You're alone

      — …Подожди, они ещё к нам завалят. — Сказала Олька, подкрасила губы и взбила пышные рыжие волосы.       Красная помада ещё больше подчёркивала бледность её кожи. Олька по природе белокожая, аристократичная какая - то, даже летом не загорала, а только румянилась слегка.       — Думаешь? — Засомневалась Даша.       — Ха! Да я просто уверена в этом. Что ты Виталия вместе с этой бандой не знаешь? Завалят ещё как. Не будет у нас никакого отдельного девичника, сейчас напьются, устанут от стриптизёрш и приедут к нам куролесить. Тут всё продумано до мелочей, просто мы ещё не знаем, не зря же Никита тогда сказал, что девичник и мальчишник надо праздновать сообща. Точно тебе говорю: испортят они нам всё — не дадут спокойно напиться в одиночестве.       При упоминании имени Киоссе сердце Даши ёкнуло. Не дрогнуло сладко, а чуть тревожно ёкнуло. Вот такую с некоторых пор он стал вызывать реакцию. Чёртов Киоссе.       — Надо было не рассказывать, где мы. — Даша посмеялась и стёрла с губ остатки блеска. От природы имела губы полноватые и выразительные, потому с удовольствием обходилась без помады. В основном пользовалась гигиенической, особенно на подобных мероприятиях, где приходилось есть и пить: терпеть не могла, когда на бокалах и чашках оставался след от губной помады.       — Как тут не скажешь, если он сам всё это устроил. И не просто так же настоял, чтобы праздновали именно здесь. У Виталюши такой характер, его не переспоришь, бесполезно.       Девичник праздновали в ресторане «Барракуда», расположенном в яхт - клубе. Гармонично соседствующий с живописной природой, он больше напоминал частный жилой дом у воды. Друзья часто собирались здесь, потому и в этот раз решено было не экспериментировать.       — Ревнивец он у тебя. — Посмеялась Дашка. — Очень люблю таких. Это же совершенно больные люди.       — Вито у тебя тоже был ревнивец.       — Ты правильно сказала: был. Был да весь вышел. Перевоспитался под моим чутким руководством. Меня ревновать – дело очень неблагодарное, себе дороже.       Даша защёлкнула клатч, и девушки, выйдя из дамской комнаты, вернулись в зал. Их большая компания веселилась в малом зале с выходом на ступенчатую веранду, которая вела к причалу.       Подруги не пошли танцевать, уселись за стол. Остальные же девчонки, уже изрядно подогретые алкоголем, вовсю зажигали на танцполе. Собственно, специально оборудованного танцпола в зале не имелось, но так как кроме их компании в помещении посторонних не было, места для весёлых танцев оказалось предостаточно.       — Слушай. — Серьёзно начала Даша. — Вот надо было нам забуриться в какое - нибудь тайное место и покутить как следует. А то как - то не по - человечески всё. Даже стриптизёров нет. А я так мечтала полюбоваться мужским телом. Сто лет голого хомосапиенса в масле и блестках не видела. Может, мы этим мужикам, которые тут второй час латину отплясывают, приплатим, да они разденутся?       Олька округлила глаза, собираясь что - то ответить, запротестовать, наверное, но поймала смеющийся взгляд подруги и ахнула:       — Вот опять ты надо мной издеваешься! Язва, блин….       — Не издеваюсь. Шучу, Ольчик, просто шучу. Как я могу над любимой подругой издеваться? Ты слишком хороший человек, чтобы я над тобой издевалась. Ну, ты - то сто лет меня знаешь, а всё как в первый раз.       — Да чёрт тебя знает!       — Люблю я иногда побудоражить общественность. Застой в мозгах — это плохо. А так, бросишь камешек и наблюдаешь за волнами. Забавно.       Оля ответила злорадным смешком и взялась за телефон. Наверное, Виталию решила позвонить. Только говорила, что тот мешал ей напиться в одиночестве, а сама весь вечер висела на телефоне.       