Холод

1

      Люси с тихой руганью отложила в сторону очередную книгу и, сняв с глаз очки ураганного чтения, устало потёрла переносицу.       — Бесполезная затея, солнышко, ты просто в пустую тратишь время, — лениво протянул рокочущий голос в голове, — люди ничего не знают о жизни демонов и выносят на страницы книг глупые сказки, выдавая их за явь. Хотя читал я одну историю о том, что демона можно заставить выполнять желания без оплаты душой и заключения контракта, всего лишь грозно выкрикнув несколько слов на ремманийском языке. Когда автор сей книжки вызвал одного из меньших демонов и попытался подчинить его, бедняга так и не понял, что сказал что-то вроде: «Топай отсюда, чокнутый мандарин». Анабот никогда не отличался хорошим чувством юмора… Внутренности неудачливого учёного висели на люстре и украшали стены подвала, как новогодние гирлянды.       — Пожалуйста, избавь меня от своих мрачных шуточек, — устало выдохнула девушка.       — А кто сказал, что я шучу? — с забавой спросил демон. — Анабот до сих пор бесится, когда кто-то называет его чокнутым мандарином, а с тех пор так делает большинство демонов ради забавы, а душа того бедняги до сего дня служит предметом для срывания злости некроманта.       Волшебница взвыла, прижимая руки к ушам, но этот наивный жест нисколько не приглушил голоса демона, который сегодня удивительно долго не затыкался и крайне часто язвил, отпускал свои сальные шуточки и по-чёрному юморил. Видимо, это было обосновано тем, что уже через два дня Хартфилия должна будет выполнить свою часть контракта и отдать в распоряжение демона своё тело на целый день, совершенно не ведая, что тот задумал натворить.       Последние два дня девушка не выходила из своей квартиры, а на вопросы друзей просто отвечала, что пытается вновь адаптироваться и отойти от всего пережитого, с убедительным спокойствием и улыбкой просила дать ей немного времени всё осмыслить и вновь вернуться к привычному руслу. Ребята поняли её слова, а если кто-то и был не согласен, то грозный взгляд Эльзы пресекал все протесты или слова поперёк. Хартфилия была искренне благодарна пониманию и соучастию подруги, но также понимала и то, что вечно так продолжаться не может и надо что-то делать со своей магией, зрением и демоном в голове.       Что-то делать надо было, но вот только что — непонятно.       Велиал не желал торговаться и идти на уступки, а даже малейшие угрозы принимал в штыки и осаживал Люси всего лишь предупреждающим, но всё же холодным, спокойным тоном. Волшебница понимала, что таким образом, издеваясь над ней, демон получает своеобразное садистское удовольствие, ему нравится наблюдать за её метаниями и беспомощностью, за усердными, но тщетными попытками найти какой-нибудь выход.       Хартфилия точно знала, что её неспособность выдерживать солнечный свет и видеть на улице днём дело рук коварной, лживой твари в её голове, но вот вопрос с магией пока оставался открытым и совершенно запутанным. Либо это был ещё один изощрённый способ Велиала позабавиться, и он весьма талантливо изображал недоумение и настойчиво молчал, либо тут было что-то другое. Люси не определилась ещё, какая из возможных перспектив может быть страшнее.       В результате скорое наступление дня выполнения своей части контракта, невозможность глаз переносить солнечные лучи, отсутствие какой-либо магии и полная неосведомлённость в способностях и сути демонов обеспечивали для Хартфилии ужасное настроение и настойчивое желание пойти в ванную и банально утопиться. О нет, она и этого сделать не сможет, ведь, опять же, демон не позволит.       — Верно, не позволю, — с ехидством заметил упомянутый, вновь читая мысли девушки, — и меня порядком начинают настораживать твои суицидальные наклонности. Ты, часом, не мазохистка?       — Представляешь, нет, — с недовольством передразнила его волшебница, скривившись и внезапно устыдившись собственных мыслей о самоубийстве. Это начинало порядком раздражать и пугать. — Ты и так сидишь в моей голове, может, заткнёшься хоть на несколько часов и дашь мне побыть одной? Понятие личного пространства тебе ни о чём не говорит?       Хартфилия уверена, что он ещё припомнит ей её наглость и колкие слова, а она ещё успеет пожалеть о них. В другое время девушка побоялась бы говорить с демоном в таком тоне, но только не сейчас, когда раздражение, злость и усталость властвовали над её разумом, отодвигая инстинкт самосохранения на второй план. А тут ещё и герцог в таком раздражающе-хорошем настроении, что даже пока относительно спокойно воспринимает её дерзость и грубость, так почему бы и не осмелеть чуточку?       — Просто сидеть и молчать внутри черепушки девчонки-подростка ужасно скучно, знаешь ли, — хмыкнул Велиал, и Люси могла даже поспорить, что он закатил глаза с видом «это же очевидно и элементарно», — а вот наблюдать за твоей реакцией на мои слова и мыслями на их счёт немного разбавляет скуку. А ты в курсе, что когда ты злишься, то в твоей миленькой головке возникают такие страшные садистские мысли, что даже я удивляюсь коварству женщин. С виду ведь такой одуванчик…       Люси мысленно досчитала до десяти, пытаясь успокоится и привести чувства в порядок. Велиал действительно раздражал своим насмешливым, снисходительным тоном, тем, что роется в её мыслях и читает, как открытую книгу. Хартфилия попыталась убедить себя, что так всё же лучше, чем его холодный, устрашающий голос, говорящий ужасные, жуткие вещи или издевающийся над ней, упивающийся страхом и беспомощностью.       Сейчас ведь он хотя бы не пугает так сильно и явно, как всегда, да и не настроен, по всей видимости, причинять ей вред или угрожать. Сглотнув, Люси решила, что всё же стоит воспользоваться этим и получить хоть какую-нибудь полезную информацию.       — Раз уж ты настроен говорить, то, может быть, сам расскажешь что-нибудь о демонах? — спросила Люси, отодвигая от себя «Пособие по чёрной магии», «Теории о демонах: миф или реальность?» и «Древние ритуалы, жертвоприношения и вызов духов», с трудом выторгованные у склочной старой ведьмы в мрачном магазине на самой окраине города.       — О демонах можно рассказывать много и долго. Но пока я в настроении, поэтому говори, что именно хотела бы узнать, — снисходительно позволил Велиал.       Хартфилия задумалась. Она много чего хотела узнать, вопросов было уйма, но с какого лучше начать?       — Почему те тёмные маги называли тебя Великим Четвёртым герцогом Ада? В Аду есть определённая иерархия, да? — немного несмело спросила девушка, услышав, как в ответ фыркнул демон:       — Конечно, есть. Без иерархии настал бы хаос и смертоубийство, ведь кто-то же должен править. У власти стоит Князь — Сатана, как привыкли его называть вы, люди. У него много имён, много званий и титулов, но все они говорят лишь об одном: он — Повелитель. Особо приближённые к Князю демоны зовутся Великими герцогами, их всего шестеро, и я — один из них. Мы уполномочены говорить и отдавать приказы от имени Князя, командовать войском, решать политические вопросы и разрешать разнообразные дрязги между другими демонами. «Мы — правая рука Сатаны, его длань, глаза, уши и голос…», и так далее, и всё прочее, — Люси показалось, что в голосе демона сквозило насмешкой и фальшью, будто бы он что-то недоговаривал, но она решила оставить свои догадки при себе и просто слушать дальше, — есть ещё просто герцоги, Великие маркизы, маркизы, графы, главнокомандующие войском и другие — не буду вдаваться в особые подробности. Немного ниже окружения Князя стоят демоны, заключающие контракты со смертными. Большую часть своего существования они проводят в вашем мире, заключая сделки и принося в Ад всё новые и новые души. Именно их чаще всего призывают обычные люди ради исполнения желаний, маги — ради силы, власти и, опять же, исполнения желаний. Конечно, демоны повыше рангом тоже могут быть призваны, могут заключать контракты, но это происходит редко по причине сложности ритуала и банальной занятостью в адских делах. На самой нижней ступени стоят бесы — прислужники, шестёрки и шпионы демонов. Ну, и души грешников или контрактеров, за которыми присматривают Надзиратели и другие демоны.       Велиал замолчал, милостиво давая Хартфилии время, чтобы переварить всю полученную информацию.       Девушка не ожидала, что демон с подозрительной охотой расскажет ей всё, о чём она попросит, и уж тем более не ожидала, что в Преисподней, где, как она думала, царит вечный хаос, огонь и безумие, такое жёсткое распределение власти и обязанностей. Поразительный… порядок, если Заклинательница правильно толкует слова Велиала и всё верно представляет.       — А какого душам в… Аду? — Хартфилия не была уверена, что верно сформулировала свой вопрос, да и не знала, хочет ли действительно знать, но слова сами сорвались с губ, и поделать было уже нечего.       — У каждого свой Ад, солнышко, — непринуждённо ответил герцог, будто бы они обсуждали погоду, — кто-то обречён на вечные страдания, кто-то попадает в руки какого-нибудь демона, который сам ради забавы… «играет» с душой. Некоторые, если того пожелает Князь, превращаются в бесов, служащих нам до окончания веков. Бывает по-разному.       Волшебница поёжилась, почувствовав дискомфорт от спокойного тона Велиала. Для него это всё так обыденно, нормально, а её буквально жжёт изнутри ужас и осознание того, что после смерти никто не знает, куда попадёт. Раньше девушка как-то не задумывалась на этот счёт, было проще верить каким-то людским выдумкам про такой эфемерный Ад и Рай, про возможность реинкарнации, переселении души или полного уничтожения. Думать, что знаешь, и действительно знать — две разные вещи, и сейчас Люси относилась ко второму типу людей. Нет причин сомневаться в правдивости слов демона, сидящего в её голове.       — Хоть что-нибудь из того, что пишут в книгах или во что верят люди — правда? Или всё напрочь выдумано? — с осторожностью спросила девушка.       — Ну, про Девять кругов не выдумка, о Смертных грехах, — помолчав мгновение, ответил герцог, — видимо, какой-нибудь контрактер узнал это от призванного демона и перед смертью успел записать, хотя подача информации и описание кругов явно не слишком качественны и правдивы.       С удивлением и лёгким разочарованием Хартфилия поняла, что Велиал больше ничего не упомянул, а это значит, что большую часть историй люди просто выдумали на основе каких-то сумбурных догадок и домыслов.       — Как же тогда смертные знают, как призывать демонов и заключать с ними контракты? — помедлив, спросила она.       — Некоторые из меньших демонов — тех, что заключают сделки со смертными, — некогда сами наведывались к людям и предлагали оную. По воле Князя они рассказывали о ритуалах призыва, чтобы работы всегда было достаточно, как и душ. Это облегчает для них поиск отчаявшихся, сломленных, либо жадных до власти душ.       — Демоны действительно всемогущи? Бессмертны, неуязвимы? — с осторожностью спросила Заклинательница, закусывая губу. Она молилась о том, чтобы демон на этот раз не прочёл её мысли и не разгадал истинной цели вопроса, хотя догадаться было не сложно.       — Что есть время, милая? — неожиданно спросил Велиал, поставив этим вопросом девушку в тупик, но ответа ему и не требовалось. — Мне больше тысяч, десятков тысяч лет, я старше сказок о демонах и любого живого существа во Вселенной. Князь же практически её ровесник, так ответь же мне: что будет, если «убить» Вселенную?       Заклинательница крепче стиснула зубы, не осмеливаясь ответить. Она ожидала, что демон просто промолчит, ответит какой-нибудь колкостью или даже разгневается, но уж точно не ожидала такого ответа. Уж точно не его.       Люси не знала, что говорить дальше, что спрашивать. Слова не хотели врываться с губ, в голове шумело, руки чуть подрагивали. Она столь многое хотела узнать, хотела, чтобы хоть информация стала её оружием против демона или хотя бы кое-какой опорой. Но то ли она задавала какие-то неправильные вопросы, то ли герцог отвечал на них, не давая даже повода думать о том, что сказанное им может хоть как-то ей пригодиться, но девушка не чувствовала ни капли удовлетворения. Полученные знания не вселяли уверенности и не дарили смелости, а лишь рождали больше вопросов, сомнений. Они пугали.       Хартфилии показалось, что демон, почуяв её эмоции, чуть ли не ласково улыбнулся, хотя глаза его наверняка остались холодны, как и всегда.       — Не всегда знание — благо, милая. Порой неведение много слаще и безопаснее.

