Колесо фортуны

      Первое, что я почувствовала при пробуждении — резкую головную боль. Очень человеческое чувство, похожее на мигрень. Но, вроде как, мне свернули шею, а не выстрелили в голову. Застонав, я распахнула глаза, щурясь от яркого искусственного света, напоминавшего о морге или операционном зале. — Дерьмо, — прошипела я, болезненно щурясь.       Привыкнув к освещению, я поняла, что лежала на медицинской кушетке с подключенной капельницей. По трубке из неё в мой организм поступало что-то красное и густое. Кровь? Вытащив иглу из вены, я принюхалась. Сраная оленятина. Зверь внутри меня разочарованно щелкнул зубами. Если бы Карлайл решил лечить меня кровью людей, то регенерация пошла в разы быстрее. Интересно, сколько времени прошло?       Медленно потянувшись всем телом, я села, осторожно разминая шейные позвонки. Кажется, они были в порядке, но я всё равно чувствовала себя отвратительно, так, словно спала на плохой подушке.       Обведя взглядом помещение и прислушавшись, я убедилась в том, что нахожусь в подвальной лаборатории доктора Каллена совершенно одна. Все были наверху в гостиной. Оттуда звучала дурацкая рождественская музыка, смех, негромкие разговоры. Кажется, никому не было до меня дела, но это не удивительно, учитывая нынешнее положение дел. Поднявшись на ноги, я осмотрела себя, пытаясь понять, насколько хреново выгляжу. Одежда была в порядке, а вот волосы — вряд ли, но это не важно.       Мне нужно было подняться наверх, а потом… А что потом? Я понятия не имела, что делать. Полиция искала мои останки по всему миру, к тому же, сгоревший дом с парочкой трупов уже должны были обнаружить к этому моменту. Я даже не знала, осталось ли от Эдварда и Ханны что-нибудь.       В любом случае, даже если тела сгорели полностью, найдутся зубы и остатки костей, что поможет полиции определить их личности, по крайней мере, Ханну. Оставалось надеяться, что детективы не найдут в доме никаких следов моего присутствия, иначе они могут решить, что это я убила эту парочку, так как Ханна умерла раньше Эдварда, следовательно, кто-то третий всадил в него целых семь пуль, да ещё и забрал орудие преступления с собой. Будет ещё хуже, если судмедэксперты обнаружат то, что она была беременна.       Возникнет закономерный вопрос: где ребенок? Ответ будет напрашивается сам собой: кто-то третий — сама Изабелла Свон, она живее всех живых и застрелила одного из убитых, а может быть, и обоих сразу, украла ребенка, после чего подожгла дом и исчезла.       Если полиция Копенгагена придет к такому умозаключению, та непременно свяжется с полицией Амстердама, и копы нагрянут к Калленам домой. Если не для того, чтобы искать меня в родной обители, то для того, чтобы доложить о положении дел. А там и Карлайл узнает, что я ощутимо приврала.       Нужно было торопиться, так как полиция могла заявиться в любой момент и испортить всем праздник. Нам с Джонатаном было необходимо где-то спрятаться на какое-то время. Кажется, мне действительно следовало срочно заняться всеми этими шпионскими штучками вроде смены документов и уезжать из страны, чтобы залечь на дно где-нибудь в более спокойном месте до момента, пока шум не утихнет.       Сколько на это понадобится времени? Ответ был слишком размытым.       Будь Джаспер со мной, он бы наверняка что-то придумал. Может быть, Хейл инсценировал бы своё убийство, тоже поменял документы. Тогда мы бы покинули семью на какое-то время, на полвека, чтобы не подвергать никого из Калленов опасности. Полвека в полном спокойствии и уединении с майором, разве это не то, о чем я мечтала? Никаких убийств, крови, преследований и интриг. Эдвард был мертв, мне больше не угрожала опасность.       К сожалению, чёртов эмпат бросил меня ради воссоединения со своей драной ясновидящей и тем самым разбил все мои мечты в пух и прах.       