В объективе камеры

      Том вошел в квартиру, в которой царили лишь спокойствие и тишина, за ним стоял Торд.       -Раздевайся. - Томас снял с себя куртку и повесил ее на крючок, разулся.       -А? -Ларссон явно не понял характера предложения Риджуелла.       -Проходи, снимай с себя пальто и разувайся. - Аура черноглазого становилась все напряженнее и напряженнее. - Какого черта я должен тебе все разъяснять?       Том немного недовольно посмотрел на напарника, который был не готов ступить на порог.       -Точно. Прости, я задумался и не понял. Да... - Конечно же это была ложь, но Риджуелл этого не разглядел.       Они оба сильно нервничали, но по-разному. Том понял, что происходящее тревожит не его одного. Стало как-то приятно, что есть человек, который разделяет с ним те же чувства. Ему так казалось. Это немного успокаивало. Это была ложь.       Торд был на нервах, но придался потоку. Он не знал, как сказать, что пошутил. Он уже горел в аду, тонул в собственной совести, был готов разорвать себя на мелкие кусочки за плохую шутку, которую почему-то не смог остановить. Парень чувствовал себя ужасно, но он все равно смог найти и плюсы в этой сценке.       "Если фото должно нести сексуальный характер, то модель же должна раздеться или выглядеть очень соблазняюще в одежде." - Парень вспоминал основы, которые нельзя было не знать.       Юноша прошел в неизвестный ему "мир". Он решил немного отвлечь себя рассматриванием помещения. Вполне обычная квартирка, ничего дорогого или удивительного, роскошного. Торд хотел подстебать "друга" тем, что он бедно живет, но это было вовсе не к месту. Не то настроение и все дела. Стеб его никак не спасет, ведь Риджуелл сейчас далеко не в том состоянии. Да и сам Ларссон тоже.       -Что ты, как улитка? - Том скрестил руки на груди.       Торду было нечего ответить и он просто зашевелил руками.       Парни сидели на кровати черноглазого. Никто не решался начать ЭТО. Томас нервно вздохнул и предложил приступить к заданию, на что получил неловкое "да".       Атмосфера в комнате была напряженной, тихой, необычной для хозяина.       -Ну, и что же мне делать? - На щеках Тома тускло загорелся румянец.       -У тебя есть халат или, может, давай, рубашку расстегнешь или ты и вовсе разденешься? - Торд нервно чесал затылок, он пытался вести себя, как обычно.       -Лучше халат. - Том не был готов хоть как-то себя раздевать или расстегивать на себе одежду.       Парень открыл шкаф. Он достал длинный белый халат, которым крайне редко пользовался в своей студенческой жизни. Когда истинный фотограф начал переодеваться в дверях раскрытого шкафа, то Ларссон отвернулся и сделал вид, что что-то проверяет в фотоаппарате, видимо, чтобы еще больше не смущать "модель".       -Я готов. - Через несколько минут перед серыми глазами появился немного нервный и смущенный Риджуелл в белом одеянии, через которое ничего не было видно.       -Хорошо. - Ларссон нервно сглотнул. - Ну, ложись на кровать что ль.       Том послушно лег на свою кровать, сложив руки на груди. Сердца обоих парней бились очень часто.       -Что ж... Ну, давай, подумаем.       Вина Торда все росла на душе, но это остановить он не мог. Ему было тяжело, так как именно он снова ломает важные для него отношения.       "Ну, почему я такой говнарь? Все портить - это в твоем репертуаре, Ларссон."       Юноши пытались создать удобную атмосферу для дела, но все никак не получалось. Сексуальность и Томас - совершенно разные вещи. Чего только русоволосый не предлагал своей моделе...       -Может, ты сам тогда покажешь? Я ведь такой правильный и тупой!       -Так это моя вина, что ты у нас такой весь девственный из себя? Ведешь себя, как малолетняя баба! Даже хуже!       Парни спорили. Никому ничего не нравилось, ведь гитарист в этом деле не убедительный, а Торд вечно предлагает сплошной разврат.       -Я тебе не шлюха, чтобы подобное предлагать! -Том встал с кровати и начал тыкать пальцем в Торда.       -Дебил, это вполне нормальная поза! Совсем уже ебанулся! Мог бы и постараться для общего дела! - Ларссон лишь сильнее стал орать.       "Для какого еще общего дела? Ларссон, что ты несешь? Разве это не удобный момент, чтобы разварить все дерьмо?"       -Том! Ебаный в рот! Ты перед своей девушкой также ныл?!       -Я... - Томас одернул свою руку и резко замолчал.       -Что ты?! - Ларссон лишь надавил, но тут же опешил.       Раздраженные, нервные, сверепые физиономии быстро изменились. Парни тут же успокоились. Наступило неловкое молчание.       -Тогда все понятно. - У Ларссона будто лампочка в голове щелкнула. Он понял, что имеет дело с девственником, который, впридачу, еще и стеснительный в этом плане до невозможности.       -Теперь будешь стебаться? - Черноглазый сел на край кровати.       -Можно было бы, но точно не сегодня. - Русый присоединился к Томасу.       Оба сидели с опущенными головами. Никто не знал, как выйти из этой ситуации.       "Хороший момент, чтобы все остановить." - Торд думал о том, чтобы смотаться и выйти сухим из воды.       -Может, не будем это делать, а? - Ларссон посмотрел на свою неопытную модель и слегка улыбнулся.       -Если ты уйдешь, - Риджуелл поднял свои черные глаза на Торда, - то мы не выполним задание и не справимся с работой, а для меня важно, чтобы весь курс был пройден идеально.       Разве это не удобный момент, чтобы сказать правду и обратить все в шутку? Конечно же... нет. Том говорил так спокойно и искренне, что любой был бы готов на жертвы ради выполнения его немаленькой "миссии". Сероглазый просто не мог признаться. Ему было страшно, стыдно, его тошнило от собственного поведения и желания. Вся эта "наивность" Томаса привлекала, заставляла поверить в правдивость собственной лжи, будто Стэн Уайт и правда дал это бесовское задание.       "Томас, ты дьявол."       Глаза русого сверкали некой верой или надеждой, которую смог заметить Том. Они смотрели друг на друга очень долго. Каждый искал что-то свое. Каждый думал о чем-то своем. Но каждый хотел покончить с этим.       -Хорошо. - Ларссон отвернулся от черноглазого в противоположную сторону; он больше не мог смотреть в наивные и доверяющие глаза человека, к которому все время росла симпатия, а, может, уже и не симпатия.       -Спасибо. - Том тоже сместил направление своей головы, но он продолжал смотреть на Торда, мягко улыбаясь, и будучи в тишине парень повесил голову, только продолжал улыбаться.       Ларссон не знал, как подбодрить своего "приятеля", он не знал, что вообще ему стоит делать и чего не стоит, он не знал, как теперь вести себя с ним. Сероглазый только гнобил себя в мыслях за существование и дерьмовый характер, за извращенную душу и слабость.       "Блять. У него не было бабы, он никогда не трахался, он, мать твою, ни перед кем не раздевался! Что тут вообще можно сделать? Конечно, он не может расслабиться, да и кто бы тогда чувствовал себя уверено в такой ситуации? Только шлюха. Но Томас не шлюха! Эй, будь реалистом. Может, его трахнуть, чтобы он не стеснялся? Оригинально, блять! Хэй, Ларссон, и это все, что ты можешь придумать, да?"       -Хэй. - Перед сероглазым промелькнул щелчок. - Ты чего завис?       -Я... - Неудачный фотограф резко встал с кровати, он и сам этого не ожидал. - Подожди.       -Ты куда? - Риджуелл встрепенулся и последовал примеру Торда.       -Подожди. - Почти равнодушно, задумчиво кинул русый.       Черноглазый просто остановился около кровати, ожидая последующих действий "фотографа". Ларссон подошел к "своей" сумке, в которой лежала камера Риджуелла. Парень достал аппарат, положив его на стол, Торд потянулся за вещицей, которой хотел лишь припугнуть.       "Всего лишь припугнуть, да, Торд?" - Парень достал наручники.       -Том, закрой глаза.       -Что? Опять? - Риджуелл собирался возмущаться. - Ты серьезно веришь в то, что я куплюсь на это снова?       Торд не поворачивался, но знал, что черноглазый скрестил руки на груди.       -Расслабься и доверься мне. - Голос Ларссона был спокоен и тих; это так необычно для Тома.       -Хорошая шутка. - Закатив глаза, усмехнулся черноглазый. - Будто я тебе поверю, шутник. - Последнее слово Риджуелл выделил всем своим естеством, передающим напряжение, легкое ехидство и нахальство.       -Просто закрой. - Холодно, спокойно, будто мертвец, но четко проговорил русый.       Такой необычный тон заставил "модель" сильно напрячься на несколько секунд, сердце сжалось с невероятной силой, но оно быстро вернулось в норму. Риджуелл как-то не хотел спорить и снова сраться с придурковатым фотографом, потому решил не плыть против течения.       -Пфф...Ладно. - Том недовольно закрыл глаза и расслабил руки, ожидая какой-нибудь шутки, как этим днем с наручниками.       Парень в белом халате стоял спокойно и тихо. Он не знал, что выкинет его фотограф, ему просто жутко. Он был похож на олененка, который никуда не убегал от охотника, просто ждущего какого-то момента. По его приоткрытой ключице стекала капля пота, он томно и глубоко дышал, его сердце сильно, но не быстро билось. Весь вечер юноша только и делал, что нервничал, впадал из крайности в крайность. Ларссону понравилась эта неловкая картина. Он подумал, что мог преспокойно уронить Риджуелла на кровать и приебаться к его реакции, просто посмеяться. Но он бы не сделал этого. Бесшумно, как змей, Ларссон подбирался к невинной "жертве". Его челюсти сжимали цепочку наручников, а руки были свободны. Если бы черноглазый попытался открыть свои очи, то он бы занервничал еще сильнее и грохнулся на кровать из-за потери равновесия, но парень доверился. Его ничему жизнь не учит.       -Ларссон! - Томас резко открыл глаза и дернулся.       Черноглазый почувствовал не самый приятный запах сигарет и чего-то еще, но более сладкого и приятного, мягкость, нежность и тепло. Его обняли. Конечно же, он от неожиданности дернулся, потом начал думать и так же неожиданно застыл. Ему было неловко. Он не знал, что делать. Парню было не по себе. Он чувствовал чужое дыхание, которое "обгладывало" его нежную шею, он чувствовал, как быстро и сбивчиво бьется чье-то сердце, он услышал, как виновник его замешательства нервно сглотнул. Кажется, ему не одному было неловко.       Щелчок и звон металла. Наручники.       -Ларссон, блять! - Риджуелл легонько оттолкнул "злого полицейского" своим телом. - Какого хуя? Сними сейчас же!       -Ты такой нервный. - Спокойный голос Торда теперь выводил Томаса из себя.       -Ты никогда не меняешься, да?! Харе пялиться и не смей шутить про то, что я наивный и доверчивый! Я тебе, сука, язык вырву! - Риджуелл попятился назад и грохнулся на кровать.       Руки парня были скованы за его спиной. Он мог сопротивляться только ногами, но для этого нужно было преодолеть определенное расстояние, что было сделать очень сложно. Сероглазый продолжал пошло пялиться на свою "жертву". Он хищно, подобно животному, смотрел в черные напряженные глаза, обладатель которых начал испытывать страх и напрягся только сильнее. Русый повис над Томасом, одним коленом упираясь в край кровати и удерживая баланс с помощью широко расставленных рук рядом с торсом "добычи". Риджуелл начал изменять свое положение. Мальчик в халатике старался передвигаться вдоль кровати, а не поперек, ибо не хотел упасть и, может быть, сломать себе шею. По мере передвижения с Томаса стягивалась ткань, но он не мог ее никак поправить. Из-за этого перед "ненасытным" Тордом открывался новый вид слегка обнаженного тела, который немного возбуждал и заставлял желать лишь сближения. Чистые, неискусанные плечи, красивая ключица, приоткрытая белая грудь. Если бы Том был девушкой, то никакой парень не отказался бы "вкусить" ее.       -Отстань!       Гитарист начал брыкаться, заодно пытаясь "оторваться" от Ларссона. С каждой тяжелой секундой Риджуелл был все ближе и ближе к головной части кровати, и русый от него не отставал. С каждым новым толчком от мебели, а порою и от "охотника", пытаясь увеличить дистанцию или же вовсе избавиться, халат открывал все больше и больше для пошлого взора.       -Отъебись же ты!       Черноглазый срывался на крик, он надеялся, что Ларссон услышит его, скажет "ладно". Только любитель покурить лишь и делал, что просто продолжал сближаться. Медленно, напряженно, похотливо, играясь, сероглазый спокойно и четко двигался в сторону Риджуелла, который уже не знал, как пробудить в парне совесть.       -Перестань!.. - Его дыхание сбилось, по лбу тек пот, глаза метались из стороны в сторону. - Прошу! Ты меня пугаешь!       Том снова попытался оттолкнуться от "хищника". От страха неизвестности парень попал в плечо Ларссона и нога тут же соскользнула. Его правая конечность теперь располагалась на плече и части спины сероглазого. Торд лишь молчал. Он переставил руку, он ненамного сблизился с "жертвой". Когда Томас снова попытался увеличить дистанцию, то по его телу пробежалась легкая судорога. Он уперся спиной в стену. Эта судорога ничего не значила, ведь пути отступления больше не было. Том лишь зажмурился, ожидая следующих действий Теодора.       -Страшно? - Ухмыляясь шире шепнул на ухо русый. - Я ведь ничего еще не сделал.       Томас уже хотел высказать Торду все, что только возможно в этой сраной жизни, но его крепко схватили за подбородок не самой теплой рукой. Серые глаза улавливали каждое изменение на лице Риджуелла, пока он, осторожно поглаживал большим пальцем очертания слегка побледневшего или покрасневшего лица, слегка притягивая ближе к себе. Истинная модель чувствовал томное дыхание, читал непонимание в глазах и жалость на лице Тома. Черноглазый паниковал. Он не знал. Он не понимал. Он просто застыл, разглядывая какие-то оттенки в серых глазах с каплей похоти, ожидая других издевательств над его психикой. Риджуелл нервно сглотнул, понимая, что расстояние между студентами критическое.       -Все! - Ларссон резко оторвался от тела алкоголика. Тот тут же упал затылком на подушку, слегка морщась, словно от боли. - Хотя, погоди, надо еще...       Он опустился ниже, уже не нависая над торсом Томаса, а над его ногами, точнее, ниже.       -Вот здесь. - Холодные руки прикоснулись к теплой внутренней стороне бедер.       Девственное тело вздрогнуло, атмосферу комнаты разрезал мат, который никак нельзя уже было воспринимать всерьез: интонация и голос подводили. Ларссон, не обращая внимания на звуки, медленно раздвинул ноги "товарища", но не так сильно, как некоторые могли бы подумать.       -Теперь - замри. - С некой радостью кинул русый.       Щелчок.       На экране камеры высвечивался девственный, беззащитный, с раскрытым торсом и видом на боксеры Томас.       -Сделано. - На позитивной ноте сделал итог Торд.       Парень оторвался от экрана и посмотрел на измученного, почти безжизненного Риджуелла, который так же, непонимающе, пялился в серые горящие глаза, на какую-то нелепо добрую улыбку, что была не к месту совершенно. Бегло, но Торд снова пробежался глазами по открытому телу, на поясе которого складками лежала основа халата, рукам, на кистях которых под тонной складок белой одежды прятались наручники, на бледные ноги, коленки были немного сведены, они незаметно дрожали. Русый не знал, как реагировать на данную картину, потому сделал спокойное, почти равнодушное лицо.       -Том. - Ларссон позвал "друга", но тот ничего не произнес, видимо, он пал в свои мысли или у него был шок, а, может, и то, и то.       Риджуелл не отвечал и не собирался, в голове закрутились вопросы, ему хотелось кричать, плакать, смеяться. Внутренняя истерика? С каких это времен Томас превратился в истеричку? Юношу переполняли страх и гнев, обида и скорбь. Он уже не осознавал, что произошло конкретно. До него домогались? Просто нужно было сделать фото? Его трогали? Много? Кажется, он слышал вспышку? Бедра. Бедра горят. Чьи-то холодные руки оставили "след" на теле Томаса, в виде странных ощущений. Как странно. Необычно.       -Том! - Парень вздрогнул, когда услышал четкое произношение своего имени, глаза резко раскрылись на все сто процентов, быстрый вдох, сердце забилось чаще и вернулось в норму.       Юноша нашел в себе силы и сел, не осознав этого. Он поморгал, забегал глазами, остановился на нервной физиономии и снова стало не по себе. Он хотел поправить халат, как почувствовал металл, дискомфорт, может, боль. Казалось, что ощущения обострились, и если кто-то прикоснется к нему, то он закричит во все горло от боли, мышцы сожмутся до посинения.       -Том? - Риджуелл услышал обеспокоенный голос.       -А? - Алкоголик сконцентрировался на зрении, а не на осязании и увидел перед собой, почти в пяти сантиметрах лицо Ларссона.       -Развернись. - Серые глаза отдалились и послышался звон. Ключи.       Парень послушался, потихоньку отворачиваясь от приятного и противного взгляда. Просто жутковатого. Он все еще находился в своих мыслях, не понимая окружения, да и не пытаясь даже. В какой-то момент он подумал, что все уже позади, ибо он вспомнил о задании и понял кое-что важное: фото сделано, самое жуткое ушло в прошлое несмелым, но шагом. Облегчение. Но вот только последующее действие Торда стало последней каплей для Риджуелла.       Неожиданно Том почувствовал холодную ладонь на своей спине. Рука нежно прошлась вниз по белоснежной коже, задевая лопатки и выделяющиеся позвонки, пальцы хозяина заставили вздрогнуть Томаса своей легкостью и аккуратностью. Ларссон мягко и так же внезапно убрал свою руку, заставляя "жертву" смутиться и пасть в ступор снова.       -Хе-хе, ты такой трусливый, Том. - Имя Торд произнес так томно и, может, глубоко, будто он что-то недоговаривал, и в одном только имени Ларссон хотел передать все, что не позволил себе произнести.       На лице русоволосого красовалась мягкая, нежная, печальная улыбка, а глаза будто потеряли что-то, может, важное, а, может, и нет; но и в то же время они хотели что-то выразить, показать, явить этому миру то, что юноша никогда бы себе, видимо, и не позволил бы.       Томас не знал какие эмоции испытывает Торд, он не знал какая конкретно улыбка застыла на его лице и какие чувства передавали его серые глаза. И ему не особо сильно хотелось это знать, студента просто тревожил смысл жеста, который пробежал по его спине и другие схожие. Юноша молчал, как рыба, ожидая следующего хода, которого он боялся. Мало ли...       -Ты никогда не загорал?       "К чему это вопрос? Он пытается сменить тему? Чего он добивается? Что мне делать? Стоит ли мне его остановить? Как поступить? Как?!"       В голове Тома разгорались новые и новые вопросы. Ему было жутко от той нежности, от того холодка, которые пробежали по его спинке, который трогал его где хотел. Томас нервничал. Очень сильно нервничал. Как девственница перед первым разом. Может, он был и не далек от этой девственницы.       -Чего молчишь?       Как будто бы он мог говорить. Том начал чувствовать, как по его лбу потихоньку скатываются капельки пота. Видимо, ему было хуже, чем девственнице. Черноглазый много думал, его мозг был очень сильно напряжен, сам Том был напряжен до потери голоса. Он знал, что этот "черт" был непредсказуем до потери пульса. Торд понял, что нынешняя модель растерялся из-за его действий полностью. Взглянув на светлую спину, Ларссон заметил легкую дрожь. Он хотел прикоснуться и убедиться, что ему не кажется, но он не осмелился, ведь Том и без того сейчас нервный. Щелчок.       -Ладно. Закончили. Пойду домой.       Грусть в голосе, грусть на лице, грусть в движениях, которую уловить достаточно просто, но Риджуелл не смотрел назад. Он не смотрел на выходящего из его комнаты Ларссона, который попутно собирал вещи. Том не знал, что в дверном проеме Торд остановился и оглянулся, так сказать, на прощание. Риджуелл даже не слушал, он пытался опомниться, осознать, какая мелочь или немелочь произошла несколько минут назад, почему он так отреагировал на отточеные и легкие движение, что происходит прямо сейчас..?       "Как мне быть?"       Когда Том невольно дернул пальцем руки, то почувствовал ладони, снова осознал, что у него есть запястья, он услышал тихий звон металла.       "Наручники сняты."       Звук и короткое движение вернули парня в реальность. Он понял, что Торд ушел, но не понял, почему почувствовал странные ощущения из-за его рук.       -СУКА! - Торд в ярости вернулся домой.       Юноша, закрыв дверь, начал "ломать" себе голову, впиваясь пальцами в волосы, почти пытаясь разорвать свою головушку, чтобы добраться до мозга. Он бросил сумку с камерой в неизвестном направлении. Он был зол на самого себя. Он почти не контролировал свои телодвижения.

