Одержимость

Глава 3

По возвращении домой, не застав ни Казуи, ни Цукиро, Орихиме мечется по комнатам, не находя себе места. Ее одолевают самые худшие предчувствия, она обрывает телефон и не понимает, что делать. Оба мальчика не берут трубку, нет их вещей, и женщина начинает готовиться к худшему. Улькиорра легко мог напасть на них, он коварен, ему ничего не стоит обмануть и запутать ее старшего сына, и пока тот отвлечется, он легко убьет Цукиро. Все повторяется, ловит себя на мысли Химе, она снова скована страхом, Улькиорра снова хочет убить кого-то близкого ей, и она снова абсолютно беспомощна. Подмывает по привычке позвонить Ичиго и объяснить ему ситуацию. Тот преодолеет расстояние буквально за полчаса, найдет и спасет детей и, конечно, уничтожит Сифера, на этот раз наверняка. Она сжимает и разжимает кулаки, раздумывая, пытаясь успокоиться. Сифер изменился, Сифер впервые был безразличен к ней, безучастен и безжалостен. Это внезапно уязвляет и беспокоит сильнее, чем пропавшие дети. Она привыкла думать, что Сифер буквально ей принадлежит - бессловесная, безвольная тень, следующая за ней по пятам, умеющая заглянуть в ее сердце. Но почему-то не сейчас. Она не верит, что причина может быть в другой женщине, это звучит нелепо, размышляет Химе, и даже невозможно. Наверняка, он просто все еще злится на нее. Нужно попробовать помириться, наладить контакт, найти к нему подход. И он, конечно, снова вернется, свернется клубком у ее ног в смиренном ожидании нового предательства. Но это потом. Сейчас важнее найти детей. Она выбегает из дома и у подъезда сталкивается с Казуи. - Где ты был? Почему не отвечаешь? Где мой сын? – кричит она ему в лицо, заходясь в истерике. Казуи, за десять лет привыкший быть в семье не просто на втором месте, а на самом последнем, давно не задевают подобные выкрики. В детстве он, конечно, обижался, думая, что ведь он тоже их ребенок, ему тоже нужно тепло, внимание и любовь, но видя слабого, вечно болеющего брата, вздыхал и учился прятать свои потребности и одиночество. – Улькиорра сказал, ты ходил к нему. Зачем? Я ведь запретила тебе искать его! Ты должен меня слушаться! – упрекает она и берет его за руку. – Казуи, пожалуйста, где мой маленький сынок? – тот кривит губы в отвращении. - А, значит, вы виделись, - разочарованно и презрительно тянет он. – Хорошо провели время? - Тебя это не касается! Не лезь в мои отношения с ним! – снова кричит она. Всегда надрывный, измученный тон ее голоса с каждым разом раздражает сильнее, но тот терпит, не отводит глаз. – Где Цукиро? - Если у тебя есть время строить любовь, мама, - с отвращением выдавливает он, - то найди его, пожалуйста, и на своего младшего сына, - она удивленно хлопает глазами. – Я все утро пытался до тебя дозвониться. У него полтора часа шла носом кровь. Я вызвал скорую. Он в больнице в Саппоро. Я встретил там Линь-сан в холле. Она была с нами, помогла и оплатила лечение. Пока ты, мама, как и всегда, устраивала свою личную жизнь. Успешно, я надеюсь? – и она замахивается для пощечины, но замирает, натыкаясь на полный отчаяния взгляд. - Я вернусь в город. Никуда не уходи. Никому не открывай дверь, - бросает она на ходу и спешит на вокзал. Осознание, что Сифер может быть прямо сейчас рядом с Цукиро, обесценивает абсолютно все. Может быть, он сейчас его убивает. Может быть, ее сын уже мертв. Может быть, Улькиорра и Юи задумали это с самого начала: подсыпали что-то во фрукты, которые та постоянно передает для Цукиро, чтобы отравить, выманили ее из дома, вынудили Казуи вызвать скорую, обставив все под естественную смерть. Она перебирает чудовищные варианты, пока полтора часа трясется в поезде до Саппоро. Может быть, они обсуждали именно это, когда Сифер говорил с ней по телефону… Она дышит часто и набирает номер Юи, но сразу отключается, та перезванивает и долго извиняется за грубое поведение Улькиорры и свое, надеется