Колесо фортуны

      Темно-синяя, хищная морда «Ягуара» разрезала ночную мглу, пока машина мчалась по пустынному шоссе все дальше и дальше от города. Внутри салона было тепло, к тому же, свежая и горячая человеческая кровь грела мое мертвое тело изнутри, словно топливо, заряжая энергией, отчего всю нервную систему словно пронзало разрядами тока.       Создавалось ощущение, что в мой организм каким-то образом попали наркотики, поэтому я в который раз спросила у Дьярви:       — Ты уверен, что они оба были чистыми?       Вампир покачал головой, весело фыркнув и вдавив педаль пол, стараясь выжать из машины как можно больше скорости. Наверное, быстрая езда была присуща всем бессмертным существам, потому что им больше нечего было бояться. Даже если машина врежется во что-нибудь и превратится в груду металлолома, любой вампир все равно выживет, главное, чтобы у него была поблизости кровь для регенерации.       — Да, мисси, они были чисты, как первый снег, ты ведь заставила и меня попробовать, хотя, я обычно не фанат объедков, — с насмешкой ответил Петерс, делая большой глоток из початой бутылки текилы, после чего протянул её мне. — Выпей ещё, птенчик, тебе не помешает.       Я успешно оттерла кровь с лица и кожаного лифа платья, а затем выкинула использованную влажную салфетку в отсек для мусора и приняла бутылку из рук вампира.       Если бы я собралась «охотиться» одна, то, по мнению Дьярви, запорола бы все дело, и проблема была не только в бармене, который внезапно вышел выкинуть мусор. Я была слишком заметной фигурой, поэтому друзья Фроуда непременно бы запомнили, как выглядела девушка, с которой он ушел из бара, а после чего пропал. Благодаря способностям Петерса, который попросту внушил всем посетителям в баре, что они никогда меня не видели, ситуация перестала быть опасной. К сожалению, в следующий раз мне придется действовать осторожнее.       — Долго ещё ехать? — спросила я, а затем сделала глоток обжигающей жидкости, едва не закашлявшись.       Обычно текилу пьют небольшими стопками, да еще и закусывают солью и лаймом, но вряд ли у Дьярви были нужные ингредиенты для организации правильного распития этого напитка.       — Почти на месте, — ответил он, вдруг резко затормозив, отчего мне пришлось выбросить руку вперед, чтобы упереться в бардачок, благо, что я пристегнулась.       Машина остановилась, после чего Петерс, выкрутив руль, вдруг свернул в лес, нырнув туда так, словно прекрасно знал дорогу. Впереди была лишь темнота из которой внезапно появлялись стволы деревьев, подсвеченные светом фар.       — Ты всегда закапываешь трупы в одном и том же месте? — поинтересовалась я, закрыв бутылку и поставив ее между нами.       — Я похож на идиота?       Похоже, это был риторический вопрос, который не требовал ответа, поэтому я промолчала, улыбнувшись, едва сдержав смешок.       Заехав как можно глубже в лес, вампир остановил машину, после чего выбрался наружу, оптимистично произнося, обратившись ко мне:       — Копала когда-нибудь могилы, красотка?       — Я похожа на гробовщика? — парировала я, позволяя своему монстру открыть рот, ведь это он контролировал мое сознание на пару с алкоголем.       — Туше, — с лающим смешком произнес Дьярви, открыв для меня дверь, словно мы приехали на какую-нибудь церемонию, где нас ждала красная дорожка, а не слегка промерзлая, местами мокрая земля, грязь от которой тут же запачкала мои туфли.       — Только не говори, что в багажнике твоей крутой тачки лежит лопата для таких случаев, — проворчала я, глядя себе под ноги, чтобы обойти грязь, в которую Петерс неудачно заехал.       — Ты что, заглядывала ко мне в багажник? — с наигранным удивлением спросил Дьярви, отходя к задней части машины, чтобы открыть его.       Само собой, скандинав за свою долгую жизнь убил множество людей, поэтому знал, как избавляться от трупов, действуя на автомате. Багажник «Ягуара» не был таким уж большим, поэтому труп моего неудачливого ухажера вампир отправил на заднее сидение, предварительно закинув тело в большой, темный пакет для мусора, которых у Петерса было в избытке. Наверное, специально для таких случаев. Бармен, завернутый в точно такой же пакет, прохлаждался в багажнике, похожий на сломанную куклу. В полутьме отсека блеснуло металлическое полотно лопаты, которая выглядывала из-под трупа.       — Хочешь сказать, что мне придется копать? — я нахмурилась, чувствуя, как каблуки вязнут в верхнем слое земли.        — Мне казалось, ты выросла в простой семье, где не гнушаются работать руками, разве нет? — холодная ухмылка Дьярви неприятно обожгла меня, отчего монстр сощурил глаза, готовый вцепиться этому остряку в глотку.       Какого черта он привез меня в лес, хотя, обещал веселье на всю ночь? Я убила своего первого человека, а этот старый хрыч заставляет меня копать ему могилу. Вот это аттракцион.       Адреналин в моей крови вскипел, подогревая ее ещё больше, отчего я чувствовала себя, как ядерная бомба, готовая вот-вот взорваться от недовольства. Схватив пакет с трупом одной рукой и захватив лопату второй, я направилась прочь, ища место для могилы, будто бы была профи в этом деле.       — Воу! Какая ты решительная девочка, кто бы мог подумать, — смех Дьярви преследовал меня, ведь вампир, захватив второй мешок, двинулся следом, словно действительно собирался позволить мне действовать самостоятельно.       — Хочу закончить с этим побыстрее, — сквозь зубы огрызнулась я, собираясь воткнуть лопату в землю, чтобы проверить, насколько сильно промерзла почва, но скандинав схватил меня за локоть, уводя в совершенно противоположном направлении.       — Эй! Я думала, что я должна сама закопать своего первого человека. Признавайся, это какой-то обряд посвящения или зачем ты притащил меня сюда и дал в руки лопату?       Вампир ответил лишь после того, как мы остановились на небольшой и ровной поляне, не так уж далеко от машины, фары которой тускло светили нам в спины, пробиваясь сквозь редкие деревья.       — Нет, это не обряд, глупая. Я просто забочусь о тебе и хочу научить уму-разуму, — он легко похлопал меня по голове, как собачку, которая в первый раз правильно выполнила команду.       — Как мило с твоей стороны, — ядовито ответила я, увернувшись от его руки и сбросив мешок на землю, словно внутри действительно был какой-то мусор, а не человек.       — Еще час назад ты была такой послушной киской. Правильно говорят, что свежая кровь развращает юные умы и души, — пародируя голос священника, ответил Дьярви, а затем вновь рассмеялся, сбросив второй мешок рядом с первым. — Никуда не уходи, я подгоню машину поближе.       Петерс подъехал на «Ягуаре» так близко, как это возможно. К этому времени я успела сделать пару пробных попыток выкопать небольшую ямку. В целом, земля оказалась не такой уж твердой, поэтому я прикинула, что выкопать яму будет не так уж сложно. Я втянула ненужный воздух, который пах хвоей, но был свежим, как ему и полагается быть зимней ночью. Кровь и алкоголь грели меня, поэтому, пока что, я чувствовала себя отлично, не считая чувства раздражения и ярости, которая плескалась во мне где-то внизу, словно шампанское на дне бокала, отчего у меня внезапно возникло ощущение пресловутых бабочек в животе. Неужели мне понравилось убивать? Эта мысль была такой внезапной и страшной, что я замерла с лопатой наперевес, полной земли.       — Вот это кадр, специально для какого-нибудь модного журнала, — голос скандинава прозвучал над моим ухом, переполненный сарказмом.       Должно быть, Дьярви переместился от машины до меня с помощью вампирской скорости. Я закатила глаза и намеренно сбросила землю с лопаты на его ботинки, наигранно произнося:       — Упс!       Наверное, с ним нельзя было вести себя так беспечно, ведь он был моим врагом, мучителем, к тому же, Петерс был действительно опасен, как бы мне не хотелось это признавать. Вместо того, чтобы в миллиардный раз выстраивать в голове тактические планы о том, что же мне дальше делать, как остаться в плюсе и обезопасить не только себя, но и всех, кто оказался со мной в одной лодке, я расслабилась, поддавшись его чарам. А что если это просто уловка, чтобы усыпить мою бдительность и расположить меня к себе?       Бархатный смешок Дьярви заметно разрядил обстановку, после чего мужчина отряхнул ботинки и отобрал у меня лопату, отбросив её в сторону.       — Очень дерзко, птенчик, — низким голосом произнес он, отчего у меня по коже пробежали мурашки.       