Монстры

***

      Их всех окутывает сине-красным сиянием и шипением от струящейся пены, которая почти заглушила пожар. Огонь тронул только квартиру Картера и немного лизнул квартиру ниже, но тем не менее почти все жители дома, а так же и из соседних домов, вышли на улицу в четыре часа утра, чтобы полюбоваться захватывающим зрелищем.       Дин сидит в машине скорой помощи, напротив него медработник ощупывает его запястье и предплечье с особой осторожностью, даже с непривычной нежностью. А все потому, что Винчестер — красавчик, а фельдшер — самая настоящая красавица.       — На перелом не похоже. Я сейчас наложу тугую повязку, но тебе все равно нужно будет показаться врачу и сделать рентген.       — Договорились.       Она держит безвольную руку Дина, на которой еще даже не сильно зажил след от укуса свихнувшегося на зомби (и недалекого от истины) Гарри, а второй помогает зубам разорвать упаковку с эластичным бинтом. Прикладывает край где-то посередине предплечья, зажимает своим большим пальцем с ровным овалом ногтя без лака и начинает крутить с точным нажимом, чтобы не перекрыть кровоток, но при этом и не дать возможной трещине пойти дальше.       — Вы, парни, сегодня настоящие герои, — вскользь говорит она с улыбкой, на которую Дин должен бы отреагировать, но не хочет. Девушка не виновата в том, что ей приглянулся парень, который трахает в свободное время своего брата. Это так удивительно, принимать настолько осознанное решение не ввязываться в отношения на одну ночь, но вместе с тем это очень выматывающе. Помимо постоянного прокручивания событий на седьмом этаже, он все еще не забыл, как каких-то пять часов назад ласкал Сэма, и как тот отвечал взаимностью, и что они до сих пор не поговорили о том, что случилось. Чем больше тикает секундная стрелка, тем больше он понимает, что этого разговора может и не быть. Момент стирается, становится неправильным, приправленный ворохом мыслей об аморальности содеянного. И это давит так сильно, что нет вообще никаких сил.       — Это просто работа, — устало говорит он, наблюдая за тем, как уже почти вся его кисть укутана бинтом, который он снимет завтра, потому что знает, чувствует, ничего серьезного там нет. Девушка улыбается шире, видимо, этот ответ вполне вписывается в крутой образ Дина, но он не пытается ее соблазнить. На самом деле он просто хочет отвлечься, чтобы не смотреть в сторону Сэма, который разговаривает с копами.       Обрисовать ситуацию несложно. Они из ФБР, пусть при них и нет значков, но детектив Вульф из центрального полицейского участка может это подтвердить (однако, патрульный не спешит никому звонить в четыре утра), у их свидетеля, Джима Картера, обнаружилась очень важная для них информация по делу, которое они ведут уже несколько недель. Видимо, подозреваемый как-то узнал, что это может привести к его разоблачению, и устроил засаду. В результате потасовки случился пожар. И так оно почти и есть. Судмедэксперты найдут обугленные кости, которые им вряд ли удастся с чем-то сопоставить, но если да, то Винчестеры, наконец-таки, узнают, кто был их мистером Смитом.       Сэм хорошо исполняет свою роль, потому что патрульный перестает заполнять протокол, о чем-то еще говорит, потом они оба невесело улыбаются, салютуют друг другу и расходятся по своим углам. Пожарные почти закончили свою работу, некоторые уже сматывают шланги, которые оказываются без надобности. Эвакуатор загружает угнанный автомобиль, чтобы отвести на штраф-стоянку. Заплатить сотню баксов лучше, чем потерять машину в целом, но вряд ли владелец седана оценит это. Люди ходят туда-сюда, зеваки что-то фотографируют, перешептываются за желтой оградительной лентой, а Дин смотрит, как Сэм подходит к Картеру и садится рядом с ним на бордюр у тротуара.       Кажется, еще секунда, и тот склонит голову на плечо младшему Винчестеру, который в свою очередь прижмет ее, а заодно и всего Джима, к себе. Но ничего такого не происходит, однако то, как близко они находятся друг к другу, все равно бесит Дина.       — Моя смена заканчивается в семь утра, после горячего душа и плотного завтрака я как новенькая, — говорит фельдшер слишком буднично, словно они пара, и это именно то, что обычно нравится Дину. Без кокетства и жеманства, просто встреча ради хорошего перепихона, но, прости, детка, не в этот раз.       — Нам всем неплохо бы хорошо выспаться после такой ночи, как считаешь? — спрашивает Дин, и все же дарит ей немного своего обаяния, потому что он не железный и привычки сложно искоренить за одну ночь. Она отвечает понимающей улыбкой, закрепляя бинт специальными эластичными скрепками, затем лезет в один из специальных отсеков и давит в здоровую ладонь Дина несколько небольших таблеток.       — Что это?       — Анальгин, — отвечает она и отворачивается, чтобы собрать мусор, — можешь не пить, если не хочешь. Я почти закончила.       Девушка также достает флакон с прозрачной жидкостью и ватный тампон. Сначала Дин не совсем понимает, зачем это, но когда чувствует острый дискомфорт на своей щеке от соприкосновения с мокрой ватой, то вспоминает, как зомби ударил его неслабо по лицу. Это, наверное, карма свыше, чтобы Сэму было не так обидно за свои синяки от уже сдохшего, к счастью, монстра.       — Теперь, — фельдшер срывает защитную пленку с пластырей и аккуратно приклеивает их к скуле Винчестера, — я закончила.       — Спасибо, — отвечает Дин, на самом деле немного расслабившись от привычного женского внимания, поэтому добавляет вполне искренне, как если бы ничего из ряда вон не случилось с ним за последнюю неделю, — ты просто чудо.       Дин выходит из машины скорой помощи, мягко соскальзывая на мокрый от воды асфальт. Хорошо хоть его не повезли в травмпункт заворачивать в гипс, но раз уж с призраком или зомби, одним словом, монстром покончено, то следующее дело может подождать немного до полного выздоровления. Он подходит к Сэму и Картеру, нависая над ними, как побитый герой боевика. Остается только сказать какую-нибудь веселую фразу, от которой обычно зритель облегченно улыбается, а потом тянется за пультом, потому что уже идут титры, и выжать из этой истории уже нечего.       — Ну? — говорит Дин, вкладывая в это слово буквально все вопросы, которые только могут возникнуть в подобной ситуации. И если коалиция вымышленных героев боевиков его сейчас не одобрит за испорченный момент, то и к черту. Он устал.       Сэм поднимается с места.       — С полицией улажено, по крайней мере, нас никто не повез в участок на допрос, это плюс, но, как ты понимаешь, страну нам покидать нельзя. Картер сам разберется со всем остальным, а пока поедет к родителям в Эванстоун. Мы закончили и тоже можем ехать.       Дин кивает, все логично. Но все же перед ними был не обычный призрак, убить которого можно солью и огнем. Хотя, может, он просто накручивает. Кто как не Дин желает свалить отсюда как можно дальше, чтобы у его Сэмми больше не было лишних соблазнов пойти налево. И в этот момент стоило бы задуматься над этой мыслью, вообще о том, что теперь будет дальше. С ними. Но об этом он, как известно, подумает завтра.       Картер тоже встает, отряхиваясь. Он выглядит не слишком опечаленным для человека, у которого сгорела квартира и наверняка почти все его работы. Возможно, дело в хорошей страховке, только деньги не вернут потраченного времени.       — Мне жаль, — говорит Дин, и это действительно так. Он никогда не рисовал ничего сложнее пентаграмм, но в целом умеет ценить чужой труд. А еще он умеет держать себя в руках и доверять Сэму. Если брат говорит, что с Картером все кончено, то он ему поверит, хочет он того или нет.       — Да, мне тоже, — отвечает Джим, — но страховка все покроет, плюс все мои важные картины находятся в галерее, возможно, теперь они даже подрастут в цене. И да, — Картер бросает взгляд на Сэма, — та картина тоже там.       Та картина? Дин чувствует легкое любопытство, а потом его накрывает волна ярости вперемешку с обидой и чувством, которое ни с чем не спутать, когда тебя предают. Потому что Сэм, мать его, смущается. Шея розовеет, и взгляд опускается вниз, когда речь заходит о какой-то картине. Не нужно быть детективом, чтобы догадаться, насколько это является личным для них обоих. Что на ней? Обнаженный Сэм? Обнаженный возбужденный Сэм? Или обнаженный возбужденный Сэм, который дрочит на художника во время написания очередного шедевра?       — Спасибо вам, парни, — Картер говорит так, словно ничего не произошло только что, но для Дина за это мгновение произошло слишком многое. — Если честно, я думал, у меня сердце остановится от вида этого… чудовища. Никогда ни с чем подобным не сталкивался. Даже не знаю, как вы спите при всем этом.       — Оно тебе никого не напомнило? Может, ты знал когда-то человека похожего, — спрашивает Сэм.       — Нет, не думаю. Но с этим ведь покончено?       — Да, наверняка. Мы побудем в городе еще день или два, на всякий случай, — это не вопрос, но младший все равно смотрит на брата, как бы спрашивая, не против ли тот.       — Не уеду отсюда, пока не покатаюсь на чертовом колесе, — натягивает улыбку Дин, и остальные мужчины улыбаются в ответ, слишком возбужденные и уставшие одновременно, чтобы уловить сарказм.

