Все наоборот

Ямамото Такеши сидел на кровати в своей комнате и пристально разглядывал собственное оружие, будто оно одно могло все объяснить. В его возрасте было положено ко всему относиться спокойнее и, обычно, ему это с блеском удавалось. Обычно, но не сейчас. Каждое мгновение, каждую секунду в памяти всплывали обрывки воспоминаний, связанных с тем, другим миром и в тот же момент в нем просыпался убийца, тот, каким видели его сильнейшие киллеры мира, хоть он сам отчаянно это отрицал. Когда вырос — перестал, ибо не было иного выхода, кроме как избавляться от врагов Вонголы без сожалений. Но все равно неистово продолжал верить в то, что он все тот же бейсболист Ямамото Такеши, помогающий своему отцу в ресторанчике. А этот чертов Бьякуран все обрушил в пух и прах. Он всегда его недолюбливал. Не в его силах было поверить, будто бы после поражения Бьякуран изменился. Ямамото знал с кем имеет дело, он не имел свойства недооценивать своих врагов. Лидер семьи Джессо — превосходный стратег и, возможно, десять лет назад в нем еще присутствовала некая детская милота, но сейчас, когда он перестал быть впавшим в детство подростком, какая-то хищность буквально сквозила в каждом его движении. Он помнил, как спокойно и хладнокровно Бьякуран, еще в том мире, сделав вид, что поддался на ласку, лишь выверял свой будущий удар. За некоторое время до того, как ему все-таки удалось заманить Ямамото Такеши в ловушку. Глаз мечника не обмануть, он всегда знал, кто такой Бьякуран. И, возможно, будучи молодым и глупым, иногда допускал мысли, что он изменился, но сейчас, когда вырос… Сняв рубашку, он провел рукой по белой полосе шрама, проходящего по животу. У него было много шрамов, и каждый из них был памятным, добытым в сражении с врагами Вонголы. Ямамото подумалось, что было бы куда легче, если бы они с Бьякураном сошлись бы в битве. Воистину, так было бы куда легче простить. Он вспомнил грациозное тело, бившееся в его объятиях — против собственной воли, он изо всех сил гнал это воспоминание прочь, но никак не мог отделаться от затуманенного страстью взгляда фиолетовых глаз. Это была ловушка, притворство, очередная игра, которые так предпочитал Джессо и сколь неприятно было осознавать, что где-то очень глубоко шевелится мысль о том, что он был счастлив попасться именно в эту ловушку. Бьякуран Джессо… О, да, коварнее существа свет не видывал. Ямамото вздохнул, доставая из шкафа чистую рубашку. Даже сейчас он будет наказан, в то время как Бьякурану ничего не будет, несмотря на то, что он переместился вместе со всеми. Чтобы подловить этого хитрого сукиного сына, нужно было мыслить с ним на одной волне. Нужна была хитрость, человечеству невиданная. У Ямамото такой хитрости не было. У Гокудеры было достаточно ума ради того, чтобы переиграть белобрысого, но черта-с-два Такеши станет рассказывать ему о том, что произошло в том мире. О его поражении никто не должен знать, кроме двоих, что там присутствовали. В конце концов, император мечей не должен проигрывать. Даже если это — самый простой выход. Застегнув рубашку, Ямамото Такеши закрепил свое оружие и отправился в кабинет Десятого. Савада Тсунаеши, который до сих пор находился, мягко говоря, в шоке от того, что видел в мониторной, нервно расхаживал по кабинету. На диване расположилась его правая рука, то и дело прикладывающаяся к дорогому коньяку, подаренному Десятому на какой-то там праздник. Сам Тсуна от выпивки наотрез отказался, хотя сейчас думал, что в общем-то зря. И, о, нет, дело было ни разу ни в том, что его взору предстали два мужика, которые целовались в костюме горничных — хотя, если сложить все факторы, то и это поражало, но в первую очередь дело было в том, что если кто и размышлял, а нет ли у Хибари и Мукуро интрижки с кем-то в особняке, то о них вместе думали в последнюю очередь. В частности, из-за их отношения друг к другу и неизлечимого кобелизма иллюзиониста, который, как показало время, из Хранителя