Не дожидаясь моего ответа, вампир свободной рукой отвел меня себе за спину, после чего поставил канистру с бензином на землю, принявшись вытряхивать тела из мешков, насвистывая ту же самую мелодию, что и около бара, когда он нес труп в машину.       — Ты решил сначала их сжечь? — спросила я, наблюдая за его действиями, в тайне радуясь, что мне, пока что, не придется помогать ему.       — Учись, пока я жив, малышка, — ответил он, явно шутя. — Кто ещё научит тебя грамотно заметать следы, если не я? Ведь твоя семейка даже не дала тебе выбора, сразу же пересадив на «полезную» пищу без мяса.       Он явно презирал тех вампиров, которые питались кровью животных, даже не скрывая этот факт. Раньше я бы начала защищать Калленов, говоря, как гуманно и мудро они поступают, но сейчас я была с ним согласна. У меня действительно не было выбора, какую бы лапшу Карлайл не вешал мне на уши. Как я могла избрать другой образ жизни, если жила под одной крышей с семьей, придерживающейся вегетарианской диеты? Да-да, конечно, почти все из Калленов когда-то питались иначе и не сдерживали своих монстров, но это было до вступления в клан. Даже Эдвард, когда у него случился срыв, свалил от них к чертовой матери, потому что ему было неловко, ведь он знал, что никто не будет терпеть подобное поведение.       Пока я думала над этим, Дьярви вытряхнул трупы на землю, словно те были поломанными игрушками, а затем взял лопату, принявшись выкапывать яму быстрыми и отработанными движениями.       — Можешь не стоять у меня над душой. Присядь на капот и прихвати текилы, если хочешь, — произнес он, слыша, что я действительно стою позади него и наблюдаю так внимательно, будто не знаю, как обращаться с лопатой.       — Я думала, что это ты будешь распивать текилу и смотреть за тем, как я работаю, — хмыкнула я, но приняла предложение Петерса, отходя к машине.       — Ах, да, я и забыл, что в твоем сознании похож на полного кретина и деспота, — парировал вампир, не отрываясь от своей работы, стоя ко мне спиной.       Прихватив бутылку алкоголя из салона, я села на самый край капота машины, так как он был слишком покатым, сделанный явно не для посиделок в лесу. Ещё один глоток текилы обжег мне горло, но на этот раз алкоголь пошел легче. Я зажмурилась, тряхнув волосами и упершись каблуками в бампер, чтобы не соскользнуть.       Тем временем Дьярви вырыл не такую уж большую яму, не слишком-то похожую на могилу. Закинув туда тела и пакеты для мусора, он обильно облил их бензином, после чего достал зажигалку из кармана джинс, оглянувшись на меня, чтобы привлечь внимание.       — Костер в вашу честь, мадам, — произнёс вампир, а затем присел, чтобы поджечь край пакета.       Огонь, словно ярко-рыжая змея, скользнул в яму, следуя за дорожкой из бензина, а затем охватил оба тела, взметнувшись вверх обжигающим пламенем, освещая Дьярви, волосы которого заиграли золотом.       Я захлопала в ладоши, как ребенок, а затем подняла бутылку вверх, словно хотела произнести тост, но Петерс опередил меня, оказавшись рядом с машиной за одну секунду, отходя от костра подальше, чтобы ветер не перекинул огонь на него.       — Погоди секунду, птенчик, я совсем забыл, что у меня в бардачке есть солонка.       — Ты шутишь? Зачем она тебе? — изумленно произнесла я, а затем рассмеялась, уже чувствуя себя опьяненной, и дело было не только в текиле, но и в атмосфере.       Все происходило будто бы не со мной. Это не я убила человека и теперь беззаботно смеялась, сидя на капоте, освещенная всполохами огня, где горели убитые мною люди, которые были живы еще буквально час назад. Как я могла стать такой за один вечер? Или я всегда была такой, с такого самого момента, как обрела бессмертие? Впрочем, какая разница, особенно сейчас?       — Как раз для таких случаев, — усмехнулся Дьярви, вновь возникая передо мной и загораживая вид на костер.       Он вдруг запустил пальцы в мои волосы, запрокидывая голову назад, отчего картинка перед глазами покачнулась, и мне на секунду показалось, будто бы ясное, звездное небо вот-вот обрушится на нас.       — В лучших традициях я должен был насыпать соль тебе на грудь, а затем слизать, но кто-то купил себе закрытое пуританское платье, поэтому замри ненадолго, — его голос прозвучал так опасно, по-животному, что у меня закружилась голова, но я замерла.       Дьярви взял солонку и насыпал немного соли на мои губы, а затем, не выпуская темные пряди волос из кулака, склонился ко мне, чтобы провести языком по губам и тут же отстраниться, делая глоток текилы, после чего передал мне бутылку. Только я успела слизать остатки соли со своих губ и сделать очередной глоток алкоголя, как Петерс забрал у меня бутылку и, закрыв её, отбросил куда-то на землю, вновь прильнув к моим губам, жадно и горячо целуя, повалив меня на капот.       Его энергия, похожая на электрический кокон, накрыла меня, как купол, отчего в моей голове не осталось ни одной мысли, ничто больше не волновало меня, кроме того, что я хотела чувствовать вампира ещё ближе, поэтому бесстыдно развела бедра, отчего кожаная юбка платья со скрипом задралась вверх, обнажая мои ноги. Дьярви одобрительно усмехнулся в поцелуе, втягивая мой язык в свой рот, вырывая из меня сдавленный стон и свободной рукой хватая за талию, чтобы подтащить ближе к краю капота.       Наверное, я должна была оторваться от него, нервно рассмеяться и перевести все в шутку, сделать хоть что-нибудь, чтобы он прекратил, но я не хотела, чтобы он останавливался. Сейчас, едва ли не впервые в жизни, я просто хотела поддаться импульсу и сделать что-то, не задумываясь о том, зачем и для чего я это делаю. Я хотела этого опасного и горячего вампира, который насильно захватил меня в плен, так почему бы не отпустить себя?       Скандинав понял, что я не собираюсь ничему сопротивляться, поэтому освободил руку из моих волос, а затем вдруг провел пальцами по моим губам, как бы подав знак, чтобы я приоткрыла их. Глядя на него из-под полуопущенных век, я втянула пальцы мужчины в рот, делая это так грязно, будто бы это был его член. Похоже, Дьярви понравился этот жест, поэтому он издал нечто вроде грудного рычания, наблюдая за тем, как я оборачиваю его пальцы языком. К сожалению, он не позволил мне вести игру слишком долго, поэтому вскоре рывком сорвал с меня трусики, разводя бедра ещё шире, отчего я почувствовала, как прохладный ветер опаляет мое тело, но мне не было холодно. Он вдруг склонился надо мной, обжигая разгоряченную плоть холодным дыханием, дразня:       — Ты так разозлила меня сегодня, когда отказалась убивать этого сраного француза, — произнес он, сдерживая рычание, накрыв мою промежность ладонью, играя с клитором мокрыми пальцами, но намеренно не входя внутрь.       Мой мозг напрочь отказывался воспринимать все, что говорил Петерс, поэтому я не сразу поняла, что он имеет в виду. Проклокотав что-то неразборчивое, я выгнулась, пытаясь насадиться на его пальцы, но Дьярви резко прижал мои бедра к капоту свободной рукой, прорычав:       — Сучка. Это слово, словно хлыст, ударило по мне, отчего я дернулась, как раз в тот момент, когда его пальцы растянули мое нутро быстрым и ловким движением, в то время, как язык медленно и долго провел по клитору, делая кожу мокрой, заставляя меня сжаться и едва ли не заскулить, подтверждая слова скандинава.       Я неосознанно потянулась к нему, чтобы попытаться запустить пальцы в волосы, но он не дал мне этого сделать, отстраняясь и возвышаясь надо мной вновь, надавливая подушечками пальцев на чувствительную верхнюю стенку, отчего все мышцы тела напряглись, ведь это было на грани боли и удовольствия, из-за чего я вновь застонала сквозь зубы, откидывая голову назад, чтобы сфокусировать взгляд на лице Петерса, который прошипел:       — Не стесняйся, птенчик, здесь тебя никто не услышит.       Это прозвучало чертовски горячо, поэтому я громко всхлипнула от удовольствия, едва сдерживая себя от того, чтобы не попросить его либо прекратить, либо довести меня до конца, потому что это острое и горячее чувство было невыносимым, но Дьярви всё понял по выражению моего лица, поэтому вдруг остановился и отстранился.       У меня появилось несколько мгновений на то, чтобы прийти в себя и втянуть немного холодного воздуха. На этот раз к запаху леса прибавился стойкий запах горелой кожи и волос, но сейчас никто не собирался обращать на это внимания.       