Холод

1

      Люси резко вскочила на кровати, широко распахнув глаза. Руки по инерции потянулись вперёд, голову обожгла резкая, жгучая боль, заставляя почти до крови прикусить губу. Хартфилия тихо застонала, зарываясь пальцами в спутанные волосы, но тут же застыла. Перед глазами плясали смазанные разноцветные пятна, а звучание собственного голоса заставило сердце ухнуть куда-то в пятки.       Девушка медленно и шумно втянула носом воздух, ощущая, как в носу начинает щипать от резких и горьких запахов трав и медикаментов, как осадок этой какофонии ароматов оседает на языке, горечью обволакивая горло. В иной раз она бы поморщилась от столь резких ароматов, но сейчас ощущать их было настоящим блаженством. В голове шумело, мешая нормально думать и слышать хоть что-то помимо этого звука, но постепенно он отдалялся, становился тише и эфемернее, пока окончательно не сменился на странный звук глухих, ритмичных ударов о что-то твёрдое.       Тяжело дыша, Заклинательница медленно моргнула и повернула голову в сторону шума, чуть прищуриваясь. С некоторой опаской она аккуратно опустила босые ступни на холодный пол, встала, на подгибающихся ногах направляясь к окну, по поверхности которого скатывались капли дождя, разбиваясь о подоконник с характерным звуком. Хартфилия дрожащими руками взялась за ручки и распахнула створки, ощущая, как прохладные брызги касаются оголённой кожи, как ветер обдувает лицо и подхватывает спутанные волосы.       Глубоко вдохнув, девушка с наслаждением ощутила покалывание в лёгких от притока холодного воздуха, но её губы изогнулись в счастливой улыбке. Запах дождя и ночи дурманил, кружил голову, а вид, пусть и скрытого тяжёлыми тучами ночного неба с редкими проблесками маленьких звёзд, завораживал.       Люси боялась, что всё это может быть лишь чудесным сном, мимолётным видением, навеянным воображением, поэтому девушка просто искала способы, как опровергнуть эти болезненные мысли и догадки.       Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Но это была правда. В приступе неконтролируемого торжества и счастья волшебница ещё раз глубоко вдохнула, открыла рот, намереваясь закричать, спугнуть ночных птиц своим возгласом радости, захотелось просто оповестить весь мир, что вот она — всё ещё жива, невредима и полностью здорова, от былой немощи не осталось и следа. Но с губ сорвался тонкий, сиплый писк, непонятный гортанный хрип, застрявший где-то в глотке. В страхе девушка схватилась за шею и вновь попыталась что-то сказать или просто прошептать. Шёпот сорвался в уст почти легко, но был таким тихим и хриплым, что разобрать слова было просто невозможно. Но это всё-таки подарило блондинке некую надежду, что она всё-таки больше не немая, а голос просто сел от слишком долгого молчания.       — Это правда не сон… — тихо просипела она, потирая ладонью шею.       Холодные брызги касались кожи, попадали на лицо, принося с собой свежесть и облегчение. На грани сознания Люси понимала, что стоит просто лечь и поспать до утра, ведь ночью гильдия пустует, а на улице сейчас бушует гроза, но также она понимала, что вряд ли уже уснёт, а желание вновь увидеть такие родные стены гильдии, хоть и покрытые ночными тенями, взяло верх над здравым смыслом.       Медленно ступая по прохладному полу, девушка подошла к двери и толкнула её, с тихим скрипом открывая. Коридор второго этажа, лестница и нижний этаж действительно были укутаны густой темнотой, лишь в окнах иногда вспыхивали белые молнии, на мгновение освещая помещение. На удивление Люси видела всё достаточно чётко и ясно во тьме, поэтому не стала даже пытаться зажечь свет. Опустив руки на перила верхнего этажа, девушка выпрямилась и глубоко втянула воздух, растягивая губы в умиротворённой и такой счастливой улыбке. Запахи тут царили не такие резкие и горькие, как в лазарете, ощущался тонкий аромат ягод, из которых Мира каждый день делала коктейли для желающих членов гильдии, и немного запах гари, совсем немного, почти незаметно.       Хартфилия не знала, который час, но помнила, что Штраус-старшая зачастую оставляла на ночь приоткрытыми несколько окон, чтобы проветрить, но сейчас всё было наглухо закрыто.       «Из-за дождя… холодно…» — как-то даже отстранённо подумала Заклинательница, поёжившись.       Волшебница спустилась на первый этаж, с интересом всматриваясь в темноту и разглядывая очертания столов, стульев, колон… На какое-то мгновение ей показалось, что это продолжается её жестокий сон, ведь только во сне глаза так хорошо могут видеть во тьме, но резанувший в следующее мгновение очи свет был таким ярким и болезненным, что девушка отогнала все свои сомнения прочь. Во сне не ощущаешь боли или такого сильного дискомфорта. Она бы уже проснулась.       — Люси?.. — как-то тихо и неуверенно прозвучал дрогнувший голос откуда-то сбоку.       Всё ещё прикрывая глаза рукой, Заклинательница обернулась на звук и, щурясь, пыталась сфокусировать взгляд. На губах сама собой появилась нежная улыбка, девушка ощутила влагу на щеках.       — Я, Мира…       Она сдавленно охнула, когда подруга бросилась на неё с крепкими объятиями, а талию обвила вторая пара чьих-то рук. Волшебница вскинула голову и радостно засмеялась, обнимая Штраус правой рукой, а левую опуская на макушку второй персоны, бросившейся к ней. Пальцы зарылись в мягкие, длинные волосы, а судя по тихим всхлипам и невысокому росту, это могла быть лишь Венди.       — Люси, Люси… это просто чудо. Ты вновь видишь, слышишь?.. — Мира подняла заплаканное лицо и поглядела прямо в прищуренные глаза подруги. Хартфилия лишь кивнула в ответ, боясь, что при попытке сказать что-то звук просто застрянет в горле от переполнявших её в этот момент эмоций.       Внезапно Марвелл начала настойчиво толкать Люси по направлению к одному из стульев и заставила девушку сесть. Волшебница, не взирая на слёзы, решительно осмотрела подругу с ног до головы и принялась тихо нашёптывать заклинания, складывая руками печати. Хартфилия не осмелилась отвлекать целительницу от её занятия, а лишь продолжила жадно пожирать взглядом черты лица девочки, краем уха слушала, как сбоку Мира, всё ещё всхлипывая, переговаривается с Мастером по лакриме связи.       — Не стоило никого утруждать на ночь глядя, Мира, — тихо и хрипло произнесла Заклинательница, когда Штраус убрала лакриму и подошла ближе.       Волшебница ласково улыбнулась, вытирая тыльной стороной ладони слёзы со щёк.       — Не говори глупостей, Люси, — с лёгким упрёком произнесла она, — для всей гильдии эти четыре месяца были сплошной мукой и горем, и сейчас узнать, что ты чудесным образом поправилась — это станет свежим глотком воздуха для всех.       Улыбка исчезла с лица Хартфилии, она сжала руки в кулаки и опустевшим взглядом посмотрела на голубоватые нити магии, исходящие от ладоней Венди, мягким коконом окутывающих тело блондинки.       — Четыре… месяца? — как-то отстранённо повторила девушка.       Мира с сожалением посмотрела на неё и едва заметно, с грустью, кивнула.       Марвелл и Штраус молчали, давая Люси время осознать сказанное.       Заклинательница не мигающим взглядом смотрела перед собой, с горечью понимая, что для неё это время, проведённое во тьме, текло совершенно иначе. Она даже не знала, радоваться ей или плакать, ведь в глубине сознания волшебница даже предполагала, что провела в пустоте даже больше времени. Но даже так во всё это верилось с трудом, всё смешалось в одну сплошную полосу однотипных дней и ночей, сложно было отделить одно от другого.       Венди развеяла заклинание и с облегчением выдохнула, поворачиваясь к Мире и шёпотом произнося:       — Никаких повреждений или проблем в состоянии я не почувствовала — Люси совершенно здорова и невредима. Это даже… странно, — с неким удивлением закончила девочка, переминаясь с ноги на ногу.       — Что ты имеешь в виду, Венди? — вскинула брови Штраус, но ответа так и не получила — дверь гильдии резко распахнулась, впуская холодный ночной воздух, шум дождя и абсолютно сухих Полюшку с Мастером Макаровым.       Как только взгляд старого волшебника остановился на Хартфилии, его губы расплылись в счастливой улыбке, в уголках глаз собрались морщинки и, кажется, даже блеснули слёзы.       — Внученька! — радостно воскликнул он, быстро подходя к сидящей девушке и крепко обнимая её за талию. Заклинательница сама не смогла сдержать счастливой улыбки и обняла Мастера в ответ, успокаивающе хлопая его по спине.       — Я тоже рада видеть вас, Мастер, — тихо произнесла она, заставив Макарова ещё крепче обнять её.       — Отцепись от девушки, старик, будет тебе время ещё нарадоваться, — как всегда спокойно и немного ворчливо сказала Полюшка, подходя ближе, но даже привычный грубоватый тон не смог скрыть искры радости и облегчения в тёмных глазах, — я должна проверить, какого её состояние…       — Я уже наложила заклинания, Полюшка-сан, — робко вмешалась в разговор Венди, подходя к целительнице, — Люси совершенно здорова и цела, никаких следов минувшей слепоты и остальных недугов…       На некоторое время в помещении воцарилось молчание, прерываемое лишь стуком капель по подоконникам и завыванием ветра на улице. Женщина как-то странно и удивлённо посмотрела на Люси, задумчиво потёрла подбородок.       — Странно… очень странно… — тихо протянула волшебница, но в ответ на вопросительные взгляды присутствующих лишь отмахнулась и качнула головой, — не обращайте внимания на мысли вслух старой женщины. Сейчас важно лишь то, что всё пришло в норму. Ты сама хорошо себя чувствуешь, Люси? Ничего не болит? Всё действительно в порядке? — алые глаза с вопросительным прищуром посмотрели на Хартфилию, заставив ту слегка вздрогнуть. У неё появилось ощущение, что целительница буквально видит её изнутри, просматривает душу и вычисляет даже малейшую ложь.       — Всё в порядке, — улыбнулась девушка, чуть поёрзав на стуле.       «Нет, не всё в порядке. Глаза жжёт изнутри, горло болит, в голове шумит, душу выворачивает наизнанку. Ощущаю себя не здесь. Мне больно и холодно. Пожалуйста, выключите свет, слишком ярко… Слёзы выжигают кожу, чувства и эмоции путают мысли. Четыре месяца смерти. Я заключила контракт с демоном и ощущаю его присутствие в себе каждое мгновение, даже тогда, когда он молчит, как сейчас.       Но я скажу, что всё в порядке, ведь вновь могу видеть всех вас и слышать. Я воскресла и снова живу. Не смотря ни на что. Всё это не большая цена за вновь приобретённое благо».       Где-то в отдалении прозвучал тихий, рокочущий смех. Люси затолкала свои мысли о демоне куда поглубже и решила, что сейчас совершенно не хочется вновь вспоминать о нём. Девушка была слишком счастлива, чтобы замечать что-то плохое.       На языке крутилось множество вопросов, ей не терпелось узнать всё, что происходило хорошего в гильдии, пока она беспомощно коротала свои дни в лазарете. Но Полюшка, видимо, прочла всё это во взгляде девушки и лишь подняла руку, отрицательно качая головой.       — Сейчас слишком поздно, ночь на дворе. Лучше всем сейчас разойтись и пойти спать, а уже завтра ты сможешь задать волнующие тебя вопросы, девочка, и провести время с друзьями. К тому же я должна наложить несколько заклятий, отслеживающих твоё состояние. Не хочу рисковать после всего, что случилось, — строго произнесла женщина, обводя весьма красноречивым взглядом всех присутствующих.       Мира и Венди понимающе кивнули, хоть на лице Штраус и читалось лёгкое разочарование, а Макаров чуть нахмурился и без лишних слов отошёл в сторону. Люси склонила голову на бок и немного грустно посмотрела на стоящую напротив Полюшку.       — Вы действительно считаете, что после всего я ещё смогу сейчас уснуть?       Целительница помолчала, а когда ответила, в голосе её скользнула нотка понимания и сожаления:       — И всё же так будет лучше.       Женщина кивнула в сторону второго этажа и, когда Люси, встав, направилась к ступеням, тихо последовала за ней.       Дверь лазарета скрипнула, лёгкие вновь заполнили резкие запахи медикаментов и трав. Хартфилия прошла к своей кровати и покорно легла на спину, отстранённо замечая, что Полюшка присела на стул рядом с койкой. Целительница молча вытянула руки над телом Заклинательницы, нити магии оплели её пальцы и тело девушки. Воздух вокруг будто уплотнился, стало немного трудно дышать, но когда волшебство развеялось, в лёгкие хлынул поток чистого свежего воздуха, дышать стало свободнее и легче.       — Думаю, уже завтра ты сможешь вернуться к себе домой, но каждые два-три дня в течении двух недель я должна буду накладывать на тебя заклятия — они просто стабилизируют твоё состояние. Простая предосторожность на всякий случай, но от этого не менее важная, — спокойно сказала целительница, вставая.       — Хорошо, я буду приходить к вам, — кивнула Хартфилия.       — Не стоит. Я буду наведываться в гильдию и наложу заклинания тут, в лазарете, — произнесла Полюшка и пошла к двери, — спи, дитя.       Люси не сдержала поражённого вздоха, когда дверь за волшебницей закрылась, погружая помещение в такую неуютную сейчас темноту. Хартфилия была удивлена, что старая целительница разговаривала с ней таким спокойным, даже странно-ласковым тоном, а не ворчала по поводу и без, как всегда. Да ещё и сказала, что сама будет приходить в гильдию, накладывать заклинания на девушку, хотя совершенно не любит большого скопления людей, да и людей вовсе, предпочитая запираться в своей хижине в лесу и кричать на любых незваных гостей.       Люси сцепила руки на животе и уставилась в потолок, вслушиваясь в шум дождя за окном, который стал самой приятной музыкой для её ушей.