***

      К моменту, когда пожарные сворачиваются и уезжают, на улице уже почти нет зевак, зато где-то за каменным горизонтом начинает вставать солнце. Винчестеры ловят такси, и той десятки, что завалялась у Сэма в заднем кармане джинсов, хватает, чтобы расплатиться и доехать до полицейского департамента. Там они пересаживаются в Импалу и едут в отель. Картер заверяет их, что с ним все будет в порядке, теперь он вооружен чуть больше, чем вчера, плюс, будет на связи. На всякий случай он диктует им адрес своих родителей, это примерно в сорока минутах езды от центра города, и записывает номер Сэма на своем запястье, на этот раз сам. И на этом старший Винчестер мысленно прощается с Картером навсегда.       — Знаешь, Сэм, — нарушает молчание Дин, когда они останавливаются на очередном светофоре. Машин становится все больше, предвещая большой и важный понедельник на календаре. — Мне все же интересно, как наш мистер Смит смог добраться от морга до дома Картера в таком виде.       — Дин, это Америка, здесь любой бездомный наркоман может выглядеть похуже.       — И то правда, — соглашается Дин, раздумывая над тем, как к некоторым несправедлив этот мир. Но думает об этом не слишком долго, потому что от такого груза сочувствия и милосердия ко всем живущим на земле можно свихнуться.       А потом замолкает, словно им больше нечего обсуждать. Он смотрит в окно, как в зеркалах от витрин отражаются скромные солнечные лучи, и люди уже спешат на работу, хотя на часах еще нет и семи утра. А Сэм смотрит на Дина, пока не загорается зеленый свет, и он не трогается с места. Если бы не капитально замотанная правая рука, старший никогда не разрешил бы брату сесть за руль его детки. Но это короткое путешествие, тошниловку по утренним пробкам, можно пережить и на пассажирском сидении.       На ресепшене их провожают долгим взглядом, видимо, уже почти не удивляясь, что как только эти ребята возвращаются в свой номер, то либо один, либо второй, как будто после петушиного боя, обязательно раскрашены в фиолетовый. К тому же в этот раз от них еще и несет как после адского пожара, и это недалеко от истины. Кабинка лифта гремит и скрипит, спускаясь, очевидно, с самого последнего этажа.       — Я люблю тебя, — внезапно говорит Сэм, совсем не задумываясь над тем, как это может звучать для посторонних ушей. В пустом холле это звучит громко и четко, не имея ни малейших шансов утонуть в привычной отельной суете. Слова Сэма теплые и искренние трогают самое сердце. Дин не знает, вкладывает ли брат что-то особенное в эту фразу или нет, но чувствует то же самое: любит его вообще, несмотря ни на что.       Сэм стоит спиной к регистраторской стойке и в отличие от Дина не видит, как уши молодой женщины буквально оттопыриваются от заинтересованности. Это почему-то забавляет старшего. Вероятно, так сказывается остаточный адреналин, поскольку обычно Дин не имеет привычки реагировать на подобные вещи. Их часто путают с парой, особенно, когда они заказывают один номер на двоих. Беситься и устраивать каждый раз концерт стало утомительным после второго недоразумения.       Кстати, было ли это еще одним сигналом к их новым отношениям? Возможно.       — Хочешь, я сделаю тебе массаж? — отвечает Дин. Он не думает, что для молодой женщины встретить двух геев является чем-то сродни увидеть НЛО, но судя по тому, как быстро опускается ее голова, а беспорядочный стук клавиш становится громче выстрелов, он понимает, что сильно смутил ее. Хотя, было бы чем.       — Массаж? — кажется, Сэм удивлен не меньше. Стук прекращается, а голова за стойкой замирает, прислушиваясь.       — Да, знаешь, такой… эротический, — Дин еле сдерживает улыбку. Сэм, наконец, соображает, куда брат смотрит при этом, оборачивается, встречаясь взглядами с женщиной, которая в этот раз, кажется, съезжает под стол, потому что даже головы становится не видно. Он снова смотрит на брата, только теперь с упреком и немножко с обидой. Как раз вовремя подъезжает лифт, Сэм дергает и отодвигает дверь, буквально впихивая туда Дина, пока тот не разразился смехом.       — По-твоему, это очень смешно? — спрашивает беззлобно Сэм, закрывая тяжелые двери и нажимая кнопку второго этажа. Механизмы вновь приходят в движение, гудят и тянут лифт наверх.       — Нет, это очень даже сексуально.       — Смущать людей, выставляя нас… парой?       Дин догадывается, что Сэм хотел сказать не это. Выставляя нас гомосексуалистами, геями, педиками, все равно — ведь так ты хотел сказать, а, Сэмми? Боишься этого? Или просто не хочешь ни с кем делиться этой шокирующей новостью? Что ты на самом деле думаешь обо всем этом, Сэм? Брат оправдал твои ожидания как любовник?       — Не, — качает головой старший Винчестер, обнаруживая, что начав все с шутки, уже всерьез думает о том, как бы это было в реальности. Его веселость как-то разом пропадает, оставляя место серьезной заинтересованности. — Я про массаж.       