Рак

Питер был возмущен. Возмущен и крайне зол на то, что в его голове, вместо мыслей о принятии смерти и саморазрушения, поселился Тони Старк. Этот подлец имел наглость шантажировать его. Шантажировать Питера Паркера его же отцом, используя одержимость мальчика в собственных интересах. В голове с самого утра крутились мысли лишь о том, идти к Старку или нет. С одной стороны Питер нуждался в новой информации, которую ему пообещали за короткий (или не очень) разговор. Ничего страшного не случится, они просто неловко отмолчатся и Питер уйдёт, получив при этом больше воспоминаний об отце… Но чувство собственного достоинства не позволяло ему поддаться на приманку. У него был принцип — не позволять Старку пользоваться им, в какой бы то ни было цели, в какой бы то ни было форме. Манипулировать своими чувствами Паркер не позволит. Нет, и не собирается он тащиться на самый верхний этаж бизнес-центра, снова смущаться под любопытными взглядами людей. «Черт, хватит уже пялиться!» Мозг отчаянно хватался за стены, пока ноги несли мальчишку в направлении неправильного решения. Костяшки пальцев несколько раз приложились к тяжелой деревянной двери. Неприятное тупое ощущение разнеслось почти до локтя, у Питера защипало в глазах. Он страшно боялся того, что ждет его за дверью. Время сбежать ещё было… — Входите, мистер Паркер, — Питера подкинуло, когда откуда-то раздался женский голос. Искин, ну разумеется. — Мистер Старк ожидает Вас в своей гостиной, пожалуйста, воспользуйтесь его личным лифтом и постарайтесь ничего не трогать. — Больно надо. — Питер бы не прикоснулся даже к кнопке лифта… Ах, ну да, двери открывались автоматически. Придраться было не к чему. Лучше и быть не может. Говорить с Тони Старком в его пентхаусе, в нерабочей обстановке, будто это что-то меняет. Будто от этого Питер будет ненавидеть его хоть сколько-то меньше… Питер поднялся ещё на два этажа, с каждой секундой он чувствовал, как давление откликается пульсацией в затылке и глазах. В какой-то момент его стала переполнять ярость. Он так разозлился, что невольно сжал кулаки. Он сжимал их до тех пор, пока створки лифта не открылись. Питер шагнул внутрь роскошного, теплого, совсем не такого, как кабинет Старка, помещения с мягким освещением. От внезапно накатившего чувства облегчения и необъяснимого уюта кулаки разжались сами собой. На ладонях отпечатались неглубокие следы от ногтей; кожу неприятно жгло. Питер напомнил себе, что находится на вражеской территории, и прикусил губу. Но ощущение, что он уже был здесь, что уже видел эти, молочного цвета, стены, минималистичную серую мебель… Неправда, конечно же, всё здесь было не таким, как помнил Паркер. А он помнил? Может, это просто дежавю? — Привет, Питер, — за спиной Питера стоял Тони Старк. — Не устал вот так сверлить взглядом стену? Тони уже с три минуты пытался начать диалог. Но ему было страшно, что звучало дико смешно. — Нет, — тихо ответил мальчишка и развернулся к Тони лицом. Он пошатнулся от паники, но в какой-то момент внутри проснулся тот, кто говорил: «Прекрати, Питер, ты уже давно не пятилетний мальчик, каким тебя знал этот человек. Ты можешь сделать всё быстро, без соплей, как взрослый!» — Вы хотели поговорить. Тони кивнул и указал Паркеру на диван и предложил сесть: — Тебе лучше присесть, думаю, наш разговор может быть длинным. — С чего Вы взяли? — Питер нагло фыркнул, что ему самому показалось чересчур уж по-хамски. Но Тони, похоже, не особенно обратил на это внимание, лишь многозначительно качнул головой. — Ты же хочешь получить остальные записи? Питер вздернул бровь. Тони Старк, редчайший лицемер и