Экзитпол

В понедельник Магнус сидит в безвкусно обставленном офисе Алека и наблюдает, как тот переворачивает подушки на диване в поисках ключей от машины. — Они же недавно были у тебя. Ты ведь приехал на машине, — здраво рассуждает Магнус. Как правило, он не доверяет ньюйоркцам, которые водят, но Алек постоянно бросает вызов его ожиданиям. — Черт, знаю, — бормочет Алек. — Наверное, надо приделать к ним цепочку. Помнишь, в девяностых были такие кошельки на цепочке? Магнус морщится: он отлично помнит... У него даже был такой, и в те времена он пребывал в уверенности в своей крутости. Но в этом не было ничего клевого тогда, нет и сейчас. К тому же он представляет, как изуродуется четкий силуэт новой, облагороженной и более приталенной одежды Алека. Не говоря уже о... — Трусы, которые ты надел, выделяются под брюками, — говорит Магнус. — Извини, в следующий раз могу прийти без них, — саркастично замечает Алек. — Можешь. Алек краснеет и роняет подушку. — Эм, нет, я не могу... так. — Это легко. Просто забудь надеть их с утра. Ты всегда что-нибудь забываешь. — Ладно, да, я забывчивый, — соглашается Алек своим фирменным сдержанным стервозным тоном, который Магнус просто обожает. — Но я еще ни разу не забывал надеть трусы. Он довольно хмыкает, позвякивает ключами и бросает их в ящик стола. Магнус делает мысленную заметку запомнить, где они, на случай, когда Алек будет искать их позже. — Какая жалость, — отзывается Магнус, развалившийся в темно-коричневом мягком кресле из искусственной кожи. Для того, кто вырос в небывалой роскоши, Алек поразительно не ценит хорошие вещи. Словно думает, что помощь людям, упорный труд и налоговая ответственность — главное в жизни. Кожзаменитель неприятно поскрипывает под задницей Магнуса. Потрепанный массивный деревянный письменный стол — есть, бледно-желтые стены, частично обшитые деревянными панелями, — тоже есть. Типичный интерьер мудилы-госслужащего, в центре которого, наклонившись над столом, чтобы посмотреть на Магнуса, стоит Алек. На нем рубашка с закатанными рукавами, обнажающими сильные предплечья, запятнанный галстук и новые, но уже ободранные туфли, которые подобрал Магнус. Магнус чувствует, как поджимаются пальцы на ногах, обутых в балморалы от Лабутена за штуку баксов. Ох, честно, у него нет стыда. — Кроме моего нижнего белья... — Или его отсутствия. — Или перспективы его отсутствия, — соглашается Алек и морщится. — Тебе что-то еще от меня нужно? Это не твоя работа. В твои обязанности не входит меня одевать. Магнус откладывает эту непристойную картину на черный день. — Конечно нет. Я просто хочу, чтобы ты выиграл. Это в моих интересах, а я всегда им следую. — Значит ничего личного, м? — Ничегошеньки, — врет Магнус. — Хорошо, мистер Бейн. Тогда увидимся на следующей неделе, — Алек отвечает настолько бесстрастным тоном, что Магнус понимает, тот, возможно, куда лучший политик, чем он думал.

***

Рагнор присылает фотографию бывшего местного представителя штата, занюхивающего дорожки с женской задницы. Магнус надеется, ее хозяйка совершеннолетняя. Он благодарит Рагнора и распечатывает две копии, одну из которых отправляет на следующий день курьером в сейфовую ячейку в Калифорнии, а другую оставляет на хранении в Нью-Йорке. Кроме того, делает пометку в базе и удаляет все следы входящего сообщения. Дабы отблагодарить Рагнора, он анонимно направляет огромную бутылку «Дом Периньон» 2002 года на его абонентский ящик. Проклятый параноик. Магнус убирается в квартире, делает комплекс физических упражнений, выходит на пробежку и старается не вспоминать об Алеке.

