. Забавно, что он оказывается здесь в любом случае: есть Тэхён рядом или нет. Он хочет выпить чаю и посидеть там немного, чтобы обдумать произошедшее. В сотый раз включить в голове голос Тэхёна «лучше бы ты ненавидел, чем вот так». Ты вне поля моего зрения, но никак не могу выбросить тебя из головы. И это точно. Чонгук думает о нём каждую свободную секунду. Да и несвободную тоже. Со всей этой возней он толком и не понимал, что Тэхён говорил. А ведь тот был прав. Игнорировать было бесчеловечно, жалко, трусливо. Чонгук сам ни на что не мог решиться, вот и держал Тэхёна рядом. Держал на привязи, пока копался в себе.       Однако усталость берёт своё. Чай остывает на столе, Чонгук оставляет на диване большие чёрные безразмерные штаны для Тэхёна, пишет смс Хосоку и ложится рядом. Завтра для них будет тяжёлый день. А пока что рядом сопит светловолосое чудо, и на минутку можно забыть о том, в каком состоянии Чонгук сегодня его нашёл.