Монстры

***

      — Ого! В смысле, добрый день миссис Типтон. Я агент Янг, это мой напарник — агент Плант. У нас есть к вам пара вопросов насчет вашего мужа. Уделите нам минутку?       Удивительно красивые раскосые карие глаза смотрят с сомнением даже после того, как парни демонстрируют свои значки.       — Хорошо, — наконец соглашается молодая женщина и отходит назад, открывая дверь шире. Сэм утвердительно кивает, мол, действуем по плану, и ловит движение губ Дина в коротком, но вполне узнаваемом: «ведьма».       — Красивый у вас дом, миссис Типтон, давно вы с Норманом женаты?       — Зовите меня Кэрол, — просит женщина. — Три года. У нас счастливый брак, правда. Сюда, пожалуйста.       Они проходят в светлую залу и располагаются на мягком диване и кресле. Последнее занимает хозяйка дома, чтобы лучше видеть двух гостей.       — Есть какие-то новости? — неуверенно спрашивает Кэрол. — Ко мне уже приходили из полиции, спрашивали о том, о сём, но ФБР?..       — Это не совсем простое дело, Кэрол, и мы здесь, чтобы помочь нашим коллегам скорее во всем разобраться. Скажите, когда вы виделись с мужем в последний раз?       — В субботу утром. Мы позавтракали вместе, потом я уехала на работу.       — Норман вел себя как обычно? У вас в последнее время не было ссор, разногласий?       — Нет, то есть да, он вел себя как обычно, но нет, я бы даже сказала, что всё было строго наоборот. За последние несколько дней он был очень внимателен и нежен ко мне и… у нас давно не было такого… такого страстного секса.       — Норман вам когда-нибудь изменял? Или подозревали ли вы когда-нибудь его в измене?       — Нет, ни разу. Как я уже сказала, у нас счастливая семья, мы любим… любили друг друга. Я ему полностью доверяла. И даже если он и пропадал иногда на всю ночь, я ни разу не волновалась, что он может быть с другой. Женщины чувствуют такое. И в ту субботу. Норма не было дома, я легла спать, не стала ему звонить и устраивать сцены на пустом месте. И когда меня разбудили в четыре утра, я подумала, что просто ошиблись номером…       — Норман пропадал ночами, а вы не волновались, что с ним могла приключиться какая-то беда? Чикаго — не самый безопасный город, мэм.       — Я знаю, — слегка раздраженно отвечает Кэрол. — Я не волновалась не потому, что я такая бесчувственная и равнодушная жена. У Норма порой бывают, бывали, чёрт возьми, сложные периоды на работе, он мог зависать с каким-нибудь проектом на целую ночь, и мы всё это проходили. Он оставил сообщение на автоответчике, что придется поработать в выходные, но… потом он обещал взять небольшой отпуск, чтобы мы могли съездить на Ниагару.       — То есть вы совершенно не в курсе, откуда и куда направлялся ваш муж в субботу ночью?       Кэрол медленно качает головой, обхватывая себя руками. Ей явно неловко от этого разговора.       — Полицейские сказали, что у моего мужа был сердечный приступ. Мне не разрешают провести опознание, и мне до сих пор кажется, что это произошло не с ним. Может, просто кто-то украл его документы, и Норман сейчас где-то…       Глаза Кэрол наливаются крупными слезами, которые ей сложно контролировать. Но смотрится она при этом как голливудская актриса, исполняющую роль вдовы. Нет, не потому что она кажется шаблонной и неискренней. Искривленная линия губ и мелко подрагивающие пальцы вполне убедительно показывают ее настоящие чувства. Но ни текущего носа, ни красных пятен на щеках.       — Простите, простите ради Бога, — она утирает лицо ладонями, и вместе со слезами она снимает маску модельной красотки, становясь просто несчастной, потерянной женщиной с еле заметными темными кругами вокруг глаз.       — Кэрол, мы пока не можем раскрыть вам детали следствия, — Дин говорит очень мягко и осторожно, и ему хочется коснуться ее руки, в знак утешения, не больше. Но она сидит слишком далеко. Поэтому Винчестер встает и подходит к ней очень близко. Кэрол приходится задрать голову, чтобы взглянуть в лицо агенту, и она не сразу понимает, что он протягивает ей свой носовой платок. Дин не очень уверен, делают ли так настоящие федералы, учат ли их проявлять сочувствие на каких-то своих особых курсах, но видеть плачущую красивую женщину — выше его сил. Сэм следит за ним со сдержанным видом, но видит в глазах Кэрол своё собственное удивление. Она принимает платок, но как будто не знает, что с ним делать; мнет в ладони.             — Спасибо, — говорит она, смотря на Дина так, будто видит его впервые, пока тот возвращается на свое место: вздергивает брюки автоматическим движением и садится рядом с напарником. И, наконец, прикладывает мягкую материю к щекам. — Миссис Типтон, у вашего мужа были враги? Может, по работе? Конкуренты? Бывшие подружки?       — Если и есть, то я про это ничего не знаю, — женщина немного справляется со своими эмоциями, словно сбитая с толку сентиментальным жестом. — До меня у Нормана не было серьезных отношений, он был больше увлечен учебой, потом работой. Понимаете, он из маленького городка, и всегда мечтал выбиться в большой город. И… Вы знаете, вот вы спросили, и я вспомнила, да, я почти уверена, что это как-то связано.       — Что именно? — Сэм наклоняется чуть ближе, не желая пропустить ни слова. Но Кэрол не смотрит на него, она смотрит на Дина и говорит ему:       — Я заметила его сегодня утром, но потом вспомнила, что видела его раньше. Я тогда стояла у окна в нашей спальне, думала о разном и увидела, как этот парень подъехал к нашему дому. Сначала я решила, что это кто-то из полиции, кто-то, кто приехал сообщить мне новости про Нормана. Я бегом слетела вниз, открыла дверь, но незнакомец быстро затушил сигарету, залез в машину и уехал. Сегодня утром он припарковался с другой стороны, но я его узнала. Он выкурил сигарету и уехал. Но… он все время смотрел на наш дом, и, если честно, мне немного не по себе. Не знаю, связано ли это как-то на самом деле…       — Связано или нет, но мы разберемся с этим, — решительно заявляет Дин, поднимаясь с дивана. — Спасибо, что уделили нам время.       — Можно мне воспользоваться уборной? — спрашивает Сэм.       — Конечно, — Кэрол поднимается с кресла одновременно с гостями. Она указывает дорогу одному из агентов, а со вторым они, не торопясь, двигаются к выходу.       — Вы случайно не запомнили, что это была за машина? Марка? Номера?       — Простите, я в них совершенно не разбираюсь. Я отношусь к тому разряду девушек, которые водят красненькие машинки с бибикалкой на руле.       — Понятно, вот, — Дин протягивают свою фальшивую визитку на имя агента Янга. — Если вспомните что-то еще, или если этот парень будет вам докучать, ну или если даже просто так, в общем, звоните. В любое время дня и ночи.       — Спасибо, — она коротко смотрит на визитку, — Дин.       — Хорошего вам дня, миссис Типтон. Как только будут новости, мы свяжемся с вами, — Сэм с ходу толкает брата в плечо, побуждая того сдвинуться с места и перестать пялиться на симпатичную вдову.       — До свидания.       — Пока… Кэрол.