шантажист, совершенно бессовестный… — Да, и я пришёл только за ними, — решил уточнить мальчик. — Не думайте, что этот разговор что-то поменяет. — Конечно, нет, с чего бы это? — Тони улыбнулся и сел в кожаное кресло. Питеру тоже пришлось сесть, хотя он совершенно не хотел этого. Он сидел и пялился в пол, как и всегда. Страшно было поднимать глаза, шевелиться или хотя бы дышать. — Как там тётя? — Тони решал хоть с чего-то начать. — Нормально. Сухо, холодно, безропотно. — Я бы мог делать вид, что знаю, о чём собирался поговорить, но какой смысл, если… — Старк нервно кашлянул и покачал головой. — Я просто хотел сказать, что мне очень жаль. Питер резко поднял голову. — Я мог бы навещать вас, и я часто думал об этом после того, как случилась катастрофа, — Тони поймал зрительный контакт с Питером и отпускать не собирался. Хотя, мальчишка, похоже, и сам стал внимать словами Старка. — Но мы с твоим отцом поругались за день до этого, и из чувства вины я уже просто не решался приехать. — То есть как поругались? — Питер подвинулся на краешек дивана и напрягся всем телом. — Ричард бросил меня. Как бы самовлюблённо это не звучало, но он предал меня и наше дело, — Старк хмыкнул и отвел взгляд. Ему было тяжело говорить всё это. — Твой отец ушёл работать в Оскорп, не сказав мне или хотя бы Мэри, он бросил наш общий проект, назвав его бесполезной тратой времени и ресурсов, и… Питера наполнило чувство разочарования. Снова. Снова… — Я жутко разозлился тогда, столько лет мы провели вместе, и вдруг он бросает всё, — Тони развел руками и тяжело вздохнул. — Конечно, там ему платили намного лучше, чем в нашей лаборатории на заброшенном складе, было неограниченное финансирование проектов, реальные перспективы карьерного роста… Но Ричард также знал, что Оскорп успели подложить Старк Индастриз сюрприз под коврик. Несмотря на нашу общую неприязнь к Норману Озборну, он ушёл, сильно зацепив моё самолюбие. Всё было бы не так ужасно, если бы он не отдал им все наши общие разработки. — Вы обиделись и, когда отец приехал забирать вещи из лаборатории, случился пожар? — Питер закончил рассказ за Старка. Он понимающе кивнул, не удивился ни слову. Внутри, кроме пустоты так ничего и не образовалось, даже после новости о том, что его отец — предатель, который продал их общему врагу весь тот труд, на который молодые учёный потратили столько времени и сил. — Знаешь, если бы в тот вечер я не напился и не потерял бдительность, — Тони виновато вздохнул, — думаю, если бы я тогда снял трубку и ответил на звонок Ричарда, твои родители сейчас бы не были мертвы. Прости меня. — Вы не виноваты, — Питер всё ещё не чувствовал ровным счетом ничего. Говорил он резко. — Все умирают, не стоит убиваться из-за каждой смерти, свидетелем которой Вы стали. Поверьте, я знаю это не хуже Вас. Старк посмотрел на Питер глазами, полными боли, искреннего изумления и разочарования… — Да, мистер Старк, — Питер хмыкнул, — я уже давно отпустил их. Но спасибо за правду, хоть раз в жизни я услышал что-то помимо лжи. Тони лишь молчал. Ему так хотелось, чтобы Питер продолжал говорить… Он говорил такие ужасные вещи. Слова разочарованного, потерявшего веру, человека. Тони это очень сильно пугало. — Питер, я хотел спросить, — Старк прищурился, когда снова подметил, как подросток натягивает рукава кофты. — Если не хочешь, можешь не отвечать, но… — Что, о раке? — перебил мальчишка. Он хотел послать Старка подальше и сбежать, его лицо напряглось. — Знаете, я ещё ни с кем кроме тёти об этом не говорил. Не вижу причины делать исключение. Старк понимающе кивнул и уже сам уставился в пол. Питер же изучал