Наука не прощает потерю головы.

Раза с третьего дверь поддалась и открылась, Ева поприветствовала входящих, но без имени. Встретил их полумрак, и лишь в комнате горел свет. Значит, Ковальски дома. Ганс влетел первым, на бегу кидая куртку где-то в угол коридора. Если он был прав, то сейчас счет шел на секунды. Когда парни зашли в комнату, на мгновение замерли. Ковальски лежал на полу возле шкафа без сознания и сжимал в руке какую-то небольшую круглую баночку. Ганс мельком осмотрелся и подлетел к нему, сразу понимая, что чуйка его не ошиблась, разжал пальцы ученого и почитал название. - Конченый псих! – он заорал и откинул пузырек в сторону, став бить Ковальски по щекам, - ты просто конченый псих, я тебя предупреждал, что больше не буду спасать. А ты все равно это сделал! Шкипер подошел тоже ближе. Он не сразу понял, в чем дело. Но похоже датчанин был чертовски прав и чутье не подвело. Ковальски был весь бледный, от битья щек они немного порозовели, он схватил Ганса за руку, чтобы тот прекратил, но тут отбрыкнулся, некрасиво выругавшись на него. Шатен не просыпался. - Ковальски… Командир взял откинутый пузырек и осмотрел. Неужели он действительно это сделал? Брюнет оглянулся и увидел на столе еще и виски, на что и привлек внимание датчанина. - А ну приди в себя, еще и алкоголь, псих несчастный, - Ганс с панической злостью схватил Ковальски за шкирку и потряс, - не вздумай сдыхать, ты мне должен много чего! Ученый не знал, что произошло. Как в тумане, он просто проглотил одну из таблеток и через несколько секунд рухнул на пол. В глазах еще все расплывалось, его начало дико мутить, но он не мог пошевелить и пальцем. А потом просто вырубился. - Г…Ганс…? – когда Ковальски слабо приоткрыл глаза, тот снова залепил ему смачную пощечину, заставляя сильней прийти в себя. - Ты кусок идиота! Что ты натворил? – датчанин был просто вне себя от злости, и если бы не звукоизоляция в квартире, уже сбежались на его ор все соседи. - Я… - ученый сморщился, чувствуя подкатывающий к горлу ком. Это Ганс…? Что он тут делает? Что делаю я? Вообще ничего не понимаю. - Шкипер, принеси этому психу стакан воды, - даже не глядя на командира, серьезно произнес Ганс, за шкирку сильней хватая Ковальски и утягивая в сторону ванной. - Ч..что… К..куда.. До помутненного сознания еще не все доходило так, как должно было. Пощечины совсем немного отрезвили разум, но было такое чувство, что сознание скоро снова покинет его тело. Ковальски попытался отцепиться от рук Ганса, на что тот только ему снова двинул. Шкипер пошел за водой, пребывая в расстроенных, подавленных чувствах. Он действительно испугался бы, но его эмоции сейчас словно закрыла железная клетка. Снова Ганс его спасает, а ему остается лишь смотреть… Но этого бы не произошло, если бы брюнет не оставил Ковальски одного сейчас. Несмотря на то, что они довольно близки, он очень многое до сих пор не знал об ученом. - Блюй давай, я за тебя это делать не буду! – Ганс наклонил шатена над унитазом, придерживая слегка, чтобы тот не упал. К горлу Ковальски подкатил ком, да, вот сейчас действительно нужно было…очистить все. Спазмы сжимали горло, из глаз потекли слезы от боли. Внутренней и внешней. Это было так же ужасно, как и тогда. - Вот молодец, - датчанин не смягчал тон, он заметил Шкипера в проходе и забрал у него один из стаканов с водой, кивнув, и протянул стакан к губам Ковальски, - а теперь выпей это все и еще раз! Помутнение немного уходило, ученый один раз чуть не потерял сознание, и схватился за края унитаза пальцами. Ганс отдал пустой стакан Шкиперу, вздохнув с легким облегчением и забрал второй, снова протягивая. Ковальски помотал головой, хватаясь за бок одной из рук; рана снова