Наука не прощает потерю головы.

Получив сигнал SOS, Ковальски сразу пожалел, что поручил такую работу новенькому посреднику, который уверил его, что умеет и знает все. Однако он просчитался, полагаясь на начальные сведения, нужно было узнать про все больше, но в его распоряжении был только день. Хотя, даже представить было сложно, что на секретную базу банды «Пизанги» заявятся в это же время агенты его старого знакомого. Может, это на самом деле была ловушка. Тогда сейчас нужно было полагаться только на удачу. Проводив ученого взглядом, Шкипер опустил руки и вздохнул. Вот же, свалил и даже не рассказал, куда и зачем. Головой понимая, что Ковальски все же профессионал в своем деле и не допустит ошибки, его все равно одолевало плохое предчувствие. Интуиция почти не подводила командира, но сейчас он мог только ждать, так как даже выйти из этой чертовой крепости без отпечатков пальцев хозяина невозможно. От скуки брюнет начал рассматривать стоявшие книги в шкафу, но ничего для себя интересного не обнаружил – сплошная наука и только. Как Ковальски не надоедает это? В некоторых книгах Шкипер находил интересные закладки с подписями, изредка забавными, что заставляли его улыбнуться. Одна из книг вообще была вырезана внутри, а в ней хранились несколько карт памяти. Достав еще одну, командир заметил, как к его ногам медленно упала бумажка. Фотография скорей. Будто подбираясь к чему-то неизведанному, он даже затаил дыхание, поднимая ее. И вздрогнул от неожиданности. На слегка выцветшей фото были изображены Ковальски с Блоухолом видимо на какой-то выставке, шатен держал в руках плазменную пушку и радостно улыбался, а его еще тогда друг держал на вытянутой руке телефон и фотографировал их с легкой ухмылкой. Зачем он хранит такое у себя? Сказал же, что все фото сжег. Шкипер нахмурился и сжал пальцами фотографию. Присмотревшись, он заметил, что у обоих на тот момент еще были длинные волосы. Неужели Ковальски был таким? И когда это фото было сделано вообще? Появилось куча вопросов, брюнет еще долго смотрел на клочок бумажки, как на вселенское зло, и когда послышался стук двери и приветствие Евы, поспешил поставить книгу на место уже без фотографии внутри. Ковальски зашел в комнату и медленно прошагал к лабораторному столу, со злостью кидая на нее несколько документов на листах. Он стиснул зубы и оперся ладонью на стол, всматриваясь в то, что принес. - В чем дело? – слегка встревоженный Шкипер заметил его состояние и было хотел подойти, но тот указательным пальцем призвал к молчанию, даже не поворачивая головы. Командир осмотрел пришедшего: вся его одежда была мелко изрезана будто осколками от взрыва, черные пятна хаотично расползлись по ткани, сам он был взъерошен и напряжен. Что же там произошло? Или он так постоянно со своих «заданий» возвращается? - Проклятье! – Ковальски с горечью стукнул кулаком по столу и опустил голову. Он думал, что все просчитал, хотя времени было очень мало. Но все равно этот мерзавец науськал своих агентов так, что не оставалось выбора, кроме как импровизировать уже на месте. Когда ученый подъехал на мотоцикле на место, задняя часть здания полыхала огнем, а в самом было ярко слышно сражение. Он не сразу понял, как один человек, его посредник, мог такое учинить. Но потом заметил еще одну больно знакомую машину. Блоухол! Его люди. Теперь все кусочки мозаики сошлись. Надо было спасать своего посредника, пока не поздно. Или хотя бы добыть ту информацию, за которой он и был послан самим Ковальски незадолго до сигнала. Но что же нужно было этому эгоистичному выродку? Оставляя транспорт чуть поодаль, ученый пытался уловить гарнитурой хоть какой-то разговор внутри, но понял, что все глушили. Пришлось идти наощупь, неизвестность заставляла холодеть пальцы рук. Но если он не поторопится, то и информация исчезнет бесследно, и спасать будет некого. Ковальски давно привык и к таким переделкам, но сейчас увиденное выводило из равновесия. Из здания вылетел человек, в чью спину через секунду влетела шальная пуля. Пытаясь сохранять хладнокровие, ученый схватил его и прикрылся, как живым щитом, от следующих выстрелов, одновременно с тем вгоняя в сон дротиками стрелявшего агента Блоухола в коридоре. Везде мелькал свет, искрились неисправные лампочки по бокам коридора, нагоняя мрак на помещение. Множество трупов в собственной крови лежали на пути, Ковальски подавил рвотный рефлекс и осторожно