Пари

Следующие несколько дней Гокудера не появлялся в школе. Из-за этого на Саваду навалились некоторые проблемы в виде невыполненной домашней работы, которую русый не понимал, задирающихся одноклассников, опозданий на уроки, ну, и всю эту картину украшал Хибари Кёя, который готов был уже действительно забить до смерти своего никчемного Босса за нарушение дисциплины в Средней Намимори. Уроки без Хаято стали и вовсе не уроками, но некоторым учителям было это в радость, так как не на всех уроках блондин вел себя прилично — сидел с закинутыми ногами на парте, со скуки что-то рисовал в тетради (некоторые учителя, конечно, восхищались его рисунками — превосходный талант, как-никак, — но не делать же это на страницах тетради по японскому языку, истории Японии?), самовольничал на уроках, грубил учителям и, при всем этом, мог спокойно собрать свои вещи, и молча уйти по средине или в начале урока, аргументируя это тем, что ему скучно или ничего нового он не узнает на этих занятиях… В общем, с учителями и Дисциплинарным Комитетом Хаято воевал как мог. А теперь ему еще и припишут в список «школьных нарушений»: «Прогуливает школьные занятия без причины». На звонки учителей Хаято не отвечал, а позже и вовсе заблокировал им доступ к его номеру, добавив их в «черный список контактов», чтобы раздражающие учителя не надоедали. Единственный человек, которому Гокудера звонил каждое утро, обед и вечер, — Савада Тсунаёши. Утром, ровно в семь тридцать, телефон Тсуны разрывало веселым рингтоном, который он был рад слышать больше всего. Каждое утро Хаято извинялся за непосещение школы и обнадеживал своего Босса тем, что скоро вернется к привычной школьной жизни. Днем же, во время большой перемены в школе, телефон Савады снова звенел, оповещая хозяина о новом звонке. Гокудера каждый раз спрашивал, как продвигаются успехи его Босса. Савада все рассказывал и жаловался на учителей и одноклассников с их насмешками, а Хранитель Урагана каждый раз начинал кричать, возмущаться и обещать подорвать всех, кто притронется к его Джудайме. Вечером же Гокудера звонил Тсуне, чтобы помочь с домашним заданием, но все чаще и чаще Савада отказывался от помощи, объясняя это тем, что не хочет тратить время Гокудеры-куна. Такеши же иногда слышал разговоры Тсуны и Хаято на большой перемене. Он просил Тсуну передать ему трубку, но в этот момент Гокудера начинал говорить Боссу, чтобы он не отдавал телефон. Ямамото, конечно, в первые дни отсутствия блондина, звонил ему, но тот либо сбрасывал звонки, либо просто игнорировал входящие и с таким же успехом не отвечал на сообщения мечника. Тогда Ямамото перестал звонить и слать СМС-ки — Гокудера созванивается с Тсуной, значит, с ним все в порядке и переживать не о чем. После каждого звонка в школе, Савада обязательно рассказывал Ямамото, как у его Правой Руки самочувствие. Он говорил, что все хорошо и вот-вот поправится, чтобы вернуться к глубокоуважаемому Десятому в школу (иногда у всех создавалось впечатление, что Хаято только из-за Тсуны в школу-то и ходит). Но в душе Такеши было обидно и стыдно, он несколько раз уже успел пожалеть, что зашел тогда слишком далеко. Не нужно было трогать Гокудеру в тот момент! Но нет же, мозг поздно сработал, а точнее, только на следующий день.