кровоточила. - Что значит «нет» ? Давай пей, зато запомнишь на будущее, - датчанин в приказном порядке заставил Ковальски проглотить еще один стакан, и придержал того, когда его снова рвало. Внутренности будто выворачивало наружу, было так плохо, что действительно хотелось умереть. Когда все закончилось, Ганс даже ласково погладил его по голове. - Х… хватит, я не хочу больше ничего… Когда Ковальски это прошептал, Ганс его опять же за шкирку поволок в сторону душевой кабины, и, усадив в нее, включил душ с холодной водой. Тот поднял на него ошарашенный взгляд и слабо обнял свои плечи руками. Холодно, очень. Но это отрезвляло. - Ну, уже хотя бы связно говоришь, - саркастически усмехнулся Ганс, делая воду чуть теплее, - слабак несчастный, неужели ты так хотел распрощаться с жизнью? Еще и этот пингвин хорош, оставил тебя одного с твоими закидонами. На последних словах он кивнул на Шкипера в проходе, Ковальски перевел на него испуганный взгляд. Что-что, а то, чтобы его командир увидел таким, он вообще не хотел никогда. Теперь, вероятно, Шкипер еще больше себя чувствует виноватым… а все из-за того, что кто-то в белой горячке захотел на алкоголь накинуть и снотворное. Ганс уже закрыл кран и кинул в Ковальски два полотенца, которые лежали рядом на стиральной машине. Тот все еще испуганно глядя в сторону Шкипера умоляюще прошептал: - Пожалуйста.. Не смотри на меня сейчас, Шкипер… После просьбы Ковальски командир все равно не отвел взгляд. Его сердце будто драли дикие кошки, но снаружи не было почти ни единой эмоции. Ковальски сейчас… Такой слабый. У него не было даже сил возразить Гансу в его поучениях, хотя Шкипер сейчас и сам вряд ли что-то мог ему сказать. Он мог только помочь сейчас и тихо наблюдать, как возвратил к жизни его любимого человека кто-то другой. - Да пусть смотрит, чего тебе. Ты же такой красавец. Может тебе, наконец-то, станет стыдно, и ты перестанешь маяться этой херней, - увидев, что все позади, Ганс облегченно вздохнул и сложил руки на груди, - вылезай отсюда, у меня к тебе разговор серьезный. Датчанин вышел из ванной, чуть не столкнувшись со Шкипером и прошел в комнату, еще раз облегченно вздыхая и опираясь спиной о стенку. Этот псих… Он же обещал не делать глупости. Тогда почему сейчас снова? Ганс приложил руку ко лбу, сердце просто лихорадочно билось. Если бы они пришли позже, то уже было бы все напрасно. Заметив краем глаза начатую бутылку из-под виски, молодой человек даже не думая, пригубил ее. Еще будет он нервы тратить на какого-то мальчишку, который с возрастом вообще не меняется. Уже вроде как влюбился и смысл жизни другой должен найти, а все равно загоняется по старым причинам. Этого он совсем не понимал. Ковальски более-менее пришел в себя, когда датчанин его оставил в ванной со Шкипером. Накинув на голову одно из полотенец, он попытался подняться, но снова дали знать о себе старые раны, и он мучительно скривился. Командир среагировал быстро, не давая шатену снова сесть на поддон душевой кабины. - Держись за меня, если можешь, - он почти прошептал эти слова и схватил руки Ковальски, положив их себе на плечи и даже не обращая внимания, что он был весь мокрый. - Не надо, ты же промокнешь тоже, - чувствуя себя совсем жалким и беспомощным, ученый попытался держаться за стенку душевой кабины, но его упрямо удержали возле себя. - Не важно, тебе надо переодеться… А сначала, - Шкипер убедился, что шатен крепко стоит и держится за него и помог полотенцем вытереть волосы, стараясь делать это мягче, зная, как у того сейчас может раскалываться голова от каждого движения. После просто закинул полотенце к машине назад и взял сухую майку и штаны с батареи. Прямо как ребенка, заботливо переодел