***

      — «Пока, Кэрол»? В голове не укладывается, что ты сказал такое.       Сэм нарушает долгое молчание озвученной вслух мыслью, которую он вертит в голове, кажется, уже битый час. Он не спорит, вдова, если выражаться словечками Дина, та еще жгучая штучка, но разве можно так откровенно клеиться к той, которая потеряла мужа меньше, чем неделю назад. Даже не верится, что их воспитывал один и тот же человек.       — А ты что как попугай заладил: «миссис Типтон, мэм, миссис Типтон»? Проще надо быть с людьми, и они к тебе потянутся.       — Ко мне или к моей ширинке?       — А ты во всем подтекст видишь, да? Или ты просто априори считаешь, что меня ничего кроме пожрать-потрахаться не интересует, ханжа?       — А интересует?       — Сучка, — выдыхает Дин в полуусмешке. Они сидят в Импале уже четыре часа, но ничего странного рядом с домом Кэрол не происходит, и возможно, тот подозрительный тип, что пару раз мелькал тут — просто случайно проезжавший шизик или ее тайный влюбленный, и его можно понять. Но отступаться от своего рыцарского жеста Дин не намерен. В конце концов, у них не так много зацепок, чтобы упускать любую маломальскую странность. Сэм, разумеется, никаких ведьмовских штучек в доме миссис Типтон не нашел, но осмотр был настолько поверхностным, что не стоит снимать ее со счетов. Хоть и жалко будет разоблачать такую красотку. Ее бы голую, да в горизонтальное русло.       — Торчим здесь всю ночь, да?       — Только не начинай.       — А знаешь, чего мне хочется сейчас больше всего?       — Заткнуться?       — Не, — Сэм усаживается в кресле поудобней, насколько это вообще возможно после четырехчасового сидения. Раскидывает в разные стороны колени, упираясь одним в ручку передач, и Дин отмечает, до чего же его брат вымахал, как каланча. Сэм тем временем заламывает одну руку за голову, а вторую кладет на живот и начинает очень медленно поглаживать его через белую уже порядком измятую рубашку, задевая при этом ремень от брюк. Дин думает о том, что разговоры про Кэрол и ширинку наводят его брата на определенные мысли, и эта демонстрация явно эротического характера высасывает из салона весь воздух. Становится так душно, что Дин невольно тянется расслабить галстук.       — Мне хочется сочной, аппетитной, восхитительно мягкой и упругой мясной вырезки под сыром с грибами, листьями салата и помидорками-черри, и чтобы все это было полито тонкой сеточкой сладкого соуса, как в лучших ресторанах Нью-Йорка.       — Сука, — Дин уже не так нежен в выражениях. Его рот забивается слюной, но он чертовски рад, что это не что иное, как очередной подкол Сэма. Он совсем не расстроен, что так просто повелся на него, потому что на какое-то мгновение, очень короткое, но слишком, мать его, яркое, ему кажется, что Сэм имеет в виду нечто другое. Но пугает его не это. Над этим можно вместе посмеяться или перевести в шутку, как они часто делают, когда натыкаются на неловкие ситуации. Но мысль о том, что его собственная рука готова была дернуться вперед, чтобы накрыть пах Сэма и проверить, насколько тому сейчас хочется, пугает настолько, что сердце до сих пор отбивает что-то среднее между последним концертом Металлики и полетом Валькирий.       — Эй, смотри, — Сэм вскидывается, его глаза ярко блестят, отражая свет уличных фонарей. — Это наш клиент, я уверен.       Дин коротко трясет головой и переводит взгляд на другую сторону дороги, где только что припарковался бежевый Додж, только-только погасив фары. Водитель немного копается, что-то ищет в бардачке, его тень на мгновение уходит вниз, и Дин думает, что тот ищет сигареты. Если это, конечно, действительно их парень. Кэрол легко различить чужеземца в их районе, зная всех соседей в лицо, так что, возможно, это ложный сигнал.       