2

      Не взирая на твёрдую убеждённость, что уснуть не сможет, Хартфилию всё же сморил крепкий сон, и проснулась она лишь, когда слух уловил тихое перешёптывание откуда-то сбоку.       — Вы не видите? Спит она, нечего её будить! — по тихому, немного раздражённому шёпоту было слышно, что говорит Мира.       — Это правда, что нам сказал Мастер? Она действительно поправилась? — а этот голос принадлежал Грею.       — Стал бы он шутить с такими новостями? Вот Люси очнётся, и поговорите, а сейчас — вон! — продолжала негодовать Штраус, явно пытаясь выпихнуть утренних посетителей за дверь.       — Не стоит, Мира, я уже проснулась, — сонным и немного хриплым голосом произнесла Люси, аккуратно принимая сидячее положение.       Не прошло и мгновения, как её сжали со всех сторон в крепких объятиях. С трудом Хартфилия подавила сдавленный вскрик и обняла друзей в ответ, искренне радуясь снова видеть их и слышать голоса. Она почувствовала, как на голову ей приземлилось что-то мягкое и тёплое и потёрлось об макушку.       — Люси, я так рад, что ты снова в порядке, — протянул Хеппи, обнимая лапками её голову, чуть задевая маленькими коготками виски.       Хартфилия хихикнула и, когда объятия разомкнулись, отцепила иксида от волос и прижала к себе, потираясь щекой о пушистую макушку кота.       — Я тоже очень рада вам, ребята.       Эльза, Грей, Нацу улыбались, глядя на подругу, Хеппи начал всхлипывать и тереться мокрым носом о ночную рубаху девушки. В другой момент она сказала бы какую-то колкость на этот счёт, но сейчас Заклинательница была слишком счастлива, чтобы ругать котёнка.       — Ты умеешь заставить поволноваться, Люси, — как-то ласково улыбнулся Нацу. Только сейчас Хартфилия заметила, что он так и не убрал своей руки с её ладони, даже пока она обнимала Хеппи. Она посмотрела в странно посерьёзневшие глаза друга. — Больше так не делай.       Заклинательница не нашлась с ответом, лишь несмело кивнула, не отдёргивая руки.       — Ты хорошо себя чувствуешь, Люси? — спросила Эльза, привлекая внимание блондинки.       — Прошло всего ничего с тех пор, как я… выздоровела, а мне этот вопрос задают уже в третий раз. Не волнуйтесь, я в порядке, а лучше расскажите, что у вас происходило, пока я валялась в постели, — девушка попыталась придать своему голосу непринуждённый тон, улыбнулась, чтобы успокоить друзей.       И друзья, улыбаясь то счастливо, то грустно, рассказывали.       Они рассказывали, как брали заказы и ходили на задания, как в свободное время заходили к ней и рассказывали о проведённом дне, о выкрутасах некоторых членов гильдии, о том, как несколько раз Леви всучала Гажилу книгу и силком тащила с собой в лазарет, и заставляла читать вслух Хиртфилии романы и сказки, хоть та и не могла слышать этого. Они рассказывали о том, как Нацу немного нагревал воздух вокруг, когда Люси выводили погулять, а Лаки с помощью заклинаний заставляла траву расти под ногами Заклинательницы, ведь уже наступил последний месяц осени, на улице холодало, а им хотелось, чтобы Люси ещё ощущала присутствие лета. Они показали картину, которую Ридас нарисовал несколько недель назад: Люси, где она ещё радостно улыбается, чуть прищуривая карие глаза, и одной рукой тянет рядом стоящего Нацу за ухо, а второй — Хеппи за хвост. Хартфилия посмеялась, смотря на забавную сцену, раскрытую на холсте и, шутя, действительно дёрнула наигранно обидевшегося Драгнила за ухо, за что получила в ответ не менее обиженный взгляд. Через мгновение они все счастливо засмеялись.       Друзья ещё много чего рассказывали, улыбались, веселили Хартфилию, но она видела в глубине их глаз горький осадок ещё не прошедшей печали.       Они смеялись и заставляли смеяться над шутками и забавными историями саму Люси, но девушка понимала, что они многого не договаривают ей, скрывая самые горькие и грустные мгновения в глубинах собственных душ. Потому что так будет правильно, потому что всем им хватило пережитой боли и страха, чтобы ещё и вспоминать о них, потому что сейчас хотелось думать лишь о том немногом хорошем, что произошло за всё это время.       Люси до этого всё время думала о том, как тогда, четыре месяца назад, ребята вытащили её из лап тёмных магов, но сейчас она просто не решалась прервать идиллию и задать простой вопрос. Да и нужно ли? Они спасли её, она жива и сейчас здорова, так важно ли всё прочее? Будет легче, если она просто перестанет жить прошлым и начнёт наслаждаться подаренным ей вторым шансом. Даже если этот шанс преподнёс ей демон.       