Колесо фортуны

      Спустя час после разговора с Дьярви в его квартире, я сидела на неудобном диване, стоящем посреди светлой гостиной в странном, черном особняке, где в заключении находились Джаспер и Элис.       На белоснежных стенах гостиной висели оригинальные картины, которые представляли собой попросту яркие кляксы на холсте, преимущественно черного или красного цвета. Похоже, что этот же «дизайнер» делал ремонт в доме Петерса, не исключено, что это был он сам. На потолке висела тяжелая хрустальная люстра, которая совсем не вписывалась в стиль оформления комнаты. На хрусталиках играли солнечные зайчики, которые отражались в экране огромной плазмы, висящей на стене перед диваном.       По телевизору шли местные новости, которые сначала не заинтересовали меня, но затем я вдруг услышала свое имя. На экране показали мою фотографию крупным планом, после чего диктор объявил меня пропавшей без вести и просил всех, кто знает о моих координатах, сообщить в полицию. Вот же черт! Похоже, Дьярви ни капли не соврал, когда говорил о том, что я плохо замела следы в доме Эдварда в Копенгагене, где устроила пожар на Рождество. На втором этаже дома, который обгорел не так сильно, потому что у меня не было времени разлить там бензин, остались мои вещи, отпечатки и все прочее, поэтому было очевидно, что среди останков на месте пожара должен быть ещё один труп, но меня там не оказалось.       Кровь в моих жилах похолодела, а голова слегка закружилась, поэтому я потянулась к пульту, чтобы выключить телевизор. Экран погас как раз в тот момент, когда в дверном проеме показался Петерс, несущий на руках Джона, который удивленно смотрел на рыжего вампира, переводя взгляд то на него, то на яркую погремушку в руке Дьярви.       — Посмотри-ка, кто здесь у нас, — удивительно мягко проворковал скандинав, обращаясь к мальчику, будто бы он был способен понять, о ком идет речь. — Это твоя крестная мама, малыш.       Из моей груди вырвался нервный смешок, а затем я приняла ребенка из рук Петерса, так как он вдруг решил, что мне стоит подержать его. Джонатан что-то прогудел, а затем завертел головой в поисках погремушки, которая осталась в руках Дьярви. Малыш выглядел здоровым, по крайней мере, мне так казалось. Рассматривая его, я с удивлением осознала, что он явно выглядит намного крупнее, чем ребенок, которому меньше недели от роду.       — Он какой-то… Большой, — с сомнением протянула я, наблюдая за тем, как Джон слегка приподнял голову, но затем вновь опустил её, прижавшись к моей руке.       — Джо быстро растет, сейчас ему примерно около месяца, так что, приедем с тобой через пару дней, а он уже будет ползать здесь, как маленький таракан, — на последних словах Петерс склонился над мальчиком, легко пощекотав его, отчего малыш издал нечто вроде писка, а затем заулыбался беззубым ртом.       От матери Джонатану достались большие зеленые глаза, а от Эдварда — бронзовые волосы, которые покрывали детскую головку, как пушок, слегка поблескивая на солнце, которое проникало сквозь окна. Кожа мальчишки едва искрилась на свету, намного слабее, чем кожа обычных вампиров, так что, можно было не беспокоиться о том, что он не сможет выходить на улицу днем. Вероятно, люди даже не заметят этой небольшой особенности.       Дьярви сел рядом со мной, закинув руку на подлокотник дивана, как бы демонстрируя, что он то ли защищает нас, то ли имеет над нами власть. На самом деле, и то, и другое было правдой, но он защищал нас не потому что мы были ему дороги, а потому что мы были винтиками в его сумасшедшем плане.       Прислушавшись к звукам, раздававшимся в доме, я поняла, что здесь находятся не только вампиры, но и люди. Заметив, что я как-то напряглась и явно вслушиваюсь, скандинав произнес, лениво растягивая слова, одновременно играя с Джоном, слегка потряхивая погремушкой.       — Этот особняк принадлежит мне и моим отпрыскам, так что, он никогда не пустует. Каждый, кто принадлежит к моей линии, может найти здесь постоянный или временный приют, но, чаще всего, вампиры бывают здесь проездом.       — Сколько всего у тебя птенцов? — спросила я, обхватив мальчика крепче, так как он начал ерзать, шевеля руками и ногами, пытаясь дотянуть до Дьярви.       — Много, Белла, — уклончиво отозвался Петерс и подмигнул мне, словно я тоже была одной из его детей, такая же глупая и несмышленая, после чего он заговорил вновь, как можно более бодро. — А вот и твоя любимая семья, надеюсь, ты в восторге.       Дверь в гостиную распахнулась и на пороге показалась маленькая фигурка Элис, облаченная в стильное темно-синее приталенное платье, отчего я, одетая в обычные темные джинсы и толстовку, почувствовала себя неловко. Моё кожаное платье отправилось в химчистку, так как его требовалось постирать после кровавой забавы. Эльф даже не взглянула на меня, а попросту прошла мимо, сев в белоснежное кресло, стоящее неподалеку от дивана. Следом за ней показался Джаспер, но я не смогла взглянуть на него, поэтому стыдливо опустила глаза вниз, рассматривая рисунок на ползунках Джона, который играл с погремушкой, как ни в чем не бывало, будто бы не чувствовал никакого напряжения, повисшего в комнате. Последней в гостиную вошла какая-то темноволосая девушка, на которую я решила посмотреть. Раскосые алые глаза незнакомки внимательно изучали меня, пока Дьярви не произнёс:       — Спасибо, Микко, что привела к нам наших дорогих гостей.       — Я буду поблизости, сир, — с легким восточным акцентом отозвалась вампирша, а затем вышла за дверь, учтиво оставив нас.       В гостиной на некоторое время воцарилась гнетущая тишина, если не считать звуки, издаваемые Джоном. Мальчик что-то гудел себе под нос, рассматривая погремушку, которая занимала его явно больше, чем все вампиры, которые собрались в комнате.       Джаспер опустился в единственное свободное кресло, которое стояло напротив кресла Элис, но я так и не взглянула на него, продолжая держать голову опущенной вниз. Наверное, это было глупо, ведь я ничего дурного не сделала, но, если честно, мне не хотелось видеть его реакцию, когда он поймет, что цвет моих глаз изменился. Да, возможно, ему будет все равно, и он даже не задержит на мне взгляд. Наверное, этого я и боялась где-то в глубине души. Несмотря на то, что Хейл сказал мне во Франции, когда мы сидели и ждали Джун в машине, я не хотела, чтобы ему стало вдруг все равно на меня, хотя, я все еще злилась на него. Однако меня радовал тот факт, что у них с Элис явно произошел какой-то разлад, ведь они сели порознь друг от друга, да и она не смотрела в его сторону, а то и дело бросала взгляд на Джона, словно ребенок раздражал её.       — Дорогие гости, мы все сегодня собрались здесь, чтобы обсудить одну важную вещь, — бодро начал Дьярви, словно был тамадой на каком-нибудь празднике.       Никто не удивлялся тому, что он вновь взял на себя роль шута, даже я, хотя, еще вчера это раздражало меня, но сегодня мне было все равно, ведь я знала, что он станет серьезен, как только мы останемся наедине.       — Мне тоже есть, что сказать, — неожиданно произнесла Элис, отчего мы все перевели на нее взгляды, словно ее осветил невидимый прожектор сверху.       — Очень хорошо, дорогая, но давай в порядке очереди, — легко осадил её Петерс, не позволяя вампирше высказаться вперед него.       В этот момент я украдкой взглянула на Джаспера, понимая, что он смотрит на меня, а не на свою женушку. Наш зрительный контакт продлился буквально пару секунд, но на его лице ничего не отразилось. Он явно успел рассмотреть цвет моих глаз, почувствовал вину, которая исходила от меня, но ни один мускул не дрогнул на его лице, словно ему было наплевать. Вот же ублюдок. Злость вспыхнула внутри меня, как маленький огонек, но я не собиралась тушить его.       