***

Ночь и утро у Тсуны прошли без удивительных событий: ночные пинки Реборна, отравленная кулинария Бьянки, надоедливый «Великий Ламбо-сан», взрыв И-пин в половину первого ночи… Благодаря этому всему, Савада не спал всю ночь, а все произошло из-за «Великого Ламбо-сана», который не мог заснуть и требовал, чтобы с ним поиграли. Ну конечно, как такому «Великому» можно было отказать? Да запросто! Но не в случае с Тсуной. Он говорил Ламбо, чтобы тот замолчал и оставил его в покое, но нет же, Реборн пинком поднял своего никчемного ученика, сказав, что Босс должен заботиться о членах своей семьи! Запутавшись в одеяле, Савада еще минуты две вертелся на полу, проклиная Реборна. Высунув свою лохматую русую макушку из-под одеяла, Хранитель Неба вдохнул полной грудью воздух и стал вылезать из «постельной ловушки», оставляя ее на полу. — Великий Ламбо-сан проголодался! — заявил теленок, прыгнув на кровать Тсуны. — Эй, Никчемный Тсуна, веди меня на кухню! Твой повелитель хочет конфет! — продолжал свою речь Ламбо. — Ладно, ладно! — раздражительным тоном произнёс Тсуна, вставая с пола и потирая ушибленную голову. — Если я дам тебе их, ты успокоишься? — на повышенном тоне спросил русый, зло смотря на своего Хранителя. — Хм-м-м… — теленок стал что-то обдумывать, приподняв голову вверх и отведя взгляд, ну, или, скорее всего, он делал вид, что думает. Ламбо перевел взгляд на Тсуну и противно ухмыльнулся. — Ламбо-сан ничего не обещает, — последнее слово он протянул так же противно, как и ухмыльнулся. Савада, тяжело вздохнув и закатив глаза, спросил себя, за что ему все это, и, взяв теленка в руки, без всякого желания покинул свою комнату. Пока Тсуна спускался с лестницы, Ламбо, к счастью, не вопил на руках у Савады, а тихо сидел и складывал голову на бок от недосыпа. Тсуна посмотрел на теленка. Тот кивал головой и сонно что-то бормотал себе под нос. Савада с облегчением выдохнул и хотел уже уйти обратно в комнату, но, услышав странные звуки, доносящиеся из кухни, решил взглянуть, что там происходит. Зайдя в кухню, Савада оглядел помещение. Внутри никого не было, только был включён свет, и работала плита, на которой стояла кастрюля. Из-под крышки кастрюли текла странная фиолетовая жижа, от которой исходил того же цвета дым… или пар?.. Тсуна, с Ламбо на руках, подошёл к плите и, приоткрыв рот и вытянув шею, с опаской взглянул на кастрюлю. Из неё доносились звуки бурления, а запах мог убить, кого угодно. Не трудно было догадаться, чьими руками создавался этот «шедевр кулинарии». Русый потянулся к выключателю на плите, как вдруг сзади из не откуда появилась Бьянки. — О, ты уже заметил моё новое творение Отравленной кулинарии? — Хи-и! — Савада дёрнулся и, подняв руки от испуга вверх, выпустил телёнка из рук. Тот упал на пол и, от резкого пробуждения подскочив с пола со слезами на глазах, убежал из кухни. — А! Нет! Я просто… — русый начал размахивать руками в примирительном жесте и отрицательно качать головой. — Попробуешь моё новое творение? — Бьянки достала из шкафчика металлическую ложку и, подняв крышку кастрюли, опустила столовый прибор в неё, и начала размешивать содержимое. — А? — вырвалось у Тсуны, и он с