во все сухое и вытер, а Ковальски… Просто не возражал. Он понимал, что сейчас вряд ли сможет нормально двигаться. - Спасибо… - Не мне говорить спасибо надо, - мрачно произнес Шкипер, - идти можешь? Попытки три еще ученый попытался двигаться самостоятельно, а на четвертую командир вздохнул и снова взял его на руки. - Опять ты это делаешь, - вымучено усмехнулся Ковальски. - Молчи лучше, а то брошу прямо здесь. Когда ребята зашли в комнату, Ганс сидел на стуле лицом к ним с бутылкой виски в руках. Его пальцы все еще подрагивали. Ну, надо же. Не зря пошел к ним на базу. Заодно и Шкипер посмотрел, каким красавцем бывает Ковальски. Командир осторожно посадил шатена на диван и поднял тот злосчастный пузырек с таблетками. Проследив за этим, Ковальски сжался. Ему сейчас не хотелось слышать лекций Ганса, а тем более… вопросов Шкипера. - И в чем дело? – датчанин уже перевел пронзительный взгляд на виновника «торжества», - ты не хочешь ничего рассказать? Ковальски молчал, опустив голову. В голове всплыли воспоминания той давности, когда Ганс впервые его откачивал, тогда он буквально в душу смотрел, когда читал свои язвительные лекции. Но они подействовали на время. - Почему ты это сделал? – уже послышался вопрос от Шкипера, который так же, как и Ганс, смотрел на него. От напора с двух сторон Ковальски приложил руки к лицу. Щеки еще после ударов горели. Не хочу ничего слушать и слышать. Просто. Хочу. Чтобы. Меня. Оставили. В покое. - Хороший вопрос, Шкиппи, - язвительно протянул датчанин, снова приложив горлышко бутылки к губам и отпив, - Ковальски, ты мне обещал, что больше такого не повторится. И это дерьмо случается во второй раз! Я не должен был вообще тебя спасать. Хочешь сдохнуть – сдохни. Но не втягивай в это других. - Закрой клюв, Ганс, - огрызнулся на него Шкипер, понимая, что тот уже перегибает палку конкретно, - наверняка была серьезная причина. - Ну, да, ну, да, - Ганс не отставал, уже отставив бутылку на стол и поднявшись, - просто кто-то не может отпустить свое прошлое, не может относиться к некоторым вещам спокойнее и не может перестать так загоняться по мелочам. Ты слишком много думаешь, Ковальски! - Замолчи! – уже ученый повысил на него голос, убрав руки с лица, - ты вообще не понимаешь, что происходит, и не тебе говорить такие вещи! - О, уж я-то знаю. В одном вопросе я буду солидарен со Шкипером: перестань тешить себя надеждами на то, что твой дорогой друг Френсис когда-то снова изменится и станет таким, как прежде, - Ганс нарочито говорил это с легким вызовом, глядя на Ковальски, который уже наконец-то начал с ним говорить. - Замолчи! Прекрати нести чушь, просто заткнись! - Нет, Ковальски, ты выслушаешь всё, что я скажу, так же, как и тогда, - Ганс стал напротив ученого в метре и сложил руки на груди, - да и теперь просто лекциями моими ты не отделаешься, это уж точно. - Просто заткнись и уходи, - почти прорычал Ковальски и сжал руки в кулаки, - я сейчас просто хочу, чтобы меня оставили в покое. - Чтобы ты снова повторил свое представление? Пфф, еще чего, - датчанин с легким весельем усмехнулся, - только я знаю, как тебя привести в чувство. Так что тебе придется слушать меня, хочешь ты или нет. - Достаточно, он и так всё понял, - прервал его речь Шкипер и стрельнул предупреждающим взглядом. - Не, ну это не честно уже. Ты же сам хочешь узнать, что чувствует на самом деле твой дорогой Ковальски. На этих словах Шкипер застыл, глядя на Ганса. Он был чертовски прав, но видеть, как этими словами он делает больно ученому… Однако датчанина не так просто заткнуть, а в драку лезть не хотелось после пережитого. Поэтому командир просто вздохнул, и перевел взгляд на Ковальски полный печали. Он действительно