Отведя взгляд, я перевела его на Дьярви, наблюдая за тем, как растягивается его шрам на щеке, когда он говорит. Интересно, откуда он взялся? Нужно будет спросить вампира об этом, хотя, я могла сделать это вчера, но у нас не было на это времени. К злости внутри меня прибавилось еще и острое чувство желания, которое словно добавило масла в огонь. Вот черт.       — Как я уже упоминал ранее, ваша кровь нужна мне, — скандинав указал на меня и Джаспера, а затем поднялся с дивана, чтобы отойти в центр гостиной, продолжив говорить. — Но не забавы ради, а из-за того, что у вас есть определенные способности, которые подходят под описание двух компонентов для создания субстанции под названием «Абсолютное бессмертие»…       Он явно собирался продолжать говорить, измеряя комнату неторопливыми шагами, словно какой-нибудь лектор, но Джаспер неожиданно прервал его, саркастично заметив:       — Вот уж не думал, что такой человек, как ты вдруг окажется просто сумасшедшим, помешанным на оккультизме и магии, — Хейл бросил на меня колкий взгляд, будто бы молча спрашивал о том, как давно я в курсе намерений Петерса.       Проблема была в том, что я узнала об этом буквально час назад, да и то без всяких подробностей. В ответ на взгляд майора, я лишь поджала губы и вновь перевела взгляд на Дьярви, который, похоже, даже не удивился подобному комментарию.       — Это алхимия, а не магия, но откуда такому молодому вампиру знать о подобных вещах? — в голосе мужчины, как ни странно, не было заносчивости, скорее, в нем сквозила усталость, словно прожитые годы и полученные знания давили на него.       Пожалуй, в этот момент я поняла смысл пословицы: «лишние знания — лишние печали». Мне вполне комфортно жилось до того, как я осознала, что в этом мире, помимо оборотней и вампиров, существует ещё и алхимия, которая действительно, судя по словам Дьярви, конечно, работает. Наверное, какой-нибудь вампир еще кучу веков назад создал философский камень, а глупые людишки сейчас читают о нем в легендах.       — Я за рациональный подход в восприятии мира, поэтому не понимаю, как кровь может помочь в создании эликсира бессмертия. Какие там ещё ингредиенты? Чешуя дракона и рог единорога?       Джаспер, к моему удивлению, даже не собирался отступать, явно считая затею Дьярви глупой от начала до конца.       Вампиры принялись сверлить друг друга взглядом, словно каждый из них ждал какого-то сигнала, чтобы наброситься на соперника. Это длилось так долго, что я уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но Дьярви заговорил первый.       — Ты можешь смеяться сколько угодно, Джаспер, это не имеет значения, ведь я все равно получу твою кровь и буду использовать её, как мне захочется, а ты ничего и сделать не сможешь, ведь твоя воля в моей власти, — говоря это, Петерс отошел к окну, словно что-то заинтересовало его больше, чем спор.       — Спасибо, что в который раз напоминаешь всем нам, — на этом слове майор сделал особый акцент, бросив острый взгляд в мою сторону. — О том, что ты ничтожество, раз для достижения своих целей похищаешь людей и удерживаешь их против их воли.       — Я могу сделать так, что вы этого захотите с моей помощью, но это бессмысленная трата энергии, — сухо ответил скандинав, а затем отошел от окна и подошел ко мне, протягивая руки, чтобы взять Джона, который заметно оживился, стоило ему оказаться на руках у скандинава.       — Ты отбираешь жизнь у невинного ребенка, Дьярви, это тебя не волнует? — Элис внезапно заговорила вновь, а её голос, обычно похожий на перелив колокольчиков, звучал как-то блекло, но настойчиво, будто бы она решила встать на сторону Джаспера.       Наверное, я должна была к ним присоединиться, но решила пока что промолчать, ведь Петерс явно не собирался вести переговоры. Он хотел в очередной раз поставить нас перед фактом о своих планах.       — Хочешь сказать, что я детоубийца? — насмешливо поинтересовался скандинав, качая малютку на руках, отчего слова Элис прозвучали даже забавно.       — Мальчик заслуживает другого будущего, он не обязан быть твоей ручной станцией для переливания крови, — мрачно заметила Эльф, скрестив худенькие руки на груди, сверля вампира взглядом золотистых глаз.       — Сомневаюсь, что тебя волнует будущее ребенка, Элис, но, ладно, так и быть, я сделаю вид, что поверил тебе, — на тонких губах скандинава появилась неприятная улыбка, а затем он вновь бодро продолжил, принявшись укачивать Джона, так как мальчик начал засыпать под нашу болтовню. — Мне неприятно об этом сообщать, но на данном этапе у меня не хватает последнего ингредиента, ведь он не менее редкий, чем кровь полукровки. Признаться, я думал, что мне придется прождать ещё не одну сотню лет, чтобы природа, наконец, сыграла свою шутку, но это, к счастью, случилось намного раньше.       — Ну же, Дьярви, не томи, — нервничая, попросила я, откидываясь на спинку дивана, наблюдая за тем, как Джон сонно моргает зелеными глазами, готовый вот-вот заснуть у Петерса на руках.       — Как вы знаете, оборотни вообще довольно редкие существа в нашем мире, ведь множество индейских племен было истреблено еще несколько веков назад, а их потомки не получили надлежащую силу, но это полбеды. Друиды, черт бы их побрал, в своих ритуалах большую роль отводили образу женщины, как прародительнице всего сущего, что вполне логично, ведь культ матери популярен у людей до сих пор, — пока вампир говорил это, он медленно прохаживался по комнате, поразительно быстро укачав младенца, словно у него уже был большой опыт в уходе за детьми.       Услышанная информация никак не укладывалась у меня в голове, поэтому я нахмурилась, потерев лоб пальцами, невольно взглянув на Джаспера, который мрачно смотрел на Дьярви, опершись локтями о колени, чуть подавшись вперед.       — Тебе нужна кровь женщины-оборотня? — неуверенно спросила я, понимая, что скандинав, кажется, вновь решил играть в загадки.       — И это правильный ответ, птенчик! Десять очков Гриффиндору! — шутя, ответил Петерс, показывая, что он иногда смотрит современные фильмы, а не только читает древние манускрипты и похищает людей.       — Женщин-оборотней не существует, — сухо заметил Хейл, отчего я бросила на него удивленный взгляд, но ни один мускул на лице майора не дрогнул.       Боже мой, неужели он хочет обмануть Дьярви? Вряд ли бы скандинав вообще заговорил об этом, если бы уже не обнаружил единственную женщину-оборотня, которая, к несчастью, была нашей общей знакомой.       — Да неужели? А как насчет волчицы Леи Клируотер? Я её лично, конечно, не видел, но думаю, ваш папочка не стал бы мне врать, особенно, когда я угрожал убить его любимых деток, если он вздумает что-то скрыть от меня, — на тонких губах вампира появилась хищная, неприятная улыбка, словно он за секунду преобразился из заботливого отца, который качал ребенка на руках, в чудовище, которое способно прибегнуть к пыткам.       — Прекрасно, — устало и раздраженно выдохнула Элис, явно резюмируя наши общие мысли по поводу услышанного.       Дверь в гостиную внезапно открылась, и на пороге показался Эндрю, который выглядел слегка растрепанным и запыхавшимся, словно очень торопился, чтобы успеть на наше «заседание», настолько, что даже не снял с себя пальто.       Он торопливо оглядел гостиную, кивком поприветствовав нас всех, а затем обратился к Дьярви:       — Прошу прощения, сир, я задержался в больнице, но привез нужное количество крови, — отчеканил он, докладывая скандинаву о выполнении очередного поручения.       — Отлично, — ответил мужчина, а затем осторожно передал спящего мальчика Эндрю, добавив. — Отнеси Джона в кроватку, пусть кто-нибудь присмотрит за ним.       Вампир нахмурился, явно не ожидая, что Дьярви попытается отослать его подальше из гостиной в тот же момент, как он вошел сюда, но ослушаться сира он не мог, поэтому, осторожно прижав ребенка к груди, собрался удалиться.       