Лифт приезжает, Сэм отворачивается, так и не ответив. Но Дин замечает, как второй раз за это утро его шея и уши, немного прикрытые волосами, розовеют. Это напоминает ему о той тайной картине в галерее Картера, которая вряд ли теперь даст ему покоя, пока он ее не увидит собственными глазами. А еще это дает ему мощный энергетический заряд, над которым он не успевает поразмыслить. Просто толкает Сэма, прижимает его к двери, пока тот заносит руку с карточкой над замком, разворачивает здоровой рукой и целует.       Впервые.       Это безотчетное желание показать Сэму, кому он принадлежит на самом деле, и что никакие прошлые связи даже и близко не должны волновать его, пока рядом есть Дин. Сэм отвечает сразу, отзывчиво скользя губами по губам, а рукой с зажатой карточкой пытаясь попасть по замку за своей спиной, чтобы поскорее открыть дверь и войти внутрь. И Дин может понять это нетерпение, он сам возбуждается за считанные секунды. Не отрываясь от ласк языками, старший перехватывает карточку и примерно раза с четвертого ему удается на ощупь провести магнитной полосой по считывателю, загорающемуся зеленой лампочкой, оповещающей об успехе. Если в коридоре есть камеры наблюдения, а они наверняка есть, то милой девушке за стойкой будет, чем себя поразвлечь.       Действовать одной рукой неудобно и чертовски мало, когда вопрос касается Сэма и того, что его хочется огладить везде. Это новое желание, и Дин еще не успел им вдоволь насытиться, ведь никогда прежде он не позволял себе ничего подобного, не считая тех нескольких раз, когда они были близки. Это похоже на безумие, и Дин слабо отдает себе отчет в том, что сейчас творит. Для него завтра еще не наступило, когда придет время обо всем поразмыслить и все взвесить. Сейчас он голоден, и Сэм единственный, кто этот голод может утолить.       Младший расстегивает рубашку брата, но стягивает лишь на одно плечо, потому что Дин невольно шипит, когда Сэм неосторожно задевает его перебинтованную руку; та пульсирует тупой болью. Вообще, с одеждой получается все сложно, ни одному из братьев не хочется тратить время на раздевания, оба слишком распалены моментом именно сейчас.       Сэм расстегивает джинсы Дина, высвобождая налитой член, и дарит брату сладко-восхищенный выдох в губы. Не то, чтобы член Дина был какой-то особенный, но сложно сдержать эмоции, зная, где сейчас этот член окажется. Сэм не утруждает себя снятием своей футболки, и джинсы приспускает только до колен, ему просто очень важно и действительно нужно ощутить в себе брата как можно скорее, будто одна секунда промедления может все закончить. Он отрывается от губ Дина, разворачивается и опускается на кровать, упираясь в нее ладонями и коленями. Это поза настолько постыдная для мужчины, но Сэм дрожит не от этого. Он знает, что в этот раз все будет быстрее, ведь он хорошо растянут членом Дина с предыдущего раза. Сэм не видит брата, и тот долгий волнительный момент ожидания грозится перелиться в настоящую истерику, если Дин решит отступить.       В комнате уже больше солнечного света, чем было вчера ночью, и в этот раз Дин может видеть все куда отчетливей, но это его не пугает. Он не размышляет долго, ему это не нужно, просто кладет ладонь на ягодицу брата, ощущая как Сэм выгибается навстречу, открытый и полный доверия, и это сводит с ума покруче, чем самая раскрепощенная шлюха на памяти Дина. Он обильно облизывает ладонь и обводит ею свой член уже у самого входа, касаясь костяшками пальцев нежной кожи. Опирается одним коленом в матрац для равновесия и толкается внутрь.       Иисусе, Сэм все такой же тесный и жаркий, но член сразу скользит намного легче, и брат не просит его замереть чуть ли не на минуту, как было в первый раз, лишь заводит руку назад, находя бедро Дина и регулируя темп. Сначала медленно и коротко так, что член не выходит даже наполовину. Это слишком мучительно и слишком сладко, но вскоре пальцы Сэма отпускают Дина, а сам он просит еле слышно:       — Дин…       И Винчестер отпускает себя, придерживая брата за бедро и несильно помогая насаживать на себя, потому что Сэм отлично справляется с этим сам. Они оба слышат, как часто звенит пряжка ремня на джинсах Дина, как влажно шлепается кожа о кожу, как их сбивчивое дыхание смешивается с нарастающим шумом с улицы. Но все это настолько далеко сейчас, когда оргазм, намного быстрее, чем в прошлый раз, подкатывает клубком наслаждения к паху. Дин вновь смачивает левую ладонь, но в этот раз для того, чтобы обхватить член Сэма. Не чтобы подрочить, а просто зажать в плотное кольцо, пока младший сам будет скользить внутри него. И это восхитительно, то как его Сэмми перебирает пальцами сбитые простыни над своей головой, толкается сильнее, насаживаясь с двух сторон, шепчет что-то бессвязное, но, в конце концов, кончает, выстонав долгое «н» в имени брата.       Дин не сбавляет темп, даже когда чувствует, как дрожит и сжимается брат, но через несколько резких толчков изливается сам. Входит до упора, потом еще немного, пульсирует, пока сперма заполняет Сэма, и обессиленно падает сверху, роняя их обоих. Он мог бы вырубиться сразу, но брат толкает его локтем в бок.       — Ты тяжелый, слезь.       — А ты совсем не нежный, — парирует Дин, и по степени довольства в его голосе трудно предположить, что он обиделся. Он выходит осторожно, и задница Сэма на мгновение тянется за его членом. А затем Дин падает рядом, убаюкивая руку на животе, только сейчас дав себе волю заметить, как сильно та разнылась.       Сэм лежит на животе и смотрит на Дина, который в свою очередь смотрит на Сэма, лежа на спине. Оба хотят что-то сказать, но ни один не решается начать первым. Это нельзя назвать неловким молчанием, ведь братья выглядят довольными. По крайней мере, Сэм чувствует себя на седьмом небе от счастья, хотя его задница просто горит от непривычного и такого скорого вторжения. Будучи взволнован делом, он вообще не заметил никакого дискомфорта, а теперь все наваливается с двойной силой.       Вибрация от телефона нарушает их уютное общение взглядами. Это телефон Дина в заднем кармане, и он тянется за ним после того, как прячет уже опавший член за бельем.       — Чёрт, — говорит он, а потом жмет на маленькую зеленую трубку, принимая вызов и переключаясь на громкую связь, — агент Янг. Что случилось, детектив?       — Агенты, — голос детектива отвратительно бодр для столь раннего утра понедельника, но так кажется только поначалу, потому что Оливер Вульф нормальный человек, который тоже знает, что такое сарказм. — Мне сообщили, что у вас сегодня было горячее веселье ночью.       И это стопроцентная правда во всех смыслах, думает Дин. И прежде, чем Винчестер успевает сказать об этом вслух, детектив Вульф продолжает:       — Поймали преступника?       — Возможно.       — Тогда даже не знаю, относится ли это к вашему делу теперь или нет.       — Конкретней?       — В общем… тут есть хорошая и плохая новость. Начинаю с плохой?       — Нам в любом случае не избежать обеих новостей.       — Мы нашли еще одного утопленника, — детектив делает короткую паузу, потому что утопленники попадаются не так часто, как жертвы автомобильных аварий или перестрелок, а затем добавляет, разъясняя, почему именно он позвонил агентам ФБР, — без глаза.       Сэм от неожиданности приподнимается на локтях, автоматически вертя в голове те же вопросы, что и Дин.       — В чем же тогда хорошая новость?       — Это Кирк Ларсен, которого вы искали, — еще одна причина, почему это дело может быть связано с другими. — Интересно?       — Еще как, детектив. Когда его обнаружили? И где?       — Сегодня около 6:30. Клуб «The Galaxy» знаете?

***

      Они спешат, но не настолько сильно, чтобы не принять пятиминутный душ и не глотнуть растворимого кофе из пакетика, что предоставляет отель. От них все еще пахнет огнем (и местами Дину кажется, что и вонью от ходячего мертвеца тоже) даже после того, как они надевают костюмы ФБР. В целом, это уже не должно иметь значения, ведь призрак, вселившийся в свое собственное тело, изгнан. В этом плане мистер Смит сделал им огромное одолжение, в виде отпавшей необходимости вламываться в морг и устраивать костер прямо посреди металлических отсеков с мертвыми соседями. Но с другой стороны, сколько раз они считали дело завершенным, когда оно таким на самом деле не являлось? Предостаточно, чтобы совершить одну маленькую поездку и убедиться во всем самим.       Сэм приглаживает еще мокрые волосы назад, выглядя намного старше, чем он есть. А Дин остается без пиджака, не желая мучиться с его надеванием через пострадавшую руку, поэтому просто перекидывает его через локоть. Он с интересом сжимает и разжимает кулак под бинтами, но выходит лишь чуть скрючить пальцы. Предплечье ноет, но бежать и делать рентген он не планирует. Бывало и хуже, это однозначно.       Первым молчание нарушает Сэм. Он все еще за рулем и ведет очень осторожно, хотя Дин никак не комментирует его стиль. Клуб находится в северной части города, недалеко от их отеля, так что они не тратят много времени на дорогу.       — Если рассуждать логически, то соль и огонь должны были уничтожить призрака мистера Смита, ведь это было определенно его тело. И дух. Вообще, в чем смысл вселяться в свои останки?       Дин дергает уголками губ вниз в простом «хрен знает». Он и сам задается этим вопросом, пока не думает о Сэме и о его нежной и теплой коже, разумеется.       — Он пришел за Картером, это факт, — Сэм продолжает свою мысль. — Будь он призраком, никакая дверь не стала бы ему помехой, верно? И что получается, он просто ждал, когда ему откроют дверь? И что потом? Он швырнул меня почти через всю комнату, тебе чуть не сломал руку, но до Картера так и не добрался. Если бы мистер Смит хотел отомстить, у него было достаточно времени, чтобы это сделать, как ты считаешь?       События этой ночи еще свежи, но Дин тратит какое-то время, чтобы сложить картинку воедино. Вспомнить все детали, важные или не очень. Он прикрывает глаза, словно вновь ощущая резкую вонь и слыша булькающее гортанное дыхание. Призрак в своем теле был силен, это так. Не слишком быстр, но вопрос в том, была ли это вынужденная мера, или просто мистер Смит на самом деле никуда не спешил? То, как резко он схватил и дернул руку Дина, говорит о том, что размокшие кости и болтающееся мясо вперемешку с кожей не мешали ему двигаться с нужной проворностью. И тому, с какой ловкостью он поймал зажигалку, позавидует любой бейсболист.       