остаться подругами и не таить обид. Орихиме не слушает, важно лишь то, что они оба все еще в городе. - А у меня для тебя сюрприз, - лукаво тянет Юи, сидя в кондитерской и поедая пирожное-суфле. – Проверь телефон, - экран загорается, и Сифер открывает сообщение в мессенджере. – Твой сынок. Правда, очаровашка? – дергает уголками губ та, довольная очередной успешной провокацией. Улькиорра молчит и без особого интереса листает фотографии. - Что с ним? – сухо интересуется он, испытывая смешанные чувства от вида ребенка, похожего на него и обвешанного капельницами. - Носовое кровотечение. Так бывает при раке мозга. Встретила Казуи Куросаки в холле больницы, помогла все устроить и оплатила лечение, - она упивается ситуацией, проверяя выдержку Сифера. – Сделала пару фоток для тебя, пока он болтал с врачом. - Какая ты щедрая, - цинично замечает тот. Он отворачивается и меланхолично созерцает дождь за окном, отвлеченно думая: хорошо, что они приехали на машине, мокнуть под осенним ливнем – последнее, чего бы сейчас хотелось. - Да ладно, он же просто ребенок, - отмахивается женщина. – Правда, вы похожи? – и вызывающе скалится, заедая раздражение. - Надеюсь, что нет, - Сифер снова скашивает недоверчивый взгляд на фото. - Жаль, не получится вас познакомить, в реанимацию пускают только родню, - театрально вздыхает она, подпирая щеку ладонью. - Доедай свой торт, Юи. И поехали домой. Мне еще оправдываться перед профессором Мацуокой за задержку, - он прячет телефон в карман под ее звонкий, полный цинизма смех. - И тебе его совсем не жалко? – наигранно огорченным тоном спрашивает она. - Профессора? Жалко, конечно, бедный старик, - Юи надувает губки. – А, ты про это… - она смотрит исподлобья, - про мальчишку. У него и без меня хватает жалеющих. - Какой ты жестокий, - она быстро заканчивает с едой и одевается, пока Сифер расплачивается. – Но в целом ты прав, он ведь все равно скоро умрет, какой толк от нашей с тобой жалости? – и подцепляет его под руку, весело смеясь и наблюдая за сдержанной, слегка разочарованной улыбкой в ответ. – Хотя я бы все равно хотела, чтобы вы познакомились. – Он довольно милый, хотя и кажется до ужаса капризным ребенком. Я бы такого нещадно секла, знаешь, для воспитания, - ядовито шипит она. - Его мать не позволит увидеться, - не обращает внимания на ее выпады Сифер. - Почему? – удивляется Юи. - Спроси ее на досуге. Мне даже интересно, что она скажет. Они идут в парфюмерным магазин, беззаботно обмениваясь местными сплетнями и мелкими колкостями, и долго выбирают мужские и женские ароматы на осень, пока Орихиме снова рыдает в холле больницы. Детский онколог безразличным тоном сообщает, что опухоль дала метастазы в носовую перегородку и ствол мозга, будущая операция бесполезна, и мальчику осталось жить не более полутора-двух месяцев. Прорыдавшись, та пересылает снимки МРТ лечащему врачу в Токио и, не дождавшись ответа, нетерпеливо звонит ему сама через полчаса, надеясь, что в больнице Саппоро ошиблись. И слышит лишь подтверждение чужих выводов. Спорит, кричит и настаивает на операции, уверяя, что ее сын непременно справится, выдержит, что все будет хорошо, что не может быть такого, чтобы он умер. И хирург неохотно соглашается при условии, что семья подпишет отказ от претензий в случае смерти ребенка на операционном столе. Орихиме соглашается. Она неминуемо уверена, что этого никогда не произойдет, что Цукиро выздоровеет, как и всегда, игнорируя реальность. Проходит неделя, Улькиорра и Юи, кажется, оставили ее в покое, с облегчением думает она, каждый день проводя возле сына. Наконец, ей сообщают, что того можно забрать домой, его состояние стабильно. Они немного отдыхают на лавочке возле больницы, когда ей внезапно звонит Юи. Та не берет трубку. Женщина звонит снова и снова, и она, наконец, неохотно и боязливо отвечает. - Привет, Орихиме-тян! – голос, как и все, до омерзения