непониманием перевёл взгляд на фиолетовую жижу, которую мешала ложкой Бьянки. Она сделала ложкой еще пару кругов и достала её, точнее то, что от неё осталось. И как еще кастрюля выдерживала её «творение»?.. Тсуна побледнел и с лёгким испугом медленно повернулся в сторону выхода в коридор. Бьянки развернула к себе Саваду за плечо. — А ну-ка стой, — она достала другую ложку, которая смогла пережить «шедевр» Бьянки. Зачерпнув жижу ложкой, девушка начала протягивать её к Тсуне. Савада ещё сильнее побледнел и застыл на месте, думая, что ему конец. «Ну, всё… Мне конец!» — Савада уже думал, что ничего его не спасёт, как вдруг из его комнаты послышался рингтон телефона. — Мне звонят! Прости, Бьянки! Может, в следующий раз как-нибудь! — Савада старался не показывать радость, что плохо получалось у него. Ещё бы! Не каждый же день его спасают от Отравленной кулинарии! А закончить дело, как Гокудера или — еще хуже — ее жертвы, не хотелось. Тсуна быстро выбежал из кухни на второй этаж к себе в комнату. В комнате Тсуны царили бардак и разрушение. Вещи были разбросаны по всему полу, школьные принадлежности неряшливо лежали на столике вместе с какими-то исписанными бумажками. Савада второпях скинул со стола бумаги и некоторые учебники на пол и достал сотовый телефон-ракушку серебристого цвета. Телефон русого вибрировал и достаточно громко оповещал хозяина о звонке. Открыв «ракушку», на экране засветилось имя его Правой Руки, Тсуна поднёс телефон к уху. — Доброе утро, Джудайме! — бодрящим голосом Гокудера поприветствовал своего Босса. — Доброе, Гокудера-кун, — немного встревожено ответил Тсуна, поглядывая на выход из комнаты. — М? Джудайме, что-то случилось? — взволновано спросил Хаято. Инстинкт самосохранения говорил Тсуне, плотно закрыть дверь. Он так и поступил: паренёк быстро подошёл к двери и закрыл ту на щеколду. — Джудайме, не молчите, пожалуйста! — Всё в порядке, Гокудера-кун, — русый облокотился спиной о дверь и сполз по ней вниз, садясь на пол и спокойно выдыхая. — О, — в голову Саваде пришла забытая мысль. — Кстати, ты ведь сегодня придешь в школу? — Извините, Джудайме. Только завтра смогу. — Тогда, может, придёшь сегодня домой к Ямамото? У него сегодня дома никого не будет, и он приглашает тебя и меня к себе, чтобы отметить какое-то событие… М-м-м… сейчас попытаюсь вспомнить… — Тсуна уткнулся лбом в свои колени, напрягая свой мозг. — М-м… Нет, не помню, — Тсуна улыбнулся и разлохматил свои волосы. Хаято ничего не отвечал. — Гокудера-кун? — Джудайме, я не думаю, что стоит идти туда… — неспокойным голосом ответил Гокудера, выразив лёгкое сомнение. — Но, я подумал, что будет здорово, если мы втроём соберёмся вместе… И мы с Ямамото давно тебя не видели — беспокоимся за тебя, — русый потёр переносицу и рассматривал пол под стопами своих босых ног. Немного помолчав, Хаято ответил: — Я приду, Джудайме! Я не оставлю Вас одного с этим идиотом! — Хорошо, тогда буду вечером ждать тебя, — довольно произнёс Тсуна, вставая с пола. — До встречи, Джудайме! — Угу, — ответил Дечимо и выключил свой телефон. Савада сел на кровать, облегчёно выдохнув и сминая руками простынь. «Думаю, Ямамото обрадует эта новость».