2

      Настал день, когда Полюшка должна была прийти в гильдию и наложить на Люси своё заклинание, поэтому девушка была безмерно рада, что погода на улице была пасмурной, прохладной, солнца не было видно за свинцовыми тучами. Быстро собравшись, волшебница по привычке закрепила на поясе свои ключи Зодиака, хотя магия так и не вернулась, и вышла из дома.       Заклинательница пыталась не поддаваться истерике или отчаянию, не хотела орать или обвинять демона за то, что он всё же извратил условия контракта под собственную выгоду, не хотела впадать в панику из-за потерянной магии. Сейчас было проще просто разобраться во всём, ведь была надежда на то, что всё это лишь временно, из-за истощения или ещё чего-то. Также был вариант хоть как-то пойти на контакт с демоном, раз уж они теперь связаны, и выпытать у него полезную информацию, попробовать поторговаться… Хотя, с последними двумя пунктами пока приходилась особенно туго: сговорчивость демона слишком зависела от его настроения, а желание торговаться не возникало вообще никогда.       Но Люси не хотела сдаваться. Она четыре месяца балансировала на острие ножа, погружаясь в самые глубокие пучины отчаяния, и сейчас, вновь обретя то, что казалось утерянным навсегда, она не собиралась вновь опускать руки и придаваться унынию.       Ворота гильдии заскрипели, когда девушка вошла внутрь, но этот звук потонул во всеобщем шуме и гуле голосов. Она шла к барной стойке, попутно уворачиваясь от летящих столов, стульев и людей, иногда отвечая на приветствия согильдийцев, улыбаясь и одаряя их нежными взглядами. Когда она села на стул, Мира тут же поставила перед ней её любимый шоколадный коктейль и улыбнулась, смотря на девушку чуть прищуренными глазами. Хартфилия благодарно кивнула в ответ и с наслаждением потянула прохладный напиток.       Всё, как раньше. Будто бы ничего не произошло.       И Люси была рада этому — она не сможет выдержать, если повсюду её будут преследовать одни сочувственные взгляды и горькие усмешки.       — Привет, Люси, — услышала Заклинательница со стороны.       Она обернулась и увидела приближающуюся к ней команду: все они улыбались ей и махали руками в приветственном жесте. Девушка улыбнулась в ответ, но когда заметила, что Нацу сжимает в руках листок с заданием, уголок её губ нервно дёрнулся. Нехорошее предчувствие закралось в сердце.       — Мы решили взять задание для всей команды, Люси, как раньше. Пойдёшь с нами? — спросил Драгнил, широко улыбаясь.       Девушка нервно закусила губу, но с наигранной заинтересованностью спросила:       — А что за задание?       — Просто уничтожить тёмную гильдию и передать магов в руки Совета. Никаких расследований, загадок или тайн: место расположения здания известно, награда приличная. Да и добираться надо буквально в соседний город — недалеко. Справимся быстро, — пояснила Эльза, испытующе смотря на явно нервничающую подругу.       Хартфилия закусила губу, явно не зная, что делать. Если откажется, то друзья явно заподозрят что-то неладное, начнут задавать вопросы, спрашивать о самочувствии и прочем, а если согласится, то откроется то, что магия исчезла. Во время боя Заклинательница сможет управляться лишь хлыстом, придётся слишком рисковать и прятаться за спинами друзей. От чего-то эта мысль разозлила её и смутила одновременно. Понимание собственной слабости причинило почти физическую боль.       Также не стоит забывать о том, что сейчас ей катастрофически нельзя выходить на солнце.       — Соглашайся, — внезапно услышала она рокочущий голос в своей голове. Впервые за весь сегодняшний день демон дал о себе знать, что стало неожиданностью. Хартфилия вздрогнула, вызвав недоуменные взгляды друзей.       Девушка натянула на лицо улыбку, нервно перебирая пальцами.       «Что ты задумал?»       — Соглашайся, — уже настойчивее повторил Велиал, не оставляя волшебнице выбора. По одному лишь его тону стало ясно — перечить не стоит.       — Хорошо, я с вами, — кивнула Люси, — Полюшка только должна прийти и наложить заклятие, после я пойду домой и соберу кое-какие вещи. Во сколько поезд?       — В восемь вечера, поэтому время ещё есть. Прибудем на место за три-четыре часа. Таким образом уже завтра мы сможем выполнить задание и сразу же вернёмся, — отстранённо заметил Грей, смотря куда-то в сторону. Люси проследила за его взглядом и заметила, что он направлен в сторону одной из колон, за которой виднелся краешек тёмно-голубого пальто. Хартфилия обречённо покачала головой. Прошло четыре месяца, а ничего так и не изменилось.       Когда Эльза и Нацу вступили в какую-то очень бурную дискуссию по поводу транспорта, а Венди и Шарли о чём-то тихо заговорили в стороне, Заклинательница аккуратно соскользнула со стула и подошла к задумчивому Фуллбастеру, скрестившему руки на груди и всё так же смотрящего в сторону колоны, из-за которой Джувия так и не рискнула показаться.       — Грей, она ведь тебе нравится? — спросила Люси, не сумев скрыть малой толики неуверенности. Она была не в курсе последних событий в жизни мага льда и дождя, поэтому не рисковала предполагать что-то.       Волшебник как-то неоднозначно пожал плечами, даже не взглянув на Люси. Он тяжело выдохнул, ероша пятернёй волосы.       — Я не знаю. Она странная, навязчивая, раздражающая порой… — начал он, — но одновременно заботливая, добрая и понимающая. Неплохая. Я не знаю, Люси, — повторился он и, наконец, перевёл свой взгляд на собеседницу. Хартфилия удивилась, насколько растерянным и неоднозначным он был. — Мне никогда не приходило в голову завязывать с кем-то отношения, тем более с Джувией.       Столь искренний ответ стал неожиданностью, но одновременно каким-то откровением, которое столь долго сковывало сердце ледяного волшебника. Девушка улыбнулась и решительно подтолкнула мага в спину, с улыбкой встречая все его громкие протесты.       — А теперь иди к ней и скажи всё, что сейчас сказал мне. Или то, что сам хочешь сказать. Хватит ходить вокруг да около.       «Фейри, я превращаюсь в Миру», — с каким-то отстранённым весельем заметила Люси, с улыбкой наблюдая, как ледяной маг, краснея, что-то говорит такой же отчаянно краснеющей волшебнице дождя.       Почему-то она верила в то, что с этих двоих получится отличная пара. Быть может, немного странная, но всё же…       Когда Люси взглядом пересеклась с алыми глазами целительницы, та лишь молча кивнула в сторону второго этажа и пошла первой. Заклинательница без слов последовала за женщиной, вошла в лазарет и послушно легла на уже знакомую, самую крайнюю койку.       Они молчали во время наложения заклятия, молчали, когда нити магии в последний раз сверкнули и исчезли на коже Заклинательницы, молчали, когда женщина опустила руки, но так и не встала со стула, а Люси не посмела пошевелиться на кровати. В воздухе витало странное напряжение, недоговорённость…       — Я приду снова в воскресенье, в это же время. Не забудь, девчонка, — холодным тоном разорвала тишину целительница, резко выпрямляясь в полный рост и тихо идя к выходу.       Люси открыла рот, чтобы в голос произнести вертящиеся на языке и в мыслях слова, но с губ не сорвалось ни звука. Полюшка скрылась за дверью, с тихим скрипом закрывая её за собой. Хартфилия села на кровати, сильно-сильно зажмурившись и помотав головой. Наваждение спало, но странное чувство некой недосказанности всё ещё осадком опало где-то в горле.       