хотел знать, что происходит и почему это произошло. Поэтому, даже такой ценой… - Вижу, ты со мной согласен, - Ганс лукаво улыбнулся и снова уставился на «виновника», - Так вот… Ковальски все еще считает Френсиса своим другом. Хоть тот ему и мешает в каждом задании, ставя под угрозу его жизнь. Он все равно верит, что когда-нибудь тот одумается, и будет снова добрым и хорошим… Он на пару секунд прервался, с усмешкой наблюдая, как у шатена в глазах закипает ярость. - И поэтому хранил их фотографию, которую нашел ты, Шкипер. Кстати, у Блоухола такая же стоит на столе, - Ганс на секунду запнулся, растерянно моргая, - не спрашивайте, откуда я это знаю. - Просто заткнись уже, - Ковальски уже злился не на шутку. Но на Ганса ли…? - Нет, мой дорогой. Это еще не все. Еще тебя терзает то, что ты боишься оставаться вместе с твоими драгоценными ребятами, - увидев блеск в глазах Ковальски на этих словах, датчанин понял, что попал прямо в яблочко, - потому что из-за этого на них будет охотиться твой дружок. С другой стороны, ты остаешься с ними, что дает тебе гарантию на то, что ты их этим защитишь. Но это ни хрена не так. На них же напал твой дорогой друг, даже не зная, что ты был пойман и был там. Шкипер хотел прервать Ганса, но тот поднял руку, осекая его. - Я не знаю, что высиживает этот черт с горы, но если бы он хотел напасть и вас всех убить – сделал бы это уже, - тут датчанин сам задумался на пару секунд, - так что этот загон можно считать бестолковым. Вы будете в опасности в обоих случаях, так что забей и сделай то, что тебе хочется больше всего. Твой дружок Френсис все равно захочет их убрать назло тебе. - Заткнись, ты не можешь так просто это все говорить, - Ковальски дернулся в его сторону, но скривился и схватился за раненый бок снова. Резкие движения только усугубляли положение. - Могу. Хотя всё же странно… Очень странно, - Ганс почесал подбородок, задумчиво опустив взгляд, - чего же он ждет? - Очевидно, пока я сам к нему не приду, - тихо произнес побежденный Ковальски, разжав кулаки. - Вот, умница, теперь ты понял, что ты можешь в этом случае выбирать из двух вариантов подходящий тебе? – Ганс даже повеселел, улыбаясь. Но спустя пару секунд стер улыбку с лица и поднял взгляд на Ковальски, смотрящий будто в глубину души, - теперь про следующее… Твои загоны насчет убитых людей из-за тебя. - Нет, - ученый широко распахнул глаза, воспоминания поперли с силой в голову, он схватился за нее, чуть не отпрыгивая к спинке дивана. Подальше от Ганса и его слов, подальше от взгляда. - Успокойся, эти люди уже мертвы, как бы там ни было, - из-за реакции датчанин нахмурился, во взгляде его читалось «вот заноза», - я не такой добренький, как ты, и могу спокойно убить человека или видеть его смерть. Как ты вообще с такими взглядами пошел в мед? - Заткнись, я не хочу снова это слышать. - Да, снова, потому что эта же тема была у нас несколько лет назад, - Ганс покачал головой, - ты просто снова наступил на те же грабли, эти люди в больнице – ты был не виноват в том, что они дебилы и не умеют нормально обороняться. Какой стыд… - Я не такой, как ты, - неприязнь в глазах Ковальски читалась очень сильно, - я не буду убивать людей, для этого достаточно всегда обезвредить. - Тогда зачем ты пошел по этой тропе? Зачем пошел в медицинский? Зачем стал торговцем информации? И учился драться. Работал бы где-нибудь в тухлой конторе и радовался жизни, как все обычные люди. Ганс изумленно приподнял бровь. - Да, я помню, что ты мне тогда ответил. «Это мне нравится». А что теперь? Это тебе нравится? По сути ты тот же военный, только без звания. Когда я тебя впервые встретил, ты уже тогда был профессионалом в своем деле. Если бы я