Даша томно вздохнула, как будто от скуки. Оглянулась. В этом ресторане они с Никиткой познакомились. Вернее, первый раз увиделись. Может быть потому испытывала сейчас такое необычное для себя волнение. Да и без того это место ей очень нравилось. Оно тёплое, уютное, с панорамными окнами, открывающими потрясающий вид на водохранилище и белоснежные яхты. Здесь во всём оформлении яркими акцентами прослеживалась корабельная тема. Это и пол, выстланный массивной доской, и потолок, украшенный деревянной перголой, и несущие колонны, обвитые морским канатом. И, конечно, стены. Стены с изображением старинных декоративных карт.       — Ну вот, я же говорила. — Усмехаясь произнесла Оля, глядя в сторону входа.       Едва она это сказала, в просторный зал не вошла, а будто влилась шумная мужская толпа, неся с собой громкий басовитый смех, шутки, вскрики, свист. Парни разбежались по залу: кто к своей второй половинке, кто в поисках развлечения на вечер. Некоторые затормозили у барной стойки, другие ринулись в танцы. Атмосфера сразу уловимо изменилась: в помещении стало душно и шумно.       — Я и не знала, что у Виталия столько друзей. — Дашка и сама, кажется, кожей вспыхнула, адреналин взбудоражил кровь.       — А что у меня столько подруг, ты знала? — Посмеялась Оля. — Мы всех собрали, всю молодёжь. На свадьбе вот так не попляшешь. Там будем сидеть чинно и благородно. Это ж официальное мероприятие.       — Это точно.       Отец Виталия Соколова управляющий региональным отделением одного из крупнейших банков, потому на свадьбе такого уровня точно не будет бесшабашных танцев и питья водки наперегонки. Всё будут неспешно отхлёбывать дорогущее шампанское, есть заморские блюда и вполуха слушать разрывающихся на сцене поп - звёзд, меж тем беседуя о чём - то важном. А в конце с воодушевлением похлопают в ладоши, когда молодые разрежут огромный, килограмм на двадцать, пятиуровневый белоснежный торт, усыпанный красными розами. Даша уже с трудом представляла, как выдержит этот душераздирающий пафос. Понятно, почему Соколов к празднованию мальчишника и девичника подошёл так масштабно.       Видела же его, заметила. И всё равно вздрогнула от низковатого ровного голоса.       — Ах, какой чудесный вечер. — Склонился Киоссе сзади над Дашкиным креслом и проговорил ей на ухо. — Привет. Как же я удачно решил сюда заглянуть.       — Ах, и правда. — Сдержанно, немного насмешливо ответила она, обхватывая ладонью его шею. Повернувшись, будто невзначай коснулась губами шероховатой щеки. — Ты же, конечно, даже не собирался сюда вместе со всей толпой пьяных друзей жениха. И, конечно, же. — Произнесла с нажимом. — Ты даже предположить не мог, что я буду сегодня здесь.       — А ты ждала?       — Самую малость.       — Скучала?       — Если только чуть - чуть. — Лениво чуть пожала обнажёнными плечами, ловя на себе взгляды друзей, которые наблюдали эту столь тёплую, чересчур интимную для просто знакомых, встречу. Олька смотрела с нескрываемым удивлением, Соколов недоумённо нахмурился.       Киоссе взял Дашу за руку и нагло вытянул из кресла. Замер с ней в проходе, а она, крепко прижатая к нему спиной, ждала поцелуя в шею, но он только согревал дыханием чувствительное место за ухом.       — Ты специально четыре дня не появлялся? Чтобы я поскучала?       — Конечно. Я и звонил тебе раз в день специально только по утрам, чтобы ты поскучала. — Теперь поцеловал её. Легонько коснулся губами шеи. — Смотри, какая эйфория? Я же говорил: девичник надо обязательно праздновать вместе с мальчишками. Главное, чтобы и те, и другие, дошли до нужной кондиции.       