Дьярви одним быстрым движением стянул с себя джинсы, оставаясь полуобнаженным. Я с удивлением отметила, что на нем нет белья, поэтому не смогла удержаться от комментария, потянувшись к его члену, чтобы обхватить пальцами увитый венами ствол, размер которого слегка обескураживал. Интересно, пробовал ли Петерс сниматься в порно-фильмах? Если нет, то он мог бы сделать на этом неплохую карьеру.       — Если ты не знал, то человечество уже успело изобрести нижнее белье.       Он усмехнулся, отчего шрам на его щеке искривился еще сильнее, чем обычно. Вампир наблюдал за тем, как я робко ласкаю его, но не прерывал меня, специально дразня и оттягивая момент.       — Кто-то слишком много болтает. Если тебе нечем занять свой ротик, то у меня есть предложение.       От его слов я почему-то пьяно захихикала, как школьница, которая первый раз в жизни услышала намек на минет. Я уже приготовилась к тому, что сейчас Дьярви направит мою голову, куда нужно, но он легко подтолкнул меня в плечо, укладывая обратно на прохладный капот, а затем, подхватив под бедра, подтащил поближе к краю, разводя ноги шире, едва ли не закидывая их к себе на плечи.       Шумно сглотнув, я почувствовала, как его горячая головка проводит сверху вниз по моей промежности, а затем, не успела я и пискнуть, как вампир рывком заполнил нутро, на удивление мягко растягивая его, замирая, позволяя мне привыкнуть, хотя бы пару секунд. Приоткрыв губы, я протяжно застонала, глядя в его лицо, видя перед собой только алые глаза, которые горели в полутьме, словно рубины, притягивая взгляд. Мои руки потянулись к Петерсу, чтобы притянуть его ко мне, но он неожиданно схватил меня за запястья, пригвоздив руки к капоту машины, нависнув надо мной, но не так близко, чтобы я могла его поцеловать.       — Т-ш-ш, будь хорошей девочкой, — шепнул он мне на ухо, обхватив оба запястья одной рукой, показывая свою власть.       Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть в ответ и расслабиться, отчего голова немного закружилась, но я сосредоточилась на алых огоньках вампирских глаз, которые стали мои ориентиром, помогающим не потерять связь с реальностью слишком быстро. Убедившись, что я согласна играть по его правилам, Петерс наконец-то задвигался, все еще держа мои руки высоко над головой, болезненно сжимая запястья, но это было даже приятно, в совокупности с его тяжелыми и резкими движениями, которые грубо растягивали нутро, не привыкшее к такому размеру.       Я шипела, словно животное, извиваясь, отчего вскоре нарвалась на хлесткий удар по заднице и предупреждающий рык. Заскулив, я отдалась на милость вампира, которая не заставила себя долго ждать. Дьярви, вбиваясь в меня с характерными звуками, создаваемыми при ударе о бедра, вскоре опустил свободную руку мне на клитор, принявшись ласково, едва ощутимо тереть его, что было совсем не похоже на его движения внутри. К этому моменту я уже почти ничего не соображала, всхлипывая от удовольствия, сжимаясь на нем, бормоча что-то неразборчивое, но, кажется, Петерс прекрасно меня понимал, потому что вдруг замедлился, мучительно неторопливо двигаясь внутри, вбиваясь до самого конца, отчего у меня создавалось ощущение, что он все-таки сделает мне больно, но этого не произошло.       — Пожалуйста-пожалуйста, — умоляла я не своим голосом, ёрзая бедрами, стараясь прижаться к его пальцам сильнее, но он продолжал играть со мной, ухмыляясь в полутьме, наблюдая за каждой эмоцией на моем лице.       — Попроси, как следует, малышка, — змеиным шепотом произнес он, в очередной раз насаживая меня до конца и замирая, отчего я едва не захныкала, как девчонка.       — Дьярви, прошу… — кажется, я была готова сказать что-то ещё, но этого оказалось достаточно, потому что скандинав начал двигаться быстрее, вбиваясь в меня так крепко и сильно, словно хотел уничтожить во всех смыслах, надавливая на клитор сильнее, двигая пальцами все быстрее и быстрее.       Я услышала чей-то отчаянный визг, а затем поняла, что это мой голос. Оргазм накрыл меня так неожиданно и быстро, что я далеко не сразу осознала, что произошло. Красные огоньки куда-то исчезли, как и звезды. Все провалилось в черноту, но я слышала, как трепещет моё тело, как я скулю, а Дьярви рычит, продолжая двигаться до тех пор, пока мои стенки не перестали судорожно сжиматься, тогда он пролился в меня с низким стоном, отпуская запястья.       