беззаботный и бодрый. - Казуи-кун вчера днем приходил ко мне в магазин и спрашивал, могу ли я сегодня забрать вас из Саппоро… - Нет, нет, - сразу отказывает та, не давая ей договорить. - Орихиме-тян, на самом деле мы сейчас припарковались напротив больницы и видим вас, - она машет Химе рукой. Та замечает, но не спешит отвечать. - Нет, спасибо, не стоит беспокоиться, - дежурно отвечает она и отворачивается. Цукиро удивленно смотрит на Юи и ее спутника на той стороне улицы. - Мама! – сердито одергивает ее Казуи. - Не лезь! – приказывает Орихиме, даже не взглянув в его сторону. - Ну что? – она слышит на заднем фоне недовольный голос Сифера. – Согласна или нет? А то если нет, поехали домой. Чего мы здесь торчим все утро?! - он прохаживается вокруг машины, по привычке сунув руки в карманы, злится и начинает подмерзать. - Погоди, - ворчит на него Юи. - А я сразу сказал, что она откажется. Глупая затея, - он раздраженно пинает колесо. - Отстань, - цыкает на него Юи. – Орихиме-тян, подумай сама, что лучше: потерпеть сорок минут наше мерзкое общество или трястись полтора часа в поезде, рискуя здоровьем мальчика? – елейным голоском уговаривает та, и Химе скрипя сердце соглашается. Ведет детей к машине, обмирая от ужаса, шагая, как по раскаленным углям. Юи помогает ей с сумками и рассаживает пассажиров. Сифер кажется Орихиме максимально чужим, далеким, он не обращает на нее внимания, словно наемный водитель автобуса, не рассматривает Цукиро, не выглядит угрожающе сдержанно, он расслаблен и прост, кладет чемоданы в багажник, когда Казуи просит об этом, не задает никаких вопросов. Его взгляд скользит по сыну и не задерживается, он презрительно равнодушен, словно для него это работа, а не встреча пусть и не совсем с его, но семьей. И Орихиме почему-то больно от этого. Она так боялась их встречи, боялась, что тот все узнает, боялась вообще всего на свете, но в итоге ничего не происходит из ее ужасных фантазий. Может быть, стоило рискнуть, - вскользь думает она, наблюдая за Сифером, может быть, тогда десять лет назад надо было попытаться его уговорить или просто поставить перед фактом, а не бежать, дать ему шанс, может быть, стоило хоть раз довериться ему… Ей так тяжело и горько, что она замыкается в молчании и за всю дорогу не произносит ни слова. Казуи и Цукиро сидят сразу за Улькиоррой и Юи, и мальчик украдкой смотрит на него, конечно, обо всем догадавшись, но вопросов не задает. Сифер подвозит их прямо к подъезду и помогает выгружать чемоданы. Юи на прощанье внезапно искренне обнимает Химе и снова просит ее не сердиться, а затем убегает в магазин на работу. Сифер собирается уезжать, когда Казуи выходит его проводить. - Почему попросил помощи? – не церемонясь, спрашивает Улькиорра. - Потому что благополучие моего брата важнее всего, - сходу отвечает тот. - Мудро, - соглашается Сифер. - Если хочешь, приходи, - внезапно приглашает он. – Мать не будет против. - С чего ты взял? – он недоверчиво смотрит на мальчишку. - Сама просила передать. Сифер усмехается и кивает, а по возвращении Юи домой передает ей их разговор слово в слово, словно ждет, что она подскажет, как ему поступить. «Если считаешь нужным, иди», - не препятствует она, но тот не знает, чего он хочет в отношении Орихиме и хочет ли вообще чего-то. Ему, с одной стороны, интересно проверить свою выдержку и выдержку женщины, с другой, он слишком ценит то, что имеет, и не готов ничем жертвовать. И он поступает так, как она когда-то ему советовала: покупает торт, цветы и идет в гости. Все равно это существо скоро умрет, облегченно думает Сифер, нет причин беспокоиться, а после смерти он скормит его душу Пустым, чтобы наверняка избавиться от своего нежеланного отпрыска. Он не успевает даже коснуться дверного звонка, как Орихиме открывает дверь. Она привела себя в порядок, хороший макияж ей идет, отмечает он про себя, и несмотря на худобу, она