Стар Трек (драбблы)

      Медитация всегда была хорошим способом отрешиться от эмоций, но кто бы мог подумать, что она может не помочь. Не помогала она уже несколько дней кряду.       В тот день, когда Кхан подставил его — а в этом Спок уже не сомневался — перед Кирком, Спок совершенно неверно оценил характер надвигающейся на него катастрофы — собственно, пропустил мимо глаз и легкомысленно забыл о прецеденте, полагая его незначительным и единичным.       Напрасно.       Останавливаться на достигнутом Кхан явно не собирался и проделал такое ещё трижды. Один раз закрепил успех с Кирком. Другой раз продемонстрировал мощную силу детских слёз с помощью Сулу и добил несчастного коммандера посредством Ухуры. А Спок осознал две неприятные вещи.       Первая — таким образом Кхан может настроить против него весь экипаж.       Вторая — Спок его боится.       Это он понял после четвёртого раза, который хоть и не удался, но вышел очень показательным. Спок и рта не открыл. До последнего момента он Кхана даже не видел! Бессовестный ребёнок просто подкрался к нему со спины и собирался зареветь в тот момент, когда в поле зрения появился мистер Чехов. Ноги сами унесли Спока прочь. На приличной скорости.       Когда Спок осознал, что ходит и озирается, он понял и другое — с этим надо что-то делать. Поначалу решение показалось очень простым. Он опросил все три смены, пытаясь выяснить, в какое время опасный ребёнок спит. И выяснил, что он не спит. Судя по проведённому опросу — совсем. И теперь Спок был в тупике и точно знал только одно — детей у него не будет. Ни-ког-да.

***

      — Судя по яркости сияния твоей физиономии, кто-то где-то умер, и ты приложил к этому руку, — подозрительно сказал МакКой, внося в ПАДД информацию о новом вирусе и поглядывая на крутящегося на кресле Кхана.       — Коммандер Спок — вымирающий вид, у меня бы рука не поднялась, — оскорбился Кхан, раскручивая кресло до скоростей, на которых МакКоя уже начало бы подташнивать.       — О… Ты о том Споке, у которого уже глаз дёргается при виде тебя? Который, завидев тебя в противоположном конце коридора, сходу меняет своё направление? Который, прежде чем зайти в комнату, озирается, нет ли в этой комнате тебя, и только убедившись в твоём отсутствии заходит? Это так ты о вымирающих видах заботишься?       — Вы забыли о том, как далеко он отпрыгивает, когда я подкрадываюсь к нему сзади и говорю «бу!» — хит сезона, между прочим.       — Так поведай мне, солнышко, чем он заслужил эту кару небесную?       — Тем, что не согласен с вами.       — Со мной? — приподнял брови МакКой.       — Коммандер не думает, что я — солнышко, — ухмыльнулся Кхан.       — Ты знаешь, в этом мы с ним скоро будем солидарны.       — Ради этого и стараюсь, — отбил паршивец.       — Кхан, — вздохнул МакКой. — Оставь Спока в покое. Он даже ко мне боится ходить, потому что тут часто бываешь ты. А если он заболеет и предпочтёт меньшее зло?       — О… это будет торжество детских соплей над вулканской логикой, которая в данный момент терпит поражение по всем фронтам!       — Ты же понимаешь, что если Спок в чём-то тебя подозревает, он не сдастся.       — Как это? — изумился Кхан. — Он уже почти сдался. Раньше он следил за мной: а что вы здесь делаете, а кто вам разрешил, а кто сказал, а почему речь не соответствует, «эмоциональная реакция», «желаемый результат», и смотрел так, будто я его Кирка угробил. А теперь он следит за тем, где меня нет. Надо только поддерживать паранойю и через пару месяцев он капитулирует.       — И в чём это должно выразиться? — вкрадчиво поинтересовался МакКой.       — А вам зачем? — тут же исполнился подозрений Кхан.       — Да затем, что ты его скоро до нервного срыва доведёшь! — вспылил МакКой и выдохнул: — Давай договоримся, я продолжаю молчать о твоей маленькой грязной тайне, а ты оставляешь Спока в покое.       — Шантаж, доктор? — шевельнул бровью Кхан. — А вы точно не запамятовали, как кончился прежний шантажист?       — Угрозы? — в тон поинтересовался МакКой, скептически складывая руки на груди. — А ты точно не запамятовал, сколько ты весишь? — сверху вниз взглядывая на двадцатикилограммового террориста.       Кхан шевельнул бровью, а МакКой вдруг подумал, что, кажется, просчитался, как и пресловутый вулканец.       — Ну, чем я могу угрожать вам, доктор, — елейно проговорил Кхан. — Договорились. Вы молчите о моей маленькой грязной тайне, а я больше пальцем вулканца не трогаю.

