Внешнее и внутреннее: сопартийцы DA2 и DAI

Солас. Изначально роман с ним вообще не предполагался, что может быть одним из объяснений «урезанности» такового. Три поцелуя в основной игре, один в «Чужаке»… и все. И только с эльфийками. И никакого секса. Есть несколько точек зрения на эту особенность романа. Первая: секс был, просто не показали. Допустим, был, но где, как и когда? В случае секса в Тени возможность для Лавеллан забеременеть минимальна, и это отсылает ко второй точке зрения – Солас не спал с ней, потому что не хотел бросить с ребенком. О поцелуе в Тени Солас говорит, что это не настоящее. Следует ли из его слов, что он хотел бы «настоящего» секса или никакого? А «настоящий» может быть чреват беременностью, хотя… Третья точка зрения – физически Солас просто уже ничего не может, ни зачать ребенка, ни заняться сексом с женщиной. Он невероятно стар, и сложно судить, как функционирует его тело после долгой спячки и создания Завесы. Вместе с этим, помимо физической невозможности (если она есть), у Соласа могут быть и другие причины не хотеть секса с Лавеллан. Четвертая точка зрения – несовпадение культур. Для Соласа, представителя древних эльфов, которые жили очень долго, если не вечно, мог быть нормальным многолетний период от первого поцелуя до секса. Если ты живешь тысячу лет, то десятилетие ухаживаний – это совсем немного. Он мог пытаться подстроиться под Лавеллан, зная, что её жизнь намного более коротка, но сам, возможно, подсознательно чувствовал, что они слишком спешат. Основную линию того, что говорит Солас, можно сформулировать так: «Я не хочу делать тебе больно». Но, если принять это за истину, то тогда для начала романа Лавеллан должна будить в нем эмоции, заставляющие терять контроль хотя бы на то время, что требуется для поцелуя. Насколько это сложно, учитывая возраст, опыт и силу Соласа? Он сам говорит, что в своих путешествиях встречал долийцев, и, очевидно, долийских Первых тоже. Судя по эмоциям Соласа, когда он говорит о долийцах, это хотя бы частично правда. Более того, хронологически это может быть правдой – он проснулся за год до взрыва на Конклаве, и то, как изменились эльфы за долгое время спячки, не могло не интересовать. Солас разочарован, и сильно. Но при этом на практике он добр даже к таким эльфам, одобряя, например, возвращение кольца вдове-эльфийке. Добр – однако, вряд ли считает равными себе. В общем, это справедливо, учитывая, что разница действительно есть. И существенная. Хотя бы на простом уровне – Соласа считали богом еще древние эльфы, не говоря уже о их потомках. Сам себя он богом не считал, но это другой вопрос. За ним идут. Ему поклоняются. И Лавеллан при такой разнице (а после «Чужака» еще и без Якоря, без руки и фактически без Инквизиции) практически невозможно быть кем-то, кроме одной из его последовательниц. Приближенной, выделяемой, но, тем не менее, не на равных. За вычетом Якоря и Инквизиции, Лавеллан сама по себе мало чем примечательна, особенно с точки зрения Соласа, который видел и помнит совсем других эльфиек, например, ту же Митал. Не стоит забывать, что на момент основной игры Солас воспринимает Лавеллан в контексте её необычных способностей (Якорь) и множества как почитателей, так и врагов. «Ты была загадкой», возможно, ключевое в понимании, как могли зародиться его чувства. Вспоминается пресловутое «Должна быть в женщине какая-то загадка…». Изначально Солас увлекается именно этим. Но почему именно эльфийка? Ответ может быть очень прост: Солас просто не способен видеть привлекательную женщину в представительнице другой расы, воспринимая их, как человек воспринимал бы самок разумных обезьян. Можно было бы взять как пример инопланетянок, но после межрасовых романов в ME передать таким образом отношение Соласа, например, к женщине-кунари, было бы не совсем правильно. Скорее всего, для