Ручной монстр

***

— Не плачь… Твоё красивое личико слёзы не украшают… Ты должен улыбаться, хорошо? Пообещай мне. — Хочу, но не могу… — Тогда давай вернёмся сюда через какое-то время, и я спрошу тебя снова. Согласен? Чонгук снова и снова прокручивал этот момент у себя в голове, помня каждую мелочь и воспроизводя её вновь, задумываясь. Они с Тэхёном вместе уже достаточно долгое время, и, будучи соулмейтами, могли легко связать их судьбы воедино узами брака, ведь однополые пары для современного мира совершенно не редкость. Но сразу возникает вопрос: «А готов ли к этому шагу Тэ?» Хотелось бы верить, что да, потому что Чон всеми руками «за», ещё с того момента, когда впервые услышал с уст русоволосого три заветных слова. Тот момент на обрыве стал некой точкой отправления в их личный мир, в котором они живут и по сей день. Для старшего тот день стал очень знаменательным, и это хотелось показать Тэхёну, напоминая о тех прекрасных мгновениях.

***

История повторяется. Снова Тэхён. Снова машина. Снова навигатор с настроенным маршрутом «Сеул — мыс Канчжольгот». Этот раз отличается лишь тем, что в кармане пиджака лежит маленькая бархатная коробочка с миниатюрным гравированным колечком внутри, которое должно было связать их навечно. И мирно посапывающий Тэ, даже не догадывающийся куда и зачем его сейчас везут, ведь до сих пор пребывал в царстве сновидений, так как в три часа ночи привык спать. Задумка — прибыть на рассвете. Опасно? О, да… Младший ненавидел, когда что-то делали без спроса, но выхода не было, ведь пришлось бы раскрыться и объяснить всё, чего допускать было нельзя. Тяжело было скрывать свои намерения до последнего, каждое утро видя заспанного русоволосого, свернувшегося калачиком на огромной кровати, обнимать его, готовить ему завтраки, но так и не признаться, что его тревожит в последнее время, что не ушло от внимания Тэхёна. Волнительно? Есть такое… Младший жутко переживал, что могло что-то случиться и это «что-то» могло коснуться их благополучия и, позволив себе побыть немного эгоистичным и ревнивым, вечно уводить под руку Чона от любых лиц, представляющих прямую конкуренцию, проверять звонки и переписки, тем самым озадачивая старшего, ведь раньше такой паранойи он не наблюдал. Недомолвки становились причинами нелепых ссор и бессмысленных игр в молчанку, настораживая обе стороны конфликта, которые погрязли в чувствах и боялись снимать розовые очки, остерегаясь возможных потрясений колкой правдой. Хотелось ярче, насыщенней, красочней, но всё разбивалось о маску обиды, что вечно преследовала их, пугала. Сегодняшний день в полномочиях всё исправить, сгладив смятые края их отношений, но в праве и испортить всё окончательно, чего так боялся темноволосый. — Тэхён~а, вставай, — нежный голос любимого с утра — то, что нужно было младшему, но, разлепив глаза, и увидев совсем не родную комнату, он был явно удивлён. — Где мы? — русоволосый быстро потёр руками глаза, и не спеша вылез из машины. — Ты не помнишь это место? — Чон, схватив того под руку, направился к краю обрыва. — Помню, но… зачем мы здесь? — память подбросила самые романтичные мгновения его жизни и он невольно покраснел, — Чонгук, ты пугаешь меня… — Не бойся, надеюсь, что всё будет хорошо, — старший подошёл к ограждению, и пнул маленький камушек, выдавая своё волнение. — Мы же не просто так здесь, верно? — на его слова темноволосый усмехнулся и бесстрашно поднял голову, смотря прямо в глаза. — От тебя ничего не скроешь, — и вновь прячет потупленный взгляд. — Что-то случилось? — в голосе на секунду проскользнула взволнованная нотка, но вопрос, так трудно давшийся, был проигнорирован, — Чонгу-у-у-ук? Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Да, пожалуйста, не мешай собираться с мыслями, — немного грубовато, но сейчас Чону было не до этого. — Тебе нужно что-то мне сказать? — сердце стало опасно трепыхаться в груди, но разум подсказывал, что в таких местах не говорят ничего плохого. — Да. И это сложно, — Чонгук прикрыл лицо руками, но русоволосый их убрал, смотря прямо в глаза. — Давай я тебе помогу. Мы вместе настроимся и ты скажешь то, что хотел, хорошо? Доверься мне… — Тэхён раскрыл руки для объятий, улыбаясь, приглашая и тот поддаётся, обнимая в ответ, вдыхая аромат сладких духов, прикрывая веки. Они стоят недолго, ведь ветер около моря достаточно сильно обдувает их и темноволосый, побоявшись за здоровье младшего, решает действовать. — Тэхён~и, помнишь, ты просил меня пообещать всегда улыбаться? — незаметно для русоволосого, перебирая пальцами красный бархат в кармане. — Помню, — он улыбнулся, — Ты ещё тогда сказал, что не можешь этого сделать… Ветер пронзительно засвистел, заглушая мысли, но это не помешало Чонгуку быстро выпутаться из тёплых объятий и, дрожа, не только от холода, но и от нечеловеческого страха, встать на одно колено, не задумываясь о том, что он в новом костюме. — П-поможешь мне исправиться? — ледяные пальцы открывают коробочку, выставляя на показ тонкую полосочку золота с небольшим бриллиантом. Чонгук поднимает глаза и сталкивается с неверящими тэхёновскими, из которых вот-вот закапает солёная влага. — Какой же ты дурачок, Чонгук~и, — Тэхён опускается на колени рядом с парнем и обнимает за шею, руками зарываясь в мягких волосах, опуская голову тому на плечо, на что тот никак не реагирует, всё ещё пребывая в прострации. — Это значит, ты согласен? — неприкрытая радость так и сочилась изо всех щелей. — Конечно. Куда же я от тебя денусь? — Чонгук отстраняет, бережно сжимая чужую кисть и надевая на палец колечко. — Правильно. Ни-ку-да, дорогой… Счастье? Самое настоящее…