Заклинательница вышла из лазарета и направилась уже в сторону барной стойки, но её окликнул голос Мастера:       — Люси, внученька, зайди, пожалуйста, в мой кабинет.       Хартфилия удивлённо посмотрела на беспечно улыбающегося Макарова, но заметила, что улыбались лишь его губы, а глаза были странно-серьёзными, даже строгими, с отблесками скрытого волнения. Девушка немного неуверенно кивнула и развернулась, вновь возвращаясь на второй этаж, но уже сворачивая налево — в сторону высокой дубовой двери в личный кабинет гильдмастера. Старик ловко спрыгнул с перил, на которых сидел до этого момента, и любезно пропустил волшебницу вперёд, закрывая за ними дверь.       — Что-то случилось, Мастер? — Хартфилия попыталась скрыть напряжение в голосе, но не знала, получилось ли.       Макаров неспешно обошёл свой стол, разлил по чашкам горячий чай из небольшого чайничка и подтолкнул одну в сторону Люси, жестом приглашая её присесть на диван у стены. Сам старик, отодвинув бумаги и книги, приземлился прямо на поверхность стола.       — Нет, Люси, ничего не случилось, я просто захотел поговорить с тобой, — он снова улыбнулся одними губами, — как ты чувствуешь себя? Всё ли нормально после… инцидента?       Заклинательница, взяв чашку с чаем, присела на краешек дивана и неопределённо повела плечами. Спустя мгновение она кивнула, вновь пытаясь убрать напряжение с голоса:       — Да, Мастер, я в порядке. Хорошо себя чувствую, хотя пытаюсь вновь привыкнуть к… краскам, звукам и запахам. Я рада, что всё вокруг вновь такое шумное и яркое, — она попыталась разрядить обстановку непринуждённой улыбкой.       — Эльза сказала мне, что ты три дня не выходила из дома и не хотела разговаривать ни с кем, ребята волновались, как и я. Отчасти поэтому и спрашиваю, — отхлебнув чая, пояснил Макаров, не сводя с девушки испытующего взгляда.       — Да, мне просто нужно было время привыкнуть вновь ко всему, отойти от произошедшего, да и привести в порядок тело и мысли, — Хартфилия немного нервно и глупо хихикнула, тут же замолкая. Она никогда не любила, да и не умела врать.       Мастер как-то странно смотрел на неё несколько минут, заставляя нервничать ещё больше. Воздух вокруг буквально звенел от напряжения, а нервы девушки натянулись, подобно струнам, готовым в любой момент лопнуть от слишком сильного натяжения.       — Я не знаю, будет ли гуманно спрашивать, когда прошло ещё так мало времени, но я должен… — медленно начал он, — Люси, расскажи мне, что именно произошло с тобой на том задании, в результате которого ты и пострадала так сильно. Понимаю, что это может быть ещё сложно или болезненно, но я должен знать.       Хартфилия опустила взгляд в чашку со светло-коричневой жидкостью и дробью простучала по фарфоровой поверхности ногтями. Люси не боялась прошлого, ведь оно уже в прошлом, но именно эти воспоминания были почему-то особенно болезненными и неоднозначными. С одной стороны, волшебница почти ничего не помнила о той ночи, проведённой на холодном алтаре, но с другой… Сколько раз за последние четыре месяца она становилась сторонним свидетелем того кошмара, что творился в лесной глуши, в кругу людей в чёрных балахонах. Сколько раз она наслаждалась видом крови или окружения, почти обезумевшая от отчаяния захлестнуться в кромешной тьме, желающая увидеть хоть что-то и услышать любой звук. И её спасением и одновременно проводником по тропе безумия стал собственный крик на хладном алтаре и вид алой крови, стекающих с кончиков пальцев.       Заклинательница вздрогнула от столь явного воспоминания, возникшего перед глазами, но тут же потухшего.       Макаров терпеливо ждал, давая волшебнице собраться с мыслями. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, девушка несмело начала рассказывать:       — В ночь после выполнения задания я услышала какой-то… зов. Не помню, как, но я, поддавшись ему, дошла до озера недалеко от поселения. И прыгнула в воду. Помню, как начала задыхаться, выйдя из транса, как пыталась выплыть на поверхность, но что-то утаскивало меня на глубину. Потом оказалась на заколдованной поляне, которую тёмные маги с помощью волшебства перенесли на дно озера… — Люси аккуратно подбирала слова, понимала, что говорит немного путано, но воспоминания почему-то расплывались, мысли странно затуманивались, — маги, которые поймали меня, собирались призвать с помощью какого-то ритуала демона, чтобы тот наделил их властью и силой. Я помню, как меня уложили на алтарь, сковали магией и начали читать заклятие призыва. Более ничего не помню.       — Тебе удалось узнать, какого демона хотели призвать те маги? Его имя? — спросил Мастер, нахмурившись.       Резкая боль иглами впилась в виски, заставив Заклинательницу болезненно поморщиться. Она попыталась придать вид, что просто пробует что-то вспомнить.       — Н-нет, — с трудом выдавила волшебница сквозь сжатые зубы, — нет, они не упоминали его имени.       — А слова ритуала? Оно должно было прозвучать в них, — всё так же хмурясь, продолжил спрашивать старик, хотя в глазах его плескалось волнение.       — Из-за боли было трудно думать о чём-то, а тем более слышать. Я не знаю, — морщась от очередного приступа острой боли, Люси едва подавила желание пальцами сдавить виски. Руки начали мелко подрагивать, недопитый чай в кружке пошёл рябью.       — Эльза сказала, что на поляне было три алтаря — на двух крайних лежало две мёртвые девушки, которые исчезли из той деревни. Что с ними сделали маги? — продолжал спрашивать Макаров, но слова давались ему с видимым усилием и болью. Он не хотел вновь ворошить раны Люси, но должен был узнать о произошедшем.       — Они были уже мертвы, когда меня привели на поляну. Видимо, тоже приносились в жертву, — ответила Хартфилия, чуть прищуривая глаза, молясь, чтобы боль ушла, — ребята пришли вовремя — они прервали ритуал и сорвали планы сектантов, но расплатой, видимо, были повреждения… Впрочем, вы знаете.       Мастер посмотрел на Люси долгим, проницательным взглядом, что девушке даже показалось, будто старик видит её насквозь и знает, что большинство сказанного ею бесстыдная ложь в глаза. Она была готова прямо сейчас вскочить и вывалить всю правду, рассказать всё о ритуале, о том, что он хоть и не был доведён до конца, но демон всё же просочился в её сознание и сейчас сидит внутри, читает её мысли, мучает и заставляет лгать. Ей было невыносимо стыдно врать человеку, который буквально стал ей вторым отцом, но боль не покидала, настойчиво втолковывая, что будет, если Заклинательница скажет что-нибудь лишнее.       — И… ты не заметила никаких изменений в себе? Никаких странностей или аномалий, скажем, в физическом или магическом плане? — спросил Макаров, внимательно следя за реакцией девушки. Та покачала головой.       — Нет, Мастер. Всё в порядке.       «В порядке…       В порядке…       Не в порядке», — эхом отдалось в голове.       Лицо Макарова чуть смягчилось, хотя с глаз не пропала тревога и лёгкая подозрительность. Старик растянул губы в извиняющейся улыбке.       — Прости, Люсенька, за этот допрос, я понимаю, как тяжело тебе вспоминать обо всём этом. Не буду более задерживать тебя и допытывать — можешь идти к друзьям.       Хартфилия кивнула и, оставив чашку с недопитым чаем на столе, направилась к выходу из кабинета. У самой двери боль в висках начала понемногу отступать, в голове раздался тихий, рокочущий голос:       — Послушная девочка.