все еще привлекательна. Она суетится вокруг него и пытается казаться беззаботной и жизнерадостной. И это настолько наигранно и нелепо, что до омерзения смешно. Сифер наблюдает за ней, но не одергивает, пусть и дальше ломает себя, ему нет дела, он пришел утолить праздное любопытство и потому что Юи попросила, а не ради самой Химе. Цукиро отстраненно молчит и избегает взгляда Улькиорры, пока они пьют чай с тортом. Женщина не знает, как познакомить их, мнется и лепит несусветную чушь, пока Казуи не одергивает ее и не предлагает оставить Сифера с сыном наедине. Та настороженно посматривает на обоих, но соглашается, решившая, что, может быть, действительно стоит дать арранкару шанс, ведь раньше она никогда не пыталась, заранее уверенная в том, что он чудовище. - Догадался, кто я? – спустя несколько минут спрашивает Сифер, с усмешкой глядя на мальчика. - Мой биологический отец, - не поворачиваясь, бурчит тот, бесконечно громко и нудно размешивая несуществующий сахар в бокале. - Верно, - кивает Улькиорра. Он понятия не имеет, о чем говорить, но скорая смерть этого ребенка раскрепощает и дает волю, ведь не будет никаких последствий от неверных вопросов или вложенных мыслей, если их будущий носитель уже не жилец. - Тогда почему ты бросил нас? – тот сразу обвиняет, и в этом чувствуется резкое влияние Куросаки. - Я не бросал. Я даже не знал о твоем существовании. И, вероятно, не узнал бы, если бы не простая случайность, - спокойно объясняет Сифер. Мальчик мрачно молчит и рассматривает чаинки в чашке. – В каком ты сейчас классе? – эта примитивная и бессмысленная болтовня, расслабленно размышляет арранкар, спустя пару лет он даже не вспомнит о том, что у него был ребенок. Это существо должно бесследно исчезнуть. - В пятом, - напряженно и зло бормочет тот. – Но ты это… знаешь, ты не пытайся со мной подружиться, потому что у меня уже есть самый лучший отец на свете, и второй мне не нужен, - огрызается Цукиро. Сиферу становится чуть любопытно. – Брат говорил, в детстве ты заботился о нем. Мне наплевать. Ты мне не нужен. - Это правильное решение, - довольно улыбается он. - И одобрение мне твое тоже не нужно. И вообще я хочу домой к отцу, и скоро он приедет и заберет нас, а ты делай, что хочешь, - беспокойно и враждебно ворчит мальчик. Сифер продолжает расслабленно и насмешливо ухмыляться, заставляя того чувствовать еще бОльшую неловкость. - Ладно. Я понял. Позови маму, нам надо поговорить, - он спасает положение и дает ребенку повод уйти от тяготящей беседы. - Ну как? – с доброжелательной улыбкой та заходит на кухню, молитвенно складывая ладони и трусливо чуть склонившись вперед. - Это маленький, противный Куросаки с моим лицом. Ужасно, - деланно вздыхает он, ловя смешок Химе. - Почему решила пригласить? – сходу осведомляется он, становясь снова серьезным. - Почему решил прийти? – отвечает вопросом на вопрос она, неумело пытаясь флиртовать и не почуяв его настроение. Сифер замечает это и подыгрывает, решая посмотреть, как далеко она готова зайти, пренебрегая уважением к нему и его гордостью, слепо уверенная, что стоит ей проявить хоть немного внимания и теплоты в его сторону, как он сразу растает. Это так отвратительно и поддельно, что хочется ударить ее. - Юи попросила. Притом еще давно, - не отпирается он. - Казуи попросил. Притом еще давно, - поддакивает она. - Вот как? – он театрально вздергивает бровь. – Я удивлен. - Он отходчивый. Злится, но быстро остывает. И когда Цукиро стало хуже, он обратился к тебе за помощью, а не к отцу, - оправдывает сына она. - Они не ладят. - К Юи. Не ко мне, - поправляет Сифер, осторожно поддевая ложкой крошечный кусочек торта и отправляя в рот. - Заметила, что у вас, похоже, непростые отношения, - тянет с надеждой Орихиме, рассматривая узор на скатерти. - Почему ты так думаешь? – за окном ветер метет опавшие листья. Орихиме до сих пор, как открытая книга. Несчастная