Стар Трек (драбблы)

      В медотсеке царила полутьма, поэтому обнаружение в этой полутьме чего-то живого подействовало на МакКоя отрезвляюще.       — И давно ты тут? — поинтересовался он, глядя на Кхана, устроившегося в своём любимом кресле.       — Прилично, — хмыкнул Кхан и выудил откуда-то бутылку виски. — Уволок со стола. Будете?       МакКой приподнял бровь и оценил бутылку.       — Я — буду, ты — не будешь. Тебе нельзя, ты маленький.       — Вы просто не представляете, какой у меня метаболизм. Этой бутылки не хватит даже для лёгкого опьянения.       — Вот и нечего на твой метаболизм виски переводить, — отрезал МакКой и извлёк из шкафчика колбу. — Алкоголь — мне, а тебе я сок реплицирую.       Кхан вздохнул, поставил бутылку на стол и подтолкнул к МакКою.       — Первый в жизни день рождения, и мне же нельзя за него выпить?       МакКой замер, скосился на Кхана, счёл аргумент подлым, но… весомым и пробурчал:       — В первый день рождения все обычно молоко сосут. В крайнем случае — сок. Так что, исключительно в качестве послабления за тридцать шесть пропущенных — капельку. Разум, может, у тебя и взрослый, но организм — детский. Нельзя. Шипучку, ещё ладно. Но виски… в шесть лет.       — В семь. Если вы всерьёз насчёт дня рождения. Получается, мне теперь семь. Тридцать семь.       — Пока просто семь. Было бы тридцать семь, я бы тебя сам споил, — сказал МакКой и плеснул грамм тридцать на донышко колбы. — Держи. Но больше ни-ни.       МакКой полез за второй колбой, а Кхан поболтал виски в своей.       — Ты чего сбежал? Твой же день рождения. Первый в жизни, — спросил МакКой, наливая во вторую колбу и придирчиво принюхиваясь к виски.       Кхан весело хмыкнул.       — Когда, вы думаете, я сбежал?       — Хм… полчаса назад? — предположил МакКой, наливая виски во вторую колбу.       — Три часа, — развалился в кресле Кхан. — Точнее, вначале я просто спрятался в вентиляции и наблюдал.       МакКой глубоко вздохнул, сел и уставился на Кхана.       — Ждал, пока мы заметим, что именинник отсутствует, не дождался и обиделся? Кхан, если бы нас было пять человек, мы бы заметили, но там было около сотни человек. Ты думаешь, реально было заметить, что ты срулил?       Кхан удивлённо моргнул и улыбнулся.       — Космос с вами, доктор. Я наблюдал за Кирком и Споком. То, что моё отсутствие прошло для всех незамеченным, я обнаружил в процессе наблюдения случайно. Вывод был слегка обидный, в связи с чем я и пришёл к вам — превратить тот грандиозный праздник со сбившимся ориентиром, в скромный, но мой день рождения. Раз уж вы взяли на себя труд его назначить, извольте отдуваться.       Мелкий паразит так заразительно улыбнулся, что МакКой невольно расплылся в ответной улыбке.       — Только со мной? Может, ещё кого-нибудь позвать? Из тех, кто заметит, даже если ты на пару минут в сортир сбежишь?       — Изначально план был такой, — согласился Кхан, болтая виски в колбе. — Но пока мои объекты, наконец, преодолели все препоны и шагнули навстречу судьбе, Пашка и мистер Скотт надрались в плазму, а Хикару ушёл спать — ему завтра вставать к альфа-смене. Так что вы один остались, доктор.       — А Джим и Спок? Или ты не считаешь их своими друзьями? — нахмурился МакКой.       — Доктор… я же сказал, что они заняты, — с намёком шевельнул бровью Кхан, и МакКой нахмурился.       — Чем? И почему ты вдруг за ними следить вздумал?       — Друг другом, — отозвался Кхан, заглядывая в свою колбу. — Я Споку записку от «Кирка» передал. Неделю почерк подделывал.       — Какую записку? — заранее похолодел МакКой.       — Личную. С недвусмысленными требованиями правды. Раздетой и немедленно. Спок же совсем извёлся, бедолага, а признаться не решался. Так что я решил его подтолкнуть и от имени Кирка потребовал объяснений тем голодным взглядам, которыми Спок его на завтрак, обед и ужин кушает. Которые Спок ему дал три часа назад.       