не выбить никакими способами. Мукуро всю свою жизнь был убежденным натуралом, который встречается только с девушками, и с ними же спит. В любом случае, увиденное повергло и Гокудеру, и Тсунаеши в полный и тотальный шок. Дверь отворилась и на пороге появился Ямамото Такеши собственной персоной, как всегда в помятой рубашке и с небрежно завязанным галстуком. По поводу второго Гокудера не преминул высказаться: — Бейсбольный придурок, как можно было за столько лет не научиться завязывать галстук? — тихо хохотнув, видимо еще раз вспомнив о Хранителях Тумана и Облака, Гокудера вновь глотнул коньяка. — Не смешно, Хаято, — мечник пребывал не в самом лучшем расположении духа, чтобы реагировать на подколки Гокудеры. Тсуна приглядывался, пытаясь понять, что же здесь не так. Вроде бы все, как обычно, но нет — неуловимо сквозили в движениях, в голосе Такеши нервозность и злость, хотя обычно за ним такого не наблюдалось. Тсуна и сам напрягся — любые перепады настроения Дождя могли дурно сказаться на семье, ибо именно Ямамото была отведена важнейшая роль того, кто сохранял мир и покой, спасая особняк от полного разрушения. — Ладно… Такеши, я не задержу тебя надолго, — Савада достал из ящика стола запечатанный конверт. Сквозь толстую бумагу можно было с трудом разглядеть маленький огонек пламени посмертной воли, которой Тсунаеши всегда подкреплял собственные приказы. — Я хочу, чтобы ты съездил и передал это Бьякурану Джессо лично в руки. Хочу, чтобы он прочел это при тебе и дал свой ответ. При упоминании о Бьякуране руки Такеши сами собой сжались в кулаки, а глаза слегка сузились. Меньше всего он хотел в течение ближайших лет пяти видеть Бьякурана, но и приказа тоже не мог ослушаться. Хотя при мысли о белобрысом его, разве что, не перекосило. Он представил самодовольную ухмылку Джессо, как бы говорящую «Ты проиграл мне. Помнишь?». Ямамото помнил. Абсолютно все. — Ладно, Тсуна, — он постарался, чтобы его голос звучал спокойнее. — Доставлю конверт Бьякурану и вернусь к тебе с его ответом. Не волнуйся, все будет сделано. Сдержанно кивнув, он вышел за дверь и направился к служебной машине. Тсуна же повернулся к Гокудере и вопросительно посмотрел на него. — Джудайме, да все с ним будет в порядке, — Хаято закатил глаза. — Это же бейсбольный идиот. — Не погорячился ли я? Если Ямамото что-то будет терзать — тяжело будет всем, —задумчиво произнес Тсуна. — С другой стороны — наказать я его должен. — Расслабьтесь, Джудайме, — Гокудера улыбнулся. — Если что — наймем ему психиатра. А пока… Может по коньячку? Сдержанно кивнув, Тсуна присел на диван рядом и его лицо озарила улыбка. В конце концов его идеи никогда не бывали плохими. Машина остановилась перед зданием, принадлежащим семье Джессо, и Ямамото обреченно вздохнул. Еще раз он повторил себе, что ему надо всего-навсего отдать конверт Бьякурану и получить его ответ. Это ведь дело десяти минут, простая, быстрая и не пыльная работа. Так отчего же он так напряжен? Побыть рядом с Бьякураном, пусть даже и десять минут, не представлялось ему возможным. Он не знал, как справится с этим заданием, как вынесет присутствие Джессо, как найдет в себе силы спокойно развернуться и уйти, не причинив ему вреда. Запоздало он подумал, что будь он на месте Мукуро или Хибари — и было бы гораздо легче. Тогда он мог бы подраться, ничего не опасаясь. Но, к сожалению, Ямамото Такеши был Ямамото Такеши. Сжимая в руках злосчастный конверт, он вошел в здание и был немало удивлен, когда ему сообщили, что Бьякуран уже ждет его. Впрочем, он тут же себя успокоил — Савада или кто-то другой из Хранителей наверняка предупредили Джессо о его визите. Вонгола всегда предупреждала, за исключением тех случаев, когда вступала в войну. Босс семьи Джессо сидел на диване, не сводя глаз с ноутбука, стоящего перед ним. Быстро кликая мышкой, он казался слегка напряженным, но в то же время расслабленным и спокойным, как и всегда. Когда Бьякуран, оторвав вторую