знал, что у тебя такая слабая воля, то убил тебя тогда, не раздумывая. - Ты и хотел меня убить… - горько усмехнулся Ковальски, - тогда была хорошая драка. - Вот видишь, драки тебе нравятся, а убивать не хочешь. Странный ты. Просто у тебя похоже не было еще в жизни момента, где единственный вариант – убить самому, - взгляд Ганса внезапно стал ледяным, но потом он встрепенулся и стал нормальным, - так, ладно, мы отошли от темы. Все те люди, которые погибли из-за того, что Блоухол на твоих заданиях пытался тебя заманить в ловушку – не твоя вина. Ты просто должен это понять. И если твой дружок так пытается тебя свести с ума, зная твою слабость, у него получилось. А следующим делом ты пойдешь к нему прямо в лапки мстить, либо уговаривать стать хорошим. Эта была последняя капля. Ковальски не знал, откуда взялось столько силы, за все выслушанное до этого, выслушанное с того еще времени, он просто подхватился с дивана и сбил с ног Ганса на пол. Послышался гулкий удар. - Ты гребаный мудак, - последовал удар кулаком в скулу, со всей силы, что было. Ученый сидел на нем верхом и просто лупил. Часто датчанин, конечно, подставлял ладонь под щеку, ему не хотелось сильно портить свою прекрасную физиономию, - если я кого и захочу убить, то убью тебя в первую очередь, или оставлю на сладкий десерт, а первым прикончу «своего дружка»! Шкипер довольно ухмыльнулся, он давно захотел врезать Гансу за некоторые слова в адрес Ковальски, но тот его опередил. И он решил просто насладиться зрелищем. - Может, я и слабак, однако не убийца, как ты, - последовал еще один удар, - может, я и совершил ошибку, но мне действительно было тяжело… На этих словах он разжал кулак и обессиленно опустил голову. Действительно было тяжело. Слишком много эмоций скопилось за это время. Если перед отдыхом он парился только из-за своей больной влюбленности в Шкипера, то сейчас все гораздо запущенней. По щекам скатились непрошеные слезы. Черт, почему сейчас. - Меня рядом не было, чтобы пожаловаться, поэтому бошкой поехал? Ку-ку, – Ганс отвел руки от лица и заглянул в лицо Ковальски, - ой, не плачь, я все пойму. - Завались, кукушка, - снова неожиданный яростный удар в скулу, ученый часто дышал, волосы прикрывали лицо, поэтому только Ганс видел его слабость, - а ту фотографию, про которую ты рассказывал, я сжег сегодня вечером. Но это мне ни хера не помогло, воспоминания так просто не сотрутся. Иногда я жалею, что у меня не осталось моего проекта 628, я бы с удовольствием подкорректировал память. - Естественно, воспоминания не сотрешь таким способом. Тебе их нужно просто принять. Принять то, что это было в прошлом. И не будет в будущем такого же. Другое – да, обязательно, но такое же – это из ряда фантастики. Машину времени вроде как ты еще не изобрел. Что сделано, то сделано, - Ганс протянул руку к щеке Ковальски, намереваясь стереть слезы, но тот грубо отпихнул его руку и снова вмазал, - ай, больно же. - А мне приятно, - с легкой издевкой усмехнулся ученый, - знаешь, как сейчас приятно тебя избивать после всего? А ты даже не сопротивляешься. - Я же могу, просто не хочу. Мне так удобно лежать, - ехидно протянул Ганс, - еще ты так сидишь на мне… Да он издевается! Ковальски мельком глянул свое местоположение. Ну точно же, он и не подумал, что будет сидеть прямо так. Когда набросился, не особо думал, что и как. От Шкипера тоже не ушло замечание Ганса, он нахмурился и сжал кулаки, снова вскипела беспочвенная ревность. А ученый врезал датчанину после этих слов за двоих. - Удобно тебе так, да? – он одной ладонью слегка придавил шею Ганса, склоняясь чуть-чуть, - я же спокойно могу тебе пальцами сейчас кадык вырвать, извращенец. Но это будет слишком просто. Датчанин