***

Секретарь в приемной и охранник теперь знают его в лицо. Магнус здоровается с ними по имени, раздавая по пути пончики и кофе. Никогда не помешает установить доверительные отношения с персоналом. Алек у себя, сидит, сгорбившись, за столом и покусывает потрескавшиеся губы. — Магнус! — с облегчением восклицает он. — Не помешал? — Магнус подталкивает через стол коробку со сладостями. Он предусмотрительно захватил бостонские пончики с кремом для Алека. — Нет, что ты. — Алек со стоном хватает пончики, выкладывает один на салфетку и слизывает шоколад с пальцев. Магнус стонет раненой чайкой и присаживается. — Я тут разбирался с финансовой отчетностью, хочу понять, как новый закон о налогообложении повлияет на бюджет будущего года. Президент обещает сократить финансирование программ социальных льгот, пытаюсь выяснить, сможет ли штат взять его на себя. — И как, сможет? — Точнее, а надо ли? Алек участвует в предвыборной гонке за пост мэра, и как бы там ни было, но ему нужны голоса тех, кто составляет 1% населения. Увеличение ставки налога на обеспечение социальных выплат популярности ему не добавит. — У нас свыше трех миллионов эмигрантов, 21% населения Нью-Йорка живет за чертой бедности. Хочешь сказать, мы должны забить на них? — Похвальный настрой, — говорит Магнус. Он раздосадован и не может сформулировать почему. В этой предвыборной гонке Алек явный фаворит, но он готов загубить все ради слоев населения с низкой явкой или и вовсе не имеющих право голоса. Магнус ничего не имеет против бедных, но выигрывать он любит больше. — Ты вообще разбираешься в политике? — спрашивает Магнус, массируя виски. Звучит резче, чем хотелось бы, но сказать стоило. Алек должен понять, как устроен мир. Ты не можешь заботиться о людях и ожидать, что те в свою очередь позаботятся о тебе. Люди используют тебя, а потом выбрасывают за ненадобностью. Магнус знает об этом все. Алек возится с пончиком, и Магнус начинает жалеть, что разговор ушел так далеко от простых радостей жизни в виде бостонских кремовых пончиков и маленьких удовольствий Алека. Магнус всего-то хотел — порадовать Алека. — Я знаю, что есть вещи, за которые стоит бороться, — тихо говорит Алек. — Очнись, Александр, политика так не работает. — А я думаю, она может так работать, — настаивает Алек. — Если мы... Если я постараюсь. Магнус, мне кажется, это мое призвание. Алек не дурак, просто идеалист. Но ведь ни одна перемена не обходится без мечты, надежды и доли удачи? Внезапно Магнуса осеняет: он хочет увидеть мир таким, каким видит его Алек. — Это глупо, — говорит Алек. Он обходит вокруг массивного дубового стола, держа руки в карманах. Его ботинки начищены до блеска, брюки со стрелочками — придраться не к чему. Но на мгновение Магнусу хочется вновь увидеть Алека в потертых мокасинах и мятом костюме. — Это прекрасная глупая мечта, — тихо замечает Магнус. Алек — Титаник, а Магнус печально играет на скрипке, стоя по щиколотки в ледяной воде. Похоже, он пойдет на дно вместе с этим кораблем. Алек наклоняет голову и смотрит на него как-то странно. — Да, — соглашается он. Немного погодя Магнус откашливается и говорит: — Ешь свои пончики. Нас ждут в предвыборном штабе. — Я поведу, — предлагает Алек, с удовольствием накидываясь на еду. Капелька крема падает на галстук, но он продолжает есть как ни в чем не бывало. Закончив, Алек ругается и оглядывается по сторонам. — Где, черт побери, мои ключи? Из вредности Магнус двадцать минут наблюдает за поисками, а потом рассказывает, где их найти.

***

Дома Магнус не находит себе места, на нервах съедает пачку Орео и запивает пузырьком антацида*. Значит, клиент решил завалить предвыборную гонку? Подобное с ним впервые, но Магнус прирожденный трабл-шутер. Не говоря о том, что он почти уверен: его все возрастающее несподручное влечение взаимно. И вот это может стать настоящей проблемой. Магнус вновь прикладывается к бутылочке гевискона, замечает, что она пуста, и прожигает ее взглядом, словно та его жестоко подвела. Он понял, зачем мать Алека наняла политконсультанта. Это настолько очевидно, что Магнус удивлен, как пропустил сразу. Личная жизнь Алека носит эпизодический характер: никаких серьезных и долгих отношений, но Магнус не разглядел за деревьями леса. Он был настолько поглощен собственным влечением к Алеку, что даже не задумался, что чувства могут быть взаимны. Алек следит за ним взглядом, стоит близко, интимно склонившись, во время разговора. Их орбиты вынуждено пересеклись, и они нашли общий язык и стали больше, чем просто приятелями. Даже волонтеры иногда замечают, насколько они близки, так неторопливо и филигранно обхаживают друг друга, в этаком подобии брачного танца. Черт, у Магнуса огромные проблемы. Он хватает пальто и идет в ближайшую аптеку за антацидами. Остается надеяться, что те продаются ящиками.