Ложный или нет, но Дин рад, что сейчас рядом с ним напряженный, но вполне себе привычный родной брат. Картинка раскрытого, неприличного Сэма вспыхивает перед глазами, и ему снова приходится тряхнуть головой, прогоняя дурацкое наваждение.       — Вижу цель, прием, — говорит Сэм, прикладывая к глазам импровизированный бинокль в виде сложенных в кольцо пальцев. Дин улыбается и вторит его движениям.       — Вас принял, цель выходит из машины, прием. Закуривает, прием.       — Выхожу на операцию под прикрытием, агент Янг, вы на подстраховке. Прием.       — Так точно, — Дин опускает руки и с беспокойством (вечным, вжившимся на генном уровне) смотрит на брата, — осторожней там. Скорее всего, это монстр из человеческой расы, такие легко вырубаются с одной левой.       — Придурок, — Сэм показывает ямочки на щеках и выскальзывает из машины. Дверь он прикрывает бесшумно и по пути к объекту взъерошивает волосы. Незнакомец их не видит, он скрыт машиной и слишком увлечен созерцанием дома.       — Привет, приятель, — начинает Сэм дружелюбным тоном, просто привлекая к себе внимание. Парень не выглядит напуганным или взволнованным, что его застукали за чем-то незаконным. — Не найдется… — он хлопает себя по карманам брюк, и этот жест настолько очевидный, что незнакомец тут же выуживает из кармана куртки помятую пачку сигарет. — Спасибо.       — Без проблем.       Сэм зажимает сигарету между губами. Перед ним стоит высокий по стандартным меркам, но все равно на пару сантиметров ниже самого Сэма, плечистый парень, довольно привлекательной наружности. Короткие, выкрашенные в блонд волосы торчат в разные стороны, но по возрасту не скажешь, что он уличный хулиган. Куртка отдает дороговизной, и машина позади не развалюха. Парень щелкает несколько раз зажигалкой, но та извергает только несколько искр, не желая разгораться.       — Прости, — зачем-то извиняется незнакомец, выглядит он уставшим и каким-то таким обычным. Если бы Сэм не знал, что он приехал сюда с какой-то определенной целью, то мог бы запросто решить, будто парень просто выкуривает сигаретку прежде, чем зайти домой, где его ждет семья.       Зажигалка не срабатывает, и парень прячет ее обратно в карман. И как-то так само получается, что они оба наклоняются друг к другу, и Сэм прикуривает с зажжённой сигареты. Несмотря на дым, он ловит аромат приятного одеколона. И вообще этот незнакомец вызывает исключительно положительные впечатления. То ли Сэм теряет хватку, то ли зацепка того не стоит.       Он невольно затягивается и тут же давится от едкого, обжигающего легкие дыма.       — Джим Картер, — парень улыбается, его сигарета почти догорает до фильтра.       — Сэм.       — Неудачный денек, а?       — Неудачная жизнь?       — Ого, — Джим тушит сигарету носком ботинка, смотря при этом, насколько удачно ему это удается. — Вернешь огонек? — В его зубах появляется новая сигарета, и Сэм снова наклоняется к собеседнику. Пахнет он и правда вкусно, несмотря на окружавший их непривычный дым.       — Живешь здесь? — спрашивает Сэм.       — Нет, заехал к другу, но зайти не решаюсь.       — Отчего же?       Джим смотрит на собеседника ровным, оценивающим взглядом, и Сэма моментально прошивает. У него не настолько богатый опыт в этом плане, Дина ему никогда не обогнать, но сейчас, при тусклом освещении фонаря, добавляющим нужные резкие тени, Сэм понимает: так смотрит шлюха на клиента перед тем, как ответить на вопрос, сколько она берет за отсос.       — Сам-то ты куда путь держишь?       — Проветриваюсь. Не хочу идти домой, — и как бы немного прощупывая почву, добавляет: — мой парень та еще истеричка.       Джим смеется, откидывая голову назад, да так заразительно, что Сэм невольно сам начинает улыбаться. Со стороны они, наверняка, смотрятся как два старых приятеля, и если Кэрол сейчас выглянет в окно, то может и не поверить, будто федерал вместо того, чтобы скрутить подозреваемого, весело с ним беседует. А вообще, если бы Дин их сейчас слышал, убил бы нахрен обоих.       — Знаешь, я было чуть не поверил, что мой гей-радар сломался. Прости, но ты выглядел таким озадаченным. Твой парень явно мало уделяет тебе внимания.       Сэм чувствует, как его лицо и шея краснеют, и благодарит космос, что сейчас ночь. А еще он чувствует, что очень сильно отклонился от курса, и чтобы там ни показывал гей-радар Джима, это никак не относится к вопросу, что он здесь забыл и как он связан с Норманом Типтоном. Поэтому Сэм старается как можно непринуждённее вернуть разговор к Джиму и этому дому.       — Твой друг не будет ревновать? Меньше всего мне бы сейчас хотелось удирать от рассекающей воздух биты.       Сигарета почти догорает до фильтра, но за разговором Сэм умудряется больше ни разу не затянуться. А Джим снова смеется, но уже тише, просто веселится, втаптывая второй окурок.       — Ты мне нравишься, Сэм, — Джим с некоторым сомнением смотрит на двухэтажный дом, перед которым они стоят, потом переводит взгляд на собеседника, — не хочешь? …       Вопрос повисает в воздухе, потому что Сэм ждет продолжения, а Джим не намерен его озвучивать, ибо предложение вполне очевидное. Они оба приходят в себя почти одновременно.       — Прости, я просто…       — Нет, нет, я не…       Сэм поднимает руку, словно хочет дотронуться до локтя Джима, и ему это почти удается. Он и не заметил, как за время их короткого разговора они сумели так сблизиться.       — Я не против, — рука описывает дугу и ложится на крышу Доджа. Джим его зеркалит, и смешинки в его глазах горят ярче. — Только не сегодня.       — Твой парень, да?       — Да, с ним непросто. Слушай, у тебя есть ручка?       Давать свою визитку агента ФБР чревато тем, что Джима можно больше никогда не увидеть, но Сэм чувствует, что тот может что-то знать. Вполне возможно, что Норман ехал в субботнюю ночь к нему, и тогда жена становится подозреваемым номер один. Хочет, чтобы федералы раскопали на любовника побольше информации, чтобы найти его потом и с помощью ведьмовского заклинания быстро избавить мир и от Джима Картера. Какая бы женщина пережила измену своего мужа с другим мужчиной?       Ручка находится в кармане куртки, и Сэм быстро царапает свой номер телефона на запястье Джима.       — Может, всё-таки денек не такой уж и паршивый, а?       — Может, — Сэм глупо улыбается, пытаясь мысленно унять бьющее о ребра сердце. Даже если опустить тот факт, что он только что флиртовал с парнем, даже если исключительно ради дела, то при мысли о том, что за всем этим брачным ритуалом бабуинов сейчас наблюдает Дин, становится очень не по себе.       — До завтра? — Джим приподнимает запястье выше, спрашивая, уверен ли тот в том, что написал, и, получив утвердительный кивок, садится в машину. Сэм поднимает ладонь, как бы прощаясь (он уверен, что Джим сейчас смотрит на него в зеркало заднего обзора), но с места не сходит, пока Додж не исчезает за поворотом. И именно в этот момент его одергивает резкий гудок, и вся пелена романтизма схлынывает вникуда, уступая место суровой реальности. Сэму страшно представить, что увидел Дин, и что он сейчас устроит. Та еще истеричка, да?

