С первым снегом я вернусь

      Последний барьер был разрушен. Теперь Элайза и Джек могли касаться друг друга. Они проводили вместе дни напролёт. Лайз постоянно болтала обо всём, что было у неё на сердце, а Джек то и дело хватал девушку за руку, перебирал огненные пряди, обнимал и оставлял на щеках и губах лёгкие невесомые поцелуи. Наконец-то для кого-то он перестал быть призраком. Ледяной волшебник никак не мог насытиться этим новым неизведанным чувством, поэтому ловил каждую драгоценную секунду, словно его прозрачность вернётся в любой, самый неподходящий момент.       Однако существовали и проблемы, решение которых приходило не сразу. Например, совместные прогулки. Влюблённые не могли просто идти по улице и разговаривать, как обычная парочка. Поначалу Элайза так и делала, но когда она стала ловить на себе подозрительные взгляды, девушка задумалась. Окружающие начали подозревать, что у Лайз не всё в порядке с головой, поэтому она надевала наушники, но не включала в них музыку. Пускай все думают, что она говорит по телефону. Технологии, чёрт побери.       Они бы хотели проводить вместе каждое мгновение, но такое страшное понятие как школа, сильно вмешивалась в их планы. Занятия проходили однообразно и скучно. Даже Джек – бессмертный дух – начинал подумывать, что ещё один урок геометрии, и он точно умрёт. Элайзе было чуточку проще. Во-первых, она привыкла к такому образу жизни. А во-вторых, Джек был рядом, что автоматически делало день удачным.       На большом перерыве все дети радостно повскакивали со своих мест и побежали в столовую. Элайза, невпопад затолкав учебники в сумку, взяла Фроста за руку и повела в школьный парк. Там, они раздобыли самую дальнюю скамеечку, скрытую за раскидистыми елями. Идеально.       Джек сел, а Лайз решила прилечь, устроив свою кудрявую голову на его коленях. Она с экспрессией рассказывала духу о школьной столовой. Активно жестикулируя, Элайза частенько ударяла Джека ладонью в грудь или живот. Правда, тут же извинялась и продолжала свой рассказ. – Ты представляешь, они добавляют маргарин в булочки! Маргарин! Это же невозможно есть!       Джек снисходительно улыбался, оставляя эту пламенную речь без комментариев. – Нет, ну ты только посмотри на это! – негодовала Элайза. Она принялась стучать абсолютно чёрствой булочкой о край скамейки. Кунжут сыпался в разные стороны, а вот булка не ломалась, словно камень. – А ещё этот придурок Сэм меня в конец достал, – фыркнула девушка. – На волейболе он постоянно меня толкает и даёт указания, как мне играть. Невыносимо!       Дух казался совершенно отрешённым. Если поначалу он ещё невпопад кивал и поддакивал, то теперь и вовсе превратился в безжизненный кирпич. Лайз была слишком увлечена пустой болтовнёй, поэтому не замечала этого. Но теперь, когда Джек и вовсе не моргал, Элайза напряглась. – Тебе, наверное, не интересно, да? – её пальцы легонько коснулись щеки задумавшегося Фроста. От неожиданности он даже отпрянул. – Продолжай, – на губах проступила тень улыбки. Джек поймал ладонь девушки и тихонько чмокнул костяшки холодных пальцев. – Ты очаровательна, когда говоришь.       Уши Элайзы покраснели. От умиления Лайз прильнула к Джеку, утыкаясь щекой в синий батник. Он пах морозной свежестью. – Мы же теперь никогда не расстанемся? – она на минуту оторвалась от парня, чтобы заглянуть в его бледное лицо. Джек отвёл взгляд, но обратно притянул к своей груди Лайз. – Никогда. Иди сюда, – он потрепал любимую рыжую макушку. Джек пристально смотрел на посаженный рядом со скамейкой куст. На нём начали распускаться почки. – Ой-ёй, – тихонько произнёс Джек. Но Элайза подумала, что слишком сильно сдавливает духа в своих объятиях, поэтому ослабила хватку.