***

До праймериз еще шесть месяцев, но Магнус уже близок к язве желудка. Он узнал о системе налогообложения больше, чем хотел или планировал. А еще досконально изучил подноготную Алека. Им с Алеком предстоит провести следующие две недели вместе, переезжая с места на место в автомобиле или служебном автобусе, толкая речи и встречаясь с местными. Сегодня чудесное утро: солнце светит ярко, воздух бодрит. Магнус ненавидит мир. Он пьет черный кофе без сахара и мрачно смотрит на автобус. Алек подходит сзади и кладет ладонь ему на поясницу. — Чувствую запах перемен, — говорит он, попивая чудовищный кофе со взбитыми сливками и посыпкой. — Это выхлопные газы, — подсказывает Магнус. — Где твоя вера, Магнус? — спрашивает Алек, скашивая глаза. Яркий солнечный свет создает ореол вокруг его головы. Ох ты ж, блять, какой тонкий намек. Эй, вселенная, хватит уже символистики. — Задай свой вопрос в более разумное время, — ворчит Магнус и заходит в автобус, в котором стоит специфический запах от большого количества людей. Около полудня руководитель избирательного штаба разогревает в микроволновке рыбу, и все, громко возмущаясь, открывают окна. Утренняя жизнерадостность исчезает перед лицом четырех выступлений, трех посещений детских больниц и необходимостью пользоваться крошечным, как спичечный коробок, туалетом в хвосте автобуса, в котором разговоры вечно смолкают, как только необходимо отлить. Обычно Магнус наслаждается подобным изнурительным ритмом, вот только Алек постоянно наклоняется поговорить, прижимая ладонью галстук к груди, и с Магнуса, черт подери, хватит... Он снимает свою золотую булавку для галстука, хватает Алека за рубашку, поддевает пальцами планку, касаясь кончиками пальцев теплой нательной майки, и ощущает бешеный стук сердца. — Магнус? — неуверенно спрашивает притихший Алек, дыхание у него все такое же свежее. Магнус застегивает ему на галстуке булавку, задерживает руку на груди и говорит: — Вот теперь ты выглядишь идеально.

***

Над головой звякает колокольчик, когда Магнус открывает дверь. Он понятия не имеет, почему Рагнор вечно выбирает третьесортные забегаловки, наихудшие в городе. В углу сидит дальнобойщик в сползших на полжопы джинсах. — Брр, — бормочет Магнус, присаживаясь напротив Рагнора. Перед тем стоит огромная тарелка с вафлями и... чем-то, напоминающим курицу. Магнус со всех сторон окружен преступлениями против хорошего вкуса. Он осажден и одинок. Он, как Елена Троянская, заложник в чужом городе. Одиссей, отправившийся в великое неизвестное убивать монстров... Ах, да, наверное, стоит заказать еду или еще что. — Видел тебя в пятичасовом выпуске, — жуя, говорит Рагнор. Он шмыгает носом, откидывается на спинку диванчика и вытирает руки о бумажную салфетку. Официантка подходит принять заказ, и Магнус останавливает выбор на картошке фри. Надо очень постараться, чтобы ее испортить — ведь это всего лишь запеченная в масле картошка, черт побери. — Похоже, ты весьма сблизился с юным Лайтвудом. — Не такой уж он и юный, — возражает Магнус, делая глоток теплой воды. — Ему тридцать. — Молоко на губах не обсохло, — фыркает Рагнор. — Есть те, кому это нравится. — Вульгарность тебя не красит. — Зато дает омолаживающий эффект. — Ага, как и твой молодой мэр? — уточняет Рагнор, оценивая Магнуса равнодушным взглядом. — Фу, и ты мне еще пеняешь на вульгарность? — бормочет Магнус. — К тому же выборы он еще не выиграл. — Выиграет, — говорит Рагнор с уверенностью человека, который провел большую часть жизни прогнозируя подобные вещи. Магнус подозревает, тот прав: общественность влюбляется в Алека. Он следит за цифрами: его рейтинг зашкаливает, особенно среди молодежи. Им надоели старые скучные политиканы, им нужна новая кровь, энтузиазм и сострадание. А из Алека выйдет охрененно сексуальный мэр. Возможно, Магнусу стоит основать фан-клуб и начать продавать календари. — Да, конечно, — нейтрально бросает Магнус. Официантка ставит перед ним тарелку с плавающей в масле кучей картошки. Магнус наблюдает, как одна падает на пол. — Зачем я здесь? — Неужели я не могу поболтать со старым приятелем? — Рагнор добавляет слишком много сливок и сахара в кофе, тем самым напоминая Алека и его глупые напитки. Магнус улыбается, вспоминая, как Алек пьет и пачкает губы в сливках и как округляются его глаза, когда Магнус смахивает сливки пальцем. Магнус кривится. — Скажи же мне, приятель, как сильно ты влюблен в него? — Мы не друзья, а смертельные враги и непримиримые соперники. — Боже, так ты понятия не имеешь. — Будь ты моим другом, знал бы, что я не верю в любовь, — сварливо говорит Магнус и откусывает кусочек холодной картошки. Отвратительно. Оказывается, картофель фри все же можно испоганить. — Ты всегда так делаешь, — вздыхает Рагнор и допивает кофе. — Поаккуратнее с ним. Ему есть что терять, и это делает его и его окружение опасным. — Он встает и кладет пару банкнот на стол. — Не забывай, что они используют нас, а мы — их. Мы можем спать с ними, но не можем себе позволить любить их. — Я не настолько небрежен, — настаивает Магнус, морщится, глядя на тарелку перед собой, и отпихивает ее прочь. Он подразумевает, что теперь не будет небрежен. Рагнор фыркает и крадет картошку с тарелки перед уходом. — Ага, ты всегда так говоришь.