заглянул за угол. Что-то взорвалось, и стены затряслись с новой силой, с потолка посыпались мелкие камешки. Вот-вот рухнет. Надо было срочно найти посредника: живым или мертвым, без разницы. Информация была слишком ценна. Двери были наполовину раздроблены взрывом, поврежденный пулями экран открытия яро искрил, повторяя ошибку. Перевернутые вверх дном столы и стулья размешались по комнате, часть стены отсутствовала, и в ней полыхал безудержный огонь. Во мраке, освещаемый лишь этим огнем, стоял в конце комнаты человек, держа в руках какие-то изрядно помятые листы бумаги, а за ним… Нет! На полу лежал его посредник, и, кажется, уже не дышал. Весь торс был в кровяной каше, будто вывернут органами наизнанку, а половина лица обгорела почти до кости. Его задело взрывом или… Буквально секундное промедление едва не стоило жизни. Ковальски отскочил в бок, когда на него навели лазерный прицел, но здание в этот момент еще раз тряхнуло, и он потерял равновесие, упав на пол. В этот момент ученый почувствовал резкую боль в боку, она застилала глаза, но сейчас нельзя было поддаваться. Шатену повезло, что он тогда рухнул за перевернутый стол, который служил ему достойной преградой, но послышались шаги. И действовать нужно было молниеносно. Они выстрелили одновременно друг в друга, но дротик со снотворным попал первый в цель, а луч, выстреливший в Ковальски, прошел по полу буквально в нескольких сантиметрах от его лица. Агент Блоухола упал и выронил все ценные бумаги. Ученый схватился за левый бок и почувствовал под пальцами кровь. Его похоже, все-таки задело лазером при попытке уклониться. Здание снова шатнулось, послышался взрыв уже где-то совсем недалеко, и еще одна стена комнаты обвалилась. Нельзя было больше здесь оставаться, если жизнь дорога. Собрав документы с пола, шатен убедился, что именно эта информация и была нужна ему. Но зачем агент его врага их взял? Неужели они тоже приходили за ней? В голове не укладывалось. Напоследок взглянув на своего бывшего коллегу, Ковальски прикрыл глаза на пару секунд, и достал из сумки бинт, приложив его к ране и болезненно поморщившись. Здание разрушилось буквально через несколько секунд после того, как он вышел из него, осыпав осколками стекла и сбив с ног ударной волной. Отчаянно цепляясь за остатки сознания, молодой человек думал о Шкипере, который ждет его в его квартире. Если он не вернется сейчас, то снова заставит своего командира волноваться. Шкипер терпеливо ждал, пока Ковальски снова хоть что-то скажет. Все еще сминая в руках фотографию, командир посмотрел на нее и решил, что для этого сейчас не время и отложил ее пока на кофейный столик возле дивана. Ковальски стоял неподвижно, что-то усиленно обдумывая, его лица не было видно из-за волос. Шатен внезапно сложил все бумаги в стопку и кинул на край стола, отойдя на шаг назад. - Спасибо, что Вы не пошли со мной. Одна фраза, сухо произнесенная ученым, заставила слегка поежиться Шкипера. Да он еле живым вернулся! Зачем благодарит-то за то, что просто отпустил одного? А вдруг бы случилось что-то? Вообще не думает своей гениальной башкой! Командир хотел возмутиться, как вдруг Ковальски пошатнулся и схватился за бок правой рукой, болезненно скривившись. - О-о…Ты ранен! - Шкипер подскочил к ученому и поддержал его, заглядывая в лицо. А тот только прикрыл глаза, мучительно скривившись и стиснув зубы. Окровавленный бинт от раны отпал на пол, и командир отвернул его куртку, ужасаясь. - Пожалуйста, просто молча помогите мне сейчас, - безжизненно произнес Ковальски и схватился за руку брюнета, которую тот потянул к его куртке, - я … все расскажу позже. Шкипер замолк, в его глазах сейчас мелькал тихий ужас от происходящего, но он помог ученому снять куртку, стараясь почти не смотреть на его кровавую рану. Этот идиот все-таки влип в передрягу и не поберег себя. Сняв сумку с плеча, Ковальски небрежно положил ее на лабораторный стол и достал чистый бинт. Поддерживаемый сбоку командиром, он крепко прижал рану, чтобы остановить кровь. А свободной рукой достал из той же сумки какую-то закрытую пробкой колбу и открыл ее зубами, поднеся потом к носу. Очевидно, это была какая-то пахучая дрянь, чтобы оставаться в сознании. Закашлявшись, и прикрыв после нос рукой, шатен поставил колбу на тот же стол. Потихоньку в глазах начала проясняться картинка, сейчас точно нельзя было отключаться. Рана была не глубокая, но поразила всю