POV Торд

      Нужно же быть таким ебанутым! Конченым! Сущим долбоебом! Зачем?! Зачем я потянулся к нему? Я ведь знал, что он ни разу еще не состоял в отношениях! И что, да? Надо же когда-то начинать! Но, блять, явно не так! Я ведь понимал, что он и так на нервах, что у него и без того стресс, ибо он никогда не был в таком положении, в отличие от меня! Как можно было так ступить? Торд, ты совсем ебнутый, скажу тебе, точнее себе, это прямо в лицо! Хуесос недотраханый! Блять, но это же всего лишь прикосновение, эй... Да, так оно и есть, но, блять, но к Тому же еще никто так близко не подбирался, к нему еще никто не прикасался! Никто до него, наверное, еще не домагался, как я! Все равно, что ребенка обмануть. А ведь так и есть. Сука. Я такой гондон... Просто... гондон... Бесчувственный... Почти... Уже почти... Не знаю... И что же будет? Хэй, не парься, Торд, он сильный, немаленький, стойкий, он поймет... Блять, да что же он поймет? Что я гомик какой-то, который любит обманывать своих сокурсников и заставлять позировать полуголыми? Да, вот это он как раз и поймет. А еще он поймет, что я люблю лапать наивных мальчиков, а, может, и вовсе затаскивать их в постель, ведь я такой плохой, злой, ужасный, страшный пиздобол!       Круто, Ларссон, просто круто. Я тебя поздравляю. От всей души. Ты просрал его доверие одним лишь "дуновением" твоей распущенной ручонки. Класс. Ты просто мастер портить со всеми отношения. Уже проверено. Осталось статистику создать, которая называется одиночество, и дело в шляпе.

Конец POV Торд

      Ларссон крутился по квартире, как балерина, заразившаяся бешенством. Он метался из одного угла в другой, орал перед зеркалом, сгинался, якобы, от боли, пытался рвать волосы и избивал стену. Парень пытался излить весь свой гнев всевозможными жестами и словами. Он хотел лечь на пол и просто сдохнуть. Но такое никогда не работает, не работало и не будет работать. Но "падение" на пол, который ниже плинтуса, как и надежда русого на завтрашний день, успокоили его. Парень пришел в сознание, но все равно сильно злился в душе. Ну, а как же еще? Надо чаще задумываться о людях, к которым испытываешь непонятную симпатию.       -Симпатия, да? - Торд сел и обнял согнутые коленки. - По-моему, у меня и вправду другой диагноз.       На самом деле, такая мысль раздражала студента, так как утекло немало воды после первой встречи. Утекло много очень неприятной воды. У Торда не было шанса. Ни малейшего по его мнению и логике. Риджуелл ведь относится к нему не по-дружески. Ларссон хотел уже упасть обратно на пол, но увидел сумку, которая лежала немного левее от него.       -Ебаный в рот!       Сероглазый понял, что он мог разбить камеру Тома, и от одной такой мысли ему хотелось закопаться в землю, просто похорониться. Парень с дрожащими руками потянулся к сумке с аппаратом.       -О... Господи...       Все было хорошо. Торд почувствовал облегчение впервые за день. Ни трещин, ни царапин. Но для проверки Торд включил фотик. Все работало.       -Может, фото посмотреть?       Немного подумав, Ларссон переключил небольшую кнопочку, как его учил Том, и он увидел большое количество фотографий.       -Лучше посмотрю на ноутбуке.       Торд сел на стул с кожаной спинкой, включил свой ноутбук, в котором он любил сидеть часами, общаясь или смотря какие-то интересные вещи. Подключив специальный провод к технике, Ларссон открыл папку с фотографиями и понял, что просмотр может занять несколько часов, если он захочет посмотреть все фотографии, а не только свои.       -Лучше Тому даже не знать, что я сейчас проворачиваю. Ему лучше и вовсе про мое существование забыть.       Теодор решился поинтересоваться тем, что фотографировал Том. В самом начале были лишь какие-то пейзажи города и природы, мимо шедшие люди, известная площадь, мост, река, ночное небо. Достаточно романтичные фотографии, которые бы точно понравились девушкам. Некоторые фото ночного города понравились "шпиону". Ларссон не так уж и часто наблюдал за жизнью в ночном городе.       -Чего?       После очередной романтичной фотографии Ларссон обнаружил себя. Видимо, одна из фотографий, которую Том делал на занятиях. И еще одна. И еще. Торд вспоминал те дни, которые скорее всего завтра вернутся, когда он с Томом могли ругаться по мелочам, а ведь все наладилось, хоть и не на самый большой срок.       -Видимо, я скоро увижу здесь и Мэтта.       Обреченно и тоскливо пробубнил себе под нос парень. Он никогда не забудет, как Том заставил его ревновать, тем более ревновать из-за соперника детства. Торд ускорил просмотр фото в несколько раз и толком их не разглядывал. Русый напрягся, он ждал, что вот-вот выскочит какая-нибудь эротичная фотка с рыжим пидорасом. Снова Торд. И снова Торд.       -Блять, да где ты?       Ларссон уже выжидал эту самолюбивую рожу, которая была способна завладеть вниманием кого угодно.       -Даже Томаса...       Ларссон и не заметил, что начал проговаривать свои мысли.       -Том?       Внезапно для него, как скример для человека, который играет в страшные игры или смотрит жуткие фильмы, будоражущие кровь. Ларссон моргнул несколько раз, чтобы убедиться, что он видит фотографии, которые сделал сегодня.       -Том...       Русый снова почувствовал скорбь, печаль, обиду на себя. Гнев. Он застыл, рассматривая каждую складку на рубашке Риджуелла, он хотел увидеть каждый шов на расстегнутой куртке, он хотел найти какой-то блеск в бездонных глазах, он рассматривал его всего. Таким, какой он есть. Таким, какого еще никто, кроме русого, не видел. Он был таким наивным, но и нельзя было назвать Риджуелла доверчивым, он был осторожным, а сейчас и вовсе станет опасаться любых русых локонов.       -Ебаный в рот...       Торд задумался о таких мелочных для него действиях, но о таких важных и серьезных для Томаса. Русому этого не понять, но это не значит, что он не может это просто осознать.       -Он не такой твердый внутри...       Сцепив руки перед губами, Торд тихо проговаривал свои мысли о гитаристе, которого он узнал совсем недавно. О Томе, которого он хотел узнать намного лучше.       -Он никогда мне еще не улыбался так...       Правда скользила из его губ, сквозь слегка вспотевшие ладони. Он вспоминал чувства, когда увидел робкую и спокойную улыбку, которая могла смутить кого угодно. Ларссону стало тепло и приятно на душе. Ему захотелось побыстрее встретить эту фотографию. Парень начал медленнее перелистывать изображения, чтобы детальнее рассмотреть, вспомнить приятные моменты за день. Приятные для него и черноглазого. Сероглазый вспоминал каждые движения и фразы. Он вспоминал настоящие эмоции. Он вспоминал прошлое, которое сделало жизнь немного светлее явно не из-за очередной вспышки. Из-за улыбки?       -Вот она.       С мягкой уверенностью и блеском в глазах Торд начал вглядываться в расслабленное и спокойное лицо напарника. Хоть глаза и нельзя было прочесть, но даже на фотографии чувствовалась та приятная легкость, которую нельзя просто поймать, которую нельзя увидеть даже вооруженным глазом.       -Только почувствовать...       Торд расслабился. Он улыбнулся в ответ Тому, которого еще никто не видел.       -Кроме меня...       Невольно, машинально, совершенно случайно русый нажал на кнопку и его улыбка медленно сползла, вновь рассматривая Тома, которого еще никто не видел.       "Кроме меня."       Торд невольно повторял фразу в своей голове. Он произносил ее, он боялся, что его кто-то услышит.       "И что?"       И что, что его услышат? Наверное, ничего, но ему становилось неприятно. В груди начало жечь, начал накапливаться гнев за свои мысли и воспоминания, за поступки.       Он резко закрыл крышку ноутбука и откинулся на спинку сидения. В голове парня, словно фотографии в слайд-шоу, начали пробегать воспоминания о прикосновениях к Томасу. Он вспомнил, как черноглазый занервничал, когда русоволосый положил свою руку ему на плечи. Он вспомнил, как парень со странной прической резко замолчал, когда тот прикоснулся к его телу, как он пытался достучаться до совести, пока он давил своим нависанием. Он вспомнил, как Томас окончательно выпал из мира, когда к его невинной спине прикоснулись холодные руки.       -Мелочь ли?       Ладони начало жжечь, будто их приложили к поверхности кипятка. Торду казалось, что он чувствовал даже пар от воды, которую разогрели до невероятной температуры.       Парень тяжело сглотнул и вспомнил про существование вкусовых рецепторов.       -Курить...