Сцепив руки за спиной, Петерс вновь заговорил, глядя на меня и Джаспера.       — Вы двое отправитесь в Форкс и привезете мне волчицу сюда, живой и невредимой.       Не контролируя своего зверя, я в мгновение ока вскочила на ноги, краем зрения видя, что Хейл злобно стиснул зубы.       — Что?! Ты, должно быть, шутишь, Дьярви! Оборотни прикончат нас, если мы переступим границу города, ведь у нас с ними война, поэтому мы и уехали. К тому же, мало того, что мы твои пленники, так ты еще и делаешь нас своим орудием. Это уже слишком! — я взорвалась, повысив голос, переходя на рычание, готовая броситься на вампира в любой момент.       Злость, которая зажглась во мне робким огоньком некоторое время назад, превратилась в пожар, отчего пламя немедленно требовало выхода.       — Сир, вы же говорили, что я должен поехать вместе с Беллой, — внезапно произнес Эндрю, который замер в дверях, не успев унести ребенка из комнаты, отчего малыш, разбуженный моим вскриком, проснулся и захныкал, не понимая, что происходит.       — Почему ты ещё здесь? — голос Дьярви прозвучал ровно, но в нем чувствовалась угроза.       Казалось, он даже нисколько не испугался того факта, что я могу броситься на него в любой момент, поэтому предпочел сначала разобраться со своим птенцом, а не со мной.       Лицо Эндрю превратилось в непроницаемую маску, но он не сказал ни слова, а лишь вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, отчего звуки детского плача стали более глухими и далекими.       — Ты можешь рычать сколько угодно, Белла, но факт остается фактом — ты сделаешь все, что я скажу, ведь у меня слишком много козырей в рукаве или ты, может быть, хочешь, чтобы твоя мать пострадала? — Петерс пристально наблюдал за моей реакцией, готовый дать отпор, если я вдруг действительно настолько рехнулась, что решусь атаковать. — Я так не думаю.       Только я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь колкое, потому что злость затуманила мне разум, как Элис вновь заговорила, а в её голосе слышалась насмешка.       — Не всё делается через постель, Белла, я думала, что после того, как ты поразвлекалась с моим мужем, а он все равно остался со мной, ты это поняла, но, видимо…       Договорить вампирша не успела, потому что я бросилась на нее, уронив нас обеих вместе с креслом, сомкнув руки на тонкой шее брюнетки, глядя в ее золотистые глаза, которые расширились от ужаса.       — Да как ты смеешь такое говорить! — зарычала я, схватив Брендон за волосы, начиная бесконтрольно молотить её голову об пол, словно Элис была безвольной куклой. — Ты трахалась с моим женихом, притворяясь моей лучшей подругой! Ты думала тогда о Джаспере? Он был тебе нужен, а? Отвечай!       — Ты маленькая шлюха, которая разрушила мою семью! Все проблемы начались как раз тогда, когда Эдвард притащил тебя к нам в дом! — вскрикнула Элис, вцепившись руками мне в лицо, словно кошка, оставляя царапины своими отросшими когтями с облупленным маникюром.       Прежде чем Джаспер оттащил меня, я почувствовала, как ее ноготь зацепился за мою сережку и вырвал её вместе с мочкой, отчего по коже заструилась липкая, но холодная кровь.       Хейл крепко держал меня сзади, заведя руки за спину, в одной из которых я сжимала клок волос Элис. Я пыталась вырваться, но вампир и не думал меня отпускать, сковывая мой разум множеством волн спокойствия.       — Сука! — прохрипела я, обращаясь неизвестно кому, наверное, ко всем сразу.       Дьярви даже не думал вмешиваться в драку, поэтому спокойно стоял в стороне, прислонившись спиной к стене рядом с плазмой, задумчиво глядя на Элис. Вампирша поднялась на ноги, разглаживая платье и пытаясь привести волосы в порядок.       — И когда же это ты успела увидеть видение? — спросил он, явно заинтересованный не дракой, а тем, что Брендон наконец-то смогла увидеть хоть что-то, пусть и наш секс.       — Вчера утром, когда была в магазине в окружении твоих прихвостней, — ядовито ответила вампирша, морщась и держась за голову. — Из-за этой чокнутой у меня сотрясение мозга! Мало того, что в этом проклятом доме у меня постоянно болит голова, так теперь ещё и это!       — Думаю, дело вовсе не в доме, а в том, что кое-кто блокирует твои видения, — заметил Петерс, после чего взглянул на дверь и негромко произнес. — Микко, займись Элис, пожалуйста, ей требуется помощь.       Стоило ему произнести эти слова, как дверь действительно отворилась, и на пороге показалась темноволосая вампирша, которая, должно быть, все это время, что мы были здесь, ждала в коридоре, зная, что может понадобиться своему сиру.       Вампирша подождала, пока Элис, шипя и держась за голову, выйдет из комнаты, а затем вновь закрыла дверь, оставляя нас в полной тишине, нарушаемой лишь отдаленными звуками, происходящими внутри дома.       — Я слабо представляю себе, как мы с Беллой должны похитить Лею и затащить её в самолет, где поведение волчицы не вызвало бы подозрений. Или ты предлагаешь нам засунуть ее в клетку и отправить в багажный отдел? — одновременно сухо и насмешливо поинтересовался Хейл, который выпустил меня из захвата в тот же момент, когда Элис вышла из комнаты. Как заботливо.       — Может, у тебя есть частный самолет, Дьярви? — язвительно буркнула я, отходя от Джаспера подальше, потирая запястья, чувствуя, как ноют мышцы.       Я все еще чувствовала гнев, но теперь к нему прибавился еще и голод с разочарованием. Не знаю почему, но я отчего-то ждала, что Петерс вмешается в драку, но он даже бровью не повел. Расчетливый ублюдок, которого интересует только достижение цели. С одной стороны — его можно ставить в пример, всем бы такую мотивацию и целеустремленность, как у него, но с другой — нельзя идти по головам, ведь это слишком подло. Хотя, кто я такая, чтобы рассуждать о подлости, ведь я вчера убила невинного человека и даже глазом не моргнула. Пожалуй, мне стоило признать, что такое понятие, как «моя совесть», сгорело вчера в лесу вместе с трупами.       — Я не тот персонаж из детских сказок, который отправляет главных героев пойти туда — не знаю куда и найти то — не знаю что, так что, я уже всё продумал, — не реагируя на нашу дерзость, отстраненно ответил Петерс, проходя в глубь комнаты, чтобы легко поднять упавшее кресло. Выпрямившись, он взглянул на нас и заговорил вновь. — У меня есть новенькая яхта, на которой вы, в компании Эндрю, домчите до Нью-Йорка, там пересядете на машину и с ветерком прокатитесь через всю Америку до Форкса.       Услышав это, я горько рассмеялась, покачав головой, осторожно прикоснувшись кончиками пальцев к своему лицу, понимая, что эта сучка Элис оставила на коже несколько глубоких кровавых царапин.       — У волков есть ментальная связь, они все равно придут за ней, чего бы им это не стоило.       Я ожидала, что Дьярви хотя бы удивится или задумается, но у него, кажется, все было схвачено.       — Эндрю нужен не только для того, чтобы присматривать за вами двумя. Он замедлит работу сердца волчицы, отчего она мирно проспит все путешествие. О дальнейшем пребывании Леи в Амстердаме можешь не волноваться, птенчик, я позабочусь о том, чтобы никто не нашел её.       — Просто идеальный план, — мрачно отозвался Джаспер, скрестив руки на груди, пребывая в задумчивости, судя по его выражению лица.       — Спасибо, я работал над ним почти двести лет, так что, он не может быть иным, — Петерс пожал плечами, словно разработка плана ничего ему не стоила, а затем направился к двери, бросив мне через плечо. — Ты идешь, малышка?       Стиснув зубы, я холодно ответила:       — Нет, мне нужно поговорить с Джаспером, и ты не посмеешь нам это запретить!       К моему удивлению, вампир и правда не стал вмешиваться, безразлично ответив:       — Эндрю найдет тебя, как закончишь.       