боковину торса, лазер должен был оставить лишь линию ожога, но похоже из-за того, что Ковальски дернулся, он прочертил почти по всему боку. А тот даже не сразу понял, как это получилось. Но похоже повезло – был поврежден только верхний слой кожи, но все равно было больно. Кровь почти остановилась, и ученый уже отнял бинт от раны, скинув его на стол рядом со всем остальным. Пришлось снять с себя все до трусов, мелкие порезы от осколков стекла оставили царапины абсолютно везде. Обладая ангельским терпением, Шкипер безмолвно помог добраться до душа нерадивому ученому, чтобы тот с себя смыл всю грязь. Глядя на шатена, командир просто отгонял от себя разные мысли, просто чтобы не загоняться лишний раз и не придумывать страшные вещи, от которых становилось не по себе. Ковальски просто обязан теперь все ему рассказать. А тот чуть не валился с ног, борясь со своим до сих пор ускользающим сознанием в голове, иногда нещадно щипая себя за руку, чтобы еще какая-то боль отрезвляла рассудок хоть ненадолго, потому что к остальной он привык. Ученый так же все еще не поднимал головы, но вряд ли что-то бы сейчас это изменило. Когда наконец раны были обработаны, Шкипер помог молодому человеку дойти до дивана и аккуратно его на него уложил, подкладывая под голову подушку, и сел рядом. Но Ковальски на него даже не посмотрел, все еще пребывая в подавленном состоянии. Неизвестно, сколько времени еще продлилось молчание. Его прорезал тихий почти безжизненный шепот шатена. - Задание провалено. Это была ловушка. Шкипер обреченно вздохнул и осторожно взял за руку Ковальски, но кажется даже это сейчас причиняло ему боль. А ведь предчувствие не обмануло. Командир знал, что что-то должно случиться. - Эти несколько бумажек, которые я принес, стоили жизни как минимум тридцати людей, - с горечью произнес ученый и стиснул зубы, - агенты Блоухола тоже были там. Взорвали базу, перебили всех, в том числе и моего посредника. Я потерял еще одного из своих подчиненных, Шкипер. Вот только сам брюнет не знал, что ответить ему на это. Подбодрить и сказать, что все будет хорошо? Такая оптимистичная хрень была не в духе Шкипера, да и вряд ли сейчас бы это помогло. Ковальски продолжил, чуть сжимая руку командира в своей. - Та информация, что я достал – чертеж ослепительно мощного оружия. И если бы оно попало не в те руки, то последствия были бы необратимые. Судя по тому, что мой старый знакомый отправил своих ищеек в то же место – он предугадал мои действия и решил прибрать к рукам все снова. Но когда я приехал на место, они с ребятами из «Пизангов» перестреляли друг друга. После этих слов он мрачно улыбнулся, и, наконец, перевел взгляд на Шкипера. Полный холодного отчаянья. - И когда здание рвануло, я думал больше не о тех бумажках, что у меня были в руках, а о том, чтобы вернуться, - силы постепенно покидали, но последние слова Ковальски произнес чуть громче и прикрыл глаза, - Вернуться сюда, к моему командиру. На этих словах уже Шкипер с горечью стиснул зубы и наклонился к ученому, легко касаясь его губ своими на пару секунд. Шатен приоткрыл глаза, глядя на него. Но во взгляде почти не было эмоций, поэтому неизвестно на данный момент было, о чем тот думал. - Так странно, да? Раньше я, когда ходил на вылазки, всегда было конечной и неоспоримой целью вернуться с информацией и продолжить свою работу. Мне было, наверное, все равно – умру я или нет. А теперь… Этот азарт пропал. Когда я лежал там в куче стекла, а за спиной взорвавшееся здание, у меня единственной мыслью было то, что ты будешь волноваться и ругать меня за то, что я пострадал. Ковальски хрипло засмеялся и положил ладонь на щеку Шкиперу, слабо погладив пальцами. Брюнет приложился лбом ко лбу шатена и еле слышно прошептал: - Не вздумай больше влезать в такие неприятности в одиночку. Я действительно волновался. У Ковальски наконец-то появились какие-то эмоции в глазах, и он виновато отвел взгляд, прикусив губу. Поэтому он не хотел с кем-то сближаться, чтобы лишним чувствам не давать застилать разум. Чтобы ни о чем не жалеть, играть со своей жизнью в азартную игру, каждый раз гадая и успешно предугадывая, какое же препятствие будет на пути. Не думать ни о чем, кроме работы. Но теперь это казалось невозможным. Ученый впервые за все время задумался о том, чтобы принять предложение Шкипера о присоединении к отряду. В одиночку он теперь не сможет всегда корректно работать, к тому