Сэм продолжает:       — Я могу ошибаться, правда, у меня последние дни голова совершенно не тем забита, но мне показалось, что мистер Смит не хотел причинить вред Джиму. Он хотел его коснуться. Как… как любовник, понимаешь?       — Вот уж точно у тебя голова не тем забита, — наконец, отвечает Дин, но понимает, что с его ракурса ему просто было не видно очень многих деталей, и, возможно, Сэм прав. Пообещать друг другу быть вместе при жизни и после смерти и исполнить обещание буквально. Почему нет? Разве они и не с таким сталкивались?       — Тогда, — Сэм не слышит, тянет свои размышления до конца, пока мысль более-менее четко крутится на языке. — Мистера Смита здесь может держать что-то еще. Поэтому, потеряв свое тело, он мог вернуться туда, откуда начал, где был с момента своей смерти. И продолжить убивать, но теперь уже точно из мести или просто так, ведь случается и такое. Кирк Ларсен пропал несколько дней назад, но кто сказал, что он был мертв все это время?       — Или призрак прикончил его задолго до того, как начал свой крестовый поход под лозунгом «смерть не повод не потрахаться».       — Логично, — соглашается Сэм. — Только, как думаешь, почему его нашли в понедельник утром, а не в выходные, где в клубе просто нет живого места, где бы не было хоть какого-нибудь свидетеля?       Черт, Дину нечего на это ответить, только если тело не найдено где-нибудь в наглухо спрятанной кладовой, но в этом тоже нет никакого смысла, если поразмышлять о том, как Кирк мог туда попасть. И он мысленно благодарен, что может зажать ответ, потому что они паркуются у клуба, где уже стоит несколько патрульных машин и фургон криминалистов.       На входе они показывают значки и заходят в клуб, такой пустой и серый, в отличие от того, каким они запомнили его несколько дней назад.       — Агенты! — это детектив Вульф свисает с перил на втором этаже, как раз с того места, где находятся приватные комнаты. — Поднимайтесь, вы как раз вовремя, собираемся запаковать мистера Ларсена.       Дин поднимается первым, никогда прежде не ступая по этим ступенькам. Сэм же, наоборот, окунается в острое чувство дежавю, когда следуя за Картером, думал вскользь о том, что хотел бы следовать не за ним, а за братом. Прямо как сейчас, только в этот раз приватная комната не манит своей пикантной обстановкой, вместо этого их ждет встреча с трупом.       Ребята в спецодежде толкаются в ванной, расстилая на полу большой черный непроницаемый пакет. Они на минуту выходят, чтобы пропустить Винчестеров, но хватает всего лишь одного взгляда, чтобы понять: что-то не сходится.       — Кто обнаружил? — спрашивает Сэм, возвращаясь к детективу Вульфу и запуская обратно двоих мужчин, чтобы те смогли вынуть бледно-синее тело, плавающее в достаточно большой джакузи, дабы поместить в себя почти всего Кирка Ларсена.       Младшему Винчестеру очень хочется отвлечь себя делом, потому что взгляд то и дело падает на кровать, почти не тронутую, если не считать нескольких складок, которые остаются, если присесть на край. После них с Картером все выглядело куда очевиднее, и Сэм в который раз спрашивает себя, действительно ли ему тогда привиделся Дин, такой реальный и живой, или это был его уже инфицированный мозг со своими причудами? А может, он просто выдумал все, как иногда бывает, когда проходит время, и память начинает свои игры с воспоминаниями.       — Уборщица, — детектив бросает взгляд в свой разлинованный с желтыми листами блокнот, какие носят все полицейские старой школы, — Франческа Эспосито, сорок три года, мексиканка, плохо говорит по-английски, если вдруг решите ее допросить.       — Сегодня утром? Клуб вчера был открыт?       — Клуб вчера был открыт, — вмешивается подошедший мужчина, по виду немногим старше Дина, но в деловом костюме, который стоит на порядок дороже, чем вся жизнь братьев Винчестеров. — Разрешите представиться, Роберт Пейн, владелец клуба.       — Агент Янг и агент Плант, ФБР, — сухо отвечает Дин, потому что в отличие от милого и доброго, уставшего и человечного детектива Вульфа, от Роберта Пейна сквозит холодом и акульим голодом. Такому точно палец в рот не клади. Тот осматривает агентов, задерживая свой взгляд на перебинтованной руке Дина и на Сэме, но как-то дольше и откровенней, что начинает бесить старшего Винчестера очень сильно, хотя они общаются не больше минуты.       — Удивлен, что ФБР сразу заинтересовалось этим делом. Что-то серьезное? Что-то связанное с наркотиками?       — Не совсем, но нам стоит обеспокоиться этим вопросом? — отвечает Дин. Он не может понять, почему Пейн его раздражает. Обычный такой надменный тип.       — Агент Янг, политика этого клуба не приветствует ни насилие, ни наркотики. Люди приходят сюда отдохнуть. Разумеется, охрана проводит досмотр, но нет предела человеческой хитрости.       