Стар Трек (драбблы)

4.17

      — Доктор, у нас проблема! — вламываться с этими словами в медотсек уже становилось нормой не только для Кхана. Но на этот раз это был именно он.       — А можно как-то сменить звонок? — раздражённо поинтересовался МакКой. — Этот уже до зубовного скрежета надоел.       — Пока нет. Это очень серьёзная проблема.       — Ну?       — День рождения Кирка. Через две недели.       — Я знаю, — отозвался МакКой. — То есть «я-то знаю», а ты откуда знаешь?       — Я всё знаю, — дёрнул бровью Кхан.       — Да ну? — не поверил МакКой. — И когда у меня день рождения?       — Двадцатого января две тысячи двести двадцать седьмого года, — без запинки отрапортовал Кхан, а МакКой, наконец, оторвался от пробирки и удивлённо взглянул на него.       — А у Скотти?       — Двадцать девятого марта две тысячи двести двадцать второго года, — отозвался Кхан.       — Ты что, заучивал? — не поверил МакКой. — Сулу?       — Две тысячи двести тридцать седьмой, третье августа.       — Кхан?       — Что?       — А когда день рождения у Кхана? — шевельнул бровью МакКой.       — У меня нет. Но сейчас речь о другом.       — Подожди, как это нет? — озадачился МакКой.       — Я не рождался. Нас выращивали из эмбрионов в амниотической жидкости, в специальных… не вникайте, — отмахнулся Кхан и добавил раздражённо: — Вы меня сбиваете. А у меня важный вопрос.       — Какой? — неохотно спросил МакКой, который не умел не вникать.       — Подарок. Я должен сделать Кирку подарок. Но мои варианты иссякли на усовершенствовании дефлектора. Мне шесть лет. Я не могу совершенствовать дефлекторы.       — А от меня что надо?       — Либо совет, либо информация.       — И какую это такую информацию ты не знаешь, всезнайка?       — Ту, которой в досье не было. Что Кирк любит?       — Хорошую выпивку. Секс. Драки. И своё шило в попе. Очень любит, — улыбнулся МакКой.       Кхан шевельнул бровью, оценивая предложенный репертуар.       — Зайдём с другой стороны. Что будете дарить вы?       — Выпивку.       — Хм… Вернёмся назад. Пол у меня неподходящий, да и возраст… сексуально непривлекательный. По крайней мере, это в интересах самого Кирка. Драка, это конечно, вариант, но не думаю, что Кирк обрадуется так опозориться в свой день рождения.       МакКой хмыкнул.       — Доктор, вы не помогаете! Что я могу подарить Кирку?       — Кхан, ну что все дети дарят?! Картинку нарисуй! Зайку из пластилина слепи! Аппликацию, там, какую-нибудь! Или открытку! Тортик испеки в конце концов! Вариантов масса! А от меня отстань! У меня свой важный вопрос нарисовался.       — Хм… Зайка, картинка, тортик… понял, — сказал Кхан и испарился.