же уже до этого Блоухол вставлял ему свои копья в колеса, а сейчас это будет втройне. - Тебе чего-нибудь хочется? – осторожно спросил Шкипер, видя, как шатен снова ушел в глубокие мыслительные процессы. Тот покачал головой. - Спать. Я бы поспал пару часов, - придумав в конечном счете ответ на вопрос, Ковальски слабо улыбнулся и осторожно подвинулся ближе к спинке дивана, освобождая рядом с собой место. Шкипер мягко свалился рядом на бок, стараясь особо не тревожить раненого. Шатен подтянулся немного к нему, силясь не повредить повязку на боку и, скрепя зубами от ноющей боли в теле, обнял командира за талию, укладывая голову у его груди. Подушка оказалась где-то сверху, и брюнет захотел подоткнуть больший край ее под голову ученого, но тот сказал, что ему и так удобно, на краю. Приложившись ухом к груди, Ковальски улыбнулся. Ведь с утра хотел так вот просто полежать, но все не удавалось. Сердце командира гулко стучало, а он все пытался сообразить, как же ему так лечь, чтобы и умнику не навредить и самому было удобно, ведь о его удобстве тот не позаботился сейчас особо. Просунув в итоге одну руку под его головой, чтобы тот использовал ее как подушку, а второй накрыл плечо раненого, он аккуратно притянул его к себе, приобнимая. Так-то лучше. - Прости, - прошептал Ковальски; стук сердца и тепло чужого тела его успокаивали сейчас, он уже в полудреме погладил Шкипера по спине ладонями. - Спи уже, извиняется он тут, - беззлобно хмыкнул командир, - потом у меня к тебе разговор будет. Один из агентов Блоухола все-таки успел сбежать с базы до того, как она взорвалась. Он видел Ковальски, лежащего пластом перед разрушенным зданием, но получил приказ к отступлению сразу же после того, как доложил ситуацию. Как и думал ученый, это была ловушка. Френсис отследил по каналам связи его очередной заказ и понял, что тоже самое он уже неделю искал, тот же чертов чертеж, который просто украл у него из-под носа его старый бывший друг. Гении мыслят одинаково. Пепельноволосый стиснул зубы от злости, глядя на экран, где был ярко изображен последний кадр этого всего деяния. Но не мог не заметить раненого Ковальски, который кое-как поднялся и ушел в неизвестном направлении. Сердце больно кольнуло, но сразу отлегло. Он жив. Вообще приказа на его устранение не было, лишь на поимку. Френсис знал, что Ковальски пойдет спасать своего подчиненного, но зная, что его агент попробует его убрать… В общем и этот агент не добрался до базы, его сразу же пристрелили как еще одного свидетеля этой провальной миссии. - Надолго ли хватит твоего терпения, Ковальски? Ты сам придешь ко мне, когда наступит время. Блоухол произнес это в пустоту, злобно, почти сумасшедше усмехаясь. Он почти всегда перехватывал запутанные нити контактов Ковальски, следя за каждым шагом. А тот даже не догадывался об этом. Ну, в принципе, как и он сам. На голографическом экране появился какой-то из его солдат, Френсис уставился в монитор с дьявольской ухмылкой. Он знал и давно знал, что у Ковальски есть шпион на его базе, который ничем себя не выдает и очень хорошо служит. Но каналы связи его уровня отследить сложно, но можно. - Интересно, если я уберу и его, станешь ли ты меня ненавидеть больше, чем сейчас? На лице Блоухола снова появилась зловещая ухмылка. Но спустя секунду он мгновенно убрал ее с лица, и опустил взгляд на фотографию в рамке, которая стояла у него на столе. Такая же фотография, как та, что хранил Ковальски в книге. Он злился на ученого больше, чем кто-либо, из-за его достижений в науке, из-за того, что он выбрал Шкипера, а не его. Предал его, как считал сам Френсис. Его предал его единственный друг Кристиан, его самый горячо любимый друг. Тот, кто не ответил. Хотелось сделать ему еще больней, чем сейчас сумасшедшему гению. Будто Блоухолу стало бы лучше от осознания того, что человек, который тебе сделал когда-то больно, страдает еще больше, чем он. Но с другой стороны… - Я тебя уничтожу. - Нет… Я уничтожу всех, кто мешает мне сделать тебя своим. Он снова стиснул зубы от злости, опуская кулак в стол с громким стуком. Похоже, Блоухол просто сходил с ума. В нем одновременно копилось столько эмоций, и когда побеждала злость, он хотел убить, стереть все, что связано с Ковальски, даже со своей памяти. А когда побеждала… любовь, хотелось лишь одного – любыми способами привязать его к себе, даже если это значит украсть, стереть память или убить