МакКой шлёпнул рукой по глазам.       — Кхан! Вот зачем? Джим — гетеросексуал, он с девчонок не слазит! Думаешь, Споку этот отказ нужен?! Он же потому и молчал, что…       Тут МакКой на полсекунды замолк с приоткрытым ртом, змеиным броском выхватил из рук Кхана и прижал к груди ПАДД, который тот включил и повернул к нему экраном…       — Кхан!!! — запоздало понимая, что прижимание этой видеокартинки к груди противоречит его моральным принципам и мощно расшатывает его собственную нервную систему, а Кхан совершенно прав, терпеливо напоминая:       — Во-первых, мне тридцать семь и лёгкое порно со скрытых камер наблюдения, которые я прицепил в каютах обоих, никак не порушит мою нежную психику, — шевельнул бровью Кхан. — Во-вторых, по-моему, Кирк сказал «да». А если точнее: «Да! Да! Ещё! Споооок!»       — О, космос… — выдохнул МакКой, торопливо выключая ПАДД, откладывая его подальше и дрожащей рукой нащупывая свою колбу. — Мне надо выпить…       И только сделав три глотка, МакКой понял, что то была не колба, а бутылка.       — Фууу…       — Какой вы впечатлительный, доктор.       — Это мой друг! — отчаянно возмутился МакКой. — Два моих друга! И я вообще не желал видеть, как репродуктивный орган одного моего друга… Тьфу на тебя! Я теперь никогда это не развижу!       — Ух… Как вас пробрало. Простите, доктор. Не ожидал, что у вас окажется настолько нежная психика. Вы же не гомофоб?       — Это мои друзья! Я не хочу видеть, как они совокупляются! Неважно с кем!       — Не смотрите, я не настаиваю.       — И ты не будешь! — возмутился МакКой.       — Я и не собирался, — шевельнул бровью Кхан. — Я просто хотел быть в курсе событий, чтобы поддержать коммандера, если капитан заупрямится. Кто же думал, что они такие скорые окажутся? Зато завтра не придется гадать, почему Кирк весь день ёрзает в капитанском кресле.       МакКой застонал, сгибаясь пополам и пряча в ладонях лицо.       — Не видел... Я ничего не видел...       — Пфф! Будет вам, доктор. Тоже мне, соитие года! Давайте лучше выпьем.       — За молодых? — с непередаваемым сарказмом взвинчено вопросил МакКой, неохотно вынырнув из ладоней.       — Без разницы, — меланхолично сказал Кхан.       — А что ж ты недовольный-то такой?! Ты же сам это… спровоцировал!       — Так теперь они ещё месяца два будут притираться друг к другу, нежиться, ворковать.       — Джим и Спок? Ты их ни с кем не путаешь?       — Доктор. На коммандера сейчас обрушится восемьдесят килограмм живого неубывающего счастья. В такой ситуации ему никакая медитация не поможет. Он ещё несколько недель будет ошалело моргать и порхать по подпространству. Максимум, что с него можно требовать — это чтобы Атоса не забывал кормить. А Кирку придется долго и трудно смиряться с нелёгкой мыслью, что один остроухий, насквозь правильный и благородный полувулканский мужчина привлекает его куда больше, чем даже грудастые инопланетные тройняшки. Им обоим точно будет не до меня. И это обидно, сместиться с центра чьей-то вселенной, куда-то на окраину, а то и вовсе вылететь за пределы. Ещё не понятно.       Кхан вздохнул и поболтал виски на дне своей колбы.       — Ну, ты даёшь… — тронутый этим сомнительным «самопожертвованием», сказал МакКой. — Ладно. Раз такое дело, обещаю, что на ближайшие недели, пока Джим и Спок не вернутся в колею, ты будешь бессменным центром моей вселенной. Устроит?       Кхан взглянул на него, приподнял бровь, улыбнулся и потянулся к МакКою колбой:       — За счастье, доктор?       МакКой покачал головой и звякнул о колбу бутылкой.       — За тебя, несчастье. С днём рождения.