Одержимость

Глава 4

Юи сидит на кровати и рассматривает их общие с Сифером фото. Их скопилось достаточно много, часть они распечатали и оформили в толстый альбом, часть выгрузили на компьютер, часть хранится на съемном винчестере. Она переворачивает страницы, перелистывает файлы, изучая счастливые и не очень лица, вспоминая обстоятельства, пейзажи, поездки, бурные моменты их жизни – всегда ослепительно яркой, бушующей, активной, никакого надрыва, никаких трагедий, только легкость и свобода, беззаботная, ничем не стесненная, не обремененная, ни сдавленная. У них не было ничего общего, когда они встретились, нет и теперь, они словно из разных миров, и по нелепой случайности оказались вместе. Она замечает, что на каждом снимке Сифер так или иначе касается ее, и цокает языком: «Проклятье!», - шипит Юи, тяжело вздыхая. За окном льет, как из ведра, с самого утра, Улькиорра забрал машину и уехал по делам в университет и теперь вернется только к вечеру. До защиты остается чуть больше четырех месяцев, он очень волнуется и полностью сосредоточен на докторской. Она вынимает каждое фото и берется усердно подписывать год, месяц, страну, город, оставляя на обратной стороне яркий отпечаток помады. Через полчаса ей это надоедает, и она бросает занятие, откидывается на подушки, вспоминая их первую встречу. Почему она решила пригласить его, почему он так легко согласился? Точно, они еще и переспали сразу, смеется Юи, он был таким несчастным, замкнутым и худым. «Боже, если мне было так одиноко, надо было завести кота», - с досадой выдыхает Юи. Это осень так на нее действует, решает она и стряхивает фотографии с кровати на пол, влажность, серость, проливные дожди никому не добавляют настроения. Она идет на кухню и выпивает бокал вина для храбрости, отвлеченно посматривая на календарь, где 22е марта обведено красным фломастером – день защиты. Она даже купила себе новое вечернее платье, чтобы пойти с ним на выпускной вечер, который организует кафедра. Затем принимается перебирать документы, чтобы еще раз проверить выписку со счета: у нее осталось 114 миллионов йен – почти 800 тысяч долларов. Неплохо, - усмехается она. «Давай, Юи, ты же уже решилась, чего ты ждешь?! Он же все равно уйдет, не имеет значения умрет их ребенок или нет, он уйдет, а если умрет, то тем более. Пойдет жалеть бедную, убитую горем принцессу и уже не вернется. А ты останешься одна, Юи, никому не нужная. Давай, Юи, возьми себя в руки, - она посматривает на часы, потом идет в ванную и берет опасную бритву Сиферу, возвращается за стол и кладет ее перед собой. Та призывно сверкает, и Юи слишком трудно устоять, она проверяет ее пальцем, затем проводит лезвием по коже щеки, шеи, груди и останавливается у запястья, рассматривая свои исполосованные шрамами руки. Было время, она ранила себя постоянно, чтобы снять стресс и приучить себя к боли. Последние шесть лет она даже не вспоминала об этом. – А вдруг не врет? Вдруг, правда, останется? Хрен! Сколько раз я слышала это в свой адрес?! Не существует ни одного мужика, который бы пожертвовал ради меня чем-то… «Я люблю тебя, Юи, выходи за меня замуж, Юи, давай сбежим, Юи, я брошу ради тебя жену, Юи», - сколько уже я это слышала за всю свою жизнь?! – усмехается горько она. В груди нещадно болит, она морщится, режет ладонь и выводит на белой столешнице по-испански единственную фразу, которую знает, глупую и одновременно важную, романтичную и избитую, ту самую - te amo. – Нет, не откажется. От меня ради нее легко. От нее ради меня – хрен, - ее губы дрожат и кривятся от обиды. – Чего ты плачешь, Юи, ты же сама все устроила, знала заранее, что так будет, что ты лишний элемент и сраный катализатор реакции, - она размазывает надпись и встает. – Совет да любовь, Улькиорра, и иди к черту! За полтора месяца до этого она нервно курит в окно на кухне у Орихиме дома, рассматривая вдалеке разноцветные пятна леса на взгорьях. На душе неприятно и тревожно, и обстоятельства отнюдь не облегчают этого состояния. Та сидит за столом и недовольно морщится, но не одергивает, погруженная в мрачные раздумья. Наконец, Орихиме решает первой нарушить молчания. - Вы уверены, что это он? – с опаской спрашивает она, посматривая на спину Юи. - Я что, по-твоему, не знаю, с кем живу?! – огрызается та. – Можешь фотки посмотреть в моем телефоне, их там полно, - и Химе, следуя ее совету, просматривает галерею, чтобы удостовериться. – Ну что, похож? – усмехается Юи. Та кивает и поджимает губы. – Почему бросила его? Из-за сына? – женщина снова подавленно соглашается, не поднимая взгляда. – Что, прямо настолько не хотел детей? – оборачивается Юи, чтобы лучше видеть ее лицо, и та снова подтверждает ее слова. – И что, ты думаешь, он бы сделал? - Убил бы ребенка… - тяжело произносит Орихиме и замыкается. - Зачем сюда приехала? – допрашивает Юи и снова закуривает. - Так совпало… Сбежала от мужа, который хотел… отправить Цукиро на экспериментальное лечение, - не глядя на нее, проговаривает она. Ей не нравится этот разговор, не нравится Юи, но она помогает им и так отчаянно хочет подружиться, что Химе уступает, выбалтывает ей все на свете, ходит с ней в кафе и теперь приглашает домой, чтобы столкнуться с чудовищной