***

      Дин не говорит ни слова. Он весь кипит изнутри и боится, что, раскрыв рот, уже не сможет его закрыть. Они доезжают до отеля в рекордные сроки, несмотря на то, что их путь пролегает через центр города. Они больше времени тратят, стоя на светофорах, и постепенно гнев Дина отходит на второй план. Он не может не любоваться гармоничной архитектурой города с его яркими, стеклянными небоскребами и витиеватыми каменными мостами с цепочкой простых, но симпатичных фонарных столбов. Улицы наполнены туристами и гуляющими парочками, они смеются, веселятся, о чем-то оживленно разговаривают, и краски прошедшей у дома Кэрол сцены медленно тускнеют. Пока они не заходят в номер, топчась в узком коридоре, и Дин не ловит слабый, но отчетливый сигаретный запах, исходящий от волос Сэма. Это срабатывает как красная тряпка на быка, и всё, что он успел навыдумывать, пока наблюдал за этой парочкой, возвращается с утроенной красочностью.       — Вы так тепло подружились, — спокойно начинает Дин, еле сдерживаясь, чтобы не захлебнуться собственной злостью, — что ж ты его не поцеловал на прощанье?       — Забыл, пока пытался унять зуд в штанах, — Сэм моментально натягивает костюм ежа, направляясь в ванную, но тут же выходя из нее.       — Что у вас там, любовь с первого взгляда стрельнула? — Дин наливает себе стакан воды, но выпить не решается, слишком сильно трясутся руки.       — Мы просто разговаривали. Ты же видел.       — Я видел, что какой-то пидор лапал моего младшего брата.       — Он не трогал меня, Дин, что ты выдумываешь?       — А для этого, знаешь ли, не всегда нужны руки.       — Не завидуй, — колко выдает Сэм, бесцельно раскидывая по кровати свои вещи. Спрятаться в ванной уже не удастся, как пить дать, Дина это еще больше разозлит. Но почему он должен оправдываться за то, чего не делал, и даже в мыслях не было сделать. Да, так получилось, что он немного подыграл, изобразив из себя гея, но ведь это только ради того, чтобы вызвать чуть больше доверия к себе, — к незнакомцу, который просто проходил мимо. А то он так и видит, как бы это сделал Дин: «привет, приятель, ФБР, не слишком-то разумно околачиваться здесь тому, кто главный подозреваемый в деле об убийстве». Что, убийство? Похоже, Джим совсем не в курсе, что случилось с его любовником. Да и любовники ли они вообще? — Что ты сказал? — Не всегда полезно светить значком направо и налево, иногда нужно проще относиться к людям, чтобы они к тебе потянулись, — получи, Дин, распишись. Вместо того, чтобы думать о деле, Дин думает, как бы забраться под короткую юбку. А каково на все это смотреть Сэму? Смотреть и закрывать глаза, ведь Дин такой, всегда был таким. Ярким, притягательным, сексуальным. Слишком красивый, слишком гордый.       — Ах ты, сучонок.       — Не сердись, Дин. Он не был похож на какого-то сталкера.       — А Кэрол не похожа на ведьму, и Желтоглазый не похож на демона, зато я, кажется, похож на какого-то клоуна. Что ты ему там написал? Свой номер телефона?       Дин остервенело сдирает покрывало и одеяло, путаясь, что есть что. Как же ему хочется сейчас врезать Сэму. Вот просто так.       — Не твоё дело.       — Значит, телефончик ему оставил.       — Так тебя злит, что мы всё еще без зацепок по этому делу, или потому что у нас искрило, я не понимаю.       Дин и сам не понимает, он забирается под одеяло, отвернувшись от Сэма, по-детски спрятавшись от разговора, который сам же и начал. Брат всё так и стоит, одетый, с раскиданными по своей кровати вещами, словно он собирает чемоданы, чтобы свалить отсюда как можно скорее. Но никуда он не уйдет, это всё похоже на какой-то детский сад.       — Просто заткнись и спи.       — Дин?       Молчание.       — Я сказал ему, что ты мой парень, так что я типа уже занят.       — Лучше бы ты сказал ему, что я твой старший брат, который открутит ему хер к чертям, если он не будет держать его в штанах.       — Пусть это для него будет сюрпризом, — Сэм отвечает с улыбкой и слышит, надеется, что действительно слышит, как Дин улыбается в ответ. Воздух в момент становится легче и не таким наэлектризованным. Младший выключает свет и раздевается уже в темноте. Им всякое приходилось переживать, были ссоры и похуже, но он всё равно не может терпеть, когда между ними остается недоговоренность.       — Дин?       — Ну, что? — голос в разы мягче, но Дин так быстро не может сдаться. И на мировую идет Сэм. Как всегда.       — Я не гей.       — Да уж, спасибо за откровение. А я не Дональд Дак.       — Я серьезно.       — И я серьезно. Если, «если» — это ключевое слово, — этот хмырь никуда не смоется, и мы сможем найти этого гада, то с ним буду разговаривать я. Понял?       — Да, сэр.       — Не язви, Сэм, я же о тебе забочусь.       — Да, сэр.       — Спокойной ночи. Сэмми.       — И тебе сладких снов, пупсик.       Дин раздраженно стонет, но недовольства в его голосе меньше, чем заснеженных равнин в Мексике. И Сэм засыпает с легкой улыбкой на лице.