попытался отцепить руку Ковальски от своей шеи, но тот лишь сильней сжал на несколько секунд и отпустил, выпрямляясь. - Ты садист какой-то, не иначе, - потер шею Ганс изумленно приподняв бровь, - не думал, что когда-нибудь это скажу, но я тебя боюсь. - Просто мне стало легче, когда я об тебя кулаки почесал, - Ковальски усмехнулся, уже убирая с одной стороны волосы с лица за ухо. - Пф… Я просто добрый, позволил тебе меня бить взамен на твое хорошее расположение духа, - фыркнул Ганс и сложил руки на груди перед ученым. Шатен посмотрел на него взглядом «да что ты говоришь?», и ущипнул за одну из рук перед собой. - Так, ладно. Насчет принятия воспоминаний: я серьезно пытался. Я могу принять все, кроме убийства людей. И не потому, что я слабак… На последних словах Ковальски осекся, словно вспомнив что-то очень драматичное, это отразилось яркой печалью в его глазах. Когда Ганс читал ему лекции и вспомнил про трупы, в голове пронеслось воспоминание из детства… - Ты не слабак ни разу, просто нужно принять тот факт, что иногда ради собственной жизни придется забрать чью-то другую, - снова обреченно вздохнул датчанин, ему надоело повторять эту фразу миллион раз. - Нет, - он с внезапно нахлынувшим спокойствием после всего пережитого поднялся с Ганса и посмотрел на свои руки, будто бы в них находилась вся правда, - я просто видел смерть родителей своими глазами. - Родителей? Что? Ковальски, ты что несешь? Всё-таки кукуха слетела? – с недоверием покосился на него датский друг, который уже поднялся с пола и отряхивался, - ты же ни черта не помнишь с того времени. - Тоже самое, что и тогда с коробкой? – Шкипер наконец-то подал голос, задумчиво глядя на Ковальски, - еще одно воспоминание вернулось? - Да, когда Ганс начал трепаться про мою якобы фобию убитых людей, я на какой-то момент увидел мрачные картинки из прошлого. Моего прошлого, - печально улыбаясь, тихо продолжил Ковальски, не поднимая взгляда, - и еще открыл для себя забавный факт: хоть воспоминания и стерты, но установки, которые дал себе человек, остаются всегда. Тогда я поклялся никогда не стать таким же, как и эти люди. Одно дело – сражение за свою жизнь, второе – убийство ради денег. Они были обычными… ворами. - Ты даже такие подробности вспомнил? - Я помню, как сидел под столом, забившись в угол, а они рыскали по комнате в поисках чего-нибудь стоящего. И эти два тела в крови, лежавшие в шести футах от меня, - рассказ был печальным и спокойным, после выброшенного адреналина наступила усталость, ноги уже не держали, поэтому Ковальски, не отрываясь от рассказа сел на диван, стараясь не навредить своим ранам еще больше, - и сейчас, когда у меня есть это воспоминание, все становится на свои места. - Да уж, одна мрачнота, да и только, - Ганс снова взялся за бутылку виски, и поморщился от обжигающей жидкости во рту; все-таки Ковальски подбил ему мордашку конкретно, - между прочим, ты вообще не сдерживал свои удары и мне сейчас больно. - Могу тебе восстановитель тканей предложить, он в верхнем ящике слева, - ученый перевел взгляд на скривившегося датчанина, - а вообще – спасибо. - Спасибо в карман не положишь, - показав язык, Ганс достал предложенный восстановитель из тумбочки, - переложи ответственность за свое спасение уже на кого-нибудь другого, а то я устал тебя из лап старушки вытягивать. Вон, на Шкипера, например. - Мой командир мне и так много в чем помогает, - мягко улыбнувшись, Ковальски мимолетно посмотрел на брюнета, - просто у тебя лучше получается вот так появляться из ниоткуда и сваливать мне на голову кучу дерьма. - Да из него ничего такой психолог, - усмехнулся Шкипер. - Ох, похвала от Шкиппи… Пфф, еще скажи, что ты не рад, что живой остался. Я