Стар Трек (драбблы)

      МакКою доводилось видеть Кирка испуганным. Редко, но доводилось. Но настолько, никогда. И поэтому очень хотелось придушить причину этого испуга, но причина, к сожалению, пропала, почему, собственно, Кирк и выглядел как бледная, но очень решительная спирохета.       Пропажа случилась на высадке, на которую Чехов и Сулу взяли с собой Кхана. Тайком от Кирка, поддавшись на слёзные уговоры мелкой бестии. И через час доложили об исчезновении того, кого на этой высадке быть вовсе не должно было. Кирк спустил на торговый планетоид, где они рассчитывали пополнить запасы дейтерия, половину экипажа, и за четверть часа планетоид был исхожен вдоль и поперёк и самым тщательным образом обыскан. И добытая в ходе поисков информация заставила волосы МакКоя встать дыбом, а Кирка развернуть «Энтерпрайз» и ринуться в погоню за видианским судном, похитившим их неугомонное, но уже родное чудовище.       Первое знакомство с расой видиан, ворующей чужие органы для собственного выживания, завершилось гибелью двух членов экипажа «Энтерпрайза». Способ, которым МакКою удалось спасти третьего, найденного выпотрошенным только наполовину, они с Кханом держали в секрете. Двойная трансплантация почки и лёгкого. От Кхана, который хладнокровно и даже надменно заявил, что его организм регенерирует это лишение. Как и случилось, всего-то за месяц.       Но одно дело почка и лёгкое, и совсем другое, если видиане разберут Кхана на запчасти, как случилось с теми двумя, спасти которых они опоздали. Поэтому МакКой, как и решительно настроенный Кирк, как и остальной экипаж, готов был бежать впереди корабля, только бы успеть вовремя.       Когда Кхан открыл глаза и обнаружил над собой родной потолок медотсека, стало хорошо и спокойно. Правда, ненадолго, ровно до тех пор, пока над ним не нависла очень бледная физиономия капитана. Физиономия молчала, не ругала, не бранилась, просто молчала. Скосившись в сторону, Кхан обнаружил у изголовья койки Ухуру, будто посветлевшую на пару тонов, со следами слёз и переживаний на лице, а ближе к изножью койки стояла целая толпа одинаково бледного народа, заполнившего собой медотсек. Умирает, не иначе, — решил Кхан и попытался сесть, спеша доказать обратное, но на его плечи тут же легли руки МакКоя.       — Куда? — надтреснутым голосом спросил МакКой. — Ты на искусственном кровообращении. Лежи и не шевелись. Видиане забрали у тебя сердце и почки, прежде чем мы тебя догнали.       Сердце и почки… да, Кхан вспомнил, для мелкой, умирающей дочки того видианина. Она была возраста Кхана, то есть лет шести, и выглядела ужасно, как и все они, кто был поражён вирусом. И только глаза у неё были в порядке. Она смотрела на него этими глазами, а потом подёргала отца за рукав и слёзно сказала: «Пап, может, не надо?» До этого момента Кхан готов был порвать удерживающие его ремни в любую секунду, которую счёл бы подходящей. Но после её слов не стал. Знать бы, что за жертвенность овладела им, что, взглянув на маленькую, изуродованную девочку, он потерял желание сопротивляться. А потом в груди образовался вакуум, стало холодно, и он провалился в темноту.       Наплыв воспоминаний прервал Кирк, бережно сграбастав его детскую лапку в свои ледяные, подрагивающие руки. Кхан напрягся, готовый обороняться, а Кирк погладил большими пальцами тыльную сторону его ладошки, взглянул в глаза, словно душу обнял, склонился и на несколько долгих секунд прижался губами к костяшкам. Пока Кхан ошалело моргал, пытаясь осмыслить, что только что случилось, Кирк надорвано сказал:       — Боунс постарается вырастить для тебя имплантат. А если не получится, мы придумаем что-нибудь ещё. С тобой всё будет в порядке. Я обещаю, Кхан.       Кирк аккуратно вернул его лапку на простыню, распрямился, смотрел долго-долго, будто века не виделись, и нетвёрдым шагом направился к выходу из медотсека. За ним неохотно потянулись остальные, кто-то пытался ему улыбнуться, кто-то зачем-то сжал его ноги через одеяло, а Ухура наклонилась и поцеловала в лоб, уронив в его волосы слезинку. Когда из медотсека убрались все, кроме его законного хозяина, тот склонился над Кханом.       Ага. Вот оно. Вот кто не упустит шанса от души его выругать.       МакКой судорожно выдохнул и спросил, подтыкая одеяло:       — Тебе не холодно? На искусственном кровообращении бывает холодно. Не знаю, что получится с имплантатом, обычно от сердца хоть что-то остаётся, на что его приживляют. Джим чуть не застрелил того видианца.       — А его дочка? — сиплым шёпотом — лучшее, на что сподобились голосовые связки, спросил Кхан, недоумевая и погружаясь в странные размышления.       — Потому и не убил, что дочка. Отпустили. Куда деваться. Но когда Джим тебя принёс… бездыханного… — тут МакКой судорожно выдохнул, а Кхан полушёпотом поддакнул:       — Бессердечного… — но тут же заткнулся, созерцая, как МакКой сереет лицом. — Доктор. Мне тридцать шесть, и я большой, если вы забыли. Ладно, Кирк слабину дал. А вы-то чего?       — Да мне плевать, сколько тебе, — обессиленно ответил будто постаревший МакКой. — Никогда больше так не делай.       — Доктор… не переживайте. Вы же знаете, что я быстро регенерирую, — утешил Кхан, позволяя себе улыбнуться, а векам закрыться.       Тепло-то как…