***

      Элайза стояла в женской раздевалке перед широким зеркалом. Она разглаживала складочки на жёлто-голубой волейбольной форме с номером «10». – Лайз, давай быстрее. Начинается, – без стука зашёл Сэм. Он смерил оценивающим взглядом фигуру девушки, на которой висела слишком большая футболка. Видимо, парень был слегка расстроен, что не застал, как Элайза переодевается. – Иду, – поправив резинку на хвосте, цыкнула Элайза и выскочила вслед за одноклассником.       Игра началась. Элайза считалась слабеньким, но подающим надежды игроком. Она отбивала мяч со всей ожесточённостью, можно сказать, выкладываясь на полную. Через три минуты вся её гладкая причёска растрепалась, и короткие рыжие завитки начали прилипать к влажному лбу и вискам.       Свисток. Разноцветный мяч на большой скорости летит прямо в девушку. – Отбивай, дура! – справа раздался вопль Сэма, который был слишком далеко, чтобы помочь номеру десять. Мяч с грохотом падает в нескольких миллиметрах от Элайзы, больно задевая бедро. Девушка шикнула, растирая его рукой.       Команда соперника явно поняла, что Элайза – это слабое звено, поэтому надо целиться в хрупкую девчонку с подбитым боком. Последующие мячи летели только в Лайз, которой с каждой минутой становилось больнее перемещаться. Сэм подбежал к девушке, грубо оттолкнул её, чтобы она не мешалась под ногами. Элайза не удержалась и шлёпнулась на деревянный пол повреждённым боком. От боли она не смогла сдержать короткий крик.       Команда Элайзы проиграла. Тут же подоспели медработники, чтобы осмотреть пострадавшую. Сэм тоже подошёл, но не для того, чтобы узнать, как одноклассница себя чувствует, а чтобы сказать ей, какая она криворукая. – Не умеешь играть – уходи в шахматный клуб! – горланил Сэм, растирая своё и так красное лицо. – Мы проиграли из-за тебя!       С этими словами, Сэм развернулся, сделал буквально пять шагов, поскользнулся и упал. Да хорошенько так упал. Лицом вниз.       Он завопил, отвлекая медсестру от Элайзы. Парня оттащили на скамейку, чтобы осмотреть.       Лайз с трудом привстала и пригляделась. На небольшом участке, где только что упал Сэм, красовалось плотное покрытие толстого белого льда. – Джек, ты нормальный?! Своими фокусами ты сломал ему руку и нос! – вскрикивала Элайза, мотаясь по пустующей раздевалке. – Этот идиот обозвал тебя, – Джек опёрся на свой посох. – И вдобавок ещё и толкнул. Он должен был получить по заслугам. – Он капитан команды, понимаешь?! – взъелась Элайза. – А у нас ответственный матч через неделю! – Зато заметила, как он красиво летел? Такой отменный лёд, между прочим, получается не всегда, – самодовольно ухмыльнулся дух, видимо, ожидая, что Лайз оценит. Но она не оценила, а лишь разозлилась пуще прежнего. – Да что Сэм тебе сделал? Что за неуместное рыцарство? – причитала Лайз, отчитывая тысячелетнего духа, как школьника.       Джек заметно напрягся. – А почему ты вообще его защищаешь? – теперь Джек перетягивал одеяло «Злюка». – Может, ты ещё влюблена в этого недоумка? – Да что ты говоришь такое! – запыхалась Элайза от гнева. – Ты прекрасно знаешь, что это не так!       Он хмыкнул. Ой, зря. – Да с кем я говорю! – это было последней каплей, после которой Элайза выскочила из раздевалки, словно ошпаренная. Даже грозно хлопнула дверью.       Успокоиться она не могла долго: первая ссора, поражение и горечь обиды. Всё тело так и горело от негодования. Придя домой, девушка впервые за долгое время закрыла окно на защёлку.       Собственно, Джек это заметил, когда ночью, по привычке, хотел пожелать Элайзе приятных снов. Он с отчаянием стукнул кулаком по стеклу и улетел.       День не задался с самого начала. Утром Элайза маршировала в школу в гордом одиночестве. В голове роились неприятные мысли, а внутренний голос постоянно прокручивал одни и те же фразы. К середине дня Лайз твёрдо решила, что зря накричала на Джека. В конце концов, он хотел заступиться за девушку, проучить надоедливого Сэма. Действительно, герой. А перед героем надо извиниться.       С этой мыслью она бодренько шла со школы, постоянно озираясь по сторонам. Наконец, у подъезда её ждал тот, от которого коленки подворачиваются. Сердце пустило удар. – Джек. – Элайза.       Она подбежала к парню и очень крепко обняла. – Прости меня, прости… – она тёрлась носом о его шею, лицо, ухо, шепча робкие, но искренние извинения.       Джек крепко обнял девушку за талию, вдавливая в своё ледяное тело. – Лайз, – через пару минут твёрже произнёс Джек, отстраняя её от себя. Большие глаза с тревогой глянули на духа. Неужели он так сильно обиделся? – нам… надо поговорить.       Она отняла от него свои руки. Сердце подсказывало, что происходит что-то нехорошее. Время тянулось долго. Джек наматывал круги по мокрому от талого снега асфальту. Он не знал, как начать, поэтому перешёл сразу к сути. – Мне надо уходить, – тяжело выдохнул Фрост, опустив белоснежную голову. – Что? – опешила девушка. – Куда? Надолго?       В её кудрявой голове рождалось много вопросов, и Джек не знал, на какой ответить первым. – Зима закончилась, и мне пора возвращаться на Север. – Но почему? – отказываясь рассуждать логически, спросила Лайз. – К моему сожалению, снег в Англии не может идти круглый год, – легонько улыбнулся Джек, пытаясь развеять эту мрачную обстановку. Шутка не удалась. Если бы удалась – Элайза бы сейчас смеялась, а не плакала.       В уголках глаз скопились капельки слёз, которых с каждой секундой становилось всё больше. Первая горячая струйка торопливо сползла по раскрасневшейся от ветра щеке. – Ты обещал, – сквозь зубы процедила Лайз, изо всех сил сдерживая судорожные всхлипывания, – ты обещал, что мы никогда не расстанемся!       Джек сделал шаг вперёд, сгребая сотрясающиеся плечи в охапку. – С первым снегом я вернусь, – заверил Фрост, оставляя холодный колкий поцелуй на лбу Элайзы. – Я буду ждать.       Она отпрянула, чтобы ещё раз посмотреть в красивые льдисто-голубые глаза. Джек весело подмигнул, их пальцы медленно расплелись, и дух зимы, подхваченный ветром, улетел в обитель вечных льдов и морозов.