Спонтанно закравшаяся мысль о нём заставила болезненно нахмурится, вспоминать о тёмной твари совершенно не хотелось, особенно сейчас, когда Велиал затих и дал девушке насладится свободой и жизнью, но всё же он никуда не делся и всё ещё следит за всеми её мыслями и действиями. И вопрос, мучивший её, сорвался с губ:       — Какой сегодня день?       Лёгкое замешательство на лицах друзей быстро сменилось пониманием.       — Пятнадцатое ноября, воскресенье, — отвечает Грей.       «Значит, осталось пять дней…», — мелькает в мыслях Хартфилии, но друзьям она отвечает наигранно-озадаченным тоном:       — Хозяйка квартиры, наверное, уже выпнула мои вещи за дверь и прикарманила что-то из одежды, раз я четыре месяца не платила квартплату.       Ребята переглянулись между собой и обменялись довольными улыбками. Заговорила Эльза:       — Об этом можешь не беспокоиться. Мы внесли плату за тебя, а хозяйка, когда узнала, почему ты некоторое время будешь отсутствовать, даже пожелала тебе побыстрее оправиться и посочувствовала.       Хартфилия улыбнулась, с теплотой осознавая, что они не теряли надежды, что она когда-нибудь, да поправится и вновь вернётся в свою маленькую, но уютную квартирку.       — Спасибо, ребята, — с благодарностью произнесла она, понимая, что больше слов и не нужно.       — Раз уж речь зашла об этом, не хочешь ли вернуться в квартиру, Люси? Полюшка сказала, что тебе уже можно спокойно гулять и наведаться домой, — предложил Грей, подмигивая.       — И, быть может, тебе захочется привести себя в порядок, — это было сказано Эльзой без всяких намёков или подтекстов, за что Люси была ей весьма благодарна. Волшебница действительно была бы рада полноценно сходить в душ, вымыться самостоятельно, переодеться и почистить зубы. Словом, привести себя в относительный порядок, ведь с горечью блондинка осознавала, насколько плачевно сейчас выглядит, хоть и не видела пока себя в зеркале.       Хартфилия с энтузиазмом кивнула и спросила, найдётся ли для неё какая-нибудь одежда, на что Скарлетт с готовностью вложила ей в руки свёрток с тёплой кофтой с длинными рукавами бордового цвета, тёмными штанами и чёрными кожаными полусапожками со шнуровкой. Поверх всей одежды Хеппи с трудом водрузил тёмно-синий плащ с поясом. В ответ на удивлённый взгляд Хартфилии Скарлетт пожала плечами и непринуждённо произнесла:       — На улице уже холодно, а ты не обладаешь сопротивляемостью Грея или Нацу, да и мы решили сделать небольшой подарок по случаю твоего выздоровления.       Хартфилия хотела что-то возразить, сказать, что они и так слишком много для неё сделали, но слова застряли в горле и она сумела выдавить лишь неловкое, смущённое «спасибо». Этого для них хватило.       — Переодевайся к выходу, только подготовься к тому, что как только покинешь лазарет, тебя собьют с ног остальные согильдийцы. Не только мы волновались и рады, что ты выкарабкалась, — криво ухмыльнулся Грей и первым вышел за дверь, за ним последовали Эльза и Нацу с Хеппи.       Хартфилия, улыбаясь, покачала головой и, стянув с себя белую рубаху, начала медленно переодеваться. Почему-то сейчас было ощущение, что все четыре месяца боли, тьмы и страха были всего лишь страшным сном, который остался позади. Эти беспечные, счастливые улыбки, смех и голоса друзей, звуки вокруг, краски… Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой после того ужаса, который им довелось пережить.       Девушка тяжело вздохнула, натягивая на ноги сапоги.       «Да кого я обманываю?»       Ей просто не хотелось видеть того осадка печали и боли в глазах друзей, который вряд ли скоро пропадёт. Она не хотела признаваться, что все они изменились за эти проклятые четыре месяца, и можно сколько угодно говорить, что всё осталось так, как раньше, сколько угодно обманывать окружающих и путать собственные мысли, но ничего не осталось прежним. Ничего не будет так, как раньше — они это знали, но старались не думать сейчас об этом.       Люси не могла не заметить куда более тёмных глаз Эльзы и появившихся морщин на лбу от частой хмурости за последнее время; осунувшегося лица Грея и более тёмных, чем всегда, кругов под льдистыми, холодными глазами; более серьёзного, взрослого, лишённого львиной доли прежнего детского ребячества и бунтарства взгляда Нацу, ставшего будто старше. Даже она, Люси, больше никогда не сможет смеяться с прежней непринуждённостью и лёгкостью, смотреть на мир с наивностью и простотой.       