древнего эльфа разборчивость Соласа выглядела бы совершенно нормальной, естественной и здоровой. Хотя есть все же один любопытный нюанс. «Ужасный Волк» - прозвище и своего рода «титул» Соласа, соответствующие элементы есть в его одежде в основной игре, на слайде в эпилоге «Чужака» при романе он изображается волком. Последнее может быть аллегорией, но занятно, что волк появляется в контексте «Солас смотрит на Лавеллан и она тянется к нему». Умеет ли Солас не во сне, а наяву превращаться в волка? Если и да, то на протяжении игры он нигде это не проявляет. Чисто внешне для Соласа не характерны красота и привлекательность, которые в целом присущи эльфам Века Дракона в глазах людей. В его облике есть мотивы, напоминающие о Хранителе Затриане из DAO, по меркам долийцев очень старом и могущественном маге (и тоже связанном по сюжету с волками). Затриан, как и Солас, лыс, их лица относительно гладки, но этой гладкости присуще что-то, напоминающее… пластические операции и ботокс. Старыми они не выглядят, но и молодыми тоже, это эльфы «вне возраста». У Соласа, кажется, больше естественных морщин, но стоит сделать поправку на разницу в графике игр. Солас большую часть времени одевается так, как мог бы одеваться и Затриан – кожа, мех и ткань. Это понятный выбор для того, кто скитается в лесах, особенно учитывая цветовую гамму – коричневый, зеленый и серый. Солас носит кулон из волчьего зуба, в некоторых вариантах брони – волчий мех. Безусловно, отсылка к его прозвищу, но, кроме того, достать такие материалы достаточно легко и они не вызывают особых подозрений. На некоторых концепт-артах Солас изображается с темными волосами, а его карта при романе оформлена в стилистике, явно несущей японские или китайские мотивы. Такая стилистика отличается не только от других карт Соласа, но и вообще от карт спутников. Но для наглядности лучше сравнить карту при романе с картой при обычном эпилоге (уж больно они отличаются). Самая крупная фигура на карте при обычном эпилоге – то ли огромная тень, то чудовище. Эта фигура имеет некоторые волчьи черты и нависает над маленькой фигуркой в черном плаще и с чем-то, напоминающим посох мага. Цветовая гамма карты напоминает одну из версий «Крика» Мунка и в сочетании с сюжетом производит довольно гнетущее впечатление. Кто эта маленькая фигурка? Сам Солас? Что за чудовище? Тоже можно только предполагать. На фоне этого карта при романе выглядит очень мирно. Самая крупная фигура на ней уже, несомненно, Солас, даже его одежда имеет некоторое сходство с той, что в игре. Здесь тоже есть существо, похожее на волка, но маленькое, с белой пушистой шерстью. На карте прослеживаются явные осенние мотивы, опадающие золотистые листья, красные шарики, похожие на ягоды рябины, она красивая и больше грустная, чем пугающая. Особенно если вспомнить, что появляется эта карта уже после того, как Солас уходит от Лавеллан. Пресловутые красные шарики – «ягоды» расположены на груди Соласа с левой стороны. Учитывая присутствующее на карте дерево, можно предположить, что эти ягоды с него, а само дерево символизирует Лавеллан. Хотя, конечно, подобная трактовка может показаться слишком уж романтичной… Но есть и кое-что еще. Золотистый цвет, которого очень много именно на карте романа, встречается и в доспехах Соласа в «Чужаке». Там волчий мех светлый, и в принципе цветовая гамма наряда вписана в окружающий пейзаж, повторяя и отражая оттенки камней, неба, даже травы, которая под солнцем кажется желтоватой. Подобный прием далеко не новинка… и он же использован на карте романа. А вот на карте при обычном эпилоге эффект уже совсем другой. Огромная черная фигура выглядит, скорее, угрожающей миру, чем его частью, кажется, она легко может проглотить саму луну. Если судить по картам, роман с Лавеллан или его отсутствие оказывает на самоощущение Соласа очень сильное влияние.