***

Хаято отключил телефон и кинул его на мятую подушку, на которой он недавно располагался. Блондин сидел на кровати и, смотря в пол, обдумывал всю ситуацию, подтверждая, что, согласившись на предложение Джудайме, он сделал правильный выбор. Посидев так еще некоторое время, Гокудера достал из шкафчика низкой тумбочки, которая стояла у кровати, пачку невскрытых сигарет. Открывая ее, блондин вспомнил, что вчера вечером случайно наткнулся на бейсболиста.

***

— Вот черт, — вслух выругался Гокудера, когда обнаружил, что сигареты закончились, возвращаясь с вечерней прогулки домой. Подрывник развернулся в противоположную сторону и направился в ближайший магазин. «И что на этого придурка тогда нашло?» — думал Хаято, смотря на тусклые фонари, стоящие вдоль проезжей дороги. — Тц, нашёл время, думать об этом… Гокудера прошёл мимо пары домов и наконец стоял уже у порога в магазин. Хаято хотел уже открыть дверцу, как вдруг, мельком посмотрев в окно магазина, заметил бейсболиста, который стоял на кассе и, расплатившись с продавщицей, уже направлялся к выходу. Блондин, буквально, отскочил от двери и быстрым шагом направился в другой магазин, свернув за угол в переулок. Ямамото, заметив Гокудеру, выскочил из магазина и направился за ним. — Погоди!.. — крикнул Такеши, свернув за тот же угол, но там уже никого не было. Поняв, что это бесполезно, Ямамото развернулся и, выйдя из переулка, направился домой. «Ещё бы немного… — облегчённо подумал подрывник, уже спокойно идя по тротуару. — Чтоб этого придурка Ямамото!.. Стоп. И почему это я убежал?.. — на секунду Хаято задумался, но тут же откинул все ненужные мысли: — А, неважно…»

***

Гокудера стал доставать свои любимые сигареты. Шелест обёрточной бумаги успокаивал блондина — вредная привычка, однако, была хороша. Хаято встал с кровати и, подойдя к окну, распахнул его. Руки блондина потянулись в карман за новой зажигалкой чёрного цвета, и он, приблизив ее к губам, зажег никотиновую трубочку. Сделав затяжку и выпустив едкий никотин из легких, дым растворился в свежем воздухе, но его часть все же пробралась в комнату. «Может, отговорить Десятого? — промелькнула мысль в голове блондина. — Нет. Если Десятый так захотел и сам меня позвал, то я не вправе отказать или отговаривать, — Гокудера закрыл глаза, сделав еще затяжку, отошёл от окна и взялся за проверку своего динамита. — Лучше займусь полезным делом».

***

— Гокудера-кун сегодня тоже придёт, — сообщил утреннюю новость Тсуна Ямамото. — Правда? Не думал, что он согласится, — Такеши завёл руки за голову и откинулся на спинку стула. — Но я рад, — улыбнулся брюнет тёплой улыбкой. — Тсунаёши Савада, просьба пройти в кабинет Дисциплинарного Комитета за опоздание на первый урок, — сообщил школьный приёмник шипящим голосом, висящий над выходом из класса. Одноклассники Тсуны начали посмеиваться и подшучивать над ним. Саваду сначала передёрнуло, но потом он, тяжело вздохнув, вышел из класса и направился в кабинет ГДК. — Удачи, Тсуна, — с сочувствием произнёс Такеши, понимая, что Саваде сейчас от Кёи влетит по первое число. Большая перемена прошла, и начался урок. Тсуны до сих пор не было в классе. Русый паренёк провёл остаток школьного дня в кабинете ГДК. Хибари сначала заставил писать объяснительную, потом начал повторять Тсуне одно и тоже: длинную лекцию о дисциплине в школе, и про невыполненное домашнее задание Хибари не забыл, а в качестве наказания заставил бедного Саваду носиться по школе с документами от одного учителя к другому. В ходе всего этого процесса Тсуна путался в документах, спотыкался, падал и перемешивал все бумаги, учителя злились на Саваду, но для Тсуны это было обычное дело, и он, передав нужные бумаги, быстро убегал в другой кабинет, пока не разнёс всё учителям. После этого Кёя придумал новое задание своему Боссу: помогать вредной техничке мыть полы в школе. Уставший, подавленный Тсунаёши несколько раз переворачивал ведро с хлорированой водой и постоянно спотыкался на ровном месте, скользя по мокрой твёрдой поверхности. Уборщица постоянно недовольно ворчала и злилась на непутёвого помощника, заставляя потом вытирать всю ту воду, которую Никчёмный Тсуна разлил, сухой тряпкой. Так и прошёл остаток школьного дня Тсуны. После школьного испытания Савада забрал свой ранец, который ему передал Ямамото, и вместе с брюнетом направился домой. Весь их путь прошёл в тишине — Ямамото решил не задавать лишних вопросов измученному однокласснику. Дойдя до перекрёстка, Савада переспросил для уточнения, когда приходить, и, попрощавшись до вечера, они разошлись по разным дорогам.