Одно я знала точно — мне срочно нужно было убираться из города, иначе у меня и семьи будут проблемы. Пока что я понятия не имела, как отвести от них подозрения полиции, но пообещала себе, что не оставлю попыток найти выход.       «Проблемы нужно было решать по мере их поступления,» — говорила всегда Рене.       Воспоминания о маме заставили моё пока еще не совсем затвердевшее сердце болезненно сжаться. Я так хотела позвонить ей, сказать, что со мной все в полном порядке, пообещать, что скоро приеду.       Я не видела маму почти два года, но теперь вряд ли навещу её когда-либо вообще. Разве что, однажды, на свой страх и риск, я решусь наведаться в солнечную Флориду, чтобы взглянуть на неё издалека... Нет, даже мысли об этом разбивали мне сердце.       Попытавшись взять себя в руки, я с тяжелыми мыслями все-таки двинулась к выходу из лаборатории. Тихо выскользнуть не вышло: мои шаги по железной лестнице гулом отражались от стен. К тому моменту, как я возникла в дверях гостиной, все присутствующие неловко замолчали, словно я прервала их вечеринку.       Судя по всему, так оно и было. Все вампиры были нарядно одеты, а посреди гостиной на милом коврике с рождественскими оленями стояла небольшая искусственная ель, со всех сторон обложенная коробками в подарочных упаковках.       Эмметт и Роуз расположились на диване, а рядом с ними в переносной люльке мирно спал Джонатан. Элис, завидев меня, замерла и прекратила поправлять шары. Джаспер застыл с бутылкой вина, так и не закончив наполнять бокалы, стоящие на кофейном столике. Они все были, словно натуралистичные восковые фигуры на рождественском стенде музея мадам Тюссо.       Вот дерьмо.       На моих губах застыла нервная улыбка, которая выглядела, как оскал.       Первой от ступора очнулась мать семейства. Робко улыбаясь, она приблизилась ко мне. Её длинное золотистое платье в пол шуршало юбкой в полной тишине, если не считать тихих звуков рождественских гимнов из стереосистемы. — Белла, милая, как ты себя чувствуешь?       Мои внутренности скрутило от чувства отвращения и стыда. Господи, что мне делать? Я чувствовала себя чужой и жалкой. У меня не было сил разыгрывать счастливое воссоединение с семьей, прекрасно зная, что почти все мне здесь не рады. Ещё и это гребаное Рождество. Я бы с радостью ушла, но мне было попросту некуда идти, да и показываться на улице было опасно — копы могли быть повсюду. Но оставаться на этом празднике жизни я тоже не могла. — Простите, миссис Каллен, я не хотела портить семейный вечер, — слова дались мне с трудом, поэтому я выпалила их на одном дыхании, а затем поспешила проскользнуть к лестнице, ведущей наверх, чтобы скрыться там.       Неожиданно кто-то схватил меня за запястье длинными и тонкими пальцами. Резко обернувшись через плечо, я увидела, что это всего лишь Роуз на лице которой застыла маска сочувствия и неловкости. — Пойду и помогу Белле одеться, мы скоро вернемся, — сообщила она остальным, стараясь вложить в свой голос как можно больше добродушия, словно ничего не произошло.       Не успела я и глазом моргнуть, как блондинка утянула меня за собой, а дверь комнаты, которую я раньше делила с Джаспером, захлопнулась за нами. — Чёрт, Роуз, я не собираюсь отмечать Рождество, не в этот раз, — произнесла я, горько усмехнувшись.       Судя по тому, что лицо сестрицы не изменилось, она не сомневалась в том, что я это скажу.       Вампирша осторожно взяла меня за руки, сжимая мои пальцы в своих руках, заставляя поднять на неё взгляд. Медовые глаза смотрели с сожалением и скорбью. Ох, черт. Хейл вздумала меня жалеть? — Белла, мне так жаль, я представляю, через что тебе пришлось пройти… — её голос дрожал, но я решила избавить Розали от ненужных речей. — Эй, Роуз, всё в порядке, правда. Мне бы не хотелось сейчас говорить о том, что происходило со мной за последние полтора месяца. Главное, что я и Джон живы, — я постаралась вложить в свой голос побольше оптимизма, но мы обе знали, что я просто охренеть как сильно не в порядке.       