Даша усмехнулась, наблюдая, как Дэннис танцует вокруг Ксюшеньки ламбаду. Ксюшенька, кажется, тоже, забыв, что они расстались, приникла к нему в страстном поцелуе.       — А ты сегодня пьян? — Повернувшись, заглянула Киоссе в глаза.       — Самую малость. Ждёшь разврата?       — Если только чуть - чуть.       — Тогда давайте расслабимся, Доктор Кондратенкова, и забудем о всяких глупостях.       Он легко подтолкнул её в сторону бара, они прошли между столиками и уселись на высокие кожаные стулья. Даша удобно устроилась, поправила чёрный комбинезон. Бросив в зал случайный взгляд, тут же встретилась с глазами сестры. После той ссоры они не обмолвилась друг с другом ни словом.       — Ого…. — Выдохнула, когда бармен выстроил перед ними ровный рядок из шести высоких узких рюмок. — Даже так?       — Никак иначе. Я ж тебе не Карлсон плюшками баловаться.       — Я что - то пропустила момент, когда ты заказал выпивку. Или тебя тут все знают, что даже рот не приходится открывать? Действуешь по проверенной схеме?       — Конечно. Зачем усложнять себе жизнь, если есть схема, которая работает безотказно?       Он отвратительно обаятельно улыбнулся. Она ответила ему тем же.       — Ты вечно вгоняешь меня в крайность. Я не пью крепких напитков. И никогда не пила текилу. Не знаю даже почему. Вот как - то не пила и всё. Но я в курсе, как это делается.       — Я тебя не вгоняю в крайность, я учу тебя жить.       Едва Никита взялся за стопку, к ним подлетел Дэннис и, склонившись над Никиткиным ухом, проблеял слащаво и тонко:       — Ники - ки - тушка, не пей… не пей, Никитушка….       — Дэн, пошёл вон отсюда. — Рыкнул Киоссе.       Но Дэннис и не подумал исчезнуть, наоборот, приобняв Никиту и Дашу за плечи, решил полюбопытствовать:       — Зайки, а я не понял, а чё это вы тут бухаете на двоих? Все танцуют, а они бухают…. У вас брудершафт, что ли, намечается?       — Слава богу, уже нет. — Ответил Киоск.       Даша поманила Газеляна пальцем и что - то прошептала ему, когда тот послушно пригнулся.       — Понял. — Посерьёзнел он и отошёл.       — Что ты ему сказала?       — Правду.       — Какую?       — Не скажу.       Киоссе насыпал соль между большим и указательным пальцем, взял рюмку, и скомандовал:       — Поехали.       — Чин - чин. — Слизнула соль со своей руки и с некоторой даже излишней ловкостью опрокинула рюмку с мексиканской водкой. Зажмурилась на секунду и потянулась за ломтиком лайма.       — Обойдёмся. — Притянул Дашу к себе и крепко поцеловал. Поцелуй получился быстрый, Никита лишь ненадолго, но жёстко прижался к её мягкому рту и отпустил.       — Господи, как, оказывается, это вкусно. — Вздохнув, Дашка облизнула губы и очаровательно улыбнулась. — Я, конечно, про текилу…. — Но блестящие глаза говорили, что точно она не про текилу.       — А я тебе о чём. Ты же могла сама позвонить. И как - то выразить своё желание меня увидеть. Да?       — Да, могла. Очень могла. — Загадочно улыбаясь, подтвердила.       — Так почему не позвонила?       Чуть пригнувшись к Киоссе, внушительно проговорила, чётко выделяя каждое слово:       — Не хотела мешать тебе охотиться.       Никита ответил коротким смешком. Она заправила за ухо выбившийся локон и откинула волосы с плеча.       — Хочу ещё. — Немедля насыпала щепотку соли на руку и, глядя на него глазами полными иронии и смеха, подняла вторую стопку:       — Поехали.       — Чин - чин.       На этот раз, выпив, Даша потянулась не за лаймом, а крепко и напористо поцеловала Никитку в губы. Потом, отстранившись, проговорила ему на ухо:       — Сработала твоя схема, Киоссе. Я по тебе соскучилась. Ты чувствуешь?       