же реально испугался, - как ни в чем не бывало произнес Ганс, снова пригубив виски, - мне бы некому было эту кучу дерьма на голову сваливать. - Я еще хочу кое-что рассказать, - посмеявшись после фразы друга из Дании, Ковальски вздохнул, - ты итак из меня клещами все вытянул, но есть еще одна вещь, которая меня беспокоит. Ганс даже поперхнулся крепким напитком, изумленно приподняв бровь. - А чего это ты так вдруг разговорился? - Завались, хоть на минуту, - строго отрезал ученый, и, собравшись с мыслями, сложил пальцы рук в замок на коленях, - насчет моей работы. Я, наверное, больше не смогу быть торговцем информации. Есть несколько причин. Первая: у меня остался всего один информатор, который мне докладывает с базы Блоухола о его действиях. Второе: я не смогу…больше сам выходить на вылазки. Это сложно объяснить… После этих слов он усмехнулся. - Пропал азарт. Да и я много думаю, это мешает сосредоточиться на сольных вылазках, я могу просто-напросто из-за банальной ошибки умереть. Третье: я из-за своей работы…, - внезапно Ковальски замолчал, будто проглатывая камень в горле, - на несколько секунд подумал, что мог бы отказаться от последних двух лет своей жизни, лишь бы все было, как раньше. Это страшно. - Ты… был готов из-за своей работы забыть нас всех? – Шкипер почти прошептал это, но шатен отчетливо услышал и вздрогнул. «Ты был готов забыть меня?» - хотел командир произнести, но не стал. Нет же, всё не так, это была секундная слабость. - Выговорился, легче стало? – беззлобно ухмыльнулся Ганс, - ну, могу тебе предложить стать моим… заместителем. Если все-таки захочешь все бросить. - Черта с два он будет твоим замом, - Шкипер даже выставил палец в сторону датчанина, хмуро глядя на него, - он уже завербован в мой отряд. - Хаха, еще один Пингвин-коммандос? Ну, так даже лучше, - он посмотрел на Ковальски с улыбкой, потом прикрыв рот с одной стороны ладонью, почти прошептал ему, - а то меня ваш командир съест живьем, если я тебя увезу. - Я все слышу. - Да, Шкиппи, у тебя ведь еще нет заместителя, как насчет Ковальски? – Ганс уже подначивал Шкипера прямо сейчас начать уговаривать ученого на вступление, раз тот засомневался в своей работе. И у него почти получилось. - Эй, я пока никуда не собираюсь вступать, мне еще нужна моя работа. Не вздумайте за меня решать, вы двое! – решив сразу на корню остановить этот беспредел, Ковальски все же возмутился, но… решил подыграть чуток потом, - да я тут вообще нарасхват, смотрю. Уже третье предложение. Ставки растут. - Нос не задирай сильно, умник, - усмехнулся, услышав веселье в словах шатена, Шкипер, - все равно останешься с нами. - Ладно, народ, это все, конечно, прекрасно, но я должен идти в гостиницу, - протяжно зевнул Ганс, допив остатки виски и поставив пустую бутылку на стол, - у меня вообще-то миссия в Нью-Йорке, а я тут с вами халтурю. - Вали уже, глаза замозолил все за ночь, - бросил Шкипер ему в след, но злости в его голосе не чувствовалось. - Удачи, ходячая жилетка с побитой мордашкой. - Ковальски, я тебе это припомню, - Ганс выглянул из прихожей, натягивая на себя куртку и глядя на улыбающегося ученого, - а, кстати, алкоголь тоже не пей на всякий случай, с таким же поводом, как и снотворное. Это дружеский совет. Он скрылся за дверью, оставив остальных в тишине. Ковальски глубоко вздохнул и посмотрел на Шкипера. Теперь они опять остались вдвоем. Командир медленно подошел к шатену. Ладно, еще словесно бодаться с Гансом… Но если Шкипер вдруг спросит что-нибудь? Ему-то он почти ничего не рассказывал из того, что вытянул щипцами из его души датчанин. - Ну и ночка, - спокойствие в голосе командира только удивляло, он провел рукой по волосам Ковальски, - как