Блондинка выдавила из себя улыбку, медленно втянув воздух через нос. О, нет, это был верный признак того, что Хейл сдерживает рвущиеся наружу рыдания.       Осторожно, стараясь не помять ткань элегантного черного платья вампирши, я приобняла её за плечи, касаясь мягких светлых волос, которые рассыпались по дрожащей спине Розали тяжелыми волнами. — Всё хорошо, слышишь? Никто нас больше никогда не тронет, — мой успокаивающий шепот утонул в тишине комнаты, пока я робко гладила Роуз по волосам.       С трудом взяв себя в руки, блондинка медленно отстранилась от меня, машинально приглаживая волосы и платье. Судя по её взгляду, она явно хотела сказать мне что-то ещё, но не решалась.       Я послала сестрице подбадривающую улыбку и взглянула на мои любимые белые кресла, стоящие около огромного окна. Раньше я часто любила здесь сидеть, читать или слушать музыку, наблюдая за природой.       Когда мы обе сели, блондинка повернулась ко мне, положив руку на подлокотник, и, понизив голос, едва слышно прошептала: — Если тебе важно это знать, то я была категорически против того, чтобы скрывать от Элис правду. Но ты знаешь, что там я обычно в меньшинстве.       Должно быть, блондинке было важно, чтобы я знала, что она не предала меня, в отличие от её названного братца. От этих слов мне стало капельку легче. Значит, в этом доме все же остался кто-то, кто верен мне. — А Джаспер? — выдохнула я, машинально проводя языком по пересохшим от волнения губам.       В тайне я надеялась, что Розали скажет, что он был с ней согласен, но что-то мне подсказывало обратное.       Вампирша застыла на несколько секунд, явно раздумывая, сказать ли мне правду. Но по жалости, мелькнувшей в её глазах, мне и так всё стало понятно. — Он сказал, что стоит повременить с этим. Ну, ты знаешь, мол, рассудок Элис ещё недостаточно окреп.       С одной стороны я понимала Роуз: наверное, будь у меня брат, я бы тоже его оправдывала. Но с другой…какого хрена, Джаспер?!       С трудом сдержав рычание, которое застряло в моем горле, я вцепилась кончиками пальцев в подлокотники кресла, с наслаждением слыша, как ткань трещит под натиском моих ногтей. Медленно втянув воздух через нос, я резко выдохнула, а затем повторила несколько раз, видя краем глаза, что Роуз послала мне понимающую улыбку, едва тронувшую её ярко-красные губы. Мне нужно было взять себя в руки, а дыхательные техники были лучшим средством по усмирению монстра внутри себя, если рядом не было крови. Так учил меня майор. — Меня волнует одно: неужели она не видела разговор? — я старалась говорить как можно тише, быстрее и размытее, потому как в этом доме фактически не было секретов, и чёртова Каллен могла в любой момент нас подслушать.       Розали нервно заерзала, а затем задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку, явно думая над кем, как доходчивее объяснить происходящее. Отчего-то я напряглась, пока наблюдала за ней. Значит, есть что-то такое, что блокировало дар Эльфа.       Где-то в глубине души я действительно надеялась на то, что эта чудесная сказочка, которую Элис вливали в уши, разрушится сама, случайно.       Она узнает, что мы с Джаспером были вместе. У нее возникнет куча вопросов по поводу того, почему так произошло. Ох, как же так? Неужели они с Хейлом расстались? Тогда-то ебаному эмпату пришлось бы ей всё выложить. — После воскрешения её дар не восстановился в полной мере, так что, иногда она видит ложные видения или не видит их вовсе, — блондинка лишь развела руками, всем своим видом показывая, что нет смысла углубляться в вопрос с научной стороны, как это сделал бы Карлайл. — Ко всему прочему, как только в доме появился Джон, то с Элис стало происходить что-то странное. Она весь день жалуется на жуткую мигрень, которая буквально разрывает её голову на части. Она совершенно не может настроиться на свой дар. Что-то или кто-то блокирует его.       