27. Один шаг в пропасть.
20 августа 2018 г., 15:12
Дилан опустил голову. Теперь по его щекам текли слезы и послышались слабые всхлипы. Им тяжело. Очень.
— Я совершил ошибку, мне жаль, — дрожащим голосом повторил он, но знал, что от этого нет никакого толка. У Тома было свое мнение на этот счет и Дилан не вправе что-то изменить.— Если бы я мог… повернуть время назад… — через каждые два-три слова он всхлипывал, но пытался говорить. — То я бы вернулся в то самое кафе, когда я заглянул в твои кофейные очаровательные глаза, чтобы сделать это снова. Чтобы услышать, как люди, стоящие позади меня, недовольно ворчали, но я их не слышал, потому что твоя улыбка… она была прекрасна. Мне было холодно, но ты согрел меня. Наверное, тогда я понял, что влюбился в тебя, хоть и отрицал это, как мог. У нас с тобой невероятная история, которую я испортил. Поэтому… поэтому я лучше пойду. Прости за все. Я люблю тебя, — брюнет встал и, вытирая слезы, направился к выходу.
***
«Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь…» Томас медленно шёл на поправку, несмотря на то, что сердце его было разбито и растоптано, а затем снова склеено и снова растоптано и так тысячу раз. Врачи долго не отпускали из больницы, круглые сутки напролёт он был под их наблюдением. Дилана парень больше не видел, хотя тот, может и заходил к нему. «…Двадцать шесть, двадцать пять, двадцать четыре, двадцать три, двадцать два…» Томас ничего не ел. Аппетита не было, да и не считал он это нужным. Смысла жить не было, поэтому он морил себя голодом. Какое-то время врачи не разрешали снимать маску, а когда Том наконец постепенно смог дышать сам, заставляли пить таблетки. Каждый раз Томас просил у них снотворное, ссылаясь на бессонницу. На самом деле, он просто беззвучно плакал по ночам, вспоминая Дилана. «… Двадцать один, двадцать, девятнадцать, восемнадцать, семнадцать…» Томас копил эти таблетки, кладя под подушку. Все знают, что со снотворным нельзя перебарщивать. Но Сангстер хотел умереть. «…Шестнадцать, пятнадцать, четырнадцать…» Томас старался все делать как говорили врачи. Гулял, появлялся в столовой, пытался что-то есть, а потом уходил в туалет и вызывал у себя рвоту. Все делал так, чтобы никто не заподозрил его в попытке суициде. Пытался вести себя как обычно, но в итоге все равно спалился с таблетками. «… Тринадцать, двенадцать, одиннадцать…» С тех пор врачи перестали его поить снотворным и приём лекарств теперь был под строгим надзором. Томас чувствовал себя, словно заключённых в тюрьме. Душою он был уже давно мертв. «…Десять, девять, восемь, семь…» Звонила Кая. Томас пытался выглядеть естественным, но девушка знала его как облупленного. Возможно, она даже стала что-то подозревать, но виду не подавала. Пыталась подбодрить, рассказывала про Лондон. «… Шесть, пять, четыре…» Томас выбрался на крышу. Он выкрал ключ у санитара и забрался сюда, не оставив никакой записки. Да и кому? Он теперь один, близких друзей, а этом городе у него нет, Дилан — со своей шлюхой. Не осталось ничего и никого, кто был бы ему дорог. Снова считает шаги до края. Один прыжок и все страдания наконец-то кончатся. «… Три, два…» Томас встал на карниз и в последний раз втянул в себя воздух. «Прости, Дилан. Я нарушил обещание. Но по другому не могу» «…Один.» Оставался один шаг в пропасть.
Примечания:
плачьте.