***

      На празднество, к которому готовились всем экипажем, МакКой опаздывал. Заболевшему накануне энсину Фишеру требовалось синтезировать противовирусный препарат от подцепленного им вируса. Вирус был новый, и МакКой провозился с лекарством три дня. И на всякий случай сделал запас препарата — пригодится. Он как раз убирал последнюю ампулу в холодильник, когда пикнул коммуникатор. МакКой взглянул на часы и досадливо поморщился.       — Джим, я уже закончил, — сказал он в коммуникатор, извлекая из шкафчика припасённую бутылку.       — Тогда мы вас ждём! — весело отозвался Кирк.       — «Нас»? — с подозрением переспросил МакКой, покидая медотсек.       — Тебя и Кхана. Его тоже нет. Он разве не с тобой?       — Мы сейчас, Джим, — отозвался МакКой и сменил направление.       В каюте Кхана было темно и на первый взгляд пусто. Но МакКою показалось подозрительным одеяло, скомканное на койке пирамидкой… или конусом… не суть важно, важно то, что вокруг одеяла суетилась тревожно воркочущая Карма, а одеяльный конус подозрительно напоминал кого-то шестилетнего в него завёрнутого.       — Кхан, — позвал МакКой, проходя в каюту и озирая беспредел… то есть беспорядок, но какой-то беспредельный.       Одеяло шевельнулось.       — Ты почему ещё здесь? Джим нас уже ищет.       — Я не пойду, — глухо буркнуло одеяло.       МакКой приподнял бровь. Не пойдёт он, видали?       — И почему ты не пойдёшь?       — Просто не пойду. Вы хотите, вы идите. А я не хочу.       — А сегодня хотелки не считаются, — возмутился МакКой, скрещивая руки на груди. — У Джима день рождения и он нас ждёт! Так что ты сейчас либо объясняешь своё «не хочу», либо я тебя прямо так возьму, всем свёртком, и прямо так отнесу!       Сверток заёрзал и откатился на другой край койки, подальше от МакКоя, посопел и тихо признался:       — У меня… подарка нет. Не получился.       — Подарка, — кивнул МакКой и по-новому взглянул на бардак.       — Ваши варианты… оказались… невыполнимыми, — горестно поведал свёрток. — Сначала я нарисовал рисунок — Кирка на мостике «Энтерпрайза». Мостик у меня получился отличный — я его чертил. Но вместо Кирка в капитанском кресле восседал… восседала какая-то неизвестная жизненная форма. Потому что начертить Кирка не получилось. Его надо было рисовать, а я не умею рисовать, — свёрток скорбно вздохнул. — После нескольких попыток, я понял, что нарисовать рисунок не смогу и решил слепить фигурку — лепить проще. Реплицировал целый тазик глины и слепил астероид с носом. А потом астероид с щупальцами. А потом клубень с глазами, — свёрток несколько раз смачно хлюпнул, а МакКой прикусил нижнюю губу.       — Лепить оказалось не проще, — удручённо резюмировал свёрток и продолжил свой грустный рассказ: — Из двух оставшихся вариантов, я выбрал аппликацию. Аппликация — это почти макет. Но макеты — легко, а моей аппликацией можно даже клингона напугать. Оставался только один вариант — тортик. Который взорвался по всему камбузу. Потому что взрывать я умею, а печь тортики — нет, — свёрток прерывисто вздохнул и подвёл печальный итог: — Я не могу поздравить Кирка с днём рождения. И никуда не пойду.       — Ясно, — оценил МакКой масштаб катастрофы и достал коммуникатор. — Джим, загляни-ка к Кхану. Твоё шило в попе не собирается поздравлять тебя с днём рождения.       Одеяло как-то скукожилось, свернулось плотнее, почуяв предательство, а МакКой начал подбирать с пола скомканные листы, разворачивать, разглаживать…       Пока в каюту не влетел обсыпанный конфетти Кирк. Который восхищённо оглядел разор.       — Ого! Талант. Даже у меня так не получается. А где?       МакКой кивнул на свёрток, возле которого свернулась грустная Карма.       — Кхан… — позвал Кирк, подошёл к койке и, присев перед свёртком на корточки, аккуратно подёргал край одеяла. — Ты не хочешь отметить со мной мой день рождения? Почему? Я тебя чем-то обидел?       Свёрток засопел и плотнее самоупаковался.       — У нас там тортик… вкусный-вкусный, — попытался соблазнить его Кирк, но, кажется, только добил этим несчастный свёрток.       — Видишь ли, Джим, — заговорил МакКой, разворачивая и разглаживая очередной скомканный лист. — Кхан очень хотел поздравить тебя с днём рождения и сделать тебе подарок. Но у него не получилось. Вот это, — положил он последний рисунок на кипу остальных. — Кхан пытался нарисовать для тебя рисунок, но обнаружил, что отвратительно рисует.       Свёрток закачался, попытался втиснуться между стеной и койкой, но койка была привинчена, а МакКой, присев на корточки, под озадаченным взглядом Кирка, принялся сгребать в ладони кусочки высохшей, расколотой глины. Потом, распрямившись, ссыпал осколки на стол и отряхнул ладони.       — Это, вероятно, было фигуркой, но выяснилось, что с лепкой дела обстоят не лучше. А что у нас тут? — МакКой поднял со стола что-то картонное, повертел, рассмотрел, — жуть какая… будто чьи-то кишки тут пружинят… Но в любом случае задумка явно не удалась. Получается, аппликации Кхан тоже не умеет делать. Так… а это…       МакКой и так и этак крутил в руках нечто… нечто…       — Понятия не имею, что это, но с этим вообще беда. Ещё Кхан пытался заняться кулинарией и испечь к твоему дню рождения тортик… но, слава космосу, не здесь… и потерпел сокрушительное фиаско. Такие дела, Джим… — развёл руками МакКой.       Кирк молча смотрел на МакКоя, МакКой, приподняв бровь, на Кирка, и ему даже казалось, что бравый капитан сейчас засопит громче свёртка на койке. А потом Кирк выдохнул, повернулся к свёртку, подтащил его к краю целиком и принялся развёртывать. Но вот это Кхан точно умел. На то, чтобы его выкопать, ушло не меньше минуты. Подхватив неумёху на руки, Кирк подошёл с ним к столу и взглянул на верхний рисунок.       — А мне вот этот нравится. А что? Прикольный… прикольный… а кто это в моём кресле?       Кхан отвернулся куда-то за спину Кирка, обхватывая его за шею, и пробормотал:       — Пгасти…       — Короче, я всё это забираю. Только завтра. Но прямо с утра! Приду с коробкой и заберу всё! И не вздумай выбрасывать! Ясно? Идём торт есть! Ты умеешь есть торт?       Кхан вцепился в Кирка так, будто кто-то мог его отобрать, а Кирк понес своё любимое шило в попе к двери. Есть торт и дуть свечи.