реальностью. - Значит, не настолько в отчаянии, раз отказалась, - пытается задеть та, но Орихиме легко парирует. - Вы не понимаете просто, все намного сложнее, - она снова пересматривает несколько фотографий, увеличивает лицо Улькиорры и долго глядит в его зеленые глаза. В нем как будто бы что-то неуловимо изменилось, и дело не в одежде, прическе и шрамах, она замечает что-то еще, что-то, что неспособны передать фотографии. - Ну что, поможешь? – снова спрашивает Юи. Ей отвратительно и унизительно обращаться к кому-то за помощью, и потому ее голос звучит так, словно она делает Химе одолжение. Но та не спешит с ответом. – А я его тебе уступлю. Услуга за услугу. - Не могу, - тяжело выговаривает та. – Он может совершенно непредсказуемо отреагировать на Цукиро, когда узнает правду. - Ну… - наигранно вздыхает Юи. – Об этом я, допустим, позабочусь, - Орихиме смотрит на нее серьезно и недоверчиво. Новая подруга оказалась только косвенно новой, и судьба снова столкнула ее с Сифером как раз тогда, когда он перестал играть хоть какую-то роль в ее жизни и иметь для нее значение. Все ее существование замкнулось на Цукиро, и вдруг, как черт из табакерки, выскочил Улькиорра. – Давай, Орихиме, решайся, - но та сидит за столом, молчит и сосредоточенно отдирает заусенцы один за другим, нервничая и не пытаясь это скрыть. – Ты говорила, что через пару дней вам нужно в город. Он тебя отвезет. - Он ни за что не согласится, - она не понимает поведение Юи, и от этого осторожничает еще больше. - О, я умею уговаривать, еще как! – смеется Юи. - Я устрою вам фантастическую встречу, только подыграй мне, прикинься невинной девочкой, которая ни о чем не догадывалась. Уж это тебе по силам. - И что потом? Что вы собираетесь делать? – сопит Орихиме, закусывая окровавленный палец. - Для начала выну спираль. А там поглядим, - она садится напротив. На столе бутылка вина, которую она распили на двоих, и недоеденный салат. - Это опасно, Линь-сан, вы его не знаете, не представляете, на что он способен, - скороговоркой произносит Химе и молитвенно заглядывает ей в глаза. - Ну ты же как-то смогла сбежать и даже родила. У меня есть деньги, я относительно здорова. И я прекрасно понимаю, что рано или поздно независимо ни от чего он все равно уйдет к тебе, - она ревнует и злится, но пока еще не готова это признать. - Почему вы так думаете? – с тоской спрашивает Орихиме, как будто ее загоняют в ловушку. - Не прикидывайся дурочкой, - раздраженно бросает Юи. Та жмет губы и молчит. – Все, что от тебя требуется, - снова увлечь его, распалить и тем самым ускорить события. - Вы совсем его не любите? – она ловит чужой надменный взгляд. - А вот это уже тебя совсем не касается, - хамит Юи и забирает телефон. - Просто вы так говорите о нем, как будто вам на него наплевать, - пытается уколоть Химе и удивляется, что это оказывается неожиданно просто. - Ты поможешь или нет? – она нетерпеливо поднимается с места и начинает прохаживаться по комнате. Орихиме вздыхает так тяжело, словно весь мир упал ей на плечи. - Не знаю… Я не знаю, что сейчас чувствую к нему… - неопределенно тянет она. – Сейчас мои мысли заняты только сыном, я не могу и не должна тратить силы ни на что другое, - она мнется и не уверена, что снова хочет ввязываться в душераздирающую эпопею с Сифером. - Орихиме, у меня охеренные связи в Токио, я найду тебе лучших врачей, только помоги мне! – та хватает ее за руки и прижимает к груди. – Я одна, у меня никого нет, еще год-два, и я совсем постарею, и он уйдет, если ни к тебе, так к кому-то еще, и что мне тогда делать? Я должна позаботиться о себе так, как делала это всегда. А так у меня хотя бы будет человек, который подаст мне стакан воды в старости, - Химе печально усмехается. – Я серьезно. Ну какая из меня мать, сама подумай? Я бывшая проститутка. Моя бабка была проституткой, моя мать в общем-то тоже. Не лучшая родословная, да? Я никогда не хотела детей, даже думала, что, блин, какой пиздец, если родится девочка, и что, мне ее прямо промеж ног удавить, чтоб она не пошла по моим стопам?! А мальчик? Будущий урод, который обязательно начнет изменять жене и трахать шлюх под забором, - Химе дышит тяжело, ей неприятно это слушать, но, кажется, она чуть лучше начинает понимать собственную мать. – Но как только я увидела тебя и вашего сына, не знаю, я как будто помешалась, все переменилось в голове, все стало вдруг по-другому… И Улькиорра, он… - она отнимает руки и отходит, чтобы скрыть смятение. – В общем помоги мне. - Это плохая затея, Линь-сан… - снова теряясь в сомнениях, выводит женщина. - Твою мать, Орихиме! Ты любишь его или нет, в конце концов?! Что за трагикомедия?! Ты мне рассказывала про парня, которого любила до беспамятства, которого оставила, чтобы спасти свет вашей любви. Вот же он! Рядом! Я уступлю, Орихиме, только пойди мне навстречу! – она смотрит сверху вниз и ожидает решения. – Тебе стоит только поманить, как он все бросит и уйдет. Думаешь, я нужна ему? Он до сих пор носит ваше фото в бумажнике, я же тебе говорила! Моей фотки почему-то там нет, - ехидно замечает она. - Я беспокоюсь о своем сыне. Вдруг Улькиорра решит навредить ему… - тяжело шепчет она. - Боже, да за кого ты его принимаешь?! По-твоему, он