4.10

      Регенерировал Кхан действительно быстро. Всем бы так. Но было кое-что, что его не устраивало. Он действительно стал хрустальным в глазах экипажа. Прятки — опасно. Салки — опасно. Бегать — гиперопасно. Поскользнулся и пол-экипажа ловит, упал — полсотни рук поднимает. А уж то, что кто-то мог подойти сзади и, не спрашивая, ухватить под мышки и приподнять до иллюминатора, чтобы штатное солнышко на звёздочки посмотрело или туманностью полюбовалось… это вообще ни в какие ворота не лезло. То есть, когда Кхан сам провоцировал Кирка взять его на ручки — это одно, но чтобы кто попало так нагло хватал — это надо было прекращать.       Способ вернуть всё на круги своя Кхан решил вначале опробовать на МакКое, к которому бегал ежедневно на профилактические осмотры после отращивания новых почек и нового сердца. МакКой привычно поворчал, покрутил его, просканировал, но Кхан отчётливо видел тот страх, всё ещё прячущийся в болотных глазах, и яростно заскрёб поясницу.       — Чешется? — тут же обеспокоился МакКой. — Дай, погляжу.       — Не, — озадаченно отозвался Кхан. — Отвалилось что-то.       И протянул «что-то» МакКою. Почку. Почка вообще-то была не настоящая — силиконовая, полчаса как из репликатора. Но МакКой этого не знал, спал с лица и, ухватив Кхана за плечи, резко развернул спиной к себе. Задрал футболку и провёл по гладкой спине ладонью. И так и остался на коленях, медленно вдыхая и выдыхая.       — А у меня вот ещё что есть, — сказал Кхан, повернувшись к нему и сунув под МакКоевский нос силиконовое сердце. Точь-в-точь, как настоящее.       — Уйди… ирод… — обессиленно выдохнул МакКой, а когда Кхан ускакал, прихватив свои «органы», нервно захохотал, не находя сил встать с пола и отстранённо раздумывая о том, не предупредить ли Кирка. Кхан ведь явно не остановится на достигнутом.