3

      — Зачем ты это сделал?! — со злостью прошипела Хартфилия, опираясь руками о края раковины и смотря на своё отражение в зеркале.       Как только она покинула кабинет Мастера, то поспешила и уйти из гильдии, кинув окликнувшим её друзьям напоследок, что идёт собираться к заданию. Благо на улице всё так же было пасмурно и сыро, явно собирался дождь, который оросит землю ещё к ночи.       Всю дорогу демон молчал, как и девушка, но когда она влетела в свою квартиру, то дала волю клокотавшей внутри злости, негодованию и явному стыду за враньё в лицо Мастеру.       — Ещё рано кому-то узнавать о нашем маленьком секрете, милая, — спокойно ответил Велиал, в его голосе сквозил ледяной холод и маленькая толика раздражения, — и я не позволю тебе проболтаться раньше времени своим драгоценным друзьям. Мы заключили контракт, солнышко, поэтому всё это полностью наше дело.       «Он слишком слаб. Боится, что кто-то из моих друзей сможет найти способ изгнать его, если узнает…», — внезапная догадка поразила мысли девушки столь резко, что волшебница забыла на мгновение о способности демона читать их, за что мгновенно и поплатилась — острая боль вновь пронзила виски, но на этот раз она была во сто крат сильнее той, что настигла её в кабинете Мастера. Заклинательница взвыла, хватаясь за голову и оседая на кафельный пол, сердце бешено забилось в грудной клетке, дыхание спёрло.       — Ты забываешься, девчонка, — не взирая на пульсацию боли, голос демона был чётко слышен в мозгу. Нет, не голос, а скорее злобное, утробное рычание, сеющее дикий страх в глубинах души, — не стоит тебе забывать, кто я такой и какую власть имею над одной тобой, малышка. Или тебе стоит напомнить вид твоего личного Ада, который будет преследовать тебя даже после смерти?       Перед глазами волшебницы начало тускнеть, крик оборвался, превращаясь в протяжный выдох, уши будто заткнули пробками. Хартфилия с ужасом вытянула руки перед собой, бешено вращая глазами, пытаясь что-то увидеть. Страх буквально схватил за горло, воздуха стало катастрофически не хватать, она начала судорожно ловить его ртом, но тщетно. Девушка задыхалась.       — Согласно нашему контракту я вернул тебе утраченное, но если ты решишь нарушить свою часть сделки, то я смогу нарушить и свою, — вкрадчивый шёпот раздался буквально напротив, щеку обожгло ледяное прикосновение, — поверь мне, милая, если не так, то я могу другим способом заставить тебя подчинятся. Могу причинить такую боль, что в агонии ты забудешь собственное имя, могу довести тебя до состояния полнейшего безумия, и в приступе сумасшествия ты сама кинешься на своих драгоценных друзей, могу превратить твою жизнь в кошмар, и ты будешь умолять о смерти, но даже она не станет твоим спасением… А хочешь, я подарю тебе на Рождество головы твоих любимых согильдийцев, развешу их кишки по всей твоей квартире вместо гирлянд, из хребтов и рёбер сделаю ёлку и наколю на голые кости их сердца, как украшения. Хочешь, милая?       «Нет, пожалуйста… нет… Я не попытаюсь нарушить контракт… я сделаю всё… умоляю… только…», — она не видела его лица перед собой, воздух всё так же почти не поступал в лёгкие, она хрипела и стенала, в отчаянии цепляясь пальцами за мягкую ткань на плечах стоящего напротив демона, лишь так удерживаясь от падения.       Тонкие холодные пальцы с длинными когтями скользнули по её ладони на его плече, а вторая рука опустилась на блондинистую макушку, поощрительно потрепав, как послушную собачонку.       — Хорошая девочка.       С громким, рваным вдохом, Люси подскочила с кафельного пола. Сердце грозилось вырваться из груди, перед глазами всё ещё плыло, но зрение, слух и голос вновь были с ней, что хоть немного служило утешением.       С трудом поднявшись на ноги, Хартфилия сразу же выкрутила кран в раковине на ледяную воду и брызнула себе в разгорячённое лицо. Без слов и лишних мыслей девушка кое-как поплелась в сторону комнаты — надо было собрать свои вещи хотя бы к семи тридцати вечера, а, взглянув на часы, Заклинательница заметила, что уже шесть, а когда она только вернулась домой, было три.       С содроганием Хартфилия вспомнила о том, что завтра уже пятница, а демон слишком настойчиво приказывал ей согласиться на задание. Волшебница понятия не имела, что он задумал, но не спешила спрашивать или как-то комментировать это. Меньше всего ей хотелось сейчас говорить с ним, после всего произошедшего. Да и Велиал не спешил подавать голос, что не могло не радовать.       Люси быстро поскидывала в небольшую сумочку все необходимые вещи — благо уезжали они всего на два дня, поэтому многого брать и не надо было. Заклинательница приготовила себе поесть — жаренный стейк с салатом, ведь нужно же было немного набрать в весе, — и параллельно приёму пищи со скучающим видом пролистывала новый выпуск «Волшебника».       Оставшееся свободное время девушка провела за чтением книг, но когда часы показали семь десять, а за окном стало уже достаточно темно, схватила свои ключи, сумку и, обувшись и надев пальто, вышла из дому.       До вокзала она добралась за двадцать минут, но всё равно пришла самой первой. Вторым подоспел до неприличия чем-то довольный Грей, который даже умудрился не растерять по дороге одежды. Люси могла и не спрашивать — и так было видно по отпечатку алой помады на щеке парня, почему он такой довольный. Хихикнув, Хартфилия указала ему на это, а Фуллбастер лишь невозмутимо, с улыбкой, поблагодарил девушку и вытер помаду.       Заметив маячившую на горизонте розоволосую макушку Нацу, Хартфилия лишь задорно подмигнула ледяному магу и помахала Драгнилу с Хеппи. При виде поезда до этого улыбающееся лицо Убийцы Драконов вмиг побледнело, а после приняло такой страдальческий вид, что Люси стало его даже жаль. Даже заклятия Венди больше не помогали драгонслееру от укачивания из-за слишком частого использования, поэтому парень вновь ныл на ухо о том, что тут не далеко и он лучше побежит за поездом или полетит с Хеппи, на что немедленно получил порцию колкостей со стороны Грея. Драгнил тут же ощерился, вызывая Фуллбастера на бой, и был достаточно удивлён, когда последний, скрестив руки на груди, лишь хмыкнул и, отвернув голову, обозвал друга вспыльчивым малым ребёнком.       Видимо, маг льда был в слишком… непривычном, но от того не менее хорошем расположении духа, раз не имел ни малейшего желания затевать ссоры с Драгнилом, драться с ним, тем самым навлекая на себя гнев уже подходящей к ним Эльзы, как всегда нагруженную морем чемоданов.       Запыхавшаяся Венди с Шарли пришли последними, и девочка долго извинялась за опоздание, хотя до отправки поезда оставалось ещё десять минут.       Загрузив свой багаж, — в основном поклажу Титании, — команда устроилась в своём купе. Как только поезд тронулся, Нацу тут же стал белее полотна и, издав странный страдальческий вой, тут же устроился головой на коленях Заклинательницы. Девушка уже так привыкла к подобным выходкам парня, что даже не стала сильно возмущаться и почти по инерции запустила пальцы в мягкие волосы, массируя кончиками кожу головы.       Она задумчиво уставилась в окно, не обратив внимания, как руки огненного волшебника кольцом обвили её талию, а нос уткнулся в живот, пропустила мимо ушей издевательское «Сладкая парочка» от Хеппи.

4

      В город Кириннад они добрались к одиннадцати часам вечера.       Осведомлённый о визите магов из гильдии мэр города, — усатый, полный мужчина с блестящими зелёными глазами, — ожидал их в своём довольно большом и богато обставленном особняке. Не желая надолго задерживать уставших с дороги волшебников, он коротко изложил саму суть задания: уничтожить здание тёмной гильдии «Клинки умирающей луны», расположенной в относительной близости от города, на свободной поляне посреди северного леса, а всех её членов схватить и передать в руки Совета ради свершения правосудия за похищение и убийство нескольких горожан, грабежи и насилие над женщинами, уходящими в лес и возвращающимися в слезах и с жуткими историями на устах, если они вообще возвращались.       Награда за выполнение задания составляла полтора миллиона драгоценных, что было не так уж и мало. Во всяком случае, Люси хватило бы её доли на выплату квартплаты, ещё и оставалось.       Заверив заказчика, что завтра же пойдут громить тёмную гильдию, волшебники с зевками поплелись в сторону одной из городских гостиниц, где и сняли себе оставшиеся три свободные комнаты. Люси, пожелав всем спокойной ночи, без лишних слов и довольно своевольно скрылась за дверью одной из комнат, тут же закрыв её с внутренней стороны. Ребята хоть и были возмущены такой наглостью, но сил возмущаться уже не было, поэтому Нацу с Хеппи и Греем, зевая, пошли к одному номеру, а Эльза с Венди и Шарли — к другому.       Сбросив свою сумку на кровать, Люси, шаркая ногами, поплелась в ванную комнату. Краем уха она услышала, как часы в холле гостиницы пробили полночь.       — Пора выполнять свою часть сделки, солнышко, — раздался низкий баритон в голове девушки, а в следующее мгновение её окутала тьма.