Что-то Дин не припоминает, чтобы в пятницу вечером их кто-то досматривал, но говорить об этом не собирается, дабы не вызывать лишние вопросы, зачем они здесь были. Однако, это все равно не так сложно проверить, отмотав записи со двора, где трое парней возятся в странной драке. Удивительно, что они еще не попали в сеть. Диккенс бы их предупредил, конечно, если бы так оно и случилось. Или там просто нет камер?       — Камеры уже проверили? — в тему своим размышлениям спрашивает Дин.       — В этом нет необходимости, — снова перебивает Пейн. — После закрытия клуба в пять утра охрана обходит каждое помещение, чтобы убедиться в отсутствии посетителей. По их словам, в клубе больше никого не оставалось. После этого камеры отключают за ненадобностью и включают только в часы работы клуба. Остается только круглосуточное наружное видеонаблюдение, разумеется.       Ну, разумеется, думает Дин, а у самого аж зубы сводит от этого холеного, наглого и такого нарочно участливого типа. Если бы они не расследовали дело призрака, то этот Роберт Пейн был бы первым в списке подозреваемых в убийстве Кирка Ларсена.       — И, разумеется, ничего странного не происходило с пяти утра по данную минуту?       — Лично я не видел, но ребята, что проверили записи, говорят, что нет.       Детектив Вульф молча кивает, подтверждая слова владельца клуба. Он остается нейтральным по отношению ко всей этой ситуации, собственно, как и Сэм. Кажется, они оба не видят того, что видит Дин. А может, это ему просто это все мерещится, потому что Пейн слишком долго и пристально буквально оглаживает взглядом лицо и тело его младшего брата. Это ревность? Однозначно. Дин пока еще не умеет справляться с этим чувством, поскольку никогда прежде не ревновал Сэма к другим так сильно. Да, он ощущал что-то вроде дискомфорта, когда его младший брат-привереда находил себе кого-то по вкусу, но больше оправдывал это тем, что сам оказался один и испытывал чувство скуки. Ему было одновременно и неприятно, и лестно видеть, как кто-то обращает на Сэма внимание. Но это неизбежный момент, младший красив и обаятелен, в клетку не запрешь, но иногда мысли о том, что может появиться вторая Джессика, пугали Дина. На каждую пассию своего брата он смотрел с опаской: не уведет ли?       А потом появился Картер, и ревность Дина приобрела новый оттенок и к данному моменту полыхает всеми яркими алыми красками, грозясь застелить глаза и дать волю необдуманным действиям.       — Детектив! — коротко выкрикивает один из криминалистов, и Оливер Вульф отходит, чтобы взглянуть на то, что было найдено. Дин уже собирается толкнуть Сэма в плечо, чтобы тоже отойти и обо всем поговорить (а еще для того, чтобы просто увести брата подальше от Пейна), как владелец клуба вытягивает руку из кармана своих брюк и, сверкая новенькими ролексами, чуть касается руки младшего Винчестера.       — Простите, агент Плант, — Пейн вежлив и слишком спокоен для человека, в клубе которого кого-то убили, смотрит нечитаемым взглядом на Сэма, но если присмотреться, то можно увидеть пляшущих чертей на тайном ведьмовском костре, — мы не могли видеться с вами раньше? Ваше лицо кажется мне очень знакомым.       — Не думаю, — отвечает Сэм, потому что сам он впервые видит Пейна.       Роберт Пейн улыбается, и Дин хочет ему врезать. Отметка на шкале с названием «ревность» уже почти добирается до красной отметки.       — Похоже, это что-то интересное, — слышится голос детектива. Он оборачивается, чтобы подозвать к себе агентов, манит рукой, и Винчестеры направляются на его зов. Только прежде Роберт Пейна останавливает Сэма касанием за предплечье и второй рукой прячет свою визитку у того в нагрудном кармане пиджака. Это настолько фривольно, что Дин не сдерживается и зло фыркает: просто убью, сука. Пейн как будто не замечает этого, видимо, слишком привык все делать так, как хочется только ему.       — Буду рад посотрудничать с Вами, агент Плант.       — Спасибо, — цедит Дин прежде, чем как-то реагирует Сэм. Младший смотрит недоуменно, не испытывая особого восторга от подобного вторжения в личное пространство, но все же делая скидку на то, что все люди разные, а у богатых свои причуды. Но это логическое рассуждение, которое никак не относится к его старшему брату.       Дин искренне задается вопросом: это что, любовь с первого взгляда на практике? Он-то думал, что это он красавчик, но Сэм его переплюнул. Как только открыл в себе новые способности соблазнять мужиков, так те теперь сами к нему липнут как мухи на мед. Именно мухи, мерзкие и жужжащие, потирающие свои тонкие лапки на сладкий и первоклассный мед, который принадлежит теперь Дину. Пусть он и помнит, что вчерашний день все еще продолжается для него, и как следует поразмыслить над их с Сэмом новыми отношениями он так и не успел.       