такое чудовище?! Он обычный, заносчивый козел, вот и все. Просто давай ему почаще то, что он хочет, и он будет тебе пятки лизать, как преданный пес, - иронизирует Юи под смущенный смех Химе. - Ладно, давайте попробуем, - кивает она, не поднимая взгляда, все еще не доверяя новой подруге и не ослабляя бдительности ни на секунду. – Держите меня в курсе, ладно? И инструктируйте, если что, - они обнимаются, словно сестры, и допивают бутылку вина. Спустя две с половиной недели Орихиме лежит на кровати и вспоминает отвратительно счастливое лицо Сифера. Все выходит совершенно не так, как обещала Юи, размышляет она, неожиданно захлебываясь от ревности. Улькиорра сопротивляется будущему, которому они для него приготовили. И злится, что, возможно, все это работает наоборот и даже изначально было задумано наоборот и против нее – против Орихиме – коварной Юи Линь, чтобы убрать ее с дороги. Та умна и расчетлива, а по умению ставить ловушки и манипулировать людьми может потягаться с самим Сифером. Может быть, они оба теперь насмехаются над ней, над ее глупостью и наивностью, над ее недальновидностью. Она морщится и закусывает подушку от досады, убежденная, что Улькиорра, как и абсолютно всегда, должен был обнимать ее, прижимать к стене и целовать, задыхаясь, а не смотреть холодно и надменно, словно она пустое место, говорить безразлично и насмешливо. Конечно, он все еще обижен, думает она, но не до такой же степени! Он всегда любил ее, он всегда смотрел только на нее, он всегда слушал только ее, что теперь не так?! Это все Юи, решает Химе, это она что-то ему наговорила и вообще изначально задумала их разлучить. Надо поскорее от нее избавиться, надо скорее сделать все, чтобы она ушла. И снова набирает номер Сифера. Тот долго не берет трубку. Она звонит снова и снова и наконец слышит в ответ усталое «алло». Тот занят, у него семинар в университете, она его отвлекла, голос звучит все раздраженнее, словно она навязывается, и снова сбрасывает звонок. Орихиме чертыхается. Их знакомство с сыном должно было пройти не так, вообще все должно было быть не так! Она злится и не знает, как правильно поступить, чтобы это не сказалось на детях. Иногда ей кажется, что она пытается снова завоевать Улькиорру не из любви и нежности, а из жадности и ревности к его счастью, в которое она, конечно, не верит, убежденная, что тот не сможет найти себе место нигде, только подле ее ног. Но все его взгляды в сторону Юи говорят об обратном, вздыхает она. Замечая отвлеченно, что Казуи с каждым днем все сильнее от нее отдаляется. Все совсем не так, как должно было быть. Она должна была найти спасение и безопасность в долине Ноборибецу, а вместо этого встретила здесь самое страшное из существ и угрозу для младшего сына. Какое-то время она избегает встреч с Юи. Ей отчасти стыдно, что она проваливает из раза в раз такое простое задание: добиться внимания Сифера и удержать его. То, к чему раньше не приходилось прилагать никаких усилий, не выходит, даже когда она приглашает его прогуляться прежними тропами в горах. Тот соглашается, всю дорогу слушает ее, полные теплоты и нежности воспоминания о проведенных вместе неделях, о том, как все просто было раньше, а затем запросто уходит, словно она надоела ему, и он лишь оказал ей услугу. Это раздражает так сильно, что на какое-то время она даже забывает о проблемах семьи. - Здравствуйте, Линь-сан! – Казуи стоит в магазине и скучающим взглядом рассматривает товар. - А, привет, Казуи-кун! – та, как всегда, приветлива и весела. – Пришел за продуктами? – юноша кивает. – А я уже все приготовила. Держи! – и протягивает ему большой бумажный пакет, доверху набитый свежими овощами и фруктами, - тот хочет заплатить, но Юи отказывается. – Не надо-не надо! Вы с братом должны расти крепкими, - улыбается она. – Как он, кстати? А то Орихиме-тян не заходит в последнее время. - Нормально. Учится. Скучает по школе, - без интереса излагает Казуи. - Ты не обижайся за тот раз. Улькиорра наговорил гадостей не со зла, - извиняется она. - Да все нормально, они всегда так общаются, - отмахивается тот. Он все мнется и никак не может решиться, не может выбрать, определиться и сделать шаг. – А почему вы не сказали, что он ваш муж? - А! Так мы не женаты, - усмехается она. – Просто живем вместе. Ну и я… - она наигранно сомневается, - совсем чуть-чуть ревную, - и сжимает пальцы в соответствующем жесте, смущенно улыбаясь. - Вы честная, - вздыхает Казуи, - в нашей семье так, к сожалению, не принято. Линь-сан, а почему у вас нет детей? – он смотрит пристально, словно читает ее мысли, но в отличии от всех, Юи отвечает высокомерным спокойствием на молчаливую угрозу, ничуть его не боясь, привыкшая за шесть лет к таким взглядам от Сифера. – Не хотите детей с Улькиоррой? - А что? – она лукаво щурится. - Не заводите с ним детей. Что бы ни произошло. Лучше возьмите из детдома. Или, хотите, я могу жить с вами и Улькиоррой, - предлагает он по-детски наивно. Он встретил Сифера совсем не таким, как ожидал, и не при тех обстоятельствах, и ему нравится, что тому наплевать и на Сообщество Душ, и на Пустых, и даже на Орихиме, Сифер научился жить для себя, и Казуи хочет того же, обремененный ответственностью за силу, о