жизнь и чувство вины заставили ее тосковать о былом, размышляет Улькиорра, если бы она была счастлива, то ни разу и не вспомнила бы о нем за эти десять лет так же, как не вспоминал о ней он сам. - Вы так странно общаетесь, - неопределенно пожимает плечами она. – Как будто вам друг на друга плевать, - тот усмехается, но не спорит. – Но я рада, если тебе хорошо с ней, - она поджимает губы, намеренно демонстрируя обратное, давая Сиферу понять, что ревнует. Тот прикрывает глаза на мгновенье, подавляя раздражение от ее поддельных ужимок, улыбок. Она даже не сомневается, что он бросит Юи, стоит лишь ей поманить, и это презрение к его свободе воли неистово бесит. - Просто я никогда не думала, что ты вообще сможешь с кем-то ужиться, потому что… - Не думала, что я способен хотеть жить без тебя? – перебивает он. – Научиться радоваться без тебя? Или ты удивлена, что я вообще все еще жив? – давит он. Женщина по-прежнему верит, что он ее безудержно любит и только сдерживает себя, чтобы чуть-чуть ее наказать. – Было бы очень удобно, если бы я умер, да? Орихиме, - и он перестает скрывать презрение. Та начинает что-то подозревать и неловко оправдывается. - Нет, просто я не думала, что… - Что у меня может быть другая женщина, с которой мне легко и с которой я счастлив? – продолжает он. - Нет, я не думала… то есть я не хотела, чтобы ты умирал или чтобы страдал, - снова теряется та. - Хотела. Слушала, стоя за дверью, как Куросаки убивает меня, - начинает раздражаться он. Невысказанные обида и боль все еще довлеют над ним. Он злится на себя за несдержанность и все равно продолжает. – Хотела моей смерти на крыше Лас Ночес. И даже сейчас ты будешь не против, если я внезапно умру, ведь это гарантирует безопасность твоим детям, верно? - Улькиорра, я сожалею, но я не могу уехать прямо сейчас, - мрачно проговаривает она. Он прав, конечно, он все еще прав, и от этого только хуже. Похоже, их связь с Юи крепче, чем ей показалось изначально, и ее снова давит ревность и зависть. – Мой сын болен, очередной переезд его просто убьет. Ему нужно копить силы для операции. - Ты же понимаешь, что она не поможет, - с равнодушием и цинизмом выплевывает он. – Казуи говорит, этот ребенок умрет, шансов нет. - Казуи может говорить, что угодно, мой сын будет жить, - твердо проговаривает она. Сифер начинает смеяться под удивленным взглядом Химе. - Бедный Казуи, - с напускным сочувствием произносит он и жалобно вдергивает брови. Орихиме недоуменно смотрит на него. – Давно он перестал быть твоим ребенком? Наверно, сразу, как родился этот… - он снова не может назвать его по имени. – Ведь ты уверена, что человеку его силы не требуется мать, да? Он сам о себе позаботится. Ты дура. Потому что этим ты лишь подталкиваешь его в бездну отчаяния, - разочарованно заканчивает он. Орихиме озадаченно молчит, не вполне понимания, к чему он ведет. – Вы с Куросаки бросили своего настоящего сына ради монстра, который вас, вероятно, убьет, - с отвращением продолжает давить он, - хотя, может быть, вам повезет, и он умрет раньше. Молитесь, чтобы это произошло. Чтобы его сила так и осталась спящей. Чтобы он поскорее подох. Орихиме тяжело дышит, захлебываясь гневом и возмущением. Сифер всегда прав, мечется у нее в мозгу, он каким-то образом всегда знает будущее и видит его этим своим проклятым глазом, который Ичиго следовало выбить и уничтожить, - пусть лучше будет полуслепым и, как все, живет в неведении, но не выплевывает истину с таким отвратительно блаженным лицом. Они правда бросили Казуи, правда задвинули его на последнее место, было время, когда он даже жил у сестер Ичиго, пока они с Цукиро мотались по свету в поисках лекарства. - Уходи, - сдавленно шипит она. – Все это тебя не касается. У тебя нет детей. Уходи. Сифер скрещивает руки на груди и с минуту просто смотрит на нее, оценивая, словно она залежалый товар на прилавке. Та дрожит от