Следующие несколько мгновений я не могла пошевелиться, будто бы кто-то заморозил меня или обездвижил, но это было приятное ощущение. Судя по ярким, теплым пятнам, которые просматривались даже сквозь закрытые веки, костер ещё горел. Я с трудом приоткрыла глаза, но увидела лишь темное небо над головой и вершины сосен, после чего вновь прикрыла тяжелые веки. Наверное, оргазм и алкоголь сделали свое дело, поэтому мой организм нуждался в немедленном отдыхе, даже несмотря на то, что до утра оставалась еще пара часов. Я категорически не хотела отрубаться сейчас, поэтому вновь попыталась открыть глаза, увидев перед собой Дьярви, который склонился надо мной, легко поднимая на руки.       — Тише, птенчик, засыпай, я обо всем позабочусь, — неожиданно мягко и заботливо пообещал он, укладывая меня на заднее сидение автомобиля прямо в мягкость шубы, которую я оставила там.       Внутри машины было тепло и уютно, поэтому я попросту расслабилась, пообещав себе, что прикрою глаза буквально на пять секунд, но, само собой, я отключилась окончательно, стоило моей голове коснуться сидения.

***

      В следующий раз, когда я смогла открыть глаза, то увидела перед собой белый потолок, который казался серым из-за задернутых штор. В горле пересохло так, словно оно превратилось в пустыню. Похоже, что у меня был дикий сушняк, что было неудивительно, ведь накануне я выпила приличное количество текилы, ничем не закусывая, кроме пальцев Петерса, который… Картинки прошедшей ночи мгновенно пронеслись перед моими глазами, словно видео в ускоренной перемотке, каждый кадр которого холодил кровь в венах.       Проклятье! Сначала я убила человека, а затем потрахалась с Дьярви на капоте его машины в лесу, где в нескольких метрах от нас горели трупы. Почему-то сейчас мне показалось, что секс был страшнее убийства, ведь скандинав был моим врагом или же нет?       Повернув голову налево, я увидела его, спящего и безмятежного, растянувшегося на черных атласных простынях, совершенно обнаженного, благо, что его бедра были прикрыты, потому что я не была готова вновь взглянуть на достоинство вампира.       Моя голова гудела, как пчелиный рой, поэтому я медленно поднялась с постели, ища глазами свою одежду, но платья нигде не было видно. Тихо выругавшись себе под нос, я попросту натянула на себя футболку Петерса, ту самую, с дурацкой фразой про укус, чувствуя, что ткань пропахла лесом и костром, на котором, к сожалению, жарили не зефир, а кое-что похуже.       От мысли о горящей плоти мой желудок едва не взбунтовался, но я сдержала рвотные позывы усилием воли, как можно тише выскользнув из спальни, не желая будить Дьярви, потому что не была готова говорить с ним о том, что произошло вчера.       Большая комната, совмещающая в себе кухню и гостиную, была залита солнечным светом, так как окна не были зашторены, отчего моя кожа заискрилась, будто кто-то покрыл ее блестками. Заморгав и протерев глаза, я взглянула на настенные часы, с удивлением отметив, что сейчас полдень. Как давно я не бодрствовала в такое время. Почему я проснулась так рано, ведь я могла спать еще пару часов, как минимум? Похоже, ответа на этот вопрос я не найду, но это было не так важно. На темной поверхности кухонного островка лежала какая-то бумажка, которая привлекла мое внимание, отчего я подошла ближе, шлепая босыми ногами по нагревшимся половицам.       «Открой холодильник», гласила надпись на листке. Я озадаченно повертела листочек в руке, будто на нем должно было быть написано что-то еще, но он был пуст. Дьярви решил поиграть со мной в поиск сокровищ? Тем не менее, несмотря на сомнения, я подчинилась и открыла дверцу холодильника, обнаружив внутри кое-какую еду и два стакана, наполненных знакомой алой жидкостью, похожей на томатный сок. К одному из стаканов был прилеплен стикер, который сообщал: «Выпей меня». Эта фраза напомнила мне цитату из книг про Алису в стране чудес. Усмехнувшись, я взяла холодный стакан, осторожно принюхавшись к содержимому. Судя по всему, это была