которой никогда не просил, признающий, что внутри скучал по нему, тосковал и нуждался в советах. - А как же твои родители? – насмехается та. - Мы не ладим с отцом. А мать… у нее есть Цукиро, - презрительно бросает он. - Ревнуешь ее к брату? Так нельзя, Казуи, мальчик болен. Ты должен проявить понимание и пожалеть маму, - наставляет она. - Я всю жизнь что-то должен, наверно, с самого рождения, - мрачно усмехается он и ставит пакет на прилавок, устав его держать. Юи обслуживает других покупателей и не обращает на него внимания. Когда те уходят, он продолжает. – Вы не кажетесь мне плохой, - и та громко хохочет. – По крайней мере вы хотя бы не врете… А моя мать провела всю жизнь во лжи. Пока жив Цукиро, я буду рядом с ней. А дальше это станет бессмысленно. - Ты очень жестокий, Казуи, - серьезно отвечает та. – Твоя мама очень любит тебя. - Она никого не любит. Она только делает вид, - отмахивается юноша. - Так нельзя говорить о матери, Казуи, - укоряет Юи. – Какой бы она ни была, она твоя мать. И она заботится о тебе и любит тебя так, как умеет. И тем более нельзя говорить об этом с чужими людьми. - А вы мне чужая? – она лукаво улыбается. – Вы же женщина Улькиорры, - и та снова начинает смеяться в голос. - Он не чужой. - Хотел бы, чтобы мама снова жила с Улькиоррой? – загадочно спрашивает она. - Нет! – сразу отрицает тот. – Ни при каких условиях. - Почему так? – немного удивляется Юи. - Нечего вспомнить хорошего. Скандалы, пьянство Улькиорры, мать вечно плакала, вечно вся в синяках, вечно торчала на работе, чтобы хоть как-то нас прокормить, - он перечисляет это без особого сожаления или глубоких переживаний, словно это происходило не в его жизни. - Он ее бил? – вздергивает брови Юи. - Да не то чтобы… - пожимает плечами тот, - просто, бывало, как схватит, или она сама лезла под руку со своими вечными рыданиями… - Юи неодобрительно хмурится. - Казуи. Ты старший сын, - начинает она наставительно, - ты должен всегда быть на стороне матери, вместо этого ты ее обижаешь. - Не жалейте ее. Вы считаете ее подругой, все эти фрукты и тд, лечение оплатили для Цукиро, а она только и думает о том, как бы вернуть Улькиорру, - между делом бросает он. – Так что не жалейте ее. Она вас не пожалеет. И не позволяйте ему уйти, даже если он захочет. Не отпускайте его, если хотите, чтобы он остался в живых, - пусть так и будет, пусть Сифер останется с Юи, думает Казуи, тогда они смогут поладить, тогда ему не придется сражаться против него, а у матери не появится еще одна причина для самоубийства. - Казуи-кун, малыш, а твоя мама не потеряет тебя с продуктами? – напоминает Юи с мягкой улыбкой. - В общем-то на самом деле я пришел просить вас об одолжении, - мнется он. – Вам не нужен помощник? Я могу разгружать ящики и расставлять товар. Убираться в магазине, - перечисляет он. - Сейчас же учебный год в разгаре. Мама рассердится, если я возьму тебя на работу, - отнекивается Юи. - Я не особенно хочу учиться… - размышляет вслух он. – Это скучно… - Учиться важно, Казуи… - начинает она. - Вы позволите помогать вам? – перебивает ее мальчик. - Только в свободное от уроков время! – улыбается Юи, и тот довольно кивает. Он возвращается домой в хорошем настроении, разбирает продукты и готовит ужин, пока мать гуляет с Цукиро. Когда они возвращаются, та недовольно ворчит и упрекает за задержку, за то, что не взял брата с собой, за то, за это, за все на свете, пока подбирает одежду на вечер. Казуи не слушает, он давно привык к этому и знает, почему та себя так ведет: она до безумия боится, что он станет копией или Куросаки, или Сифера, и заранее его обвиняет в этом, заранее подавляет и осуждает за то, чего он еще даже не совершил. - Куда ты? – он рассматривает ее, одетую в строгое платье и осенние ботинки на высоком каблуке, которые та купила пару дней назад специально для этого вечера. - Хочу пригласить Улькиорру на ужин в ресторан, - она поправляет локоны. – Надо уже начать красить волосы, - вздыхает Химе. - Оставь его, мама, - серьезно просит Казуи, подпирая плечом косяк в ее комнате. – У него все хорошо. Линь-сан – замечательный человек. Не мешай им. - Не лезь, - отмахивается Орихиме. – Сколько раз мне еще повторять тебе это? - Ты просто снова разрушишь его жизнь, и все. От жадности, а не от любви. Тебя бесит, что он счастлив, - мрачно бросает он. - Как ты со мной разговариваешь?! – она подходит вплотную и ловит его враждебный взгляд. - А что? Снова дашь мне пощечину? Ты ведь так обычно делаешь: бьешь меня или прогоняешь, - выдавливает он сквозь зубы. Ему давно не обидно, он давно не ребенок, чтобы плакать из-за этого ночи напролет, оправдывая ее поступки усталостью и депрессией из-за бесконечных болезней Цукиро. Он давно не ждет ее понимания и поддержки, давно не ищет ее тепла, и поэтому где-то в глубине души он рад, что снова встретил Улькиорру, и хочет забрать его себе, и тем самым спасти, потому что ведь ему тоже нужен кто-то близкий, нужен наставник и настоящий, пусть и не родной, а не названый отец, которого он так и не признал в Куросаки. - Прости, прости, сынок, - выдыхает она и тянется за объятиями, но тот отстраняется. – Мне очень тяжело, Казуи, сынок, - заготовленная и привычная отговорка и ложь, с