ты себя чувствуешь? - Сейчас уже лучше, - ученый было поднял взгляд на Шкипера, но тут уже отвел, вспоминая, что ввязал его в эту историю не по собственной воле, - прости меня за все, что тут было. Я просто… Послышался тяжелый вздох. Шкипер тоже устал после ночи без сна и выглядел сейчас очень сонным, он присел рядом с Ковальски. - Моя интуиция уже с вечера орала мне во все уши, что что-то произойдет, но я ведь послушал тебя, - он горько усмехнулся, - у Ганса острый нюх на неприятности с тобой, я впервые был ему настолько сильно благодарен. - Да уж, у него своеобразные методы. Кажется, мне просто нужно было выговориться, - неловкая улыбка легла на губы шатена, - дает выговориться, но делает это как всегда жестоко. - Обещай мне, что больше никогда такого не будет? Только выполни обещание. - Конечно, получилось всё совсем ужасно. Я тогда так запутался, что не думал о последствиях, только хотел перестать обо всем этом думать… - шатен отвел виноватый взгляд, - у меня слишком много кошмаров еще будет в жизни, Шкипер, так что я могу только надеяться, что меня от них спасешь ты. С этими словами он мягко накрыл тыльную сторону ладони командира своей, слегка сжимая. - Делись со мной больше, ладно? Мне тоже важно знать, что ты чувствуешь, лейтенант Ковальски. -Вот это обещать могу. И вообще, что за беспредел, - изогнув бровь, Ковальски посмотрел на Шкипера, - я еще не согласился вступить, а уже лейтенантом стал. - Вопрос времени, - нараспев сказал командир и довольно ухмыльнулся. - Кстати, как вы вообще попали в мою квартиру? – вопрос, возникший в голове ученого еще тогда, когда Ганс был с ними, снова вспомнился, - я же авторизовал только свой вход. - Спроси при встрече у Ганса, он профи во взломах чужих домов. Парни все же вернулись в штаб к утру, и, стараясь не мешать остальным спать, ушли в кабинет к Шкиперу.. Решив остальным ничего не говорить про этот случай, иначе бы это лишний раз заставило поволноваться ребят, они наконец улеглись спать. Ковальски после жесткой мозготряски датчанином сейчас думалось очень хорошо. Старые страхи притерлись, но не забылись. Еще вечером погрязнув в мыслях, он эгоистично думал только о себе, когда вытворил такой беспредел. Хорошо, что ребята подоспели как раз вовремя. Только в самую глупую и отбитую голову придет мысль мешать алкоголь со снотворным, когда об этом думал Ковальски сейчас, он содрогнулся. Как можно быть таким… тупым. Но иногда и самые умные люди доходят до границы, за которой творят бедлам. А как было хорошо мутузить Ганса после стольких лет. Он частенько действовал на нервы своими шуточками, но повода кидаться в драку не было. Так что он бил за все года издевок. Даже Шкипер это заметил и похвалил в своеобразной ему манере. Следующие дни прошли своим спокойным чередом. Ребята только один раз спросили, что же было той ночью, но Ковальски отшутился, сказав, что они ходили на супер-важное ночное задание втроем с Гансом, а там уже ученый получил те раны. Конечно, они сначала подулись, что пошли без них, но потом забыли. С тех пор много воды утекло, Шкипер стал внимательней присматриваться к переменам настроения Ковальски, а тот всегда уверял, что все с ним в полном и безоговорочном порядке. В действительности, так и было. Кошмаров, которые предрекал себе сам ученый, он не увидел ни разу. Зато сам Шкипер иногда ночью просыпался от них, и это было поводом для серьезного разговора. Кажется, на него все же немного повлиял тот ночной бедлам, но время лечит. Так считали оба. Ганс иногда присылал сообщения и спрашивал в шутку, подумал ли шатен над его предложением стать заместителем. Вот язва. В принципе, в этом весь датчанин. Без его шуточек он был бы уже не самим собой.