негодования и злости. Оба знают, что Казуи слушает их, отправив младшего брата смотреть обучающий фильм в наушниках. Оба знают, что тот не подаст виду. - Мне жаль, - начинает он, опуская взгляд, - что твоя жизнь сложилась именно так. Ты этого не заслуживаешь. Ты не должна была так страдать. - Это не твои слова! – остервенело бросает Орихиме. - Да, это не моя слова, это слова Юи, но это не имеет значения, - быстро соглашается Сифер. – Она жалеет тебя. Ты ей нравишься. Благодаря ей я отчасти начал лучше тебя понимать, - выдыхает он. - Вот и иди к ней! – озлобленно, давая волю испепеляющей ревности, прогоняет она. – Раз она такая замечательная и вам так хорошо вместе! - Да, нам хорошо вместе, женщина, - кивает Сифер, поднимаясь из-за стола. – Очень хорошо. Она буквальна та, кто дала мне шанс выжить. И не надейся, что я предам ее и буду метаться, как ты, не в силах выбрать между ней и тобой, смешивая ее гордость с дерьмом. Я бесконечно ее уважаю. И она бесконечно ценна для меня, - Орихиме сжимает зубы почти боли, чтобы не расплакаться. - Так что этого никогда не будет. Никогда. - Вот и проваливай! Ненавижу тебя! – она рыдает и задыхается от злости и зависти к чужому счастью, захлопывая дверь, потому что у нее никогда этого не было, она никогда не чувствовала себя счастливой. Сифер бродит по осеннему парку, далеко за полночь, он не спешит возвращаться домой. Юи не звонит ему и не ищет. Она никогда не звонит первая, улыбается он, и в этом ее прелесть. Наверняка она так же, как Орихиме, злится, сгорая от ревности, сидит возле дома и курит сигарету за сигаретой, листая ленту соцсетей, но никогда не унизит себя его поисками. В груди тепло и необъяснимо легко от этих мыслей. Та сидит на кровати и расчесывает мокрые волосы, когда он проходит в комнату и сходу обнимает ее колени. Она не обращает на него внимания, наказывая безразличием. - Давай поженимся, Юи, - он распахивает халат и целует ее бедро. Та молча усмехается. – Я серьезно. - Как потрахался? – она обдает его горделивым презрением. - Ничего не было, Юи, - Сифер касается губами промежности, та откидывается на спину, позволяя ему вымаливать прощение, и громко стонет, вцепляясь ему в волосы и кончая, спустя какое-то время. – Давай поженимся, - шепчет он, нависая сверху. – Пожалуйста. - Что? Наговорил гадостей, и тебя прогнали? – она тяжело дышит и отстраняется, когда он пытается ее поцеловать. Тот не настаивает и ложится рядом. - Почему ты так думаешь? – вопросом на вопрос отвечает Сифер, рассматривая ее раскрасневшееся, распаренное лицо и легонько касается ладонью щеки. – Плакала? - Иди к черту! – она отворачивается. – Точно не из-за тебя! - Почему решила, что меня прогнали? – повторяет он, обнимая ее со спины. - Потому что ты козел. У тебя на морде это написано: я пришел весь такой важный и успешный, обосрал ее, ее детей, выпил чай, сожрал торт и свалил, - злится женщина. - Ранишь в самое сердце, - иронично тянет он, вдыхая аромат ее мокрых волос. - Ты пришел туда хозяином, показать «кто я». Показать, что тебе и без нее хорошо. Показать, что она заслужила все это. Извинюсь за тебя завтра, - сетует она, и в то же время ей приятно, что все сложилось именно так. - Давай поженимся, - повторяет он. Юи смеется заливисто и громко. – Что же в этом смешного? - Что? Испугался? – провоцирует она. - Ты мне целый год выносила мозги свадьбой: «Будешь преподавать, там будет полно студенток, все будут пялиться на тебя, надо расписаться», - а теперь смеешься, - укоряет он. – Давай. Я даже кольцо купил. Хочешь, прямо сейчас встану на колено, - он достает из кармана брюк коробку и протягивает ее Юи. – Пожалуйста, Юи, будь моей женой! В богатстве и бедности, в горе и радости, и еще что-то там… Прошу, Юи! – но та лишь смущенно усмехается и отрицательно качает головой. - А всего-то надо было, чтобы объявилась твоя бывшая. И ты сразу голову потерял, - горько