5

      С тихим выдохом вытянувшись, демон размял шею, хрустнул костяшками пальцев и челюстью. Из-за слишком долгого нахождения в форме бесплотного духа вновь обрести материальную форму было до ужаса непривычно. Тело было тяжёлым, слишком неповоротливым и… осязаемым. Но Велиал чувствовал, как пальцы покалывает от едва ощутимой оставшейся Силы, по телу девчонки толчками проносится её спящая магия вперемешку с его собственной, тёмной энергией.       Демон хмыкнул, обводя холодным взглядом тонкие девичьи пальцы с аккуратным маникюром. Подобная слабость раздражала безмерно, его нынешние способности не шли ни в какое сравнение с прошлыми, но с другой стороны…       «Большего тело девчонки не выдержало бы», — с отстранённостью подумал герцог. Резко развернувшись на пятках, он пошёл в сторону двери. — «Где там находится та гильдия?»       Остановившись у самого выхода из комнаты, демон с раздражением поджал губы и вместо того, чтобы выйти, защёлкнул дверь на замок, который Люси по рассеянности и из-за усталости забыла запереть.       Велиал сомневался, что с прежней силой и тонкостью сможет повлиять на разум другого человека, а друзья Хартфилии могли ещё не спать, как и девушка за ресепшеном в холле. Совершенно не хотелось светиться перед ними и объясняться, куда он направляется, а при невозможности просто по щелчку пальцев заставить их забыть всё увиденное. Оставалось устроить лишь кровавое побоище, чего ему тоже совершенно не хотелось. Если перестараться и выпустить слишком много силы, тело волшебницы может просто разорваться изнутри.       Скрипнув зубами, герцог подошёл к окну и, открыв створки, выглянул наружу. Ночь была темна, но это нисколько не мешало видеть глазам демона, как днём. Собирающийся весь день дождь всё-таки сорвался и с тихим шумом бил по земле и любым поверхностям. Людей видно нигде не было, в некоторых отдалённых домах ещё горел свет, но на это можно было не обращать внимания.       С ногами забравшись на подоконник, Велиал почти с кошачьей грацией спрыгнул со второго этажа, но тихого, пружинящего приземления, как он ожидал, не получилось: ноги девчонки неуклюже подогнулись, коленями и ладонями он взрыл мягкую, влажную землю. Когда с тихими проклятиями на губах демон попытался встать, то ощутил резкую боль в голенях.       Заживляя с помощью своей магии растяжения и вывих лодыжки, герцог тихо проклинал слабое женское тело, заложником которого стал. Девчонка была совершенно не спортивна, тонкие человеческие кости не могли выдержать малейших нагрузок. Один Дьявол знает, как он сейчас скучал по своему телу, мощи и сущности.       Даже не смотря на демоническую энергию, магию и силу, не стоило забывать, что тело Заклинательницы вполне человеческое, хрупкое и уязвимое, ему не подвластны все возможности оболочки демона.       Одежда и волосы всего за несколько минут промокли до нитки под дождём, но Велиал не обращал на это внимания, а лишь целенаправленно, через переулки и улочки, пошёл в сторону леса и тёмной гильдии, которую должны завтра разрушить маги «Хвоста Феи». Для демона не было проблемой отыскать довольно внушительных размеров тёмное здание, расположенное прямо на поляне в кольце высоких старых деревьев. Чем-то гильдия напоминала небольшую каменную башню с круглой крышей, как-то странно накренённую в сторону, будто готовую в любой момент рухнуть на землю. Здание совершенно не вписывалось в картину зелёной травы, деревьев и цветов.       Хищный инфернальный оскал исказил девичье лицо, превращая его в жуткую гримасу. Подойдя к довольно большой металлической двери, Велиал попытался убрать ухмылку и состроить как можно более несчастное выражение на лице Хартфилии, после чего потянул ворота на себя. Со скрипом одна часть чуть приоткрылась, давая тонкой фигуре проскользнуть внутрь. Как и предполагал демон, даже в такой поздний час некоторые из тёмных магов сидели на первом этаже за столами: кто-то просто переговаривался, кто-то играл в карты, кто-то просматривал что-то на магической лакриме, а кто-то банально пил и думал о чём-то своём.       На звук открываемой двери обернулись абсолютно все. Некоторые волшебники повскакивали с мест, но было не заметно, что они напряглись. Конечно, они видели перед собой всего лишь девчонку, мокрую и грязную, чрезмерно худую и даже безоружную. Что она может против целой толпы профессиональных убийц-магов?       — Кем будешь, деточка? Что привело тебя в нашу скромную обитель? — снисходительным, чуть насмешливым тоном спросил один из тёмных, почти лениво скользя взглядом по телу незнакомки.       — Я… я просто заблудилась, — невинным и немного растерянным голосом начал демон, для пущей убедительности опуская глаза и переминаясь с ноги на ногу, — мы с сестрой ехали с севера Фиора в город Кириннад, но путь через лес должны были пройти пешком. Наш поезд приехал слишком поздно, а ночью ещё и дождь начался — в какой-то момент я потеряла из виду сестру и… сумела наткнуться на эту… гильдию? Вы же волшебники, да? Сможете помочь мне найти мою сестру?       Наивность и детская непосредственность в словах девушки окончательно усыпили бдительность магов. Это было легко, особенно учитывая, что среди колдунов были все мужчины.       Ближайший тёмный слащаво улыбнулся, в глазах его мелькнул недобрый огонёк.       — Конечно, мы поможем тебе, дорогая. Но сначала, может, тебе следует отдохнуть? Ты вся промокла и наверняка устала. На верхних этажах нет сейчас свободных комнат, но ты смело можешь переночевать в моей.       Заклинательница испуганным зверьком посмотрела на улыбающегося мужчину и неуверенно кивнула, делая кроткий шаг к нему. Улыбка мага стала шире, в тусклом освещении показались белые ровные зубы.       Тёмный почти с лаской аккуратно положил свою руку на подрагивающие худые плечи блондинки и мягко повёл её на второй этаж гильдии.       Остальные мужчины проводили их взглядами, но не сказали и слова — Велиал с торжеством отметил, что это, видимо, их Мастер, если судить по отсутствию протестов и по тому, что шли они как раз в сторону самой роскошной двери, в апартаменты главного. Отстранённо демон отметил, что повсюду висят чёрные флажки и ткани с гербом гильдии: серебристым полумесяцем с пересекающим его клинком.       Ступив в полумрак комнаты, герцог услышал, как дверь позади захлопнулась, оставляя его один на один с тёмным магом. Со спины он ощутил, как мужчина подошёл почти вплотную, пропустил влажны золотые локоны сквозь пальцы, а второй рукой притянул за талию тонкое девичье тело к себе.       — Ты не против немного поиграть, дорогая? — возбуждённо прошептал маг, теснее вжимая девушку спиной в своё тело. — Обещаю, что если будешь послушной, я не причиню тебе боли, буду предельно нежен. Тебе понравится, уверяю, — приблизившись губами к её уху, он ещё раз повторил шёпотом, настойчиво убеждая: — обещаю, будет не больно.       Коварная ухмылка растянула губы демона в теле Заклинательницы. Она провернулась в кольце рук волшебника, оказавшись с ним лицом к лицу. Ослеплённый желанием, тёмный не обратил внимания на торжествующий блеск хищника в чёрных глазах блондинки.       Тонкая ручка провела по щеке черноволосого мужчины, плавно опустилась на шею. Взглядом следя за движениями ладони, демон, голос которого из милого девичьего стал внезапно низким и рокочущим, спокойно произнёс:       — Обещаю, будет больно.       Рука стала с силой сжиматься на горле мага, тот в ужасе широко распахнул глаза и вцепился в тонкое запястье, но пальцы держали удивительно цепко и не собирались отпускать. Демон впился в губы волшебника в диком подобии поцелуя. Со стороны это даже выглядело бы как попытка сделать искусственное дыхание, но герцог не выдыхал воздух, а наоборот — вдыхал, будто выкачивая его остатки из лёгких тёмного. Маг со всех сил дёргал золотые локоны, бил демона по спине, пытался хоть как-то оторвать от себя, но всё тщетно — даже магия странным образом не желала подчиняться его воле.       Внезапно он начал страшно хрипеть и издавать странные звуки, похожие на скрежет, его лицо начало стремительно ссыхаться, щёки почернели и впали, глаза выкатились из орбит, руки, до сих пор сжимающие запястья демона, тоже высохли, кожа плотно облепила фаланги пальцев, чёрные волосы поседели.       Демон второй рукой аккуратно нащупал замеченную ранее чашу, стоявшую на столе сбоку от них, и поднял около себя. Резко оторвавшись от мага, герцог чуть переместил руку на его горле и, пальцами зацепив кадык, сильно сдавил его, впиваясь непривычно короткими и тупыми ногтями в кожу и дёргая на себя. Хрящ с хрустом раздробился в пальцах, повиснув на частично вырванной гортани, из раны хлынула алая кровь. Поддерживая окровавленной рукой тело от падения, второй демон подставил чашу под поток жидкости, попавшей на одежду и лицо Хартфилии.       Набрав чуть меньше половины чаши, Велиал убрал руку и дал всё ещё бьющемуся в конвульсиях телу упасть к его ногам. Безразличным взглядом он поглядел на умирающего мужчину сверху вниз, с холодной жестокостью наблюдая за последними мучительными мгновениями существования тёмного. Спустя лишь минуту тело на земле затихло, под головой образовалась багровая лужа крови.       Переступив через труп, демон поставил чашу на стол и неторопливо начал искать по кабинету какую-нибудь бутылочку, склянку с крышкой или другую небольшую ёмкость. Найдя что-то похожее на узкую пробирку с пробкой в нижнем ящике письменного стола, демон аккуратно перелил в неё вязкую жидкость из чаши и крепко закрыл пробкой.       Краем глаза заметив своё отражение в зеркале в углу комнаты, демон перевёл свой взгляд на него. Чуть раздражённо фыркнув, герцог щёлкнул пальцами, и золотые локоны Хартфилии вмиг высохли и прямыми прядями упали на плечи, грязь и кровь исчезли с тела, дыры и влага с одежды исчезли, а на плечах оказался длинный, в пол, кожаный плащ, не пропускающий влагу. Демон сунул пузырёк во внутренний карман и неспешно пошагал в сторону выхода из кабинета.       Когда маги внизу заметили спускающуюся со второго этажа блондинку, некоторые напряглись, но большинство лишь переглянулись с хитрыми улыбками на лицах.       — Что, деточка, наш Мастер сказал тебе что-то плохое? Или ты осталась… недовольна? Пойди сюда, мы тебя утешим, — протянул один из тёмных, призывно хлопая по своим коленям. Его друзья захохотали, тоже начиная подзывать девушку. — Видишь? Не бойся, мы порадуем тебя!       Хартфилия обезоруживающе улыбнулась, склоняя голову чуть набок и подходя к говорившему. Наклонившись к говорившему, герцог положил тому ладонь на грудь и притянул к себе, не обратив внимания на наглые руки, опустившиеся на ягодицы Заклинательницы.       — О, ты определённо сможешь меня порадовать, — хищно усмехнулся демон.       Сильнее сжав руку на ткани мантии волшебника, Велиал приоткрыл рот и из-под полуопущенных век наблюдал, как гримаса искажает лицо тёмного, кожа начинает ссыхаться, волосы белеть, а из его горла к приоткрытым девичьим устам и лицу перетекает едва заметный чёрный дым с поблескивающими искорками. Душераздирающий крик пронзил тишину в гильдии, в воздухе что-то затрещало, нос начал щекотать едва ощутимый запах гари и палёной плоти.       Всё завершилось, когда от волшебника остался лишь почерневший, чуть дымящийся скелет. Когда герцог отступил на шаг, кости с характерным звуком сползли со стула на землю и рассыпались в прах, увенчанный частью скалящегося черепа.       Какое-то время все присутствующие оцепенели от шока, а когда пришли в себя, то с дикими воплями бросились на невозмутимого демона. Из комнат на верхних этажах повалили ещё заспанные и обескураженные волшебники, но они быстро присоединились к своим согильдийцам.       Из здания тёмной гильдии «Клинки умирающей луны» в ту ночь ещё долго раздавались звуки битвы и жуткие вопли вперемешку с криками, заглушаемые лишь звуком льющего на улице дождя. Воздух искрился магией и сгустками волшебной силы, но это не могло сравнится с удушающим запахом горелой плоти и дыма.       Побоище длилось до самого утра, и дверь гильдии распахнулась лишь тогда, когда на небе забрезжили первые лучи кровавого рассвета. Из здания вышла лишь златовласая девушка в рваном плаще, вся в ссадинах и синяках.       Велиал сыто улыбнулся, приваливаясь плечом к каменному строению. Сейчас он не мог сказать однозначно, что чувствует: усталость или, наоборот, силу. И то, и то, скорее всего: в его нынешнем положении этот бой затянулся надолго и отнял не мало сил, но в то же время наградой для него стали десятки душ убийц и насильников, порочных грешников. Не самые ценные, но сейчас такие необходимые и сладкие, переполняющие силой и дающие ощутить ещё небольшую часть прежнего величия.       Оторвавшись от строения, демон неспешно направился в сторону города, который вот-вот должен бы пробудиться. Ему предстояло уладить ещё несколько дел за этот день, но стоило бы засветиться перед согильдийцами девчонки и состроить искреннее непонимание и замешательство, когда они вместе придут к зданию тёмной гильдии, но обнаружат лишь пустое помещение и горы праха и черепов.       Да, врать Велиал всегда умел очень талантливо.