коммандос «Пингвин» и его друга Ганса. Заложить большую бомбу и взорвать их всех вместе с их чертовой базой. Но Френсис ждал, непонятно чего, но ждал. Может, того, что он придет к нему сам и собственноручно прикончит. Это тоже было в мыслях. Невыносимое безумие торжествовало, огонь из эмоций в сердце просто сметал все на своем пути. Ковальски проснулся через пару часов, этого уже хватило, чтобы восстановиться хоть частично. Хоть раны и ныли, но уже двигаться можно было. Подняв голову, он заметил, как задумчивый взгляд Шкипера вдруг перенесся на него. Тот, кажется, совсем не спал. Было так тепло, что не хотелось вставать. - Какой у Вас был разговор ко мне? Следовало ожидать: ученый сразу перешел к главной теме. Еще и снова «заВыкал»… Шкипер обреченно вздохнул и отпустил уже вовсю пытающегося вылезть Ковальски, и когда тот выбрался и нетвердо прошел к столу, поднялся и уселся на диван. - Фотография, которую ты хранишь в книге. Бровь Ковальски удивленно поползла вверх, он перевел взгляд на книжный шкаф, а потом, через несколько секунд, словно что-то вспомнив, потупил взгляд в пол. - Это… Я забыл совсем про нее. Долгая история. Шкипер уже поднялся и взял с кофейного столика названное фото, подойдя к ученому и протянув ему ее так, чтобы она оказалась в его поле зрения. Тот неуверенно протянул за ней руку и взял, рассматривая, а потом горько улыбнулся. Командир хмуро сложил руки на груди и взглядом требовал ответа, причем немедленного. - Старая история, это единственная фотография, которая осталась у меня со времен колледжа. - И там Блоухол. Этот высокомерный мерзавец с тобой на фото. Один голос Шкипера уже выдавал его гнев, он яростно тыкнул пальцем в фото с той стороны, где был изображен его враг. - Неужели это так важно для Вас, Шкипер? Мне всегда нравилась эта фотография, потому что на той выставке я впервые запатентовал что-то из своих изобретений, - не выдерживая напора, Ковальски почти умоляюще произнес, - не надо так придавать значения тому, что там изображен Блоухол. Это не имеет смысла. - Ты до сих пор думаешь, что он когда-нибудь изменится? Вообще я бы на твоем месте уничтожил любое упоминание о связи с этим кретином. Вопрос заставил ученого вздрогнуть и отвернуться. Все-таки у Шкипера хорошая интуиция. Нельзя было сказать, что он не допускал такой мысли, но надежда была. Они хорошо и крепко дружили перед тем, как поссорились. Иногда Ковальски скучал по тем временам, потому что больше людей, настолько увлеченных наукой, насколько он сам – не встречал. Он быстро зашагал к столу и открыл кодовый ящик несколькими быстрыми нажатиями, опустил туда злополучную фотографию и закрыл его. Неизвестно, что Шкипер с ней сделает, если еще увидит, поэтому пойти на такие крайние меры стоило. - Сумасшедший что ли! Он пытался нас всех убить, а ты еще думаешь, что он когда-то станет добреньким, как в прежние времена? – командир чуть не орал на Ковальски, который стоял до сих пор к нему спиной, будто пытаясь выждать время, пока Шкипер успокоится и забудет. Но он не забудет. - Пожалуйста, Шкипер… - прошептал ученый, опуская голову и вжимая плечи, будто защищаясь, - не давите на больное. Мне и так тяжело сегодня. Командир, будто очнувшись, замолк. И правда, Ковальски сегодня пришлось тяжело, если он будет выслушивать и его лекции, то совсем потеряет дух. Но так хотелось узнать больше. Больше о его прошлом, о его чувствах и мыслях. - Прости, - печально вздохнул Шкипер и подошел к нему со спины, не обнимая, а просто лбом уткнувшись куда-то в плечо, - я просто думаю, что ты тешишь себя пустыми надеждами, и когда они не оправдаются, тебе будет только больней. - А это уже мое дело. Сейчас мне нужно закончить еще кое-какие дела по работе, Вы можете вполне уже вернуться домой, а не ждать меня, - внезапно холодно ответил ему Ковальски, - Я… хочу побыть один. Пожалуйста. Как бы не хотелось ученого сейчас оставлять одного, Шкипер вернулся к себе в штаб. Настроение было паршивей некуда, он старался ни с кем не пересечься по пути в кабинет, но похоже все были наверху в игровой зоне, а на цокольном этаже его сразу встретил полумрак. Так даже и лучше. Зайдя в кабинет, он устало опустился на стул. Моральная усталость просто давила. Он волновался до чертиков о том научном гении, который сейчас остался совсем один у себя дома, и, судя по его состоянию, не факт, что он выйдет из него очень скоро. Не нужно было заводить