его лицо, все эмоции, которые отображались в тонких морщинах на лбу и в уголках глаз. Тони Старк сейчас был слишком уж искренним. Хотя и Питер разоткровенничался перед ним, что даже более, чем удивляло. — Дома я нашел отцовские документы из Оскорпа, проник туда, притворившись студентом, мне, знаете, просто хотелось узнать побольше об отце и эта мания сыграла со мной злую шутку, — Питер в какой-то момент перестал понимать, откуда в нём это желание высказаться. — Я проскользнул в секретное помещение. Потом меня укусил паук, кажется. Я не помню, что было после этого. Последние часы были как в тумане. Тони кивнул. — На следующий день я упал в обморок, сразу же после завтрака, — на глаза навернулась влага. А ведь не полезь он, куда не стоило, всё было бы совсем иначе… — Очнулся уже в онкологическом отделении. У меня обнаружили лейкемию второй стадии, шансы на выживание были достаточно высокими, Оскорп, по семейной страховке отца, выплачивал нам компенсацию за все препараты и меня даже обслуживали в их медицинском центре. Но когда Оскорп обанкротился, благодаря Вам, мистер Старк, Мэй пришлось устроиться ещё на две работы, а я начал подрабатывать в забегаловке около моего дома… Знаете, Тётя так сильно плакала, когда ей сообщили диагноз. Сильнее, чем после смерти дяди Бена. Когда появилась возможность работать здесь, получать такие деньги, я даже немного расстроился, что мои старания забыться потрачены зря… Тони решительно не знал, что ему ответить. Он посмотрел на Питера глазами, полными сожаления, вины и грусти. — Не нужно жалеть меня, мистер Старк, — Питер усмехнулся и покачал головой. — Я ведь никто для Вас, как бы Вы ни хотели помочь, от этого не будет толку. — Ты не никто, — Старк потер лицо ладонями, шумно вздыхая. — Серьезно, парень, осталось ещё хоть что-то, в чём ты не разочарован? Питер вдохнул воздух и посмотрел на Тони так, будто слова его очень сильно ранили. Затем сменился в лице, посерьёзнел и почти разозлился. — А Вы когда-нибудь умирали, мистер Старк? — слова его звучали как яд, хоть и тон был на удивление спокойным, будто Питер рассуждал о погоде. — Вы когда-нибудь теряли всех своих близких и осознавали, насколько несправедливо обошлась с вами жизнь? Видели, как лишь факт вашего существования заставляет родных страдать и плакать почти каждую ночь над вашим потухающим телом? — Да, Питер, — Тони говорил твёрдо. — Я умирал, медленно и мучительно, пока не нашел выход, я потерял родителей и многих друзей, меня всякий раз использовали и выбрасывали те, кого я считал своими близкими, я каждую ночь вижу кошмары о конце света и каждый раз слышу крики тех, кого так и не смог спасти. Знаешь, сколько раз мне хотелось, чтобы весь этот ужас закончился? Так что да, я знаю, каково тебе. И похуже бывало. — Но Вы справились, — Питер помотал головой. — Я уже смирился со всем этим, не нужно пытаться вытащить меня, мистер Старк. Будет лучше, если мне нечего будет терять, когда придет время умереть. — Ты так легко говоришь об этом… — Тони никак не выходил из состояния шока. Он снова обратил внимание на натянутые рукава кофты. — Я не такой, как Вы, мне терять нечего и некого. И не стоит пытаться стать ко мне ближе, вернуть веру в жизнь, как-то помочь, — подросток облизнул сухие губы. — Я знаю, чего вы добиваетесь, поверьте, лучше будет вообще забыть, кто я такой. Если Вы пытаетесь как-то загладить вину перед моими родителями, то это точно не самый лучший способ. Тони Старк сильно нахмурился. Он сейчас хотел накричать на мальчишку, привести в чувства и открыть глаза на мир и стоящие перед ним возможности, но он лишь твердо спросил: — Какая стадия сейчас? — Бросьте, какое это теперь имеет… — Ответь на вопрос, — твёрдо отчеканил Старк и вбуравился в Питера наставническим взглядом. Паркеру не понравилась недобрая искра в его карих глазах. Чисто из упрямства подростку хотелось отвернуться и многозначительно промолчать. Но вопрос был не таким уж весомым, чтобы ответ на него можно было скрывать. — Первые симптомы третьей стадий, — Питер говорил так, будто это ничего для него не значило. — Хоть у нас и появились средства на лечение, болезнь берёт своё. Будь это обычная лейкемия, мы бы справились, возможно, я бы смог выздороветь, но это был искусственно произведенный возбудитель болезни, так что… я бессилен. Чтобы Вы там не собирались сказать, всё это бесполезно, я знаю и пробовал. Я прочитал все сбереженные отцом записи, не раз взламывал базы данных Оскорп, и каждый раз так ничего и не находил. Знаете, будто сама Вселенная хочет, чтобы я не смог спастись. Питер уперся руками об колени и спрятал лицо в ладонях. Тяжело вздохнул; ему было невероятно тяжело вести этот разговор. Внутри всё сжалось. Не часто он позволял себе столь длинные реплики с малознакомыми людьми. Питер вообще не привык говорить с кем-то кроме тёти Мэй, так что он нервничал. — Знаете, мистер Старк, я презирал Вас, — он зарылся руками в кудрявые волосы. — Ненавидел. Не знаю, смогу ли простить, если Вы этого просите. По крайней мере мне нужно время, которого у меня нет. Тони сидел и молча изучал этого странного, явно попавшего не в ту вселенную, мальчишку. Он понимал, Паркеру было слишком сложно справляться с собой сейчас. Он мучился. Почему же не плакал? Почему не кричал или до сих пор не сбежал? Может, Питеру был нужен этот разговор, а, может, он просто уже не мог чувствовать. — Отчего в тебе столько агрессии? — Старк непонимающе наклонил голову, приоткрыв рот. — У меня проблемы с гневом, — рыкнул Питер и насупил брови. — Может, я бы и не хотел кричать и закатывать истерики, но так уж вышло. — Я выпью, если ты не против, — Тони хотел запить стресс. Не дожидаясь ответа он встал и подошёл к бару, чтобы налить себе виски и добавить туда пару кубиков льда. Руки еле заметно дрожали от напряжений. — Хочешь чего-нибудь? Чай, Кола? Питер отрицательно помотал головой и резко отвернулся, когда понял, что всё это время пялился Старку в лицо. Они изучали друг друга, это понятно. Пытались понять, что происходит в их мыслях, как сильно они изменились. Питер смотрел на косые морщины в уголках глаз мистера Старка, на седоватые волоски на висках и идеально подстриженной бородке, на шрамы на ладонях… Интересно, а это правда, что у Тони Старка был огромный шрам от реактора на груди? В какой-то момент Питеру захотелось спросить об этом — или, может, даже взглянуть. Тони вернулся на прежнее место, и, потягивая виски, стал постепенно успокаиваться. В Питере же, наоборот, распалилась злость. — Вы пьёте, — он произнёс эти слова с презрением. — Серьёзно, всё начиналось не так ужасно, а Вы всё испортили! Тони даже не подумал о том, что это может ранить мальчика. Какой же он идиот. Вполне в его стиле плевать на чувства других. — Это яд, — голос Питера дрожал. — Вы сейчас пьете яд, перед человеком, который и без этого умирает! Это несправедливо. — Я всю жизнь пил. — Вот именно, — Паркер встал и отошел к окну. Огромные панорамные окна от потолка до самого пола, перспектива прыгнуть сейчас вниз, в гущу шумной улицы и… — Да, ты прав, — Тони вздохнул и встал следом за Питером, становясь за его спину. — Прости. — Тони Старк извиняется? —мальчик печально хмыкнул. — С каких пор миллиардер, плэйбой и филантроп с непомерным