Но что-то клокочет в груди, липкое и противное. У Дина никогда не было тех отношений, которые обычно начинаются с большой буквы. Ходить за ручку под луной или есть один вафельный рожок на двоих. Вряд ли это все касается их с Сэмом, ведь все, что между ними изменилось — это теперь одна постель на двоих, но если бы Дин воспринимал брата как обычного, просто очень удобного любовника, который всегда под рукой, то стал бы так реагировать лишь на то, что кто-то оказывает явные знаки внимания? Конечно, это все стоило бы обсудить еще вчера: насколько сильно теперь они принадлежат друг другу, чего ожидать, а чего, наоборот, не ожидать. Дин не уверен, что Сэм будет настаивать на свободных отношениях, но быть таким образом всецело вместе — это путь в никуда, разве нет?       Только вот их возможный разговор прервали, а теперь Дин не знает, теряется и ничего не может понять.       — Прошу меня извинить, — Пейн странно улыбается уголком губ и отходит в сторону, доставая из внутреннего кармана плоский и сияющий чистыми металлическими боками телефон, и не глядя набирает чей-то номер. Он говорит «да, привет», выходя из комнаты и не отказывая себе в удовольствии еще раз скользнуть взглядом по телу Сэма.       — Что за?.. — шипит Дин и бьет кулаком Сэма в плечо, несильно, но ощутимо, чтобы тот наконец вышел из своего состояния транса. А потом тянет за рукав к тому месту, где их ждет детектив Вульф. По пути он сует руку в его нагрудный карман пиджака, чтобы достать визитку и избавиться от нее, но Сэм отбивает ее и тихо просит:       — Перестань, — говорит так, будто Дин ничего глупее в жизни не делал, а затем перекладывает визитку в задний карман брюк, подальше от цепких рук. Он смотрит на брата непонимающе и немного с укоризной, будто говоря: здесь совсем не место для выяснения отношений. И это всего лишь визитка.       — Что это? — спрашивает Сэм, прочищая горло и возвращая себе былой деловой тон. Он смотрит на кусок бумаги через тонкий пластиковый пакет. Ну, конечно, это же очевидное: предсмертная записка.       — «Я больше так не могу», — читает Дин и не понимает. Самоубийство точно не их конек, только если призрак не решил, что ему нужно замести за собой следы. Но это не единственная причина, по которой этот случай вообще не вписывается в их программу, хоть Кирк Ларсен и имеет отношение к их истории. Но что получается: он зачем-то сам выковырял себе глаз? Где же он тогда?       — А глаз нашли? — внезапно спрашивает он. Вряд ли он сделал это в другом месте, а потом залитый кровью снял себе комнату для соития со смертью. Однако Дин не исключает вариант, что Кирк мог попросту слить глаз в унитаз от шока и испуга. Только вот зачем? И где тогда характерные порезы на щеке? Следы многочисленных побоев и разложившегося тела, как было с Норманом Типтоном буквально за несколько минут?       — Да, — кивает Оливер. — Плавал рядом. Если коронер подтвердит, что Кирк Ларсен утонул, а эксперты по почерку докажут, что это его почерк, то на этом дело придется закрыть. Возможно, те жертвы, что мы нашли раньше, тоже являются самоубийцами. Один прыгнул с моста, второй… — Детектив Вульф задумывается на мгновение, потому что все выглядит логичным, однако Норман Типтон сел в вагон поезда живым, а приехал уже мертвым. — Может, это был какой-то новомодный яд, который быстро рассасывается в крови.       — Да, а выпавшие глаза — это чистая случайность.       — Послушайте, агенты, — Оливер Вульф сдается, — я понимаю, что вы ведете это дело, и я не имею права вмешиваться. Но дерьмо копится с такой скоростью, с какой мы не успеваем его разгребать. И лично я буду очень счастлив, если хотя бы несколько дел можно успеть закрыть, пока не завалило слишком сильно.       И с этим не поспоришь. Винчестеры не ловят воров и не разоблачают убийц. Они сносят головы вампирам и сжигают ведьм. У всех есть свои мотивы, но они просто не имеют права оставлять все на самотек. Охотников слишком мало, чтобы давать любым монстрам хотя бы малейший шанс на выживание.       — Родных Ларсена уже оповестили? — спрашивает Дин.       — Я никому не звонил еще. Телефона не нашли, так что придется поискать номер семьи из участка.       — Я знаю, где он живет. Разрешите нам это сделать. И… Как продвигается ваше расследование убийства в архиве? Есть новости?       Оливер Вульф тяжело выдыхает, потирая переносицу, и Дин задается вопросом, а сколько сегодня спал детектив?       — Пока нет, программисты не обнаружили никаких следов взлома, но это убийство явно несет в себе какую-то цель. Скорее всего, что-то пропало из архива, и уж будьте уверены, все силы брошены на то, чтобы найти хоть малейшую зацепку.       — Охотно верю, — соглашается Дин, потому что они с братом сами не раз возились в тонне говна, чтобы найти ушко от иголки. И им понятна логика, почему сейчас любой шанс поскорее закрыть иные дела кажется таким важным. — Вы найдете виновного.       И мы найдем, думает Дин, несильно толкая Сэма к выходу, но добавляя перед уходом. Это всего лишь мера предосторожности, мало ли доктор Бергман найдет что-то интересное.       — Мы бы хотели взглянуть на отчет коронера перед тем, как вы закроете дело, ладно?       — Хорошо. Но не тяните слишком долго. Это всего лишь самоубийство.