***

      Первым в медотсек явился бледно-зелёный Спок, по лицу которого МакКой сразу догадался о постигшем его несчастье.       — Почка? — спросил он, приподняв бровь.       — Нет, — благоговейным шёпотом ответил Спок, — сердце, — и поскрёб правое подреберье.       МакКой просканировал Спока, накапал ему успокоительное и прописал постельный режим до конца дня.       И народ повалил валом. Кхан, кажется, решил превратить корабль в фильм ужасов. Или проверить экипаж на стрессоустойчивость. Извазюкав футболку кетчупом, он, хрипя, вываливался из-за углов, держа сердце в ладошках и жалобно протягивая его подвернувшимся несчастным. Или полз кому-нибудь навстречу, оставляя «кровавый» след и держа в руке почку. Или изображал внезапные рвотные позывы и «выплёвывал» сердце. Или просто радостно предлагал кому-то «лишнюю почку», вынутую из-за спины и тоже извазюканную кетчупом.       Кирка Кхан достал к середине дня. По словам бравого, но очень бледного капитана, увидев его, Кхан радостно поскакал ему навстречу, живописно поскользнулся и полетел на пол, а к ногам Кирка смачно шлёпнулись, разбрызгивая кетчуп, сразу оба «органа». Едва не почившему Кирку даже показалось, что силиконовое сердце ещё билось, после того, как шлёпнулось. И когда полуживой капитан добровольно приполз в медотсек в предынфарктном состоянии, МакКой понял, что пора разоблачать паршивца, раз уж нельзя развоплотить.       — МакКой — мостику. Ухура, дай, пожалуйста, связь по кораблю.       — Да, доктор МакКой, — удивлённо отозвалась Ухура.       — МакКой — экипажу. Если на вас откуда-то выползет метровое корабельное чудовище с окровавленным сердцем или почкой в руках, они силиконовые! Он здоровее всех нас вместе взятых! — объявил МакКой, укрывая уснувшего на койке Кирка с головой, и присел в ожидании.       Ожидание продлилось недолго. Угрюмый Кхан явился минут через пять и мрачно вопросил:       — Вот зачем вы?       — А зачем ты? — кивнул МакКой на накрытого с головой Кирка.       Кхан взглянул на контур тела под простыней.       — Я вам не верю. Если бы кто-то преставился, вы бы меня уже рядом укладывали.       — Что, думаешь, силиконовое? — рявкнул МакКой. — Ну, иди, погляди что натворил!       Кхан решительно подошёл и не менее решительно сдёрнул простыню. И замер. Секунды на четыре.       — Он живой, — угрюмо сказал Кхан. — Он дышит.       — И хвала космосу, — отрезал МакКой. — Ты его часто в таком состоянии видел? Джим за тобой рванул как ошпаренный, а ты его до приступов доводишь? Брысь отсюда, глаза б мои тебя не видели.       Кхан ушёл, чтобы вернуться через полтора часа со словами:       — Осознал. Раскаялся. Больше не буду.       От понимания того, что это говорит в общем-то не шестилетний, а вполне себе тридцатишестилетний Кхан, у МакКоя чуть челюсть не отвалилась. Но перед ним по-прежнему стоял ребёнок, и МакКой вздохнул.       — Прощения будем просить?       — Придётся, — кивнул Кхан и протянул МакКою игрушечную медальку. — Это вам.       — «За доблесть, проявленную в спасении Кхана от злодеев», — прочитал МакКой на медальке.       — Мне ваша помощь нужна. Я маленький, я не мог сам реплицировать. Так что вы мне помогали, если кто-то спросит.       — О… а о том, что ты не мог сам почку и сердце реплицировать, да ещё так достоверно, ты не подумал? — ехидно спросил МакКой.       — Подумал, конечно, просто решил, что никто не спросит. Никто и не спросил.       Кхан убежал раздавать медальки, а МакКой остался нервно хихикать. Ещё бы кто-то из новоявленных заик спросил.