руку от клавиатуры потянулся за маршмеллоу, не отрываясь от экрана, Ямамото понял, что не так уж его и ждут. — Подожди секунду, Ямамото-кун, — Такеши практически вздрогнул услышав этот приторный голос. — Я почти закончил. Он еще пару раз кликнул мышкой и откинулся на диване, теряя к происходящему на экране всякий интерес. Грациозно потянувшись и, тем самым вызвав очередной всплеск ненависти у Такеши, Бьякуран зевнул. — Скучно. Слишком просто, — безапелляционно объявил он. — И это — самый высокий уровень сложности? Передайте Шо-чану, что, если это все, на что он способен — даже тетрис умнее его, — развернув ноутбук к остальным, Бьякуран продемонстрировал заставку какой-то компьютерной игры и с нескрываемой гордостью дополнил. — Максимально возможное число очков. А теперь я хочу что-то посложнее. Вздохнув и извинившись, Кике заверил Бьякурана, что беспокоиться ему не о чем, тихо пробормотав что-то о том, что Шоичи со Спаннером совсем перестали уважать босса, а после ушел, оставив Ямамото наедине с боссом семьи. Слегка сощурившись, отчего Такеши начало еще больше казаться, что он что-то замышляет, Бьякуран протянул руку, даже не посмотрев на мечника. Подойдя, Хранитель Дождя Десятого Вонголы передал ему конверт и мысленно принялся считать минуты. Бьякуран старался казаться спокойным, дабы ничем не выдать свое состояние. Помяв конверт в руках, он все же скосил взгляд на Ямамото, который казался слегка нервным. Впрочем, босс Джессо тут же заявил себе, что его это должно волновать меньше всего. При взгляде на Хранителя в нем ожили воспоминания о том как он, глупая омега, попавшая в переделку из-за отсутствия необходимой информации, теряет разум во время течки и как некстати рядом оказывается мечник. Откуда он там, кстати, взялся и как нашел Бьякурана, парню старался не думать, но в то же время он подметил, что никогда не замечал в Такеши некой хитрости… Как видно зря. В такие моменты он осознавал их схожесть, как никогда ранее, и тем явственнее становились различия. Они оба прятали за дежурной улыбкой свои проигрыши и боль, стараясь казаться веселыми, порой дурачились как дети, идя на все, чтобы скрыть от других себя настоящего. Бьякуран чувствовал на себе внимательный взгляд, и от этого взгляда становилось как-то неуютно. Нехорошие искорки начинали сверкать в глазах Бьякурана Джессо, эмоции, способные разрушить весь тот порядок, так тщательно воздвигаемый им. Мечник путал его ум, мешал просчитывать ходы и парня это жутко бесило. Отправив в рот любимое лакомство, он решил все же сосредоточиться на конверте, а не забивать себе голову всякими глупостями. И все же, если и существовали в мире добродетели, свойственные Бьякурану, прощение явно было не из их числа. Наслаждаясь звуком рвущейся бумаги, он вскрывал конверт, отчего-то слегка нервничая, вероятно, причиной было то, что в телефонном разговоре Десятый вполне категорично заявил о том, что поведение Бьякурана считает неуважением к Вонголе. Джессо слегка передернуло. Связываться с Дечимо еще раз ему совершенно не хотелось. Пусть Бьякуран и превосходил его по уму и боевой подготовке, но Савада каждый раз находил в себе такую силу, о какой Бьякуран даже не помышлял, с такой легкостью, словно доставал её из какого-то волшебного сундучка. Не только он — все его Хранители были такими, основанные на своей человечности, а оттого не поддающиеся анализу. Он мог бы предугадать их действия, но результат — нет. Бьякуран любил сложности, но не настолько, чтобы рисковать самим собой. Пристальным взглядом он буравил неровные строчки, почерком Савады старательно выведенные на листе с гербом Вонголы, подкрепленные пламенем посмертной воли. И, в тот момент когда дочитал приказ до конца, от всей души рассмеялся, удовлетворенно жмурясь и победно смотря на мечника, который позволил себе бросить на Джессо не самый добрый взгляд. — Великолепно, — мгновенно повеселев, он отрастил себе небольшие крылышки и взмыл вверх, зависая