эго стал таять при виде подростков? Наверное, сегодня вы извинились больше раз, чем за всю свою жизнь. — Да, это так. Я могу повторить это ещё много раз. Не будь я мной, всё было бы проще и я бы не чувствовал себя до усрачки виноватым. Не будь я Тони Старком, я бы понимал своё желание что-либо исправить, но я в полной растеряности, — мужчина подошёл ещё ближе, Паркер почти почувствовал тяжелый запах его парфюма. — Всё ещё ненавидишь меня? Питер закрыл глаза, посчитал до десяти, но так и не успокоился, вышел из себя. — А Вы как думаете? — злобно рявкнул он, резко разворачиваясь к Старку лицом. Он подошел почти вплотную, смотрел глазами полными несправедливости и обиды, но говорил тихо. Питер пытался совладать с гневом внутри себя. Говорил он со стиснутыми зубами, не кричал. — Человек, у которого есть всё, который убивает себя всеми способами, но продолжает жить. Вы заставили меня прийти сюда, шантажировали, теперь мучаете расспросами и Вам даже не интересно, что мне может быть больно, потому что думаете только о себе, и всегда думали только о собственных потребностях. Вам всё так легко дается, но поверьте, даже за миллион извинений я не могу простить того, что Вы со мной сделали. Будь мой отец жив, я бы сейчас не умирал от рака и не было бы этого ужасного разговора! А во всём этом виноваты только Вы. На последних словах Питер ужаснулся. Он не собирался говорить всего этого. — Так вот что ты на самом деле думаешь, — Старк будто и не удивился. — Ладно, допустим. Тогда почему до сих пор не ушёл? У Питера закружилась голова, мистер Старк стал каким-то размытым. Странное ощущения спертости внезапно появилось в груди. Мальчик нахмурился, такого раньше не было, что-то недоброе предзнаменовала нехватка воздуха в лёгких и сухость во рту. — Ты мог бы не жалеть себя, не показывать всему миру, насколько тебе плевать, а продолжать жить полной жизнью! — Тони злился и не замечал изменений в выражении лица Питера. — Тебе кажется, будет лучше, если про тебя все забудут, если нечего будет терять, но это бессмыслица, Питер! В глазах Питера читались ужас и паника, подросток не мог выговорить ни слова. Ему вдруг стало очень страшно. Вдруг за сказанные им гадости, он умрёт здесь и сейчас? — Что-то случилось? — Тони нахмурился, он наконец заметил беспокойство в глазах мальчика. В голове стали возникать самые разные сценарии дальнейших событий. — Питер? Мальчик открыл рот, пытаясь вдохнуть воздух, но осознал, что не может. «Я не могу дышать. Иисусе, я не могу дышать!» Голова закружилась, взгляд помутнился, а лёгкие стали сжиматься от нехватки воздуха. Панические попытки вдохнуть хоть немного были тщетными. Питер упал на колени, хватаясь пальцами за горло, а затем, не в силах больше держаться, рухнул на землю всем телом. Он не моргал. Вот так оно, умирать? Признаться, Питер был разочарован. Умереть с чувством разочарования — худшее, о чём можно было только предположить. Ему хотелось умереть с лоском, лежа в кровати, хриплым голосом шепча тёте Мэй успокаивающие слова, уйти тихо и безболезненно, а не упасть, задыхаясь, в ноги Тони Старку. Позор. — Питер, смотри на меня! — силуэт мужчины расплывался. Горло мальчишки то и дело сжималось, вызывая кряхтение, тело билось к конвульсиях из-за отсутствия воздуха. Про Старка Питер уже не думал. Осознание того, что это вроде бы как и был тот самый конец, о котором он так много думал, так тщательно готовился. Ну и пускай. Питер получил чего хотел. Тогда пусть и Тони Старк немного поплачет над его несчастным бренным телом на его немых похоронах без оркестра, гостей и цветов. «Я не могу дышать… Помогите».