4.18

      Прямо с утра у Спока было хорошее настроение. Просто чудесное. Настолько восхитительное, что в это трудно было поверить. Тело было лёгким, походка пружинистой, а ещё он обнаружил в своей каюте любопытную одежду, которой в своём гардеробе не помнил, но которая выглядела очень привлекательно и была ему впору. Облачившись в неё, Спок покрутился перед зеркалом и удивился, что не носил её раньше. Чёрная, блестящая рубашка очень хорошо смотрелась с поднятым воротником, штаны пусть и не удалось дотянуть до талии, но кажется, они и не были на это рассчитаны и чудесно сидели на бёдрах. Спок старательно зачесал назад чёлку, поскрёб лёгкую щетину и решил её оставить — она очень подходила к рубашке.       Вышагивая по коридору, он расточал направо и налево улыбки и даже не замечал ошарашенных взглядов, которыми провожал его экипаж.       — Боунс… — негромко сказал Кирк, издали наблюдая за Споком. — То ли я снова Чеховской травки понюхал, то ли у тебя пациент.       — У меня пациент. Определённо, — приподняв бровь, отозвался МакКой и позвал: — Спок!       Спок широко улыбнулся и поспешил им навстречу.       — Капитан, доктор! Как я рад вас видеть. Такой чудесный день. Погода просто поёт!       — Погода? — нервно переспросил Кирк и скосился на МакКоя.       — Ты не согласен? — огорчился Спок, но тут же снова расплылся в улыбке. — На потолке ни облачка, — Спок задрал голову к потолку, на который механически подняли взгляды Кирк и МакКой.       — Ага, безоблачно сегодня, — прочистив горло, согласился МакКой. — И птички поют.       — О… вы тоже слышите? — восхитился Спок и навострил уши. — Чик-чирик…       — Кхм… — проговорил Кирк, а Спок уставился на Кирка так, будто впервые его увидел, осмотрел с головы до ног, снова чему-то обрадовался и сообщил:       — Джим, ты сегодня обворожителен!       — Я сегодня такой же как всегда, — отрезал Кирк. — А вот ты что-то… не того…       — О чём ты? — на секунду нахмурился Спок. — А… ты о рубашке? Я нашёл её у себя в каюте… мне идёт, правда?       Когда Спок повернулся вокруг своей оси, демонстрируя Кирку, как ему идёт рубашка, Кирк чуть не заплакал.       — Боунс… либо ты ставишь диагноз… мне даже всё равно кому! Либо я объявляю угрозу вторжения. Это же не Спок!       — Спок... только... Есть у меня предположение, — нахмурился МакКой и кинул пробный шар: — Спок, а вон та тучка не выглядит подозрительно? Уверен, она дождевая.       Спок посмотрел туда, куда указал МакКой, и хмуро согласился.       — Вы правы. Как же быть? Дождик испортит эту чудесную рубашку, — расстроился Спок, щупая свою рубашку.       — Я знаю, где мы можем от него укрыться, — торжественно провозгласил МакКой. — Побежали, пока насквозь не промокли!       Троица, бегущая по кораблю в направлении медотсека, довела экипаж до состояния паники. Бежал МакКой — главный судовой врач, за ним бежал капитан, или убегал, никто точно не понял, и третьим — последним, но наиболее шокирующим — бежал старпом… кажется, это был старпом, но клясться никто не стал бы.       В медотсеке МакКой почувствовал себя более уверенно и подошёл к Споку с вакутайнером.       — Спок, я хочу взять у тебя кровь на анализ.       — Кровь? — нахмурился Спок. — У меня зелёная кровь.       — Другой анализ, Спок.       Спок несколько мгновений думал, а потом помертвел:       — Доктор… у меня красная кровь? — шёпотом спросил он.       МакКой открыл рот и закрыл, прокашлялся и сказал:       — Спок, это совсем другой анализ.       — Доктор… какая у меня кровь?       — Особенная, Спок… Такая особенная, что может спасти Джима. Правда, он сегодня обворожителен?       Спок уставился на Кирка и расплылся в блаженной улыбке.       — Вот умница, — кивнул МакКой, набирая вакутайнер.       И так быстро материализовался возле анализатора, что Кирк заподозрил у него способность к самостоятельной транспортации.       — Ну, что там? — спросил Кирк через пять минут, отбиваясь от рук ластящегося к нему Спока. — Это лечится?       — Лечится-лечится, не сомневайся, Джим.       — Как?       — Ремнём! — отрезал МакКой. — Ты иди, Спок поспит и завтра будет в порядке.       — Но что с ним?       — Травка с ним! Та любопытная чудно пахнущая травка, которую Чехов с высадки приволок и, понюхав которую, пол-экипажа хихикало.       — Но она на Спока не действовала!       — В профессиональных руках и трикодер полетит! Ты иди, Джим. Я разберусь!

***

      — Я даже не спрошу зачем!       — А напрасно… — пятился Кхан, и МакКой насторожился:       — Ладно, зачем?!       — Ну, что за вопросы, доктор? Все оторвались, а коммандер был такой несчастный!       — Спок был обычный, а не несчастный! — категорично возразил МакКой.       — На общем фоне… всем хорошо, а коммандеру только и оставалось, что завидовать!       — А теперь весь экипаж в ужасе, а Споку хорошо, так, что ли?       — Вам жалко? Сами же говорили — последствий никаких!       — Как?! Просто объясни мне, как?! Ввести ему ты не мог, а к своей еде он тебя близко не подпускает!       — Вам не кажется, что у коммандера паранойя какая-то? — возмутился Кхан. — У меня трижды не получилось!       — Мне кажется, что у Спока обоснованная защитная реакция на тебя срабатывает! Как на варп-реактор! Как ты ему это подсунул?!       — Фитильки его свечек для медитации концентрированным экстрактом пропитал, — проблеял запертый в угол Кхан. — Но поджигал он их сам!