Как только за Петерсом закрылась дверь, я тут же развернулась к Джасперу, отчаянно забормотав:       — Я не могу поверить в то, что он собирается сделать! Это какое-то безумие!       Хейл поджал полные губы, даже не взглянув на меня, будто бы ему было противно на меня смотреть.       — Честно говоря, я не думал, что ты решишь действовать подобный образом, Белла, но я тебя не осуждаю.       Его слова подействовали на меня, как ведро холодной воды. Я замерла, глядя на вампира широко распахнутыми глазами, чувствуя, как злость внутри меня утихает, а на её место заступает шок и недоумение.       — Что? И это ты мне говоришь? — выплюнула я, не веря своим ушам, отступая от вампира на один шаг, присаживаясь на подлокотник кресла, понимая, что все еще держу в кулаке клок волос Элис.       — Я не о том, что ты начала пить человеческую кровь, кто я такой, чтоб осуждать тебя за это? — философски спросил Джас, а затем на его губах появилась печальная улыбка. Он неожиданно подошел ближе и обхватил кончиками пальцев мой подбородок, осторожно погладив затягивающуюся царапину. — Все внутри тебя поломано, Свон, ты и сама это чувствуешь. Так зачем ты подпускаешь этого ублюдка так близко?       Проницательность Джаспера поражала меня всегда, когда он её демонстрировал, но сейчас это был особенный случай. Я заморгала, глядя на него снизу-вверх, понимая, что вот-вот готова расплакаться, да только слез не было.       — Мне страшно, Джас, — едва слышно произнесла я задеревеневшими губами, после чего вампир мягко притянул меня к себе, обняв за голову, как ребенка.       Я уткнулась в его бок, утонув в родном запахе, пока Хейл перебирал мои волосы, делая это осторожно, стараясь не задеть рану на ухе.       — Знаю, — коротко отозвался он, а затем тяжело вздохнул, массируя мою голову, будто бы знал, что она у меня слегка побаливает от голода.       В тот момент я поняла, что майор устал не меньше меня, но он не мог дать слабину, поэтому ему все время приходилось держать себя в руках. Он, как и я, был пленником, поэтому не терял бдительность ни на секунду. Тем не менее, в отличие от меня, Джаспер не сломался, не сделал ничего глупого, он даже смог вызволить Карлайла на свободу, а я…       — Ты презираешь меня за то, что я теперь пью человеческую кровь, да? — едва слышно спросила я, не решаясь взглянуть на мужчину, боясь увидеть осуждение в его взгляде. Этого бы я не пережила.       — Конечно, нет, Белла. Это было ожидаемо, тем более, все мы когда-то её пили, — с теплой усмешкой в голосе ответил он, имея в виду всех Калленов.       От его слов мне стало намного легче, но не настолько, чтобы я успокоилась окончательно. Мне хотелось заручиться его поддержкой, услышать, что всё хорошо, я не сделала ничего страшного, ведь все так делали, убивали людей и так далее. Да, конечно, Дьярви мне не раз твердил об этом, но он был для меня никем, по сравнению с Джаспером, который знал меня намного лучше, да и ему было на меня не наплевать, ведь я не была частью его плана.       — Ты помнишь свою первую жертву? — этот вопрос прозвучал робко, ведь я не знала, принято ли у вампиров спрашивать о подобном.       Похоже, Джас слегка удивился тому, что я решила спросить его именно об этом, поэтому он ненадолго замолчал, отходя от меня, чтобы подобрать что-то с пола около кресла.       — Это была девушка, но я даже не знал её имени. Мария привела её ко мне после обращения, наверное, несчастная отбилась от отряда беженцев и угодила прямиком к нам. Я не очень хорошо помню, как она выглядела, потому что мое самочувствие оставляло желать лучшего, но, тем не менее, я выпил ее досуха, она умерла у меня на руках, а я и не заметил, — мужчина подавил вздох, а затем, взглянув на меня, протянул мне то, что подобрал с пола.       Это оказалась окровавленная серебренная сережка со светло-голубым камнем, выпавшая из моего уха во время драки. Как хорошо, что Джаспер нашел её, ведь эти серьги мне подарила Рэне на прошлое Рождество, когда я ещё была человеком, поэтому они были мне дороги. Должно быть, оторванная мочка так и осталась лежать где-то на полу, но я не собиралась искать её.       — Спасибо, — неловко пробормотала я, а затем почистила сережку о свою толстовку, после чего положила её в карман. — А ты чувствовал себя виноватым за то, что убил эту девушку?       Я подняла взгляд на Хейла, чтобы понаблюдать за его реакцией. Губы Джаспера слегка поджались, а затем он печально улыбнулся, и в его темно-золотистых глазах мелькнуло знакомое мне выражение раскаяния.       — О, да, ещё как. Я провел множество ночей в приступах сожаления уже после того, как ушел от Марии. К тому времени я убил намного больше людей и вампиров, но ты это и так уже знаешь.       — Я тоже чувствую себя виноватой, — едва слышно произнесла я, будто бы это было большой тайной, озвучивание которой далось мне с трудом.       Вчера это было вовсе не так, потому что меня захватила жажда крови, алкоголь, опасность, адреналин, Дьярви и вся эта сумасшедшая атмосфера, но сегодня я поняла, что не могу обманывать саму себя и делать вид, что мне всё равно. Я осознавала, что сделала что-то очень плохое, и мне нужно было с кем-то поговорить об этом.       — Не стоит, глупышка, это было неизбежно, — мягко произнес Джаспер, а затем ободряюще потрепал меня по плечу и направился прочь из комнаты.       — Эй, куда ты? — удивленно спросила я, думая, что мы поговорим ещё, хотя, это было странно, сидеть здесь и разговаривать с ним, будто бы с нами ничего не произошло.       — Проведаю Джона, к тому же, твой личный надзиратель уже идет сюда, — в голосе Джаса явно слышался сарказм, после чего он добавил уже более отстранено и спокойно. — До скорого.       Стоило мне неловко пробормотать слова прощания в ответ, как блондин удалился из комнаты, но не прошло и минуты, как дверь распахнулась, и на пороге показался Эндрю, который присвистнул при виде меня.       — Вот это да, ты что, подралась с дикой кошкой? Тебе нужно умыться, выглядишь так, будто сбежала из ужастика.       Черт возьми, за этой болтовней я совсем позабыла, что мое лицо было перемазано в крови, да и шея тоже. Поднявшись на ноги, я последовала за вампиром, который решил отвести меня в ванную, благо, что она располагалась на этом же этаже.       Пока я склонилась над черной раковиной и смывала с себя следы драки с Элис, мой спутник замер в дверях, прислонившись к косяку, наблюдая за мной.       — Так что у вас там случилось? — в конце концов, спросил он, когда я вытерла лицо полотенцем и принялась пристально рассматривать себя в зеркало.       Царапины уже затянулись, поэтому лицо выглядело так, словно его и не ранили, но, тем не менее, мне все равно следовало бы подкрепиться, ведь чертов Дьярви не дал мне с утра поесть по-человечески. Мочка пока что не отросла, но я была уверена, что один прием пищи решит эту проблему.       — Да так, семейные разборки, — уклончиво ответила я, видя, как на лице Эндрю появляется гримаса разочарования. Чтобы задобрить его и отвлечь, я тут же спросила. — Чем ты планировал сегодня заняться?       — Ничем особенным, а что? — ответил он, явно не желая вдаваться в какие-то подробности, точно так же, как и я.       — Можно мне позаниматься ничем особенным вместе с тобой? — я выдавила из себя самую очаровательную улыбку, на которую только была способна в таком состоянии.       Темные брови вампира поползли вверх, а губы сложились в букву «о», но он почти тут же забормотал:       — Я думал, что ты будешь вместе с Дьярви, но… — заметив, что я нахмурилась и замотала головой, он тут же исправился. — О'кей, хорошо, тогда идем, пора подкрепиться.       Так-то лучше. С победной ухмылкой я повесила полотенце обратно на крючок, а затем вышла из ванной вслед за Эндрю, направляясь прочь из особняка.       Оставалось надеяться, что сегодняшний день не будет таким же сумасшедшим, как вчерашний.