***

      Утро проходит в привычной оживленной суете. Диккенс присылает еще пару писем, и в одном из них находятся координаты и небольшое досье на Тома Ханнигена, мальчика, с чьего телефона была сделана запись. И это хорошая зацепка, только живет Том в Шамбурге, в полутора часах езды от Чикаго. До вечера там делать нечего, поэтому Сэм углубляется в изучение местных легенд, связанных с водяными, утопленниками, русалками и прочей водной нечистью. Он находит с дюжину некрологов за последние семь лет, но связь между ними настолько призрачная, что искать ее нет никакого смысла. Как бы ни пытался Сэм соединить одно с другим, выглядит всё натянуто и смешно.       Дин что-то мычит-напевает, пока чистит зубы, сплевывает, и выжимает в ладонь немного пены с тихим пшиком. Все это Сэм понимает по характерным звукам, и, зная, что брат задержится в ванной еще на какое-то время, он быстро вводит в поисковике «Джим Картер». Имя не слишком редкое, поэтому на первых трех страницах ему выдает какую-то ерунду про какого-то художника и одного из калифорнийских политиков.       С одной из кроватей слышится вибрация, и они оба замирают в ожидании первых нот. Отчего-то Сэм покрывается холодным потом, когда он узнает свою мелодию. А если это звонит Джим? Завести непринужденную беседу о встрече уже не получится, ведь в двух шагах, спрятавшись за дверью в ванной, стоит Дин и наверняка думает о том же самом. И не успевает мелодия разыграться, как они оба кидаются к телефону, сталкиваясь плечами и скидывая его на пол.       Сэм, наконец, радуется тому, что ему посчастливилось перемахнуть Дина в длине своих конечностей, потому что ему удается на короткий миг одержать победу. Он свешивается вниз с кровати, скребя пальцами по мягкому ворсу, всего в каких-то трех сантиметрах от вибрирующего телефона. Дин бесцеремонно хватает брата за край джинсов, оттягивая их назад, а поскольку ремень остался в форменных брюках ФБР, джинсы легко поддаются к снятию. Воздух холодит поясницу, и смущение переваливает желание поскорее добраться до телефона, поэтому Сэм скорее хватается за чуть не потерянную одежду, и Дин пользуется секундной заминкой. Прижимает своим телом Сэма и скользит по нему, как по горке. Затем хватает телефон и перекатывается на спину, сползая с брата, который тут же машет своими длинными руками, но Дин уже отвечает на звонок. Пальцы и трубка покрыты крупными воздушными хлопьями от пены для бритья, но, если честно, они оба успевают в ней изрядно испачкаться.       — Да? — резко выдает Дин, где-то на подсознании надеясь, что это и есть тот самый незнакомец. Тогда у него будет отличный шанс перехватить инициативу на себя и показать, где чье место.       — Вы запыхались, агент, — замечает детектив Вульф.       — Да, нам с партнером есть, чем позаниматься с утра, — говорит Дин и осекается. Он просто хочет немного позлить Сэма, сделав вид, что разговаривает с его как бы ухажером, но одна мысль путается о другую, и вместо того, чтобы сказать «с напарником», он говорит «с партнером», вполне недвусмысленном обращении. Но в этой оговорке все равно полно плюсов, и мысленно Дин ликует. Во-первых, детектив совершенно ничего не замечает и только добавляет, что хорошие тренировки и ему помогают быть в тонусе. А во-вторых, замерший рядом Сэм смотрит испуганно и встревоженно. И смущенно.       — М… правда? Это уже интересней, — Дин лежит на полу, на спине, оставив одну ногу на кровати. Он с досадой отмечает, что после этой короткой стычки тянет поясницу, может, ему, и правда, бы не помешали утренние тренировки. Давно они с Сэмом не устраивали спарринг. Брат, кстати, тоже, почти свешен с кровати, упирается одним коленом и обоими локтями в пол. Бицепсы под обтягивающей футболкой выглядят внушающими, и вся радость Дина мигом слетает. Он слушает, что говорит ему детектив, а сам водит взглядом по телу брата, отмечая, что тот действительно неплохо натренировался.       — О, как мило, — томно выдыхает Дин, и Сэм умоляюще хмурится. Он предпринимает несколько попыток отобрать телефон, но Дину сподручней отбивать захваты. Нечего прерывать такой интересный разговор. Детектив пока рассказывает короткую историю, как ему удалось найти одного из свидетелей, очень интересная история о глубоких отношениях Вульфа с одной из докторов травмпункта и, как следствие, получение весьма полезной информации. Через дюжину не имеющих к делу никакого отношения предложений, Дин теряет нить разговора, внимательно рассматривая пятнышко пены для бритья, которую смазал Сэм во время их шуточной драки. Это пятнышко напоминает ему вчерашний солнечный день и легкий бриз, обдувающий их разгоряченные шеи. Большой палец сам проводит по подбородку Сэма несколько раз, хотя хватило бы и одного движения. Дин чувствует, как кожу покалывает однодневная щетина, и это ощущение разливается странным уютным теплом.       Сэм, похоже, замер и не дышит, и потемневшие глаза выводят Дина из состояния полутранса.       — Хорошо, детектив Вульф, — Дин перестает жеманничать и отвечает со всей федеральной строгостью. Сэм рядом шумно выдыхает и валится на пол. — Говорите, я запомню. Да. Да, безусловно. До связи.       — Ты испачкал мой телефон.       Сэм отбирает аппарат и проводит им по рубашке Дина, оставляя короткие мокрые полосы-штрихи.       — Поедешь без меня?       — Да, Рапунцель, запру тебя в замке, пока ты не найдешь нам какую-нибудь подходящую легенду, — они лежат на полу, всё так же с задранными на кровать ногами, и Дин вмиг становится серьезным: — надеюсь на твоё благоразумие, Сэм.       Брат фыркает, отворачивая голову, и бьющаяся на шее жилка действует на Дина, как удар под дых.       — Да не буду я с ним спать, Дин. Если тебя это утешит, ты единственный мужик, с которым я делил постель.       — Вот пусть так и останется, — Дин переворачивается на бок, поднимаясь с пола и отряхиваясь. Одежда изрядно испорчена, и одна щека всё еще не добрита. Не так должен выглядеть федерал, хоть они уже и оставили приличное первое впечатление, расслабляться не стоит.       Старший приводит себя в благоразумный вид минут через пятнадцать. В его арсенале осталась только одна свежая рубашка, и если они продолжат мочалиться так до ночи и дальше, то очень скоро им не миновать похода в прачечную. Сэм уже у ноутбука, бьет по клавишам, привычный и родной, такой, каким он и должен быть.       — Я вернусь как можно скорее, пообедаем, заглянем в морг и поедем туда, ну, куда послал нас Диккенс.       — Я так понимаю, позавтракаем мы тогда же, когда и пообедаем?       — Купи чего-нибудь в магазине, всё, я побежал, заеду за тобой позже.       — Ладно, эй, подожди, — Сэм случайно смотрит на брата и дергает рукой в районе шеи, — поправь галстук.       — Ты сама забота. Не скучай.