над полом и все еще безудержно хохоча. — Ты знал, что это за приказ, Ямамото-кун? Возможность, которую предоставил ему Десятый, была безупречным поводом отомстить мечнику за все, что он сделал. За то, что одним своим присутствием продолжает путать мысли Джессо, делая то, что не удавалось еще никому. Ведь ни в какой ситуации ранее, Бьякуран не терял ясных мыслей, а Ямамото Такеши издевательски продолжал делать это, просто-напросто находясь с ним в одной комнате. — Нет, а что? — Хранитель Дождя нахмурился. — Тогда, с твоего позволения, я зачитаю, — Джессо сделал самый крутой вираж из всех, что позволяла комната и парил над полом теперь уже в другом углу, картинно держа бумажку так, словно был глашатаем и озвучивал царский указ — Я, Савада Тсунаеши, этим приказом заверяю, что, в случае исполнения ряда условий, указанных в данном приказе, Ямамото Такеши становится на два часа личным слугой Бьякурана Джессо и обязуется выполнить все его приказы. Ямамото побледнел, сжал кулаки до побелевших костяшек, но совладал с собой и уцепился за последнюю спасительную ниточку: — А что насчет ряда условий? — Не знаю, — Бьякуран, ослепленный желанием отомстить, пожал плечами и рассмеялся. — Их здесь нет. Я согласен, согласен! Печать пламени, что лежала на листе, ярко вспыхнула, вздымаясь маленьким рыжим столпом и слилась с кожей ошарашенного таким поворотом Бьякурана. Он знал о подобных договорах, но не думал, что Вонгола так поступит. Запоздало, когда веселье и злорадство отступили, он начал понимать, что допустил чудовищный промах. Попался на такую детскую ловушку, как спрятанные условия договора и пламя посмертной воли, реагирующее на согласие. Приземлившись, он слегка нервно рассмеялся, и лишь вспыхивающие на листе огненные буквы удержали его от того, чтобы не развязать очередную войну. — Похоже, тебя перехитрили, — Такеши рассмеялся, еще больше подливая масла в огонь. — Как бы там ни было… - Джессо титаническим усилием взял себя в руки и удовлетворенно прикрыл глаза. — Ты должен будешь выполнять все мои приказы, Ямамото-кун. Им обоим было невероятно сложно улыбаться в такой ситуации. — Проиграть ему в Counter Strike? Да он издевается! — выл Бьякуран. — Что обо мне мафия подумает? Мой рекорд еще никому не удавалось побить, а теперь я должен так позорно проигрывать этому идиоту, который ни одно задание не проходил без потерь?! Этому сосунку, который никогда не слышал слово «стратегия»? — И собственноручно взломать базу данных семьи Райни, — злорадно напомнил Ямамото, идущий рядом. — Да это-то фигня, — отмахнулся Бьякуран. — Но проиграть в КС?! Я никогда не верну себе былое уважение. Босс семьи Джессо был просто раздавлен этим известием и до сих пор проклинал яркие огненные буквы, возникшие на листе незадолго после того, как он дал согласие. Все, что ему оставалось — это повеселиться сейчас на полную катушку. — Та-дам! Мы пришли! — возвестил Джессо, распахивая дверь в одну из комнат. Оглядев открывшееся его взору пространство, Ямамото пожал плечами, и, не увидев в комнате ничего, что Бьякуран мог бы использовать, дабы дать ему задание, облегченно выдохнул. Ох, как же он недооценил этого парня… — Ах, какой я неуклюжий! — неожиданно вскричал Бьякуран и, обернувшись, Такеши понял, что босс семьи Джессо придумал чем же мечнику заняться в первую очередь. — Похоже, я рассыпал весь мой маршмеллоу, какая досада… Но ты же его соберешь? Там было 360 штучек, имей в виду! Я проверю! — В злую мачеху поиграть решил? — прошипел Такеши. — Считай, что так, — Бьякуран прошел внутрь и плюхнулся на диван.