4.6

      — МакКой — мостику. Джим… в медотсек. Немедленно.       Голос МакКоя был таким отстранённо бесцветным, что Кирка катапультировало из кресла. Он домчал до медотсека за полминуты, влетел в дверь и по инерции проскакал до середины комнаты.       В медотсеке было трое: МакКой, Кхан и Спок. Спок сидел на койке, возле которой стоял МакКой и вертелся Кхан, и зрелище оказалось настолько… неожиданным, что Кирк осел прямо на пол.       Вулканцев с детства учили контролировать эмоции. Спок ещё не выговаривал слова, когда отец учил его медитации и хмурился на проявление любых чувств, будь то слёзы или смех. Поэтому натренированный разум был способен не реагировать эмоционально ни на какие катаклизмы.       Но если последние дни лишь пошатнули веру Спока в силу медитации, то это был финальный гвоздь в крышку гроба почившего самоконтроля.       Это была стандартная вакцинация после высадки. Стандартная вакцинация, от которой Спока стало клонить в сон, и он уснул прямо на койке в медотсеке. А когда проснулся, над ним стоял бледный МакКой, а возле койки мельтешил Кхан. И Споку точно не показалось, что жуткий ребёнок был ужасно чем-то доволен. Кажется, собой. Желая прояснить это немедленно, Спок сел, свешивая ноги с койки, и оторопел, когда они не достали до пола. Его руки были маленькими, рукава слишком длинными, водолазка болталась на тонком горле, а его голос, которым он тут же вопросил что произошло, оказался неожиданно высоким. А когда радостный Кхан ткнул ему в нос зеркало, и Спок узрел отражение себя лет семи, ему стало плохо. И взять это под контроль не удалось. Губы дрожали, по лицу бежали слёзы. Не то чтобы это было так страшно, но полная неожиданность случившегося надёжно выбила его из колеи.       — Капитан… — этим мерзким высоким голосом растерянно позвал он Кирка, хлопая влажными глазами и силясь справиться со свербящим носом.       Кирк опомнился, подскочил с пола и тут же оказался возле койки, растерянно глядя на Спока, а потом повернулся к МакКою:       — Боунс, ты совсем… обалдел?! — прорычал он. — Ты весь мой экипаж хочешь омолодить?!       — Джим, я понятия не имею, что случилось! — воспротивился МакКой. — Это была стандартная вакцинация после высадки! Я её сделал всем, кто спускался на планету! Спока стало клонить в сон, я оставил его спать и занялся своими делами, а когда вернулся, он уже был таким!       — Неужели?! Вот что-то не верится!       Тут Кирк почувствовал, что его рукав очень осторожно, боязливо тянут чьи-то пальчики и обернулся к Споку.       — Спок… — мягко сказал он, перехватывая и аккуратно сжимая маленькую ладонь, кладя вторую руку на узенькое плечо и судорожно соображая, как следует обращаться с вулканскими детьми. — Всё в порядке, с тобой… кое-что случилось, но всё будет в порядке, я тебе обещаю.       — Он всё помнит, Джим. Он не ребёнок, — сказал МакКой.       — Э?       — Его взрослая память при нём. Просто он перепугался. Я сам перепугался.       — У меня появился дгуууг! — радостно воскликнул Кхан, а МакКой вдруг взмок, вспомнив, что именно этот… паразит подавал ему гипоспрей с вакциной.       — Джим… я, наверно, перепутал гипоспреи, — мёртво сказал он.       — Перепутал? Боунс, тебя бы на гауптвахту за такое «перепутал»! — окрысился Кирк, подхватывая своего старпома под мышки и сажая на руки. — Чтоб через неделю всё было, как было!       Кажется, даже отремонтированная автоматическая дверь закрылась за Кирком как-то категорично, а МакКой тут же повернулся к Кхану, но всё равно не успел ухватить за ухо вёрткое человекоподобное чудовище.       — Договор был не трогать — я не трогал! — ушёл в оборону Кхан.       — Мне плевать! — рыкнул МакКой.       — Доктор, спокойно, это ради общего блага. Всё согласно вулканской логике.       — Да ну?! И о чьём благе речь, позволь спросить?! Я ни разу в жизни не видел, чтобы этот остроухий… — тут МакКой споткнулся, поскольку назвать гоблином тоненького семилетнего хрупкого Спока не поворачивался язык, — просто остроухий, когда-нибудь в жизни плакал!       — Так он скоро прекратит эту эмоциональную реакцию, как только поймёт, какие выгоды ему сулит сложившееся положение.       — Это какие же? — продолжал наступать МакКой, искренне рассчитывая загнать пятящегося паразита в угол.       — Ну, подумайте, куда Кирк его так бережно понёс? Неужели он сейчас сумеет оставить своего зарёванного остроухого одного? Конечно, выбор падёт на его собственную каюту, и в данный момент капитан, вероятнее всего, укладывает коммандера в собственную койку, где тот уже не чаял оказаться.       — О… Купидон ты мой бескорыстный. И что семилетний Спок в этой койке сумеет сделать такого, ради чего свои визиты в душ под Джимовы подгадывает?       — Спокойно. Судя по вашим расчётам, которые я, к слову, поглядел, уже завтра Кирк проснётся в одной койке с вполне половозрелым четырнадцатилетним пацаном.       МакКой на миг остановился, вдруг поняв, что Кирк может схлопотать нервный тик. Но быстро решил, что ему полезно. Не будет кричать на безвинных врачей. МакКой сделал последний шаг вперёд, а Кхан назад, в результате чего упёрся лопатками в стену и мимолетно скосился за спину, определяясь, он совсем заперт или есть шанс сбежать.       — Последний аргумент, доктор, — сказал он, признавая, что заперт.       — Ну? — приподнял бровь МакКой.       — Я знаю кунг-фу.