эту тему. Проклятая фотография! Стиснув кулаки от отчаянья, Шкипер опустил один на стол, но не ударил. Какой толк от этого? Только себе хуже. Решив отвлечься и открыв ноутбук, брюнет стал смотреть последние новости. И, как и ожидалось, в первой же ветке красовался репортаж с того самого места, взорванной на юге за городом базы неизвестными террористами. Все выглядело очень жутко, даже после рассказа Ковальски Шкипер не ожидал, что будет размах такой силы. Рыская по интернету дальше, все равно хороших дельных новостей не было видно, и командир печально вздохнул, закрывая ноутбук. Из мыслей не выходил сегодняшний последний диалог с Ковальски. Неужели он действительно держится за эту глупую надежду? Даже оставшись сам на сам, Ковальски не смог полностью сосредоточиться на работе. Мельком просматривая новые документы на коммуникаторе, он сидел за лабораторным столом. По соседству с кипой бумажек, которые предстояло перенести в электронный вид, стоял бокал с крепким напитком, а чуть поодаль – на краю стола, - сама бутылка. Неужели он больше не сможет работать так, как раньше? До встречи с ребятами. До этого всего бедлама. Как только в его жизни появились коммандос, сразу же он встретился со старым другом. Которого не видел долгое время. Все призраки прошлого окружили, и Ковальски прикрыл глаза, снова делая обжигающий глоток. Он и подумать не мог тогда, что все зайдет так слишком далеко. Ученый уже потерял стольких людей по вине его прошлого. Оно следует за ним по пятам, как мрачная тень жнеца. Окрашивая его душу в черный цвет. На секунду Ковальски подумалось, что лучше бы он не виделся никогда с коммандос, но в то же время он себя с силой стукнул по лбу, стискивая зубы. Быть такого не может! Нельзя так думать! Злость на самого себя обрушилась еще одним чувством, острей, чем то, что сейчас испытывал шатен. Как он мог вообще допустить мысль. У него наконец-то появились люди, которые безвозмездно готовы о нем заботиться и дружить, просто так, потому что это он. А он… Ковальски горько улыбнулся самому себе и снова сделал глоток, после возвращаясь к созерцанию писем, которые под вечер стали приходить очень часто. Отчеты, просьбы о доставке информации. Но были и предложения работать на него информаторами. Но шатен отклонил их все. Сейчас не лучшее время набирать себе людей, учитывая, что каждый, кто с ним связан, может спокойно завтра умереть. - Френсис… - прошептал Ковальски в пустоту и достал фотографию из ящика, вглядываясь в пожелтевшую картинку, - как далеко ты зайдешь, чтобы получить то, что тебе нужно? Не думаешь ли, что пора остановиться? Шкипер был прав, нужно уничтожить эту фотографию. Залпом допив полстакана виски, шатен поморщился и достал железную емкость из ящика снизу. Последний раз глянув на фото, он отвел взгляд с такой неприязнью, будто увидел в последнюю секунду на фотографии мерзость вместо двух людей, и кинул ее в железную емкость. Вспыхнула спичка и упала аккурат в середину бумажки. Фотография горела, но не воспоминания. От воспоминаний одной спичкой не избавишься. Глядя на тлеющий остаток бумаги, глаза наполнились влагой. Предательство. Разочарование. Боль. Обида. Ненависть. Надежда… Сжав майку на груди, Ковальски снова ощутил этот больнющий камень в груди, который мешал дышать. Он схватил губами воздух, и медленно выдохнул, пытаясь не впадать в отчаянье. Сегодня слишком много произошло. Эти люди… Эти смерти на его руках. Из-за него Френсис отправил группу на эту базу. Слишком много. Слишком для одного дня. Пальцы задрожали, и Ковальски схватился ладонями за свое лицо, будто прикрыв глаза ему бы перестали видеться эти картины. Трупы в коридоре. Бесконечные кровавые трупы. Он никогда никого не убивал, но из-за него гибло всегда столько людей, что страшно представить. И если после смерти и существует ад, то он сейчас был там. В аду собственных мыслей. Дрожащей рукой налив себе еще крепкого напитка, Ковальски почти залпом осушил стакан, чуть не роняя его из руки напоследок. Все внутри обожгло, что шатен мучительно скорчился. Нельзя было так больше продолжать. Нужно просто перестать думать. Но в его положении это было невозможно. Он просто сходил с ума. Надо заснуть, срочно. Но это не так-то просто. Просто отключиться и не думать ни о чем больше на свете. Ученый поднялся со стула так резко, что тот просто упал на спинку, и, пошатываясь, пошел к шкафу. В отдельной тонкой секции