Мои брови удивленно взлетели вверх. Я молча уставилась на Розали, которая закивала, словно подтверждая свои слова.       Не может этого быть! Насколько я была осведомлена, видениям Элис мешало присутствие оборотней, но сейчас…неужели её дар блокировал Джонатан?       Элис Каллен, крупно везет в последнее время. Она умерла, но Карлайл сумел её воскресить. Чарли случайно стёр ей память, а семья решила скрыть её грязные секреты, ради всеобщего блага, что помогло ей воссоединиться с моим Джаспером. Когда судьба предоставила Элис возможность увидеть всю правду о том, что здесь происходило, пока она была мертва, то ей снова повезло — Джонатан заблокировал её видения. Просто класс! Давно ли фортуна начала играть на стороне Элис?!       Я успела забыть о вампирше, как та снова заговорила: — Кстати о Джоне. Он находится в не меньшей опасности, чем все мы. Я не знаю, что мы все будем делать, но у нас с Эмметтом появилась идея, — блондинка осторожно замолчала, ожидая, пока я вернусь из своих фантазий, где убиваю хреновую ясновидящую.       Я нахмурилась, но не из-за слов Роуз, а из-за своих мыслей. Увидев на лице вампирши растерянность, я поспешно закивала, молча прося её продолжать. — Мы… Может быть, я и Эмм.... Мы могли бы уехать вместе с Джоном куда-нибудь до лучших времен. Ну, знаешь, притвориться счастливой семейной парой с маленьким ребенком, дать ему безопасность и хорошее воспитание.       На губах Розали появилась мечтательная улыбка, а взгляд стал мягким, словно перед ней сейчас сидела не я, а малыш-полукровка. Вот же дерьмо.       Я знала, что Роуз ещё при жизни мечтала о детях, а уж после смерти и подавно, но, к сожалению, вампиры не могли иметь детей. Наверное, она думала, что сам господь бог подарил ей шанс реализовать себя, как мать. Всё было бы просто идеально, как в фильме со счастливым концом, если бы не одно но. Почему-то все в этом доме напрочь забыли о существовании ещё одной важной фигуры на шахматной доске. — Роуз, мне не хочется об этом говорить, но, боюсь, Петерс не откажется от полукровки просто так. Он ясно дал мне понять о своих намерениях, прислав пистолет в детских распашонках. Лицо вампирши застыло, а затем его окрасила гримаса ярости. Хищно оскалившись, блондинка низко прошипела: — Это мой ребенок. Никто не сможет отобрать у меня моего ребенка, ясно?       От её голоса мне стало не по себе. В нём было что-то угрожающее, звериное, нечто такое, что заставляло кровь стыть в жилах. У меня появилось назойливое желание держаться от ощетинившейся вампирши и её чада подальше, но я не могла этого сделать. — Розали, ты не понимаешь… — начала я, но блондинка резко вскочила на ноги, не позволяя мне закончить: — Нет, Белла, это ты не понимаешь! То, что в нашей семье появился Джонатан — это настоящее чудо и большая удача. Я ждала этого ребенка так, как его не ждал никто другой, я молилась о том, чтобы свершилось чудо и у нас с Эмметтом появился малыш. Если ты или кто-то другой хотите разрушить мою мечту, то я советую вам держаться от меня и Джона подальше, иначе… — она злобно сверкнула глазами, отчего я невольно вжалась в кресло.       Не дожидаясь моего ответа, Розали вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Я была готова закричать от безысходности и раздражения. Твою мать! Последний союзник в этом доме потерян. Теперь Хейл думала, что я собираюсь забрать у неё ребенка. Господи, она провела с Джоном меньше суток, а уже так прикипела к нему, словно сама родила. Ситуация была такой абсурдной, что мне хотелось расшибить голову о стену, но вряд ли это могло что-то исправить.       