разочарованием думает тот. – Прости меня, мальчик мой… - Знаешь, мама, раньше я тебя жалел. Думал: бедная моя мамочка, все у нее так плохо, никто ее не пожалеет, никто не поможет, никто не понимает ее. А теперь я думаю, что ты сама во всем виновата, - Орихиме молчит, сдерживая боль и отчаяние. Он прав, он, как и Сифер, всегда прав. Тот проклял ее детей, и теперь она снова готова броситься в омут с головой, чтобы быть с ним, как одержимая, забывая обо всем. – И причина твоих страданий в том, что ты просто плохой человек, мама, который стремится и всем вокруг себя сделать плохо. Ты только притворяешься хорошей, притом настолько успешно, что все в это верят. Так что не трогай Улькиорру. Он вырвался из твоих цепких лап. Спасся. Оставь его в покое. Она с минуту просто молчит рядом, переваривая услышанное, а потом признается себе, что не может уступить его другой женщине, просто не может, и все, без вариантов. Почти месяц она, как сумасшедшая, навязывается Сиферу, звонит, долго и томно дышит в трубку, уговаривает на свидания, хватает его за руки, льнет и жмется к нему, забывая обо всем на свете, стелется перед ним, как кошка, в надежде, что он обратит внимание, не подозревая, что тот по возвращении домой обо всем докладывает Юи, боясь потерять ее доверие. Сама Юи удивляется его неожиданной стойкости и не верит в нее, думает, что это временно, что он обязательно предаст, изменит, что это уже решено, по-другому просто не бывает, наученная горьким опытом своей прошлой работы. Сифер день изо дня становится все мрачнее, мысли все тяжелее уложить внутри, все сложнее не думать об Орихиме и почти невозможно удержать доверие и равновесие в отношениях с Юи. Он боится, неистово боится все потерять, боится снова незаметно для себя оказаться в аду, из которого с таким с таким трудом удалось сбежать, он молча сносит насмешки Юи, которая замечает его метания, и каждую ночь прижимается к ней все горячее, словно заранее оправдываясь за что-то. Наступает момент, когда она начинает сомневаться в правильности своего решения. Сифер так тянется к ней, буквально выворачиваясь наизнанку, их с Орихиме план трещит по швам, и обе они неистово злятся друг на друга, почти ненавидят, но первая искренне желает второй счастья, невежественно веря в судьбу, а вторая думает, что стоит Юи исчезнуть, уехать, как Сифер вернется, и уже готова на все, лишь бы добиться его. В обед она получает от Юи сообщение, где написано единственное слово: «Сегодня», - и все становится ясно. Химе звонит Сиферу весь вечер, зная, что тот в университете, и наконец добивается его внимания. - Слушаю, - утомленно произносит тот. – Долго собираешься молчать? – начинает злиться он. - Я соскучилась, - она слышит тяжелый, раздраженный вздох. – Хочу увидеть тебя… - Я занят. Я же тебе говорил, - голос звучит отстраненно и пусто. – В университете полно дел. - Скоро я уеду… - использует последний козырь она. – Через две недели операция Цукиро. И возможно, мы уже никогда не увидимся, - Сифер продолжает молчать. – Я вернусь к Ичиго. И это наша с тобой последняя встреча. - И чего ты от меня хочешь? – мрачно интересуется он. - Я сняла номер в отеле при онсэне, - тот вздергивает бровь. – Приходи… - она слушает его тихое дыхание. – Пожалуйста. Я так по тебе скучала эти десять лет… - Я думал, ты меня ненавидишь из-за своего сына, - холодно бросает он, вынуждая ее оправдываться. - Это не так, - она не рискует признаваться в любви, помня, что тот не особенно верит словам. – Ты придешь? – с надеждой спрашивает она. Сифер снова молчит, злясь на себя, что вообще раздумывает над этим. - Говори адрес, - сухо произносит он, почти ненавидя себя. Он заканчивает дела в университете и возвращается в Ноборибецу, он не звонит Юи, не желая унижать ее ложью, которую та сразу распознает, и сразу едет к отелю, где Орихиме встречает его. Она так призывно мила и привлекательна, что находиться с ней тяжело, продолжать на нее обижаться – тем более. Секс – это всегда просто секс, - рефреном бьются в мозгу слова Юи, - просто секс, просто секс, Улькиорра, остальное – лишь отговорки. Они вместе идут в купальню, и там женщина тянется за поцелуем, тот не отталкивает ее, чувствуя острое желание, она обнимает его и хочет бОльшего. «Не здесь, не здесь», - моляще шепчет Сифер, когда она начинает ласкать его член, буквально выпрашивая себе несколько минут на раздумья. Он ведь клялся Юи, обещал Юи, что ничего не будет, и та всегда лишь смеялась ему в лицо, повторяя, что все мужики одинаковые. Но он не просто «мужик», он хренов Улькиорра Сифер – сраный Четвертый Эспада и не человек, - почти паникует он, когда та раздевает его в номере, прижимая к стене. Он божился Юи, что устоит, что удержится, что он вышел из-под власти Орихиме, он каждый день валялся у нее в ногах, уверяя, что преодолел зависимость, справился и начал с чистого листа. Проклятье, проклятье, проклятье, - Орихиме сбрасывает халат и прижимается к нему горячей грудью, она невероятно худая и некрасивая, отвлеченно думает он, но он чертовски хочет ее, как в первый раз, как тогда, на Рождество, трахаться две недели, не думая ни о чем, упиваться друг другом, и гори все синим пламенем. - Нет, нет, нет, - шепчет он и