кровь, смешанная с алкоголем, что было похоже на вампирский аналог противопохмельного средства, только без томатного сока и сырого яйца. Решив, что скандинав не стал бы подмешивать мне в стакан какой-нибудь яд или снотворное, я залпом выпила холодную и вязкую жидкость, которая едва не встала мне поперек горла. Первые пару секунд я жалела о том, что поверила надписям с бумажек и сделала все, как там было сказано. Но затем, когда кровь слегка усвоилась, отчего голова перестала раскалывать, я мысленно поблагодарила Дьярви за этот жест заботы. Должно быть, мужчина предполагал, что я могу проснуться раньше него, поэтому решил, что мне нужно оставить средство от похмелья. Это было даже мило.        Я вымыла стакан, а затем развернулась и прислонилась спиной к кухонной тумбе, чтобы осмотреть комнату повнимательнее. Свет все еще немного слепил мне глаза, но сейчас было намного лучше. Наверное, я бы не отказалась от контрастного душа, к тому же, мне нужно было куда-то убить время. Тем не менее, как только я собралась проследовать в ванную, дверь в которую находилась в спальне, мое внимание привлекла приоткрытая дверь, ведущая в другую комнату. Кажется, когда я была в квартире в прошлый раз, она была закрыта. Интересно, что там было? Игровая комната Петерса, как в каком-нибудь порно-фильме? А, может, пыточная, как у его страшного лысого отпрыска?       Любопытство пересилило все мои моральные устои, поэтому я, словно тень, проскользнула в небольшую, темную комнатку, которая оказалась рабочим кабинетом Дьярви, судя по тому, что почти все пространство было занято шкафами, где стояли разноцветные папки с документами. Я включила освещение, ведь окна в кабинете почему-то были зашторены. На первый взгляд могло показаться, что в комнате не было ничего интересного: шкафы с документами, стол с закрытым ноутбуком, но затем мое внимание привлекла одна из стен, где было размещено своеобразное панно с какими-то бумажками. Нахмурившись, я подошла ближе, с каждой секундой понимая, что это не похоже на доску желаний, но было бы странно увидеть её в кабинете древнего вампира.       К огромной пробковой доске были прикреплены какие-то бумаги, вырванные из ежедневника, исписанные на неизвестном мне языке. Кое-какие слова были подчеркнуты, но я не знала их значения. Зачем вообще прикреплять на стену какие-то бумажки? Наверное, между ними существовала какая-то связь, может, у них даже был порядок, но я не смогла разгадать эту загадку, поэтому попросту направилась к шкафу с документами, надеясь найти какие-то подсказки там. Первый шкаф не представлял для меня ничего интересного, ведь в нем располагались различные документы по поводу имущества Петерса: всевозможных квартир, особняков, клубов, расположенных по всему земному шару. Папки в соседнем шкафу были подписаны на том же странном языке, что и информация на доске. Я взяла первый попавшийся скоросшиватель, с удивлением обнаружив, что могу прочитать информацию на листах, ведь она была напечатана по-английски. Внутри этой папки содержались досье на каких-то вампиров, но я не стала вчитываться, попросту пролистав все листы до конца, благо, папка была не очень толстой. Я собиралась положить её обратно на полку, но мой взгляд задержался, ухватив знакомое имя. В конце скоросшивателя располагалось досье на Джаспера.       От удивления я едва не выронила папку на пол, но вцепилась в нее мертвой хваткой, скользя глазами по небольшой фотографии блондина, напечатанной рядом с его именем. Информация из досье не содержала ничего из того, чего бы я ни знала сама — это была краткая выжимка о его жизни: где родился, когда обратился и так далее. Больше всего в досье меня заинтересовала последняя строчка, написанная от руки тем же почерком, что и записки, оставленные для меня на кухне. «Эмпат. Имеет власть над душой?».       Эта надпись озадачила меня, отчего я задумалась на несколько секунд, не замечая, как мягко и осторожно вожу кончиками пальцев по знакомой фотографии блондина. Она была сделана в день открытия пекарни «Незабудка», так как Карлайл привлек прессу для рекламы нового заведения. В полном варианте на фотографии запечатлены все члены семьи, даже я. Майор смотрел на меня с фото, слегка приподняв уголки губ, выглядя таким серьезным, хотя, всех нас тогда попросили улыбнуться как можно шире. Что же я наделала? В моей груди вдруг появилось жгучее чувство стыда и раскаяния, будто бы я предала его, окончательно разрушив все, что у нас осталось.       