Все они могут носить маски, если так угодно их душам, но правду скрыть от лучших друзей, а особенно от самих себя слишком сложно.       Они стали такими, не такими, какими нужно.       Замотав головой, Люси отгоняет от себя эти мысли. Она не хочет сейчас думать об этом. Сейчас, пока может слышать звуки вокруг себя, а в голове царит молчание, демон не бросается своими колкими фразами и не подаёт вообще никаких признаков присутствия.       Заклинательница затягивает пояс на плаще и, натягивая на лицо улыбку, открывает дверь и выходит из лазарета, чтобы утонуть в многоголосом радостном хоре, обнять Леви, Миру и Джувию, первыми бросившимися к ней. Она кивает, улыбается, смеётся, вновь и вновь повторяет слова благодарности и столь надоевшее за одно лишь утро «всё в порядке». Кольцо радостных согильдийцев всё никак не хочет разомкнуться, все они рады вновь видеть свою подругу, а она рада им. Вот только от всего этого шума и возбуждения голова начинает раскалываться на части, но Люси не жалуется, терпит, ведь так должно быть. Она должна показать им, что всё в порядке и волноваться более не стоит.       Толпа рассеивается лишь тогда, когда её локтями начинает раздвигать наигранно-недовольная Титания, громко говоря всем, чтобы отлипли, наконец, от Люси и разошлись. Кто-то что-то недовольно бурчит в ответ, кто-то молча хмыкает, а кто-то беззлобно посмеивается, отходя в сторону. Хартфилия с благодарностью смотрит на улыбающуюся подругу и идёт вслед за ней к выходу из гильдии, где уже ожидают Нацу с Хеппи, Грей и Венди. Девочка кротко улыбается, с облегчением смотря на Хартфилию, но не задаёт никаких вопросов о самочувствии. Марвелл достаточно умна и проницательна, чтобы понимать, что чувствует Заклинательница, отвечая на один и тот же вопрос по сто раз целое утро.       Выйдя на улицу, девушка полной грудью вдохнула свежий, прохладный после дождя осенний воздух. Не смотря на покрывшие небо тяжёлые свинцовые тучи, не дающие даже лучику солнца пробиться сквозь них, многочисленные лужи на земле и мокрые опавшие листья повсюду, Хартфилия увлечённо вертела головой, разглядывая всё вокруг, будто бы видела впервые в жизни. Разговоры ребят она слушала краем уха, на редкие вопросы отвечала отстранённо и бегло, впитывая в себя окружающие осенние виды. Хартфилия раньше никогда не любила такую погоду, слякоть и холод, но сейчас даже это завораживало взор и притягивало внимание.       Лишь потеряв что-то, начинаешь ценить это.       Заклинательница теперь знала, что может быть совершенно иначе, хуже, страшнее, поэтому радовалась, как ребёнок, каждой мелочи.       Как-то рассеянно, чисто для поддержания разговора, Люси спросила у Венди, где Шарли, на что девочка ответила, что та сейчас коротает время в компании Лили, отпустив подругу проводить Люси до дома — ведь, как выразилась кошечка: «Думаю, ничего плохого или опасного в компании команды с тобой приключиться не должно».       Когда компания добралась до квартирки Люси, Эльза пресекла все попытки Нацу и Хеппи напроситься в гости, аргументируя это тем, что Хартфилия захочет привести себя в порядок и заняться своими делами, поэтому лучше оставить её сейчас в покое. Заклинательница вновь благодарно кивнула подруге и, договорившись, что встретятся с ней уже завтра, друзья покинули волшебницу.       Войдя в квартиру, Хартфилия разулась, сняла верхнюю одежду и, пройдя в комнату, с удовольствием и удивлением отметила, что всё прибрано и чисто. С теплотой она мысленно поблагодарила заботливую команду и сразу же пошла в ванную.       Заглянув в зеркало, блондинка болезненно закусила губу и отшатнулась, поразившись собственному отражению. Из зеркальной поверхности на неё взирало бледное, осунувшееся, худое лицо с тёмно-карими, казавшимися сейчас нелепо-большими глазами, бледными, обкусанными губами и слишком заострившимися скулами. Потускневшие волосы сальными прядями спадали на плечи и спину, чёлка сбилась и сосульками покрывала лоб. Девушка поморщилась, когда осознала, что в таком виде показалась перед согильдийцами и прошла всю дорогу от гильдии до дома.       Заклинательница выставила перед собой руки ладонями вниз и, будто впервые увидев их, с горечью отметила через чур выступающие костяшки, обтянутые кожей фаланги пальцев, ставшие длиннее и много тоньше. Неаккуратные отросшие ногти были кое-где обгрызены и обломаны, а запястья в обхват стали такими тонкими, что было впечатление, будто они сейчас с хрустом сломаются от одного лишь движения.       