Не стал отвечать. Положил ладонь на её затылок и, притянув к себе, снова поцеловал.       Это был другой поцелуй. Не просто напористое соприкосновение губ. Они целовались по - настоящему. Как изголодавшиеся друг по другу влюблённые. Пока с губ не исчез горький привкус текилы. Пока сладкий вкус поцелуя не стёр с языка привкус соли. И оторвались только тогда, когда почувствовали вкус друг друга.       Даша медленно вздохнула и, не отпуская руки, уткнулась в Никиткину щёку. Он не отпустил её тоже, утопил пальцы в светлых волосах, мало заботясь, что испортит ей причёску.       — Публика упала? — Спросил с присущей ему усмешкой.       — Почти вся. — Выдохнула, почему - то чувствуя лёгкое головокружение.       Чрезвычайно развеселили и даже как - то раззадорили, направленные на них, многочисленные удивлённые взгляды. Тут было чему удивляться. Никто не знал, что они встречаются.       Никита придвинул Дашу ближе к себе. Вместе со стулом. Она качнулась и, коротко вздохнув, задержалась рукой о стойку, чтобы не упасть Киоссе на грудь. Их колени соприкоснулись, его ладони оказались на её бедрах. Легли на них беззастенчиво и по - хозяйски.       Долго и спокойно Никита и Даша смотрели друг другу в глаза. Впервые за последнее время без легкомысленных улыбок и язвительных фразочек. Как будто установили перемирие, признав силы друг друга. Но это только на время, на пару вздохов, чтобы восстановить слегка сбившееся дыхание.       — Сдохнуть можно, какая ты ханжа…. — Наконец сказал Киоссе, скользнув взглядом по её обнажённым плечам.       — Можно. Но не нужно. Если ты прямо сейчас сдохнешь, то поставишь меня в неловкое положение. Да, я помню, что - то говорила тебе про открытые кофточки, но я ничего не говорила про комбинезоны. Я знала, что он тебе понравится. Заметила, что ты неравнодушен к моим открытым плечам.       — Да, я про комбинезон. — Медленно проговорил он.       Разве можно на неё спокойно смотреть? Она перед ним как будто голая сидела. Обворожительная и сексуальная до зубного скрежета. Комбинезон её практически открытый чёрный, держался на груди не спадая, а чуть ниже талии была пришита маленькая юбочка.       — Признавайся, какое место я заняла в рейтинге твоих мурмурочек? — Спросила Даша, и Киоссе с трудом оторвал взгляд от её груди.       — Ты у меня одна.       — Да неужто. Никиточка, я сейчас от восторга начну заламывать руки.       — А ты выпей и всё пройдёт, кончатся твои восторги. Одна ты такая у меня… подружка. — Произнёс последнее слегка презрительно. — Я как - то с девочками не привык дружить.       — То - то ты так мало продержался.       — Сколько смог.       — Я так и знала, что ты просто хочешь со мной переспать. Ах, какая банальщина, снова банальщина, снова разочарование, подумать только…. — Качнула головой насмешливо. — И вся твоя дружба, Киоссе, только для этого. — Ткнула его в грудь пальцем. — Ты просто хочешь со мной переспать.       — Конечно, только для этого. Я очень хочу…. И я знаю, что ты знала. Ты всё знаешь. — Сказал он ровно, безо всякого выражения и интонирования в низком голосе. Но почему - то по её телу поползли колкие мурашки. Хотелось встряхнуться, чтобы сбросить наваждение. — Что? — Переспросил в ответ на её молчание. — Мне нужно сказать тебе это горячим шёпотом на ухо?       — О, нет, не порти свой образ частым придыханием. Мне нравится твоё лёгкое равнодушие. — Сладко улыбнулась и провела пальцем по краю ворота его белой футболки. Коснулась крепкой шеи. — Только я должна тебя предупредить. Вернее, попросить.       — Внимательно. — Кивнул он, одним словом выражая готовность выслушать её заявление.       Даша одёрнула руку и сосредоточилась:       — Если ты надумаешь завести себе новую мурку, скажи мне об этом прямо, и мы спокойно разойдёмся. Без грязи.       — Хорошо.       — И всё? «Хорошо» - И всё?       — А что ты ещё от меня хочешь? — Спросил он чуть надменно. — Хорошо. Договорились. По этому поводу точно можешь не переживать. Если я надумаю завести себе новую мурку, мы разойдёмся без грязи. Я в состоянии по жизни ясно выражаться.       Она собралась что - то сказать, но он прервал её, немного покривившись:       — Даша, замолкни. — Убрал её длинные светлые локоны за спину и взял свою последнюю рюмку с текилой.       — Киоссе, это контрольный в голову. Я могу не встать со стула, я и так достаточно выпила. Текила – это просто бомба.       Пока она говорила, он не спеша и сосредоточенно насыпал щепотку соли на её обнажённое плечо.       — Не ври мне, ты трезва, как стёклышко. Так что, замолкни.       Таинственная улыбка тронула красивые чётко - очерчённые губы:       — Тогда можно я без соли? А то у меня язык от неё щиплет.       — Доктор, тебе можно всё. — Ярко выделил последнее слово. — Пей и пошли отсюда. — Слизнул соль с её плеча и опустошил рюмку.       Дашка тоже выпила и сунула в рот дольку лайма. Никита повторил за ней, слез со стула и стянул её за собой. Не спеша, но уверенно, двинулся между столиков к выходу на веранду. Кажется, он мог пойти гораздо быстрее, но сдерживался намеренно и слишком сильно стискивал её тонкую руку, словно ждал, что Даша будет сопротивляться. А она и не думала, сама не могла дождаться, когда они скроются от чужих глаз. Хватит уже, устроили представление.       Совсем скрыться им не удалось: веранда и причал достаточно ярко освещались уличными фонарями. Но даже если кто - то обратит на них внимание, на таком расстоянии ничего особенного не разглядит – только лишь стоящего спиной мужчину, который обнимает женщину. Может быть, они целуются.       Эти двое целовались. Сразу страстно и влажно, как - то проскочив целомудренные и мягкие поцелуи - узнавания. Они не узнавали, не привыкали, а знающе целовались, лаская друг друга губами и языком, как это делают влюблённые во время секса. Так интимно можно целоваться только наедине в закрытой комнате. Они целовались и не могли друг друга отпустить даже на расстояние вдоха.       С трудом Даша наконец оттолкнулась, чтобы вздохнуть, Никита резво развернул её к себе спиной, похоже, у Киоссе вошло в привычку прижиматься к ней сзади и трогать за грудь.       — Прекрати. — Задыхаясь, прошептала, пытаясь убрать его руки. Но убрать хотела не потому что боялась или неприятно было, наоборот, слишком приятно. Слишком хотелось, чтобы он её трогал. — Остановись….       — С чего бы это? Следующий раз не будешь выделываться.       Это уже не мягкое, едва ощутимое касание, как тогда у него в квартире. Сейчас Никита действовал нагло и смело. Даша боялась, что он просто сдерёт с неё комбинезон. Достаточно только слегка потянуть вниз, и мягкая ткань сползёт с груди. Киоссе, словно мысли её прочитав, именно это и сделал.       — Никита! — Зашипела возмущённо. — Ну не здесь же!       — Вот. — Сказал хрипловато и одобрительно. — Это самая правильная фраза, произнесённая тобой за весь вечер. Самая правильная. Надо было сразу сказать: Никита, не здесь. Стой смирно. Тихо. — Снова ухватился за ткань. — Я не буду снимать с тебя комбинезон, обещаю. Дай потрогать.       Даша вздохнула и замерла. Как и обещал, комбинезон Киоссе с неё не снял, но грудь немного обнажил.