лежал пузырь с таблетками. На минуту помедлив, он вспомнил, что обещал Гансу больше не пить эту отраву. Но… Надо было заставить мысли замолчать, хоть на время. Хоть на ночь. Иначе он просто сойдет с ума. Не только Шкиперу было неспокойно в этот день. Тот все еще сидел за ноутбуком и чисто механически перебирал клавиши, но мысли были где-то далеко. Не нужно было оставлять Ковальски, он видел состояние, в каком он был, но все равно послушал и ушел. Ой, зря. Интуиция командира сейчас отчаянно кричала, что нужно вернуться назад и хоть молча с ним быть. Но, как уже говорилось, не только Шкиперу было неспокойно. Развалившись в большом удобном кресле, молодой человек закурил тонкую сигарету, пуская дым в потолок. Рыжая челка упрямо лезла в глаза, поэтому он тряхнул головой, убирая ее с глаз. Он прилетел сегодня днем из-за миссии по шпионажу за подозреваемым в убийстве одного из крупных миллионеров, который сбежал из Дании в США, причем непонятно как. Все начальники аэропортов вовсю твердили, что не могли продать билет невыездному человеку, а когда Ганс показывал им его фотографии, то вообще стояли в недоумении. Такого человека вообще не было у них в списке. Значит, он просто сменил внешность и подделал паспорт. А по сути… Работают одни невнимательные бараны. Пепел был аккуратно стряхнут в стоящую на подлокотнике стеклянную пепельницу, а датчанин сузил глаза, вглядываясь в даль небоскребов, которые были видны с окна гостиницы. Что-то еще беспокоило, кроме его миссии. Нехорошее. Что-то должно случиться? Ганс облизнул пересохшие губы и затушил сигарету на середине. Было уже двенадцать. Внезапно мысли обернулись к его закадычным друзьям, живущим в пригороде. Если он сейчас заявится среди ночи, то Шкипер точно ему устроит разбор полетов. Но нужно было кое-что проверить. Это чувство… Не могло подвести. Когда ребята вернулись в штаб с игровой зоны, Шкипер сидел за столом в кухне и пил кофе. Рико сразу зевнул и поперся в комнату спать, махнув командиру приветственно рукой. - А Вы чего не спите? Бессонница замучила? – искренне удивился Рядовой, подходя к столу. Командир на него поднял усталый взгляд и вздохнул. - У меня плохое предчувствие. - Да ладно, сколько раз было так, что Ваша интуиция подводила. Лучше идите спать, а то уже поздно… Ночью всегда у всех такие мрачные мысли, - младшенький лениво потянулся, улыбаясь, - кстати, где Ковальски делся? Тут со стороны люка послышался тихий шорох, и он открылся. Рядовой с зевающей Мирой удивленно уставились в ту сторону, а Шкипер же сразу подхватился и нахмурился. Из люка к ним почти грациозно спустится Ганс, нервно поправляя спавшую на глаза челку. Снова. - Ганс! – прорычал командир, стиснув кулаки, и впечатал один кулак в стену рядом с ним, когда тот чуть отошел. - Стой-стой, я не драться сюда пришел, Шкипер, - он невиновно замахал руками перед собой и увернулся еще от одного удара, - да прекрати ты уже, наконец! Где Ковальски? Из-за упоминания о нем Шкипер вдруг остановился и медленно опустил руку, которую занес снова для удара ночного гостя. Тот облегченно вздохнул и усмехнулся в своей манере. - Зачем он тебе? – несмотря на то, что брюнет перестал пытаться его отпинать, как следует, голос и взгляд его были очень колючими. Ганс осмотрелся и прищурился. - Он дома? Мне нужно с ним поговорить. - Не твое дело, где он, убирайся отсюда. Тебя никто не звал, - Шкипер был непреклонен и буквально пронзал датчанина свирепым взглядом. - Значит, дома, - внезапно тихо произнес Ганс, по взгляду которого он уже понял, что Ковальски явно не у них в штабе, - я пойду к нему. Мне нужно с ним поговорить. Предчувствие плохое, может, он подскажет, в чем дело. - Что…? – шокировано мог только спросить Шкипер, - плохое предчувствие? - Еще один параноик, - спустя столько времени растерянно произнес Рядовой, - может, вы просто подождете утра, а потом поговорите. Не сбежит никуда Ковальски, наверняка он уже спит. - Ребята, его телефон не отвечает, - в это время, обеспокоенная и проснувшаяся Мира попробовала набрать ученого, но тот не поднимал трубку. Ганс со Шкипером переглянулись, и последний схватил свою куртку с вешалки и кинулся вслед за выскочившим датчанином в люк. Вдогонку им Рядовой прокричал «удачи», а потом посмотрел на Миру. - Думаешь, все будет хорошо с ними? - По-моему, малыш, у них сейчас одна цель, - улыбнулась девушка и погладила по голове младшего, - давай надеяться, что