Всего лишь сутки назад я, стоя перед умирающей Ханной на коленях в луже её крови, думала, что нахожусь в полном дерьме. Как же я ошибалась, потому что оно продолжало литься на меня и сейчас.       Итак, что мы имеем? Джаспер бросил меня и теперь снова встречается с Элис, которая ничего не помнит и даже не думает о том, что у неё могли быть сдвиги по фазе, а остальные не собираются её в этом переубеждать. Розали думает, что я собираюсь отобрать у неё Джона, вероятно, теперь так думает и Эмметт.       Вся семья считает, что я представляю для них опасность, потому что меня до кучи еще и ищет полиция. Теперь мне, определенно, нужно срочно уносить отсюда ноги, покидая семейное гнездышко на неизвестный промежуток времени.       И это без учета того, что теперь Джас знает правду о смерти Эдварда. Если об этом узнают Эсми и Карлайл, я даже боюсь предположить, что тогда может произойти. Возможно, меня попросту вышвырнут из клана до конца моих дней, и это только в лучшем случае.       Тяжело вздохнув, я запрокинула голову назад, упираясь затылком в твердую спинку кресла. К сожалению, на потолке комнаты не было руководства по тому, как мне вылезти из этой задницы. Но делать что-то было было определенно нужно.       Спускаться вниз на общий праздник жизни я не собиралась, элементарно выйти из дома я не могла из-за копов. Было бы неплохо снова отключиться до завтрашнего дня, но, к сожалению, я уже выспалась после коматозного отдыха на свернутой шее.       От тяжелых мыслей меня отвлекла вибрация мобильника. Внутри меня всё оборвалось. Мой новый номер знали только Эдвард, все Каллены, но я сообщила им его только сегодня утром. Оставался ещё один человек, который мог мне звонить. Дьярви.       Не нужно быть провидцем, чтобы угадать, кто из них звонил мне, учитывая то, что Каллен стопроцентный мертвец, а все мои "родственники" сейчас находились внизу. Поддавшись машинальному порыву, я, даже не взглянув на дисплей, сбросила вызов.       Несколько секунд в комнате стояла тишина, пока вибрация не раздалась снова. Кто бы сомневался в том, что от Петерса нельзя было так просто отделаться? Понимая, что у меня нет выхода, я поднесла телефон к уху. — Как добралась, птенчик? — мягкий и низкий голос вампира говорил о том, что он настроен дружелюбно, но действительно ли это было правдой?       Неловко откашлявшись, прочищая горло, я ответила: — Всё в порядке. Звонишь, чтобы поздравить меня с праздником?       Наверное, строить из себя дурочку — это провальная тактика, но ничего умнее в голову мне не пришло. Скандинав рассмеялся, словно его действительно позабавила моя шутка. — Мне казалось, мисс, что я уже поздравил тебя с праздником. Судя по всему, ты уже успела опробовать мой подарок, — он замолчал, ожидая моей реакции, но я напряженно замерла, ожидая, когда Дьярви продолжит. — Грязно сработано, очень, но я и не ожидал от тебя блестящей работы.       Я занервничала, чувствуя, как страх сковывает мое тело, делая его каменным и неподвижным. — Что ты имеешь в виду?       Это был самый глупый вопрос, который можно было задать в подобной ситуации, но я задала именно его. Вампир на том конце провода шумно выдохнул, словно с трудом сдерживался от того, чтобы продолжать беседу в дружелюбном ключе. Как я и ожидала, его хватило ненадолго. — Идея с огоньком была хорошей, только вот наша звездочка осталась почти цела. Люди в черном знают, что она была с подарком. А еще ты заметно наследила на этом празднике жизни, пока тусовалась на втором этаже. В общем, Свон, позвонил, потому что мне интересно, как думаешь убирать за собой.       