— Запомни, Золушка, ровно 360 штук! Мысленно обматерив белобрысого пару раз, Ямамото встал на четвереньки и принялся собирать рассыпанное лакомство. В этот момент он старался не думать ни о чем, кроме того, что Джессо еще и сам за это получит. С другой стороны, было немного странно видеть Бьякурана, попавшегося на такую детскую уловку. Обычно он сперва искал условия, и только потом соглашался. Что же изменилось на этот раз? Бьякуран, уже доставший очередной пакетик маршмеллоу, внимательно наблюдал за Такеши и мысленно клял себя за это. Потому что, черт возьми, с этого ракурса мечник казался невероятно сексуальным, пробуждая в парне странные и поистине ненормальные желания, с которыми он отказывался мириться. Ноги слегка задрожали — и на сей раз воспоминания не были в этом повинны. Просто, черт возьми, как можно было иметь такую классную задницу? Облизав пересохшие губы, Бьякуран картинно фыркнул, стараясь, чтобы это выглядело как можно более реалистично и потребовал: — Принеси мне зеленого чая! Быстро! Ямамото поднялся на ноги, опять матеря тупого босса Джесса, у которого то понос, то золотуха, но решив, что такой шанс хотя бы некоторое время не видеть Бьякурана в ближайшие два часа ему вряд ли представится, поспешил шмыгнуть за дверь. Бьякуран же воспользовался этим ради того, чтобы привести свои мысли и желания в порядок. Стоя на просторной кухне особняка и заваривая чай, Ямамото неожиданно подумалось, что может не все так плохо. В его сознании Бьякуран улыбался, но не как обычно, а по-доброму, открыто и Такеши был уверен, что эта улыбка была настоящей. Так некстати он вспомнил время, когда Джессо спас его, хотя у него не было на это ни одной причины. Как защищал Тсуну на битве представителей, да и вообще, по сути дела, Бьякуран этого времени унаследовал от того Бьякурана, с которым сражалась Вонгола, разве что, только внешность, да ехидную улыбку. Такеши помотал головой. Только таких мыслей ему сейчас не хватало. У него не было причин менять свое мнение о Бьякуране, особенно сейчас, в данной ситуации. Так почему же он начинал казаться ему совсем другим? Вздохнув, Такеши попробовал собраться. Он гнал прочь от себя улыбающийся образ, от которого бросало в жар, концентрируясь только на том, что происходит здесь и сейчас. А сейчас он заваривал чай этому несчастному эксплуататору с крыльями. Взяв чашку с дымящимся напитком, он поспешил обратно, пообещав себе, что когда-нибудь выльет Бьякурану этот чай на голову. — Ваш чай, милорд, — хмуро заявил мечник, распахивая дверь и поймал какой-то странный, неуловимо напоминающий ему тот обманчивый, из другого мира, взгляд Бьякурана. Он улыбался. Но почему-то Такеши вновь показалось, что совсем не так, как раньше. Поставив чашку с чаем на столик, он вновь вернулся к своему основному занятию — собрать маршмеллоу. Хорошо, что хоть не гречку рассыпал, или бисер, его вообще днем с огнем не сыщешь. Впрочем, радости большой это совсем не прибавляло. Ему вдруг стало до чертиков унизительно из-за того, что это Бьякуран им командует, что это он видит Такеши таким. Уж лучше бы на поле боя с мечом, чем в этой жалкой нелепой ситуации. Он должен был бы чувствовать злость, но она куда-то ушла, преобразовавшись в этот стыд, и это было совсем нехорошо. Ямамото Такеши всегда заслуживал уважения. Непревзойденный мастер меча, с вечной улыбкой, но даже с ней на лице, от Хранителя Дождя исходила угроза. Бьякуран чувствовал это всегда, каждую секунду. В свое время он пытался разгадать тайну силы Вонголы, её Хранителей и Босса, а, когда понял, что они просто кучка детей, дорожащих друг другом, не поверил, что мог проиграть такой глупости. А сейчас понял, что сила их была не только в этом. Каждый из Хранителей даже по отдельности представлял собой истинно личность, в глубинах которой таилась сила. Но, оказавшись вместе, сила эта нашла отклик в каждом из них и возросла в десятки сотен раз. Сейчас каждый из Хранителей представлял собой хорошо подготовленную боевую единицу, а при работе в команде и комбинации атак они превращались в смертоносное оружие. Так было тогда и так было сейчас. Бьякуран проиграл не дружбе, не наивному детскому желанию всех защитить. Он проиграл Единству. А сейчас он вновь проигрывал Вонголе, точнее всего одному её Хранителю, безоружному и стоящему на коленях. Это было даже