6

      Ему удалось проскользнуть по переулкам и безлюдным улицам незамеченным, как и забраться во всё ещё открытое окно в номер Хартфилии. И как раз вовремя. Демон только успел щёлкнуть пальцами, чтобы его временное вместилище приняло более подобающий вид, убрать с тела девчонки все ссадины и синяки, как в дверь постучали.       — Люси, ты уже проснулась? Время завтрака, после которого мы на задание, помнишь? — послышался голос Эльзы.       Краем глаза Велиал посмотрел на настенные часы и недовольно поморщился — семь часов утра.       «Что-то я слишком долго провозился — всю ночь. И на кой-эти маги решили с самого утра пойти громить гильдию?».       Открыв дверь, демон нацепил на лицо как можно более дружелюбную улыбку и ответил:       — Да, я помню. Уже готова.       Скарлетт как-то странно и удивлённо посмотрела на Хартфилию.       — Ты… рано встала. Даже Венди ещё только собирается…       — Просто не могу долго спать на новом месте, — пожала плечами Заклинательница, — да и кровати тут не шибко удобные — хочу поскорее вернуться к своей собственной.       Титания лишь как-то неуверенно кивнула и отошла от двери, давая блондинке пройти.       Спустившись в столовую и лишь для вида набрав себе немного какого-то салата и схватив яблоко, демон занял один из столиков. Задумчиво покрутив в руках фрукт, он вгрызся зубами в сладкую мякоть, сок потёк по подбородку и рукам, но, передёрнув плечами, герцог продолжил есть, терпеливо ожидая согильдийцев Хартфилии. Оные спустились вниз через минут двадцать: парни о чём-то спорили, Венди с Шарли переговаривались, а Эльза просто хмуро глядела на Нацу с Греем. Набрав поесть, ребята порассаживались за столом и принялись за завтрак.       Демон со скучающим видом грыз уже четвёртое по счёту яблоко и смотрел куда-то в сторону, не вникая в глупые, по его мнению, разговоры остальных.       — Люси, всё нормально? — вдруг спросил Нацу, отрываясь от своей порции жаренных куриных ножек.       Велиал перевёл взгляд на драгонслеера и вновь растянул губы в дружелюбной улыбке.       — Всё отлично, Нацу.       — Да? — с сомнением покосился на неё Драгнил. — Ты сегодня странная какая-то. Задумчивая и уж больно молчаливая.       В подтверждение его слов остальные кивнули и тоже вопросительно уставились на девушку. Демон едва сдержал раздражённое рычание — слишком дотошная забота и обеспокоенность состоянием девчонки. Ещё на протяжении всей недели ему порядком поднадоели постоянные справления о самочувствии Заклинательницы, что уже говорить сейчас.       Стараясь не выдать раздражения, герцог лишь передёрнул плечами:       — Просто делю предложенную награду за выполнение задания на нас всех и прикидываю, хватит ли на квартплату.       Кажется, подобный довод сработал, ведь такие слова были вполне себе в духе Люси.       Покончив с завтраком, ребята сразу же пошли в сторону, где должна была находиться тёмная гильдия. Драгнилу уже не терпелось побыстрее сразиться с кем-нибудь, поэтому он шёл спереди, обогнав даже хмурившуюся Эльзу. Когда на горизонте замаячило здание гильдии, Нацу без лишних слов выбил железную дверь с ноги и с криком «Я аж воспылал!»… застыл на пороге.       — Не понял… — недоуменно почесал затылок парень, входя в помещение и дотрагиваясь носком сапога до одного из черепов.       Грей, Эльза, Венди и Хеппи с Шарли с интересом заглянули за плечо Нацу, а демон в теле Люси без всякого энтузиазма наклонил голову, будто всматриваясь в открывшуюся перед ними картину.       — Что всё это значит? Они что… взяли и просто передрались друг с другом? — предположил Драгнил, втягивая носом воздух. Резкий запах тления и смерти заставил его закашляться.       — До такой степени, что остались лишь черепа да прах? — с сомнением пробормотала Алая, проходя вглубь здания, к лестнице на второй этаж.       — Венди, не смотри, — серьёзно сказала Шарли, закрывая лапками глаза дрожащей Марвелл. Последняя и не была против.       — Я, пожалуй, уведу Венди и сама… выйду, — подрагивающим голосом произнёс демон и, взяв Небесную Убийцу Драконов за руку, вывел на улицу.       Уже снаружи он отпустил ладонь девочки и, отойдя на шаг, скрестил руки на груди, приваливаясь плечом к стене гильдии. Заметив, что синеволосая волшебница всё ещё мелко подрагивает и обнимает себя за плечи, как-то отстранённо слушая успокаивающие речи Шарли, демон, попытавшись добавить голосу участия, спросил:       — Сильно испугалась? Наверное, не стоило брать тебя с собой к гильдии, мы забыли, что…       — Нет, — прервала его целительница, качнув головой, — я сама хотела пойти, да и я — часть вашей команды. Мне просто стоит повзрослеть.       На это Велиал ничего не ответил. Даже играя чужую роль, он не умел утешать детей.       Волшебники вышли из гильдии лишь спустя несколько минут, их лица были белее мела, но на показной вопрос герцога о том, что они там увидели, Эльза лишь покачала головой со словами: «Ничего хорошего».       Кивнув идущему позади Драгнилу, Титания развернулась в сторону города.       — Больше нам здесь делать нечего, — прошептала она.       Нацу швырнул несколько огненных шаров вглубь помещения и подпалил флаги с гербом гильдии. На взволнованный вопрос Венди о том, не загорится ли лес от огня, парень лишь с серьёзным видом покачал головой, сообщив, что когда здание догорит, магия угаснет.       Пляшущие языки пламени вздымались до самого неба, прах десятков умерших догорал в пламени, чёрными искрами развеиваясь на ветру.