все будет хорошо и Ковальски просто спит. - Ты вообще понимаешь, что натворил? – Шкипер нагнал быстроидущего Ганса через лесную чащу и дернул его за рукав куртки, заставляя хоть на секунду остановиться, - вломился в мой штаб, переполошил всех, а теперь заявляешь, что тебе нужен Ковальски! Черта с два я позволю тебе к нему подойти! - Ты не понимаешь, Шкипер, - тот озадаченно вытянул рукав из хватки, уже остановившись и посмотрев на командира, - мне давно так не было неспокойно, поэтому я и хочу его проведать. - Ну, и как мы по-твоему зайдем к нему?! – брюнета раздражала вся эта ситуация до дрожи, ведь только недавно они с Ковальски говорили о Гансе, - через окно?! На этот вопрос Ганс лукаво улыбнулся и достал что-то наподобие телефона из кармана, показывая неугомонному злюке перед ним. - У меня есть командный ключ Евы. Только Ковальски о нем ничего не знает, хе-хе. - Ладно, потом разберемся, откуда у тебя такие вещи, - неодобрительно хмыкнул улыбающемуся Гансу Шкипер и двинул вперед, - пошли! Командиру все еще не нравилась компания датчанина, но раз они оба почувствовали неладное, значит, есть большой шанс, что оно так. Но если эти догадки не обоснованы и они просто сейчас влезут в квартиру Ковальски без приглашения, а тот был не в самом хорошем настроении, то… Гансу точно кранты. И всё-таки датчанин был очень обеспокоен, будто уже проходил что-то подобное. Только вот что?.. Когда они подошли к дому, то Ганс попытался набрать номер квартиры ученого, но Шкипер на него так посмотрел, как на идиота, что тот попытался оправдаться: - Не, ну, а что? Вдруг мы неправы. Я очень буду рад, если так. Но на звонок тоже никто не ответил даже с третьего раза. - Вы сегодня виделись? – датчанин резко отвлекся от взлома домофона и серьезно посмотрел на Шкипера, - он не говорил про какие-нибудь задания в час ночи? - Виделись, - тот слегка опешил от перемены Ганса, но ответил, - у него было задание днем, которое сорвал этот мерзкий червяк Блоухол. - Продолжай, - молодой человек снова вернулся к домофону, внимательно слушая командира, - рассказывай все про это задание и что было после. - Еще чего, тебе, может, весь день по минутам расписать?! – вспылил Шкипер, но Ганс на его злость не отреагировал, нажав какую-то кнопку. Дверь разблокировалась, парни бегом влетели в коридор к лифту. - Что с Блоухолом? Задание? Он опять напакостил? – зажав кнопку вызова лифта, будто он от этого приедет быстрей, Ганс повторил свой вопрос настойчивей. - Ковальски нужны были чертежи какого-то оружия, но его опередил Блоухол и поубивал всех к ядрёне-фене, в том числе и его информатора и… - И ? - Мы еще много о чем разговаривали, но настроение у него было не самое лучшее, - тут уже Шкипер за руку затянул зазевавшегося Ганса в открытый лифт и нажал кнопку нужного этажа. - О чем конкретно? – уже датчанин начал сверлить сердитым взглядом брюнета, - и ты, зная, что он в таком настроении, оставил его одного?! - Разве Ковальски когда-нибудь переспоришь, если он чего-то захочет? И вообще, какая разница, о чем? О задании, о тебе, о Блоухоле. Я нашел их совместное фото в книге и мне стало интересно, зачем он его хранит. Сказал, что лучше сжечь, чем надеяться, что он когда-то изменится. Да и он много чего говорил о людях, погибших на том задании из-за него. Тут Ганс его оборвал, чуть не заорав. - Проклятье, Шкипер, какой ты идиот, - молодой человек приложил руку ко лбу, - как ты мог его так просто оставить сейчас одного. - А ты не знаешь, что Ковальски когда что-то вобьет себе в голову, его трудно переубедить! – командир сразу оценил растерянность и испуг Ганса, но еще не до конца понимал, к чему тот ведет. А второй, когда только открылись двери лифта, подлетел к двери и начал нажимать кнопки на приборе в виде телефона, а после приложил руку к сенсорной панели-рисунку на двери. - Если он опять решит от мыслей избавиться таблетками, я убью и его и тебя вместе с ним, - уже тише произнес Ганс, и тихо выругался, когда на сенсорной панели замигала ошибка, - ну, давай, открывайся же. Мгновения длились, как часы. Шкипер вспомнил, как Ковальски рассказывал о том, что пережил, работая в больнице, и как Ганс его спас. Чтобы пережить кошмар в мыслях и снах – упивался снотворным. Неужели снова…? И сейчас он был рядом, но не заметил ничего подозрительного. Хоть бы это было не так. Он же не может? Он же пообещал Гансу больше так не делать, не так ли?