не смешно. Его собственная подозрительность становилась чем-то иным, заполняющим сердце до самых краев густой сладкой патокой, от которой теплело в груди. А через несколько секунд в нем проснулся интерес. Не в состоянии проанализировать собственные эмоции и процессы, Бьякуран вновь превратился в гончую, которая идет по следу загадки. И совершенно не понимал, что в этот самый момент он меняет все. — Такеши-кун, — Ямамото вздрогнул, услышав свое имя. Обычно Бьякуран не позволял себе такого, и это взбесило, но в то же время отозвалось какой-то непонятной радостью. — Принеси еще чашку чая. Решив не вдаваться в подробности, на кой черт боссу Джессо пить чай из двух чашек, мечник пулей вылетел за дверь. Ему необходимо было отрезвиться, придти в себя, прогнать этот иллюзорный образ, развеять чары Бьякурана раз и навсегда и вспомнить, наконец, кто он такой. Он искренне верил в то, что это поистине ненормально, и был недалек от истины. Наполнив еще одну кружку ароматным горячим напитком, Такеши направился обратно в комнату. Поставив чай рядом с первой чашкой он уже хотел вернуться к своему основному занятию, как его остановил голос Бьякурана: — Присядь, Ямамото-кун. Я тут подумал — для хорошего чаепития нужна компания, не так ли? — фиолетовые глаза в упор уставились на него. Решив не разбираться, что на этот раз задумал Джессо, Такеши сел на диван и сделал глоток горячего чая, удовлетворенно улыбаясь. Все-таки собирать машмеллоу — явно не самое приятное занятие. Бьякуран между тем с интересом рассматривал его в своей чисто бьякурановской манере. То есть — нагло разглядывал, нисколько этого не стесняясь. Его взгляд скользнул по бедрам Такеши и Джессо непроизвольно облизнулся, нервно передергивая плечиком, стремясь вернуть себя в реальный мир, а не позволять себе мечтать о том, как Ямамото Такеши будет стонать под ним. Да, именно Ямамото Такеши под ним, а не наоборот, Бьякуран уже занес тот факт, что его сделали омегой, в число фундаментальных ошибок того мира. — Жарковато тут, — в конце концов промолвил он, не в состоянии избавиться от жгучего желания, и скинул куртку, которую кинул где попало. «Он как-то странно себя ведет» — подумалось Ямамото. — «Нервничает, что ли? Да нет, с чего бы?» Он и сам чувствовал себя неуютно, словно от близости Бьякурана в нем срабатывали какие-то механизмы, даже Такеши не до конца ясные. «Зачаровывает» — подумал он, краем глаза заметив, что Джессо облизнулся, и теперь будучи не в состоянии прогнать эту картину из головы. — «Завораживает. Гокудера точно говорил, что какое-то существо это умеет. Сирены? Русалки? Суккубы? Черт, зря я ему не верил» Сам «суккуб» чувствовал себя не намного лучше мечника, стараясь сконцентрироваться на чае и унять странное, неуловимо приятное жжение в груди. — Ямамото-кун! — Бьякуран в конце концов решил, что вести себя хуже, чем Шоичи ему не по статусу. — Вкусный чай! У тебя просто талант. Совсем по-детски он резко дернулся к Такеши, отчего вышеупомянутый, потеряв равновесие, рухнул на диван и вместе с ним туда отправилась бы и кружка, если бы не безупречная реакция Бьякурана Джессо. Поставив кружку мечника на стол, где ей и положено было быть, он без зазрения совести улегся сверху, по тону и манере поведения явно изображая Блюбелл. — Ямамото-кун, — нарочито радостным тоном заявил Бьякуран. — Ты такой милый. И прикрыл глаза, будто так и должно быть, что два парня лежат друг на друге. Поправочка — два парня, которые друг друга недолюбливают. — И все-таки ты коварен, Бьякуран Джессо, — вздохнул Такеши, пытаясь унять странную томную слабость. — Звучит так, будто ты заигрываешь со мной, — еще более счастливым тоном отозвался белобрысый. — Ха-ха. Смешная шутка, — избрал мечник свою любимую тактику защиты. В этом действительно было что-то милое — особенно, если взглянуть на умиротворенные лица их обоих. Они были в достаточной мере счастливы в этот странный момент. И едва ли им было нужно что-то еще.