отворачивается, когда снова тянется за поцелуем, - нет, пожалуйста, нет… - Орихиме непонимающе сморит на него. – Не могу… - Ты ведь не любишь ее? – и он ловит в ее голосе нотки раздражения и ревности. - Дело не в этом, - выдыхает тот. И она снова обнимает его, и тот снова отворачивается. – Нет… - Тогда почему? – она надумает губки, а потом начинает покрывать его грудь поцелуями. - За столько лет она стала мне небезразлична, - признает Сифер, задыхаясь от возбуждения. Юи правда, соглашается с собой Сифер, стала той, кто спас его, кто его всему научил, кто не просто сделал его человеком, а буквально заново вложил в него жизнь. И он не может, не должен так ее предавать. Даже если очень этого хочет. – Так нельзя, - выдыхает он в губы Орихиме, когда та снова тянется к нему. – Мне нужно домой. Если мы начнем вот так видеться украдкой, это не закончится ничем хорошим. Юи не отойдет в сторону, как Куросаки, она не уступит. Она не такой человек. Она привыкла только брать, не отдавать, а удерживать обеими руками. Она не способна на жертвы. И если ты попытаешься что-то отнять у нее, то пострадаешь, - Орихиме так смешно от его слов и неведения, что даже становится его немного жаль. Он свято верит, что Юи ждет его, когда она сама предложила его Химе, лишь бы та помогла ей сбежать. - Зачем же она подталкивает тебя ко мне? – провокационно улыбается Орихиме. - Считай это своеобразной проверкой. И я не хочу ее провалить, - он одевается и собирается уходить. Орихиме хочется и не хочется предупредить Юи, что ничего не вышло и тот едет домой. Она хмурится и решает молчать, думая, что Улькиорра может быть прав и коварная китаянка задумала жестокую манипуляцию в отношении обоих. – Мне нужно идти… Он открывает входную дверь и спотыкается и сломанный стул, хмурится, включает свет в прихожей и натыкается на сидящую у стены Юи. На ней походная куртка с капюшоном, а рядом стоит дорожная сумка. Обе руки забинтованы, вокруг хаос и кровь. - И что это значит? – несколько удивленно спрашивает он. - А на что похоже? – сходу провоцирует та, шмыгая носом и размазывая слезы рукавом. – Хорошо провел время? - Я был в университете, - смешанно отвечает тот и проходит вперед, осторожно перешагивая через бардак на полу. - От тебя на километр шлейф ее духов, - язвит Юи и поднимается, злится, что потеряла время, не в силах уйти молча, без истерик, без чувств, без скандалов. Сейчас он, конечно, начнет ее утешать, горько и презрительно думает Юи, и она растает, засомневается, упадет в его руки, теряя себя в его оправданиях. - Ничего не было, Юи, - сухо бросает Сифер из спальни и переодевается. - Повторяй это почаще, - она поднимается и собирается выскользнуть за дверь, пока он не видит. - Куда ты? – он ловит за руку и дергает на себя, прижимает к груди, стискивает, как безвольную куклу. - Как ты думаешь? – надменно и презрительно улыбается она, скрывая обиду. - Юи, я клянусь тебе, ничего не было, - повторяет он, не разжимая объятий. И та склоняет голову набок, выдавливая улыбку, полную омерзения. – Мы были в онсене, - рассказывает он, - я устоял, я смог, - и та хохочет, мешая смех с горечью. - А в следующий раз не сможешь, - презрительно давит она. - Не будет следующего раза, она уезжает и больше уже не вернется, - обещает он, и сам искренне надеется на это. - Хорошо, - неожиданно легко соглашается та и проходит в квартиру. Сифер хмурится и чует подвох, но не решается развивать ссору, чувствуя вину за происходящее с ней. - Юи… - удрученно шепчет он. - Не надо оправдываться, Улькиорра, я же сама виновата, я ведь сама столкнула вас, да? – она печально улыбается. – Тебе ведь завтра в университет, да? - Я могу остаться дома, могу не ездить, - с готовностью предлагает тот. - Нет, все в порядке, поезжай. Куда я денусь, да? – озлобленно усмехается она. – Во сколько вернешься? - Часам к восьми вечера, - смешанно бубнит тот. - Как раз успею все отмыть, - смеется она, продолжая прятать обиду. Она неистово и жадно целует его ночью, словно прощаясь, а утром, насмехаясь над его синяками под глазами из-за бурного секса, и отправляет в Саппоро. Сама, не теряя времени больше, едет на вокзал, не взяв с собой никаких вещей, только деньги и документы. Пишет Орихиме короткое сообщение с пожеланиями счастливой жизни, давая понять, что уезжает навсегда. В Саппоро берет билет на самолет до Токио, а оттуда летит в Китай, надеясь затеряться среди полутора миллиардов человек. Сгодится на первое время. Потом она сделает себе визу на Кубу и поселится в крошечной, оторванной от цивилизации деревушке, где станет растить их Сифером ребенка. Простой план, довольно кивает Юи, прогуливаясь по тесному рынку Гонконга, не думая ни о чем. Вокруг шум, люди снуют туда-сюда, боль теряется в суматохе и суете. Она покупает себе красных яблок, до одури ненавидя фрукты и овощи, но решает, что теперь ей надо правильно питаться и беспокоиться не только о себе, и усмехается своим мыслям. Их с Орихиме план длительностью в полтора месяца, наконец, удался, Сифер сопротивлялся, как мог, улыбается Юи, но в итоге почти проиграл, почти предал, о, это проклятое «почти», - она тяжело вздыхает, - ну и ладно, зато она больше никогда не будет одна. Она будет хреновой матерью, смеется