7

      — Как так? Вы не возьмёте награды? — изумлённо спросил заказчик, смотря на хмурую Скарлетт расширенными глазами.       — Нет, — покачала она головой, — когда мы пришли, то обнаружили лишь останки членов той гильдии, все были мертвы до единого. Мы не смогли задержать их и передать в руки Совета, как было договорено, лишь уничтожили здание… Поэтому и награды не возьмём.       Откланявшись на этой позитивной ноте, волшебники ушли из поместья мэра. Велиал постарался с сожалением и лёгким укором прокомментировать эту ситуацию, как сделала бы Хартфилия. Лично ему было всё равно, хотя девчонка явно будет негодовать, когда узнает обо всём.       Ребята вернулись в гостиницу, ведь до поезда в Магнолию оставалось ещё целых пять часов.       — Я пойду и немного пройдусь по городу, пока у нас есть ещё время, — произнёс демон в ответ на вопросительный взгляд парней.       — О, хорошая идея! Я с тобой, Люська! — широко улыбнулся Драгнил, подходя к девушке, но та лишь отмахнулась, покачав головой.       — Нет, Нацу, я по личным делам. Нужно кое-куда зайти и кое-что купить, — попытавшись добавить голосу непринуждённости, отрезал Велиал.       — Ну так я с тобой! Что там может быть такого секретного, что я не могу составить тебе компанию? — беспечно пожал плечами парень, дотрагиваясь до ладони Заклинательницы, но она отдёрнула руку, пожалуй, даже слишком резко.       — Я сказала: нет, Нацу. Мне не пять лет, чтобы ты меня сопровождал даже при походе в туалет.       Драгнил шокировано посмотрел в непривычно тёмные глаза подруги и открыл рот, но тут же и закрыл его, не зная, что сказать. Люси никогда не говорила с ним в таком тоне, даже когда он в чём-то косячил или провинился перед ней. Да, она умела быть строгой, порой даже через чур, но всё же в её тоне всегда, какой бы злой она не была, слышалась и чувствовалась та толика теплоты и нежности, благодаря которым Драгнил точно знал: что бы он ни сделал, подруга всегда поймёт и простит. Сейчас же этого не было. Вообще ничего не было. Он ощущал лишь холод и толику раздражения, даже… презрения?       Не дожидаясь ответа, девушка развернулась и ушла, оставив шокированного парня смотреть ей вслед.       Велиал ещё раз проверил, на месте ли пузырёк с кровью главы тёмной гильдии. Целенаправленно шагая по улицам города, он всё вспоминал вытянувшееся в шоке лицо того мальчишки. Все друзья Хартфилии в какой-то мере раздражали его своей наивностью и пафосными речами о дружбе и товариществе, но этот… Нацу слишком сильно пытался опекать Заклинательницу, не давал ей проходу и буквально маячил везде перед её глазами.       Но демон, как всегда, мастерски скрывал собственное раздражение. Тело вспыльчивой и больно богатой на эмоции человеческой девчонки так на него влияло — он знал это наверняка.       Но ничего. Игра ведь стоит свеч.       Демон был уверен, что в каждом большом городе, да должен находится этот треклятый магазин редких алхимических ингредиентов, книг по чёрной магии и прочего, прочего. И оказался прав.       Почти на самой окраине города в уголке разместился невзрачный тёмный магазин с разложенными на витрине банками с глазами и звериными чучелами. Толкнув дверь от себя, под аккомпанемент тихого звона, он вошёл в помещение, пропахшее пылью, стариной и травами. За стойкой стояла полная, невысокая, плосконосая женщина, которая при виде покупателя улыбнулась беззубым ртом и широким жестом пухлой руки, обвешанной различными дешёвыми браслетами и кольцами, обвела свой магазин.       Обычные люди и маги таких вот особ с особым выражением называли ведьмами, но демон знавал настоящих ведьм, а эта не относилась к ним ни коем боком. Цыганка, торгующая магическими побрекушками, — не более того.       — Прошу, прошу, девушка, в мою скромную обитель. Что вас интересует? Магические книги? Зелья? Травы? Быть может, магические вещи? У меня всё есть, а за хорошую плату будет и у вас! — с энтузиазмом завела женщина.       — Мне нужны пять цветков паслёна, сто грамм сока страж-дерева и два сушёных глаза ведьмы, — подойдя к стойке, сказал демон.       Женщина тут же куда-то убежала, а вернулась спустя всего пять минут, неся с собой маленький тканевый мешочек, пузырёк с бледно-жёлтой жидкостью и чёрную коробку. Поспешно поставив всё это в сетку, она подтолкнула покупку к Хартфилии и произнесла:       — Пять тысяч за цветы, пятьдесят — за сок, за два глаза — сто сорок пять. Итого: с вас двести тысяч драгоценных.       Демон ухмыльнулся уголком губ и покачал головой, пододвигая сетку к себе. В тканевом свёртке действительно лежали цветы паслёна, а сок страж-дерева был настоящим — Велиал знал, каков он на запах и на вид, его ни с чем не перепутаешь. Раскрыв коробку с глазами, он вынул один и перекатил в пальцах, с лёгким прищуром рассматривая его. Положив его обратно, демон отодвинул коробку назад к цыганке и, всё так же недобро щурясь, сказал:       — Глаза — подделка. Они не ведьминские.       Женщина фыркнула, вздёрнув подбородок, но от цепкого взгляда тёмных глаз не укрылось, как она нервно облизнула губы.       — Оскорбление подозревать меня во лжи. Я — честная торговка, а если вы не знаете, как выглядят глаза ведьм, то это уже не мои проблемы.       — О, поверь мне, цыганка, я прекрасно знаю, как выглядят глаза ведьм, — вкрадчиво и тихо проговорил демон, подаваясь чуть вперёд, — не раз доводилось выдирать их у всё ещё живых.       Женщина отступила на шаг, с настороженностью смотря в прищуренные глаза блондинки. Её руки начали подрагивать.       — Это угроза? — против воли голос дрогнул.       — Это — нет, — покачал головой Велиал, — ты же не ведьма. Но я могу выдрать и твои глаза чисто для коллекции. А вот это — угроза.       — Продавать глаза ведьм против закона, — сглотнув, попыталась выкрутиться женщина. Что-то в глазах златовласой незнакомки было такое, от чего бросало в дрожь.       — Но они у тебя есть, — убеждённо произнёс герцог, наклоняя голову и улыбаясь, — и не ври мне. Ты сейчас принесёшь их мне, я расплачусь, и мы забудем об этом… инциденте. Хорошо, цыганка?       Плосконосая лишь кивнула и снова куда-то ушла, вернувшись с другой коробочкой. Открыв её и оценив товар, Велиал удовлетворённо кивнул и, кинув на стойку мешочек с драгоценными, без слов забрал свои покупки и с тихим звоном колокольчика вышел из магазина.       А цыганка лишь проводила странную незнакомку взглядом и только когда убедилась, что та ушла, потянулась к мешочку с платой, но, раскрыв его, сдавленно охнула и отшвырнула от себя, резко хватаясь за горло и хрипя. Изо рта полилась кровь.       В мешочке находился её собственный окровавленный язык с выжженной чёрной надписью: «Плата за ложь честной торговки».

8

      Размельчив сухие цветки паслёна в миске, размешав их с соком страж-дерева и кинув туда же глаза ведьмы, Велиал поджёг пять свечей, расставленных по краям небольшой пентаграммы, в центре которой и находилась миска. Достав из внутреннего кармана склянку с кровью, демон откупорил её и резким движением вылил к остальным ингредиентам. Огни всех свеч соединились над миской и приняли голубоватый оттенок, воздух вокруг будто уплотнился.       — Хозяин, это вы! О, какое счастье-то… — прозвучал со стороны чуть писклявый, тонкий голос.       — Прекрати, Бес, я открыл тебе путь в этот мир не для этого, — жёстко оборвал бесёнка герцог, подходя ближе к скрюченной в поклоне фигуре существа тёмно-коричневого цвета с большими ушами, похожими на крылья летучей мыши, огромными глазами на остроносом круглом лице, ростом едва достающим макушкой до пояса Заклинательнице, с лысой головой и непропорционально длинными худыми руками, туго обтянутыми кожей.       — Я могу чем-то служить вам, господин? — несмело подняв голову, чертёнок воззрился на демона большими испуганными глазами.       — Да, беги к Вельзевулу и скажи, что мне нужен сосуд сокрытия. Живее.       Бес поклонился и исчез, оставив после себя облачко чёрного дыма. Скрестив руки на груди, герцог терпеливо дожидался. Появившись спустя минут десять, бесёнок протянул хозяину прозрачный стеклянный шар, внутри которого клубился едва заметный белесый дымок. Забрав вещицу из рук слуги, демон, разглядывая сосуд, спросил:       — Он просил что-то передать?       — Да, хозяин. Господин Вельзевул сказал, что дым внутри сосуда будет менять свой цвет в зависимости от количества заключённой в него силы. Когда он станет чёрным — это предел. Господин также заверил, что наложил на артефакт несколько слоёв мощных заклятий, поэтому стекло не разобьётся и его почти невозможно уничтожить каким-либо другим способом, а ещё он… — чертёнок внезапно замолчал и с осторожностью поглядел на лицо Велиала. Герцог вопросительно вскинул бровь, ожидая продолжения. Бес вжал голову в плечи и, опасливо попятившись, пискнул: — Он сказал, что, цитирую: «Всегда с ним одна морока — не может усидеть на жопе ровно и дальше спокойно трепать нервы своему Антихристу, проигрывать Асмодею в спорах, да беспорядочно трахать всё что движется, а что не движется — двигать и трахать. Недоволен он ещё чем-то был, видите ли! Белы рученьки даже канцелярию свою разгребать, запрягая, опять же, Антихриста. Никакой работы не доверишь этому похотливому лентяю. То по его вине Князь должен с диким ором бежать ко мне и лечить подпаленный хвост; то ему с Ваалом вдруг в голову взбредёт бросаться гнилыми сливами в Астарота, который, опять же, бежит ко мне, ибо у рогатого аллергия на сливы; то он поперепутывает все бумажки Баалберита, из-за чего секретарь разоряет меня на успокоительном. Четвёртый герцог, мать его, а хвоста из задницы мало выдрать за всю кощунственную безответственность. И Чего Князь его ещё терпит?! Дал бы поджопника на девятый круг, да пусть бы корячился на холоде, проблем меньше было бы. Демон настроения, видите ли!..»…       — Я тебя понял, — как-то сдавленно проговорил демон, обрывая Беса и почёсывая макушку.       — Господин Вельзевул ещё много говорил, пока искал сосуд, ругался, что даже Бафомет прибежал…       — А «Господин Вельзевул» был не в настроении ещё до того, как ты пришёл, или уже только после? — уточнил Велиал, прищуриваясь.       — После, — коротко пискнул Бес, вновь втягивая голову в плечи.       — Хорошо, свободен до следующего вызова, — махнул рукой герцог. Чертёнок поклонился и исчез.       Видимо, Велиал сильно умудрился выбесить Второго герцога, раз тот так сорвался. Оный всегда был примером ледяного спокойствия, педантичности и дотошности, с важным видом и титаническим хладнокровием принимая любые вести. Лекарь не раз принимал у себя демонов по разным причинам, хотя и разбирался в алхимии и целительстве скорее из-за такого вот хобби, интереса, ведь в Аду редко кому требуется медик, но клиенты, на диво, всегда находились. Большая часть попадала в лазарет по вине Ваала, но не мало захаживали туда и из-за Велиала, который, пребывая в хорошем расположении духа, не раз что-нибудь чудил. Хотя с хвостом Сатаны была чистая случайность, после которой Князь на время затих, не подавая и признака злости или ярости. Четвёртый властитель даже выдохнул, когда прошёл год, за ним второй… А потом в один прекрасный день вместе со своим завтраком демон хлебнул и святой воды. Бегемот головой клялся, что ни при чём, но тогда в глазах Князя бесились черти, что стало сразу понятно — месть свершилась.       Пребывая же в плохом расположении духа, Велиал приобретал и гуляющую всё остальное время пресловутую ответственность, и серьёзность, начиная самостоятельно заниматься канцелярскими делами, с головой уходя в работу или же банально спускаясь к грешникам и «наказывая» их за греховно прожитую жизнь. Именно тогда меньшие демоны зачастую шарахались его и пытались лишний раз на глаза не попадаться, а остальным становилось ясно, «почему Князь всё ещё не дал ему поджопника».       Хотя, природная жестокость, распутство и хитрость никак не зависели от его настроения.       Как бы то ни было, сейчас Велиал с довольством ещё раз прокрутил в руках сосуд сокрытия и, щелчком пальцев убрав миску с сожёнными ингредиентами и свечи, сжал шар в руки и прикрыл глаза. Дым внутри постепенно приобрёл более сероватый оттенок, переходящий в голубоватый. Открыв очи, демон аккуратно убрал артефакт в карман плаща и неспешно пошёл к выходу из какого-то заброшенного подвала, в котором и проводил ритуал.       В конце концов ему не хотелось, чтобы тело девчонки раньше времени просто взорвалось от слишком большого скопления демонической силы, да и ощущение такой мощи внутри могло заставить Хартфилию запаниковать и вытворить какую-нибудь глупость. Лучше пусть остаётся в блаженном неведении до того момента, пока Велиал не станет достаточно силён для принятия материальной формы.       Сыто улыбнувшись, демон прогулочной походкой пошёл в сторону гостиницы.