Фигура девушки стала куда тоньше, рёбра выпирали через кожу, острые ключицы грозили прорвать тонкую бледную преграду, а роскошная грудь сейчас выглядела совершенно не к месту и даже нелепо.       «Даже мертвец сейчас будет красивее меня… Вот почему ребята решили подарить мне новую одежду — знали, что старая будет уже не по размеру», — с горечью подумала девушка, тяжело вздыхая. От былой привлекательности, коей Хартфилия всегда так гордилась, не осталось почти ничего.       С раздражением скрипнув зубами, девушка открыла кран в ванной, выкручивая его на горячую воду и, дождавшись, когда наберётся достаточно, скинула с себя вещи и, не рискуя лишний раз осматривать в зеркале своё дистрофически худое тело, залезла в ванну, сразу же блаженно закрывая глаза и откидываясь головой на бортик.       Вода приятно обволакивала тонкие кости, ласкала, смывая усталость, апатию, пот и грязь.       Натирая сухую кожу гелем с ароматом шоколада, втирая в неё пахучие масла и экстракты и тщательно намыливая и вымывая поредевшие волосы, Хартфилия с грустью думала, что понадобиться много времени и усилий, чтобы вновь выглядеть так, как раньше.       Закончив со всеми водными процедурами, девушка завернулась в полотенце и вышла из ванной, выпуская из неё облака пара.       Выудив из шкафа мягкий банный халат красного цвета на молнии, Люси вновь поморщилась, поняв, что и этот предмет одежды сейчас нелепо висит на острых плечах, как на вешалке.       Хартфилия взглянула в открытый шкаф и, задумавшись на мгновение, кивнула самой себе и прошлёпала босыми ногами на кухню, вернувшись в комнату уже с большой картонной коробкой в руках. Множество её старых вещей полетело в эту коробку, все топы, которые сейчас ей было бы банально стыдно одеть, выставляя напоказ выпирающие рёбра, короткие шорты и бриджи, ставшими слишком большими, и прочее. Оставила она лишь несколько особо любимых ею платьев и обувь, верхнюю одежду, нижнее бельё.       Из самых недр шкафа девушка выудила несколько стопок практически никогда не носимых ею футболок, сарафанов, толстовок и штанов. Даже не взирая на то, что сейчас она просто стыдилась выставить напоказ собственное тело, уже конец осени, скоро зима, холодно.       С горестным вздохом Люси затолкала набитый ящик в самый низ, подумывая отдать кому-нибудь старую одежду… когда-нибудь.       — Люси? — послышалось откуда-то сбоку, а в следующее мгновение девушка ощутила, как со спины её обнимают чьи-то сильные руки.       Девушка резко развернулась в объятиях и перехватила гостя поперёк талии, обнимая в ответ, зная, кто перед ней стоит.       — Здравствуй, Локи, — усмехнулась она.       — Я рад снова слышать твой голос, — хрипло прошептал он куда-то в область макушки девушки.       Они стояли так, обнявшись, посреди комнаты, не желая отпускать друг друга. Тишину разрушал тихий голос Духа, рассказывающего о том, что просили передать остальные Зодиаки, говорящего, как все они скучали и волновались о Заклинательнице, а последняя лишь стояла и слушала, наслаждаясь голосом друга, не смея отстраняться или перебивать. Но когда Лев на середине фразы осёкся и, резко отстранившись от девушки, надрывно закашлялся, сгибаясь пополам, Люси подскочила к нему, придерживая за плечи и взволнованно пытаясь заглянуть в глаза.       — Что с тобой, Локи? — дрогнувшим голосом спросила она, не зная, что делать.       Перестав кашлять, Дух вытер тыльной стороной ладони губы и выпрямился, посмотрев Хартфилии в глаза. Она испугалась, когда заметила суженные, превратившиеся в щелки зрачки, увидела неестественную бледность лица и капельки пота, стекающие по вискам Льва. Испугалась не его, а за него.       — Ничего, Люси, не волнуйся за меня. Мне просто… нездоровится, — севшим голосом просипел он, пытаясь улыбнуться.       — Духи не болеют, Локи, — взволнованно покачала головой Люси, а когда заметила, что силуэт Духа начал сиять и постепенно исчезать, судорожно попыталась ухватиться за него пальцами, но они прошли насквозь.       Кинувшись в коридор, девушка дрожащими руками выудила из кармана своего плаща свою связку с ключами и попыталась призвать Локи. Ничего. Дева. Ничего. Побежала в ванную и, сунув ключ в воду, позвала Водолея. Нет ответа.       Страх липкими щупальцами опутал сердце и разум. Девушка взвыла в отчаянии, падая на колени прямо на кафельный пол в ванной.       — Это твоих рук дело, мерзкая тварь?! Это ты сделал что-то с моей магией, моими Духами?! — в голос закричала она, прижимая к груди драгоценные ключи. — Ответь мне!       Никто ей не ответил.