Юи, ну и пусть, она все равно будет любить и заботиться о своем ребенке, как сможет, Орихиме – хороший для нее пример, она показала ей, какой должна быть настоящая мать. И решает, наконец, хотя бы попробовать бросить курить. Боль постепенно отступает за мечтами о новой жизни, она расслабляется, как вдруг знакомые руки подхватывают ее и поднимают над городом. Она дрожит и зажмуривается, обхватывает его за шею и прижимается всем телом, словно ждала этого момента всю жизнь. А в следующее мгновение уже открывает глаза в другом мире. Ее тело валяется на белесом песке, из него тянется цепь. Она брезгливо смотрит на себя со стороны и улыбается краешками губ. - Значит, я умерла? – произносит она с облегчением. - Пока еще нет, - Сифер стоит поодаль. Тишина Уэко Мундо внушает ей умиротворение. Она долго рассматривает его, в ней нет ни крупицы страха или смятения. – Зачем солгала? Предала меня. Ради чего? – он делает шаг, и огромные черные крылья шуршат и трепещут. Юи не двигается с места. - Я беременна, - легко отвечает она, наблюдая за его реакцией, но строгое лицо Сифера по-прежнему остается спокойным. Его волосы отросли, а шрамы исчезли, витые рога венчают голову, а в груди бездонным разломом зияет дыра. – Думала, оставить тебя с твоей принцессой, а сама сбежать на Кубу или еще куда-то, - безынтересно и вяло объясняет она. Ее равнодушие и пренебрежение к собственной участи почти восхищает Сифера. – Как видишь, не вышло, - грустно улыбается она. - Почему сразу не сказала? – он следит за ней, как за добычей, думает Юи, сгорая от нетерпения. Она подходит к нему почти вплотную. Цепь тянется за ней, как пуповина. - Я говорила, Улькиорра, но ты не слушал. Я говорила: иди к Орихиме, будь с ней, живи с ней, но ты, как последний трус, боишься принять судьбу, - выдыхает она. Тот касается ее плеча и осторожно ведет вниз по руке, Юи не отшатывается, ни кричит, не убегает. То ли настолько парализована страхом, то ли готова принять его абсолютно любым. Щелевидные зрачки дрожат, всматриваясь в ее душу. - Так она в курсе? – разочарованно тянет Сифер и сжимает ее запястье. - Не вини ее. Она хотела помочь. Она любит тебя, а влюбленная женщина на многое готова, - загадочно улыбается Юи. И тот ловит ее намеки. - Не удивлена? – он кивает и накрывает их крыльями. Здесь тепло и уютно, думает она, как в материнской утробе, как в пещере далеко в горах, и сердца Пустого горит костром. - Не особенно, - пожимает плечами Юи. – Я знала, что ты не человек, - она говорит это так, словно это самая заурядная вещь на свете. Тот не сводит в нее глаз, ища хоть тень лжи, но в ней, как и в самом арранкаре, всегда только голая истина. - А я знал, что ты можешь видеть духов, - соглашается Сифер и касается ее подбородка. – И все равно хочешь родить? – вопрос висит в воздухе. Юи ощущает чудовищной силы желание, и тот замечает это, удивляется, но не отталкивает, когда она тянется за поцелуем. Разве он не должен внушать только отчаяние, разве люди не должны впадать в панику от одного его вида. Та целует долго и медленно, всем своим естеством обращаясь в печальную, закольцованную нежность. - Не знаю, - откровенно признается она, очерчивая контур его дыры. – Мне завидно. Я ее почти ненавижу, знаешь, и в то же время ужасно завидую ей… - она виновато смотрит в ответ. - Это ведь она помогла тебе, - сдерживая гнев, шипит Сифер. – Вы вдвоем это задумали, - он уязвлен, что даже Юи его предала ради нерожденного ребенка, Юи, которая всегда смеялась над людьми с их отвратительно лживыми связями, Юи, которая захлебывалась ненавистью ко всеми мирскому и рутинному, к отупляющей семейной жизни, материнской жертве и обыденности, предала ради всего того, что так искренне презирает. Это все женщина виновата, с озлоблением думает Сифер, если бы она не появилась, Юи и в голову бы не пришло желать дитя и тем более уступать. Она не такая, она не должна становиться такой – похожей на Орихиме. И он уже почти ненавидит обеих. - Ну… - вздыхает Юи, - она не пыталась меня отговорить, скажем так, в отличии от ее старшего сына, кстати, который ничего не знал, но каким-то образом случайно попал в цель. Она должна была тебя соблазнить вчера, но ты какого-то хрена приперся домой, - усмехается та. – И не смотри так. Думаешь: вот, я так старался и ради чего?! Ради того, чтоб меня предали?! - снова кривит губы Юи. – Но ты ведь все равно останешься с ней. Пожалеешь ее, когда умрет ваш сын. Знаешь же, как это бывает: обнимешь, прижмешь к груди, секс – лучшее лекарство от боли. У нас тобой так было, помнишь? А так у меня хотя бы будет кто-то, кому я безусловно нужна, - печально заканчивает она. Эта гниль, с омерзением думает Улькиорра, наблюдая пульсацию реацу внизу живота женщины, эта гниль, что разрастается в ее чреве и отравляет ее, это зерно лжи, которое зародила в ней принцесса, следует вырезать под корень, ничего нельзя оставлять, ни намека, ни упоминания. Его проклятый вид закончится на нем. - Значит, не передумаешь? – он опускает тяжелый взгляд, превозмогая безудержную тоску. Боль медленно пробирается в сознание, выхолащивая его, освобождая, снимая запреты, выкованные шестью годами беззаботного счастья. - Не-а, - она спокойна и уверена, и