Я была готова поспорить, что мужчина ухмыляется мне в трубку, благосклонно ожидая, пока я отойду от шока и вновь обрету способность говорить. Дьярви был крайне предусмотрителен, шифруя свою речь, но то, о чем он говорил, было понять легко, если знать, по какому вопросу он может позвонить: как я и думала, тело Ханны осталось почти нетронуто огнем, и федералы поняли, что она была беременна. А еще второй этаж остался цел, и там была куча моих вещей.       Не моргая, я уставилась в потолок на котором двигались зловещие тени деревьев, словно тысячи щупалец тянулись ко мне и пытались утащить в темноту. Вздрогнув и тряхнув волосами, я попыталась сделать свой голос как можно более беззаботным: — Откуда ты всё это знаешь?        Может быть, Петерс просто пытается обдурить меня? Но тревожное чувство, бившееся внутри, словно птица в клетке, подсказывало мне, что вампир не блефует. — Эндрю заглянул в бумажки нужных людей.        Всё, это конец. Должно быть, в моей жизни началась черная полоса, иначе я не знала, как объяснить это фатальное невезение. Похоже, Дьярви надоело слушать мое молчание, поэтому он задал вопрос, который я и боялась услышать. — Так что, когда мой подарок отправится ко мне?       Я была готова выругаться и рычать, рвать на себе волосы, потому что не собиралась отдавать ему Джонатана, ни за что на свете. Ко всему прочему, если Петерс хотел получить мальчика, ему пришлось бы сначала иметь дело с разъяренной Роуз.       Собрав всю решимость в кулак, я сделала отчаянную и смелую попытку обыграть ситуацию в свою сторону. С шифрами, правда, у меня было не очень, потому я тщательно подбирала слова, надеясь на то, что вампиры за пределами комнаты не подумают, что происходить что-то странное. — Я не принадлежу к лин... к компании Эда, поэтому ваши споры на меня не распространяются. Никаких подарков я тебе не должна.       Судя по молчанию на том конце провода, Дьярви задумался. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Я была готова победно улыбнуться и расслабиться, если бы вампир не заговорил ледяным тоном, от которого у меня зашевелились волосы на затылке. — Я думал, ты будешь умнее. Думаешь, я помог тебе по доброте душевной? Нет, Белла. Ты знаешь, на что я способен. Я хотел решить вопрос мирно, но теперь даже не знаю... Может, приехать к вам в гости, поговорить по душам? — Дьярви задумчиво замолчал, нагнетая и без того тревожную обстановку.       Твою мать!       Я не знала, на что он действительно способен, но не горела желанием проверять. Как минимум, этот вампир был способен на то, чтобы сюда заявиться и убедить нас в том, чтобы мы все тут перегрызли друг другу глотки. — Постой. Может быть, мы сможем договориться? — мой голос дрожал от волнения.       Я произнесла эти слова до того, как подумала о том, что мне совершенно нечего предложить вампиру, особенно равносильное ребенку-полукровке, поэтому вряд ли он станет о чем-то договариваться со мной, тем более, после того, как я оскорбила его.       Пауза продлилась еще несколько мгновений, прежде чем Дьярви заговорил скучающим тоном: — Ладно. Я пришлю за тобой машину. У меня как раз тут намечается вечеринка, так что приоденься, будь готова.       Едва я успела возразить что-нибудь, в трубке послышались гудки. Если он говорил о том, чтобы я приоделась, скорее всего, меня в самом деле ждала тусовка в самом настоящем вампирском логове. Лучше бы я осталась на домашней вечеринке, чем поехала на переговоры, которые могли кончиться очень плохо.        Хотя кому какая разница? Я понимала, что поддержки у меня тут совсем не было, так что, никто меня не защитит, кроме себя самой.       Медленно поднявшись на ноги и стараясь унять нервную дрожь, я направилась в ванную, чтобы нанести макияж. Жаль, что я не попросила Розали заняться этим ранее.