3

      Люси не помнила, как уснула, не помнила, что делала вчера после того приступа истерики в ванной, и не помнила даже, как добралась до кровати. Проснувшись, девушка как-то отстранённо сразу же взяла ключи с тумбочки и, покрутив их в руках, хрипло прошептала слова призыва Девы. Безрезультатно — она даже не могла почувствовать потоков магии, струящихся по пальцам и ключам, будто магия куда-то исчезла.       «Быть может, это я слишком истощена после всего случившегося, и это лишь временно…», — с сомнением подумала Хартфилия, но волнение не отпустило её. Понимая, что сейчас вряд ли сможет что-то сделать, девушка решила собраться и пойти в гильдию, там она сможет отвлечься и, быть может, даже найдёт какое-нибудь лёгкое быстрое задание недалеко от Магнолии, чтобы быстро выполнить и вернуться.       Что-то подсказывало ей, что не стоит никому рассказывать о Велиале, а сейчас ещё и о магии, поэтому Хартфилия решила пока держать рот на замке. Она не оставит попыток каким-нибудь способом избавиться от демона внутри, но всё же Люси чувствовала, что если кто-то узнает о нём и попытается каким-нибудь образом изгнать, — а зная своих друзей и гильдию, они попытаются — то демон далеко не обрадуется. Обладая практически безграничной властью над её рассудком, он мог сотворить с ней что угодно.       Быстро позавтракав и приведя себя в более-менее приличный вид, Хартфилия накинула подаренный друзьями плащ и открыла дверь на улицу. Как только она сделала это, глаза пронзила нестерпимая боль, к ним будто приложили раскалённое добела железо и держали, ожидая, когда расплавленные белки потекут по щекам. Девушку оглушил собственный крик боли, она попятилась назад и, упав лицом на ковёр в коридоре, Заклинательница закрыла лицо ладонями, опасаясь, что сейчас ощутит вязкую жидкость на щеках. Ногами блондинка кое-как захлопнула открывающуюся вовнутрь дверь, отрезая от себя лучи солнечного света, ноябрьские, холодные, но от чего-то обжигающие, подобно кислоте.       Открыв глаза, девушка увидела перед собой лишь размытые разноцветные пятна, солёные слёзы градом стекали по подбородку, боль отдавалась в черепной коробке и висках.       Ещё раз хрипло взвыв, Люси провалилась во тьму.       Заклинательница вновь оказалась в знакомой комнате, где недавно заключала сделку с Дьяволом. Она стояла прямо в центре, на мягком большом ковре, закрывая глаза руками. Поняв, что боль прошла, девушка несмело убрала ладони и испуганно завертела головой, отступая на шаг назад, сразу же спиной натыкаясь на что-то позади себя.       Холодные руки с длинными пальцами и чёрными матовыми когтями легли на плечи волшебницы, ухо обжёг ледяной шёпот:       — Ты быстро вернулась, солнышко.       Хартфилия отшатнулась, испуганным зверем метнувшись в противоположную сторону комнаты, вызвав этим лишь тихий, рокочущий смех демона.       — Что я снова здесь делаю? Что ты сделал со мной? — дрожащим голосом спросила девушка, прижимая руки к груди в оборонительном жесте.       — Я? — наигранно удивился Велиал, усмехаясь краешком губ. — Всего лишь выполнил твоё желание.       — Моё желание? — со злыми слезами на глазах переспросила девушка, скривив губы. — Ты знаешь, каким было моё желание!       — «Я хочу снова видеть, слышать, говорить, ощущать вкусы и запахи», — процитировал демон, материализуя в левой руке контракт и указывая правой на строку, написанную почерком Заклинательницы, — я выполнил твоё желание, как здесь и написано. Ты не уточняла, что именно хочешь видеть вновь, — он усмехнулся, развеивая пергамент и делая шаг к застывшей в ужасе волшебнице.       — Нет, нет, этого не может быть… — тихо прошептала девушка, качая головой и смотря будто сквозь приближающегося демона.       Мужчина остановился напротив неё, рукой подхватил прядь светлых волос и нежно пропустил расплавленное золото сквозь пальцы.       — А ведь я предупреждал, чтобы ты хорошенько обдумала своё желание, милая, свою просьбу, — тихо прошептал демон, почти с нежностью смотря на испуганную девушку.       — Ты обманул меня… — в отчаянии шепнула Люси, пустым взглядом заглядывая прямо в холодные глаза демона, которые сейчас не сияли малиновым огнём, а потухли и приняли оттенок застывшей тёмной крови.       — Я лишь дал тебе то, что ты попросила, милая, — улыбнулся мужчина, медленно проводя тыльной стороной ладони по щеке девушки, замораживая прикосновением бегущие слёзы, превращая их в маленькие кристаллы, разбивающиеся об пол хрустальным дождём.       — Почему ты отобрал у меня именно день? Почему?.. Мои глаза… — мысли путались в голове Хартфилии, не хотели складываться в связные предложения, но демон и так её понял, прикладывая указательный палец палец к потрескавшимся губам волшебницы и наклоняясь к её уху.       — Разве днём может сиять два солнца, солнышко?