она уже знает, чем это закончится. - Пожалуйста, Юи, не вынуждай меня, - шепчет он и боится посмотреть ей в глаза, боится увидеть ту самую полустертую, написанную кровью, фразу, боится ответить на нее, боится признать, что уже ответил. Та лишь отрицательно качает головой. И Сифер пробивает ладонью ей грудь ровно в том месте, где у самого дыра. Она обмякает в его руках и обвивает его шею, прерывисто дыша. - Наконец-то… - ее губы изгибаются в полуулыбке. - Зачем? Юи… - Сифер жалобно вздергивает брови, накрывая рану ладонью. Ее духовное тело начинает распадаться, и тому кажется, что исчезает он сам. - Я так рада… - с облегчением произносит она едва слышно. – Наконец-то вся эта боль уйдет… - Юи, - выдыхает тот, крепче прижимая ее. - Ну что ты, - неловко подбадривает она, - все нормально, все хорошо. Я же тебя… - и улыбается виновато, - нет, не могу, - по ее щеке течет слеза, - но и ты и сам все знаешь… прости… - она ругает себя за то, что так и не смогла набраться смелости и признаться ему, что так и не смогла перешагнуть, пережить давление прошлого, как и не смог он сам. – Думала, справлюсь… думала, уйдешь к ней… А ты вот он… Лучшего признания в любви и придумать нельзя… - в ней столько счастья в этот миг, что Сифер закусывает губу, чтобы не начать кричать от боли. - Зачем ты… - изломанно выдавливает он и обрывается, подавляя обвинения, гнев и что-то еще, что-то чище, глубже, что-то, что произросло между ними на бесплодной почве пустоты и отчаяния, общей ненависти на двоих. - Не вини ее, - ловит его настроение женщина. - Юи… - он не верит, что это происходит, не понимает, как до этого дошло, все, как в бреду, в тумане, в сюрреалистичном кино. - И не плачь обо мне. Вот уж точно не надо… Я рада, что наконец могу умереть… Ты меня держал. Потом, я думала, будет держать твой ребенок. Я же трусиха, не смогла набраться смелости и убить себя. Столько раз пыталась, и все без толку. Значит, судьба умереть так, в твоих руках. Я так счастлива, не передать! Спасибо… спасибо… - она на секунду прикрывает глаза, дышать все тяжелее. Она уже почти не различает его лица, но все еще чувствует тепло его огромных крыльев, которыми тот кутает их, словно саваном. Сифер опускает ее на песок и становится на колени, не решаясь разорвать касание. – Ты поглотишь меня? – шепчет с надеждой она. – Ты должен… - Я не могу, я… - Сифер снова с тревогой и ужасом смотрит на нее. Кто теперь станет его наставлять, с кем он будет злобно смеяться над всем миром, а он ведь даже ничего не успел сделать для нее, ничем не отблагодарил. Он думал, что у них впереди целая жизнь, все успеется, пока не пришла принцесса и не разрушила все, не уничтожила все, не разбила их с Юи мир, выстроенный и возрожденный из двух разбитых сердец с таким трудом. - Ты должен, - требовательно приказывает она, - мой безупречный, ослепительный демон. Я, когда встретила тебя, думала, ты ангел. А оказалось, ты демон. Ну для меня так даже лучше, - она едва может говорить, но неожиданно так много хочется успеть сказать ему, продлить эти короткие мгновения, запомнить его взгляд, его красивое, строгое лицо. – Ты должен простить себя и принять это в себе, - она кашляет, кровь течет по шее. Еще немного, пожалуйста, еще хоть одну минуточку, думает Юи, уже не сдерживая слезы, и тянется к его лицу в единственном движении, ладонь падает, и Сифер ловит ее, прижимает к дрожащим губам. – Не пытайся стать человеком… - она задыхается, - живи, как зверь… быть чудовищем нормально, если ты им рожден, если… если это помогает тебе выжить… - она превозмогает боль, - если мир не оставил тебе выбора… - Юи… - он готов выть, зачем она говорит ему все это, зачем даже сейчас тратит последние силы, чтобы позаботиться о нем, почему не проклинает, он ведь забрал ее жизнь, какого черта она так бескорыстна, и какого черта так больно внутри… - Поглоти мое сердце, - умоляет она, - а когда придет время, поглоти и ее… чтобы мне не было одиноко внутри тебя… и еще, - сил не остается совсем, она силится сказать что-то важное, - пообещай, что простишь ее и останешься рядом, что бы она ни сделала… потому что ты должен… это судьба… прости ее и… себя… - он ловит ее последний вдох. - Я… люблю тебя, Юи… шепчет он и целует ее окровавленные губы. По щекам текут слезы. Сифер не пытается себя сдерживать. Уэко Мундо озаряет вспышка за вспышкой черно-зеленой реацу. – Я люблю тебя… - произносит он, ломая барьеры, нарушая обеты, приказы и правила. Плевать, больше не существует ничего важного. Ничего ценного. Ничего, что он хотел бы сохранить, сберечь, защитить. Он поглощает ее душу так, как она и просила. Спи спокойно, Юи, на дне пустоты, согретая упоительно теплым пламенем ничто. И подожди немного, совсем скоро у тебя появится соседка. Он нападает на город, не сдерживая волны удушающей реацу – пускай дохнут, плотоядно улыбается он, ожидая внимания Сообщества Душ или на худой конец Казуи Куросаки. Но видит на дороге только крошечный, тщедушный силуэт Орихиме. А вот и ты, кивает он, пришла умереть, чтобы не видеть, как я убиваю нашего сына. Он опускается на землю, таща за собой огромные черные крылья, очерчивая ими границы отчаяния. __________________________ Имя Юи по-китайски означает «луна».