***

Приятель приятеля знает домработницу одного известного продюсера, тянет за ниточки и добивается участия Алека в Daily Show**. Вот поэтому-то Магнус вечно подлизывается к уборщикам и секретаршам. Он сопровождает Алека на съемки, участие в которых отличный способ заявить о себе. Однако Магнус переживает, что Алек не сможет угнаться за остроумием Тревора Ноя***. Алек умный, даже слишком, но у него чересчур сухое чувство юмора, которое не всегда удачно смотрится в СМИ. Выборы больше не выигрываются в палатах, настоящая битва разворачивается на телевидении и твиттере, чья аудитория состоит из недальновидных и недалеких. Но беспокоиться не о чем. Daily Show заходит слезливым левоцентристам по полной, и те с восторгом упиваются искренней честностью Алека. Большинство людей такие предсказуемые. Но если это так, то как, черт побери, Алеку удается удивлять Магнуса? После они садятся в такси. — Ты отлично справился, — Магнус по-дружески хлопает Алека по руке. Тот в недоумении опускает взгляд. Алек открывает рот, по всей видимости, чтобы сообщить, что он очень важный контролер, что бы это, черт возьми, ни значило, и вполне может справиться с давлением. Магнус обрывает его до того, как они успевают вновь ступить на этот долгий нудный путь. — Почти идеально. — Почти идеально? — Расслабься, это хорошо. Алек выглядит так, будто пожалеет о каждом произнесенном слове, но все равно не может сдержаться. — Что ж хорошего, если не идеально? — Безупречные люди скучны, — натянуто улыбается Магнус. Теперь, имея полное представление об Алеке, он знает, что делать. В конце концов за это ему и платят. — Ты должен казаться доступным, располагающим, несовершенным в очаровательном смысле. — Я просто хочу хорошо делать свою работу, — упрямствует Алек. — Ой, не надо так. — Как? — раздраженно спрашивает Алек. — На тебе что, аскотский галстук? — Не прикидывайся идеалистом. Ты политик. Ты мне платишь, тебе не надо мне врать. Алек опускает глаза и теребит затяжку на темно-серых брюках. В костюме-тройке он выглядит офигенно. Магнусу ли не знать — он неоднократно офигевал от Алека. — Я сделал что-то неправильно? — тихо спрашивает Алек. И Магнус чувствует, как ветер, раздувавший паруса ярости, стихает. — Нет, конечно, нет. Не задумываясь, он берет Алека за руку. Тот с удивлением смотрит на их переплетенные пальцы и довольно ухмыляется. Ну да, просто два гетеросексуальных чувака держатся за руки на заднем сидении такси. Ничего такого. Магнус наблюдает, как за окном в калейдоскопе цветов проносится небо. — Как мой костюм смотрелся на камере? — спрашивает Алек, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Магнуса. — Хм? Отлично, превосходный силуэт. Жилетки явно твоя тема. Тебе нужна тема. — Силуэт был идеально гладким? — Что? — спрашивает Магнус и отворачивается от окна, чтобы взглянуть на Алека. Он автоматически находит взглядом его пах. Никаких ужасающе топорщащихся складок. У Магнуса пересыхает во рту, словно он наелся ваты, закусывая наждачкой. — Это была твоя идея, — пожимает плечами Алек. Логично. Но у Магнуса есть оправдание: он никак не думал, что Алек примет предложение всерьез. Бог ты мой, он сидит в замкнутом пространстве с мужчиной, который сводит его с ума, и тот подтверждает, что не надел трусы, и они держатся за руки, потому что у Магнуса окончательно поехала крыша. — Куда тебя отвезти? — Алек сжимает его ладонь. И внезапно Магнус понимает: если поедут к нему, то почти стопроцентно трахнутся. Ситуация становится опасной. У Магнуса секунда на раздумья, никто никогда не обвинял его в излишней осторожности или осмотрительности. Похоже, сегодня подходящая ночь для неверных решений. Он наклоняется вперед и называет водителю свой адрес.