язвит она. - Юи, – давит Сифер, снова нависая над ней. - Нет, - она смотрит ему в глаза, умея даже взглядом наполнить его вожделением. – Нет. Не-а, - тот разочарованно поднимается и бросает кольцо на стол, тяжело и нетерпеливо вздыхая. – Ты хочешь, чтобы я тебя спасла. Хочешь, чтобы я запретила тебе видеться с ней. Хочешь, чтобы я взяла на себя ответственность за твою жизнь, потому что сам не в силах справиться и отказать ей, если вдруг она себя предложит. Ты не устоишь, нет. Но я не буду этого делать. Решай сам. Ты не ребенок, чтобы прятаться мне под юбку, - ей отчего-то нестерпимо больно, и она, не разбираясь в себе, идет на кухню и пьет водку прямо из горла. - Юи, - тот отнимает бутылку, и она не препятствует. - Ты думаешь, свадьба что-то решит? – она снова заглядывает ему в глаза. – Все мужики, которые ходили ко мне, были женатыми. - Я… - пытается оправдаться он. - И не надо мне говорить, что ты не такой, - она кладет ему ладонь на грудь. – Ты ей изменял? - Это было… - морщится Сифер, и Юи озлобленно хохочет в голос и качает головой, закусывая губу. – Все гораздо сложнее, Юи. - Секс – это всегда просто секс, Улькиорра! – насмехается она навзрыд. – Это просто секс! Все остальные – отговорки для тех, кто верит, - тот молчит и смотрит себе под ноги. – И я не хочу быть на месте тех жен, просиживающих ночи напролет с телефоном в ожидании мужей, которые трахают шлюх по отелям. - За что ты так со мной, Юи? – жалобно и непонимающе шепчет он. – Почему ты отталкиваешь меня? Зачем говоришь все эти вещи? - Потому что это судьба, - печально улыбается она. – Кто знал, что спустя десять лет вы встретитесь здесь?! Это судьба, - выдыхает она. – Смирись уже с этим. - Не думал, что ты веришь в подобную чушь, - он раздраженно и бессильно сжимает кулаки и отворачивается. - Я не верила, пока сама не увидела. И я отойду, я не буду мешать, чтобы не погибнуть, - Сифер отчаянно ищет в ее словах подвох и насмешку, но там нечто больше, глубже, то, что он упорно игнорирует и не хочет замечать. - Хватит нести чушь! Нет никакой судьбы. Это простая случайность. Более двадцати лет назад мы с ней были здесь. Ей было 16, мне 27. У нее было психическое расстройство, и я присматривал за ней. Мы гуляли по заснеженным тропам, ходили в горы, купались в источниках. Между нами ничего не было. Поддавшись флеру Адской долины, мы пообещали вернуться сюда. Так совпало, что это произошло сейчас. Когда ты покупала здесь дом, я даже забыл об этом обещании! – пытается достучаться до нее Сифер, но Юи лишь печально улыбается. - Нет, - произносит она неслышно, слезы душат, но ей слишком унизительно плакать из-за мужчины, и вся тоска и боль отражаются в ее улыбках. - Твою мать, Юи! Ты хочешь, чтобы я сгинул в этой бездне?! – выкрикивает он. – Чем я обидел тебя? Я всегда был добр к тебе, я о тебе заботился! Какого хрена ты так себя ведешь?! Что эта дура тебе наговорила? – он трясет ее за плечи, чтобы содрать дрянную ухмылку. - Потому что ты все еще любишь ее, - с горечью проговаривает она. – Если б не любил, я бы ее прогнала. А ты ее любишь. Я безумно завидую, - шепчет она. – Я ее почти ненавижу. Но я так восхищаюсь ею, что не могу отнять то, что предназначено ей судьбой. - Это безумие какое-то, - он обхватывает голову и оседает у ее ног. Юи садится рядом и обнимает его. - Если тебе так тяжело, можем жить шведской семьей, - снова отшучивается она, ловя укоризненный взгляд Сифера. - Секс втроем неплох. - Есть ли предел твоим сексуальным фантазиям? – ворчит он, прижимаясь щекой к ее груди. - Или я куплю ей дом по соседству, - мечтательно размышляет она. - Но я ее не прогоню и не стану препятствовать, если между вами что-то будет. Через полтора месяца операция твоего сына, - он недовольно сопит, и та прижимает его сильнее, - твоего-твоего, не шипи, вот, так что у тебя есть полтора месяца, чтобы проверить себя, - и целует его в макушку.