В этот момент дверь в комнату распахнулась, а на пороге появилась знакомая фигура Дьярви, который даже не потрудился одеться или прикрыться чем-то.       — И почему я даже не сомневался, что найду тебя здесь? — хмыкнул он, без тени удивления наблюдая за тем, как я стою посреди кабинета с раскрытой папкой в руке, одетая в его футболку, которая едва прикрывала бедра.       — Ты… Что всё это значит? — севшим от волнения голосом спросила я, захлопнув папку и поставив её на место, чувствуя себя неловко, будто меня поймали на воровстве.       — А ты как думаешь? — ядовито поинтересовался вампир, расслабленно прислонившись к косяку, явно не собираясь выпускать меня из комнаты.       — У тебя есть досье и на меня, да? Интересно, написал ли ты там в конце что-нибудь?       Я решила, что лучшая защита — это нападение, поэтому вновь ответила вопросом на вопрос, прекрасно понимая, что это глупо, но мне нечего было ему сказать. Да, я залезла в его кабинет и начала рыться в бумагах, хотя, не должна была этого делать. Вся моя злость и претензии были необоснованны, ведь я и без этого знала, что мы нужны Петерсу, что у него есть какой-то план на нас и нашу кровь, только вот какой?       — Написал, Белла, иначе бы тебя здесь не было, — скандинав пожал плечами, нисколько не испугавшись, делая вид, что ему скучно. — Если хочешь закатить истерику, то подожди хотя бы пять минут, мне нужно прийти в себя.       Это было сказано так устало и неожиданно, что я даже не нашлась, что ответить. Дьярви щелкнул выключателем, а затем двинулся на кухню, чтобы открыть дверцу холодильника и достать второй стакан с кровью. Я двинулась следом, не зная, что мне следует сделать. Извиниться? Нет, я была слишком возмущена для этого.       — Это… Это угнетение! Ты шантажируешь меня, держишь при себе, да ещё и… — я неловко запнулась, увидев, как светлые брови мужчины взметнулись вверх, когда он уставился на меня поверх стакана. — Трахаешь.       В комнате повисла гнетущая тишина, которая была прервана смешком рыжеволосого.       — Ты сказала «угнетение»? Да ладно. Вчера ты не очень-то сопротивлялась или хочешь ещё и насильником меня выставить? — игриво спросил он, явно ухмыляясь, пока мыл стакан, стоя ко мне спиной, отчего я невольно скользнула взглядом по его обнаженным бедрам.       — Остальные пункты тебя не смущают? — едва не задохнувшись от гнева, спросила я, испепеляя взглядом его широкую спину.       — Цель оправдывает средства, — сухо отозвался мужчина, вытирая руки полотенцем, а затем разворачиваясь ко мне лицом, глядя сурово и недовольно. — Одевайся, птенчик, нам пора навестить твою семейку и рассказать им о плане.       — Зачем я тебе? — требовательно спросила я, не позволяя Дьярви пройти мимо, положив ладонь ему на грудь, будто бы он не мог сбросить её, если бы захотел. — Что значат эти письмена на стене? Наша кровь нужна тебе для того, чтобы сделать лучший в мире коктейль или что?       От нервов и обиды я начала нести какой-то бред, в тайне надеясь, что вампир сменит гнев на милость, почему-то вдруг мне стало это важно. Я позабыла, что нахожусь рядом с опасным монстром, который не был моим другом, поэтому мне не стоило вести себя столь дерзко, ведь я была в плену, а не на курорте.       Мои слова неожиданно размягчили его, отчего Петерс рассмеялся низким грудным смехом, обняв меня и прижав к своей груди, как несмышленого ребенка, гладя по спутанным шоколадным прядям.       — Ты почти угадала. Ваша кровь мне нужна для того, чтобы сделать лучший в мире коктейль под названием «Абсолютное бессмертие», — вдруг произнес он в мои волосы, после чего легко хлопнул по обнаженным бедрам, как ни в чем не бывало поторопив меня. — Давай же, быстрее, я не буду сто лет ждать, пока ты соберешься.       Его слова эхом звучали у меня в голове, пока я, словно зомби, шла в ванную, позабыв о том, что мне там нужно.       Абсолютное бессмертие?       Это же невозможно.