9

      Люси проснулась, вскочила на кровати, делая резкий и шумный вдох. Она растерянно покрутила головой, осознавая, что находится в собственной комнате и лежит на своей кровати. Повернувшись в сторону окна, Хартфилия заметила чуть пасмурное небо, но по всей видимости уже наступило утро.       Зябко поёжившись, Заклинательница подтянула одеяло повыше и, громко чихнув, охнула от пронзившей лобную часть боли. Судя по лёгкому недомоганию, першению в горле и заложенном носе, она умудрилась как-то ухватить простуду.       — Твоих рук дело? — в голос спросила девушка, ещё раз чихая.       — Люди удивительно уязвимы, знаешь, — издевательски протянул голос демона в голове, — от одной короткой прогулки под дождём ты уже умудрилась расклеиться.       — А какого… чёрта ты «гулял под дождём» в моём теле, позволь спросить, — возмущённо просипела волшебница, всё-таки вставая с постели и с некоторой неловкостью отмечая, что переодета в ночнушку. Одно дело — привыкать к стороннему зрителю во время принятия душа или похода в туалет, но совершенно другое, когда этот «зритель» без твоего ведома, управляя твоим телом… Люси поспешно отогнала эти мысли и, сунув ноги в мягкие тапочки, поплелась в кухню делать себе горячий чай.       — Своими делами занимался, — уклончиво ответил Велиал, — ничего противоречащего условиям нашего договора я не делал, а остальное тебя уже не касается.       — Пока ты хозяйничаешь в моём теле, твои «дела» напрямую меня каса… — начало было Хартфилия, но, внезапно вспомнив совсем недавний разговор с демоном и последствия собственной грубости, поспешно, хотя и с недовольной гримасой, поправилась: — Ладно, просто постарайся, чтобы никаких проблем потом не было…       В ответ она услышала лишь издевательское хмыканье, но была довольна хотя бы тем, что демон сделал вид, будто не заметил грубости. И то хорошо.       Девушка успела немного поесть, переодеться в тёплую одежду, выпить таблетки от головы и горла и с кружкой горячего чая снова юркнуть под одеяло, как услышала стук… в окно.       Посмотрев в его сторону, Заклинательница увидела улыбающееся лицо Нацу, сидящего на подоконнике по ту сторону окна и летающего рядом Хеппи. Обречённо покачав головой, Хартфилия отставила кружку на комод и пошла впускать друга. Она уже давно поняла, что понятие «входная дверь» для Драгнила ничего не значит, но оставлять окно открытым, как летом или весной, Хартфилия не рисковала, поэтому неожиданные проникновения в дом и нападения на холодильник явно сократились.       — Привет, Люська, — улыбнулся друг, запрыгивая в комнату Заклинательницы. Хеппи вторил ему, но тут же скрылся за поворотом на кухню.       Закатив глаза, блондинка произнесла:       — Там на кухне ещё бутерброды и остатки колбасы, если так уж не терпится, нахлебник, — она вновь с ногами забралась под одеяло и, шмыгнув носом, положила обе руки на кружку с кипятком, — рыбы нет, — добавила она громче, чтобы иксид услышал.       — Ты чего, Люси? Заболела, что ли? — в удивлении вскинул брови парень, присаживаясь на край кровати.       — Есть немного. Обычная простуда, сегодня попринимаю таблетки, отогреюсь, и пройдёт, — небрежно качнула головой волшебница, делая аккуратный глоток обжигающей жидкости.       — Слушай, Люси, я пришёл, в общем… — Убийца Драконов как-то странно замялся и неловко почесал затылок, — хочу извиниться за вчерашнее. Если тебя удручает моя… навязчивость или ещё что… только скажи, и…       «Что ты вчера наговорил ему?» — мысленно прошипела Хартфилия, ошеломлённо смотря на смущающегося друга. Таким растерянным и даже странно-грустным она его видела впервые.       — Чего сразу таким тоном-то? Всего лишь немного осадил его… энтузиазм мамочки-наседки. Вот и всё, — невинно отмазался демон.       «Мамочки-наседки?!» — язвительно передразнила его Заклинательница, не ожидая ответа, но Велиал всё же произнёс:       — Мальчишка слишком часто мельтешит перед глазами, — с внезапно холодным презрением фыркнул демон.       Волшебница ничего ему не ответила, а лишь успокаивающе улыбнулась Драгнилу и положила свою руку поверх его ладони, тем самым прерывая поток путанных и неловких фраз.       — Нет, я просто вспылила, Нацу, ты не виноват ни в чём. Давай просто забудем?       Парень с лёгким прищуром всмотрелся в глаза подруги. Они вновь сияли тем знакомым тёплым огоньком, таким родным и привычным, от чего будто стали светлее, чем вчера. Исчез тот угрожающий холод и ледяная пустота, которая ещё недавно так сильно меняло лицо подруги почти до неузнаваемости, делая её черты более жёсткими, лукавыми и… опасными.       Волшебник с облегчением едва заметно выдохнул и с энтузиазмом кивнул, перехватывая руку девушки и крепче сжимая её. Пальцы обожгли его горячую ладонь болезненным холодом. Только сейчас он заметил, что нижняя губа девушки чуть подрагивает, а тело сотрясает мелкая дрожь — даже горячий чай и одеяло не помогали от озноба.       Драгнил нахмурился, недовольно цокая языком и ловко перебираясь на вторую часть кровати, залезая под одеяло к девушке и крепко прижимая её за талию к себе спиной. От неожиданности блондинка поперхнулась воздухом, но не успела возмутиться, как тут же получила пояснение:       — Ты холодная, как лёд. До завтра ты должна выздороветь — ребята в гильдии уже соскучились, да и Полюшка должна прийти.       Она почти физически ощутила, что самую капельку парень лукавит, но всё равно с теплотой улыбнулась. Горячее тело огненного волшебника действительно грело получше одеяла и чая. С облегчением Хартфилия ощутила, как холод понемногу отступает, оседая лишь лёгким покалыванием на кончиках пальцев.       Хеппи, влетев в комнату из кухни, тихонько хихикнул, выдавая привычное «сладкая парочка», но тут же приземлился на подушку у голов ребят, сворачиваясь калачиком и утыкаясь мордочкой в чуть влажные волосы Люси.       Счастье растянуло её губы в блаженной улыбке, поэтому она даже не обратила внимания на странный, какой-то наигранно жалостливо-обречённый выдох демона в голове:       — Ничему тебя жизнь не учит, как и слова, глупый мальчишка.       Действительно, к следующему дню девушка чувствовала себя много лучше после вот такой вот лечебной терапии грелки под боком, поэтому сразу после пробуждения, приведя себя в порядок, позавтракав и накормив Хеппи с Нацу, компания отправилась в гильдию.       Согильдийцы радостно приветствовали ребят, но почти сразу же каждый вернулся к своим делам, Драгнил ушёл куда-то в сторону грызущего железо Гажила с явным намерением нарваться на драку, ибо Грея на горизонте видно не было.       Хартфилия прошла к барной стойке и, как всегда, заказав себе коктейль, разговорилась с Мирой о всём и ни о чём одновременно. В разговоре Люси старалась избегать особенно щекотливых тем на счёт последнего задания, увиливая от ответов или отвечая весьма туманно. Когда же Штраус-старшая вскользь выразила своё удивление тем, что все члены той тёмной гильдии на момент прихода волшебников были уже мертвы, если верить рассказам Эльзы, Заклинательница неуютно заёрзала на стуле. Неприятная догадка неприятным холодом прошлась по телу, а тихое язвительное хмыканье Велиала лишь подтвердило её. Девушке даже думать не хотелось, какова была смерть тех несчастных, хоть они и были последними негодяями и убийцами.       Демон уже доказал свою жестокость и склонность к садизму, поэтому не оставалось никаких сомнений — их кончина была мучительной и страшной.       — Посмотри с другой стороны, солнышко. Они это заслужили, — спокойно произнёс Велиал, через чур обыденно и просто.       Хартфилия сглотнула и не стала ничего отвечать. От её слов ничего уже не изменится.       Когда дверь гильдии распахнулись и вошла Полюшка, Люси без слов встала и проследовала за хмурой целительницей в лазарет. Уже привычно, знакомо.       Они вновь не переговаривались, пока целительница накладывала своё заклятие, но в воздухе, как и раньше, висело напряжение. Оно буквально душило, причиняло почти физический дискомфорт, а когда женщина, закончив с делом, встала со стула и уже развернулась к двери, заклинательница резко схватила её за руку, останавливая.       Сделав глубокий вдох, волшебника хрипло задала навязчиво стучащий всё это время в голове вопрос:       — Полюшка-сан… почему при моём выздоровлении вы и Венди сказали, что это очень странно? Почему?       Вместе с выговоренными словами Хартфилия будто бы стала даже глубже дышать. Словно что-то, сдавливающее горло, внезапно исчезло, с плеч свалился огромный груз.       Целительница испытующе, не моргая, посмотрела волшебнице прямо в глаза.       — Потому что… — медленно начала женщина, — раз в неделю во время твоей немощи я накладывала на тебя специальные сложные заклинания и давала разнообразные отвары и зелья — ты помнишь. Они должны были помочь со временем, приблизительно за пол года лечения — это минимум. И постепенно. Но ты полностью излечилась совершенно незапланированно, внезапно — это странно, — замолчав на секунду, она ещё добавила: — нужно было время. Твоя утрата слуха, голоса и всего прочего была не вечна, излечима.       С каждым сказанным словом Люси понимала, что что-то внутри неё с треском разбивается.       В ушах звенел злорадный инфернальный смех.