***

— Что случилось, Тэхён~а? У тебя такая странная походка, — обманчиво-сочувствующим голоском Чон доставал ещё с самого утра, когда Чимин заметил что-то неладное. — Это твоя вина, с-сволочь! Ненавижу! Ах… Ммм… — Тэ действительно еле передвигался, а ему сегодня нужно блистать и быть грациозней всех, ведь это его свадьба. Но темноволосый решил, что шантажировать того сексом, ради зрелища — великолепный свадебный подарок и заставил того ходить с анальной пробкой весь день. Младший всем сдавленно улыбался, хоть многих действительно рад был видеть. Родители, приехавшие из Пусана всё время косились на него и спрашивали всё ли в порядке, на что тот быстро кивал и переводил тему, ведь не хотелось раскрывать подробности их с Чоном интимной жизни. Чимин, также не будучи в курсе дел, шутил, что темноволосый совсем его затрахал, что он даже ходить не может и легонько бил по бедру, усугубляя ситуацию. — Согласны ли Вы, Чон Чонгук, взять в законные мужья Ким Тэхёна? — самый важный момент этого дня. Они держатся за руки, смотрят друг другу в глаза и улыбаются. — Согласен, — безапелляционно. — Согласны ли Вы, Ким Тэхён, взять в законные мужья Чон Чонгука? — младший переступил с ноги на ногу, вызывая трение пробки с эластичными стеночками. — С-согласен, — жадно прильнул к губам, поочерёдно обсасывая и постанывая на ушко старшему. — Если ты продолжишь так делать, банкет можно отменять, — но фраза на того не подействовала, а только ещё больше возбудила томным шёпотом. — Чонгук~и… я… я так х-хочу тебя… — все гости удалились к фуршетному столу, а Тэхён отпускать своё счастье не намерен. — Подожди до вечера, — сдерживаться становилось всё сложнее, ведь Тэ такой открытый, податливый, раскрепощённый, что аж зубы сводит. — Ну раз так! — русоволосый обиженно отстраняется и направляется в туалет, намереваясь помочь себе самостоятельно, но уже заходя в кабинку, его руки перехватывают чьи-то знакомые. — Куда собрался? — он оказался моментально прижат к стене. Его запястья крепко держали над головой, а рукой уже лазили в боксёрах, надавливая я силиконовое изделие, проталкивая глубже и задевая простату. — Агрх… Чонгук~а… Не томи… — совершенно забывая обо всём, Тэ выгибается, потираясь пахом о чужой стояк, за что получает удар по ягодицам. — Как ты меня назвал?! — темноволосый не терпел такого пренебрежения к правилам. — Прошу п-прощения, господин, — с него сразу стягивают белые штаны, которые являются частью свадебного костюма и отбрасывают куда-то в сторону, вместе с боксёрами. — Ты уже растянут для меня, крошка, — старший играется с Тэхёном, вытаскивая и вставляя обратно пробку, специально огибая комочек нервов, не доставляя того удовольствия с мурашками по коже. — Ммм… Пожалуйста… — тот уже не мог терпеть, слишком долго промучавшись. — А ты попроси, — русоволосый быстрыми движениями расстёгивает рубашку Чона, стараясь не повредить, ведь им ещё возвращаться к ничего не подозревающим гостям и припадает к горошинам сосков, покусывая и полизывая настолько остервенело, что темноволосый сам стонет от напора, — Убедил… Пробка оказывается где-то далеко, там же, где и остальная одежда, а Тэхён поставлен раком и призывно подёргивает бёдрами, ожидая действий. — Подожди, малыш, — в узкий проход входят сразу два пальца в смазке и тщательно растирают её, охлаждая кожу внутри, но быстро заменяется возбуждённым до предела органом. — Ах! Д-да… Ещё! — Тэхён потерял рассудок, сливаясь с телом Чона, насаживаясь, как профессиональная шлюшка, коей его сделал темноволосый и высоко стонет, добившись желаемого. — Боже, какой ты развратный… — старший ухмыляется, подхватывая мужа за талию. — М-молчи… — не смотря на своё положение, он всё ещё умудряется краснеть, а за неправильное обращение снова получает по ягодицам, — П-простите, господин… — А может мне рассказать, как… ты глубоко брал, помнишь… тогда тебя ещё Чимин связал, — в перерывах между толчками, тот продолжает смущать русоволосого, — Ты так… заглатывал… так смотрел… на меня… — Помолчите и в-вставьте мне нормально… Ммм… Наконец-то… — И кто говорил, что у нас… такого никогда не будет, м? — Чонгук целовал шею младшему, оставляя багровеющие засосы, наслаждаясь его беспомощностью. — Я… ммм… просто не знал, как это, госп-подин… Был молод и глуп… Ах! Прошу! Ещё… — Как ты называл… меня извращенцем… Помнишь? — и снова звонкий удар, а после громкий стон Тэхёна. — Простите м-меня… Такого не повторится, господин… Ах! Ммм… Господ-дин… — русоволосый кончил на плитку, а Чон, спустя несколько толчков, заполнил мужа частичкой себя, чему мысленно ухмыльнулся. — Я люблю тебя, Тэхён~и, — старший прижался к мокрой спине любимого, обхватывая талию крепче. — Я тоже… Безумно…