The Darkest of our Days

Вдох. Выдох. Питер не отрывал взгляда от своего учебника, пока Флэш пытался привлечь его внимание — его друзья, такие же спортсмены, как и он сам, хихикали и понукали его громкими смешками. Остальная же часть класса сидела молча, наблюдая, ожидая, что что-то вот-вот произойдёт, что кто-то перейдёт от слов к действиям. Короткий взгляд дал Питеру понять, что учитель всё ещё находился в классе, но сидел за столом, увлечённый тем, что происходило на экране его ноутбука. — Эй, Паркер. Флэш произнёс его фамилию как ругательство — и это было подобно миллиону игл, вонзившихся ему под кожу и заставивших сердце больно сжаться. Он стиснул собственное бедро, впиваясь короткими ногтями в кожу, и проигнорировал Флэша, перелистнув страницу. А потом, когда Флэш врезал ему по плечу, едва сдержал стон боли: удар пришёлся совсем рядом с ещё не сошедшими синяками, усыпавшими его спину. Глаза моментально заслезились, но Питер сдержал невольные слёзы, боясь предположить, на что окажется способен Флэш, если узнает, что он действительно может задеть Питера. — Ты что, оглох, придурок? — проорал один из спортсменов; его дёрнули назад за капюшон толстовки, кто-то проорал в самое ухо, постучав ему по голове: — Ты там, Паркер? Тук-тук! Вдох. Выдох. Питер резко вырвался из чужой хватки и одёрнул толстовку под сопровождение хохота. Те, кто не принимал участия в его травле, безучастно отводили взгляды — помогать ему никто не собирался, и он хорошо понимал почему. Никому не хотелось вступиться за боксёрскую грушу Флэша и занять место Питера. Пусть лучше ежедневно избивают какого-то ботаника, чем тех, у кого были друзья и родители. Питер тупо наблюдал за тем, как его учебник разрывали на куски. Теперь ему нужно было где-то достать деньги, чтобы купить новый. Вдох. Выдох.

***

Питер прекрасно понимал, что другие Мстители считали его слабым звеном. Всякий раз, когда он получал задание, на него сыпались бесчисленные указания, что и как делать, не говоря уже о том, что ему всегда доставались самые простые миссии. Ему вечно советовали потренироваться со Стивом, говорили, ему нужно нарастить мышцы; Тони дразнил его и бросался издевательскими фразочками про «взросление» и «подростковый период», а Брюс просто молча наблюдал за этим, как и все остальные. Будто бы это ни капельки не ранило. Клинт и Наташа с первого дня ясно продемонстрировали ему, что их не устраивает его наличие в команде. Клинт отмалчивался и игнорировал всяческие попытки Питера заговорить с ним, а Наташа изредка ядовито насмехалась над его боевой подготовкой. Питер изо всех сил старался доказать им, что они ошибаются, разрушить этот их стереотип «школьники — отстой». Он никогда не жаловался ни на что, связанное с миссией, и отправлялся к врачу лишь тогда, когда команда замечала, что он был ранен, или когда боль становилась настолько невыносимой, что ему срочно требовалось обезболивающее. Это случилось после миссии. Питер переодевался, собираясь вернуться к тёте. Клинт прислонился к стене рядом с ним, недовольный, хмурый, с пристальным взглядом. — Сегодня ты был рассеяннее обычного, — сказал он прямо. — Мимо тебя удалось прошмыгнуть троим, и они едва не открыли по нам огонь. — Прости, — ответил Питер, медленно стягивая с себя изорванную грязную рубашку. Он заметил, как вспыхнули глаза Клинта, стоило тому заметить синяки и порезы на его теле, и взволнованно пролепетал: — Через несколько дней они сойдут. Ну, знаешь, моя регенерация… — Просто убедись в том, что это не повлияет на твою работу, — прервал его Клинт. — Не хочу, чтобы из-за твоей ошибки кто-то погиб. Сказав это, он оттолкнулся от стены и оставил Питера переодеваться в одиночестве. Вдох. Выдох.

***

Гвен была его единственным утешением. Она стала первой — с самого детского сада, — кто заступился за него. Врезала Флэшу, зажавшему Питера у шкафчика, прямо по яйцам. Её друзьям даже пришлось оттаскивать её, кричавшую и рвавшуюся в драку, пока не подоспели учителя. На следующий день Гвен подошла к нему и сделала ему суровый выговор, заявив, что он не должен был просто позволять Флэшу творить всё это дерьмо дальше, что никто не осудил бы его, если бы он дал своему обидчику отпор и поставил его на место. Она призывала Питера постоять за себя — или хотя бы перевестись в другую школу, чтобы над ним прекратили издеваться. Но на всём протяжении её монолога он стоял молча, потупившись, дожидаясь, пока она замолчит. Вот почему для него стало полным шоком, когда она схватила его за руку и решительно вытянула из кабинета, заявив, что они идут за кофе. Так они и стали лучшими друзьями. Когда Гвен была рядом, Флэш держал дистанцию. Он всё ещё насмехался над Питером и изображал душащие движения, но, по крайней мере, в эти несколько минут Питер был в безопасности — и только это имело значение. Вдох. Выдох. Прошлый год оказался последним, проведённым им с Гвен: она поступила в колледж, а выпускной класс Питера стал для него филиалом ада — Флэш и компания «навёрстывали упущенное», ведь теперь у Питера не было Гвен, и защитить его было некому. Они всё ещё дружили — колледж Гвен был в десяти минутах езды, и всё свободное время они проводили вместе, но его, этого свободного времени, из-за учёбы Гвен и обязанностей Человека-паука было так мало, что они едва ли виделись чаще одного-двух раз в неделю. Хотя, конечно, она всегда ему звонила, чтобы поделиться тем, что произошло в её жизни, и узнать, что — в его. Её квартира была убежищем Питера. Она дала ему ключ, сказав, что он может приходить туда в любое время. Её соседка по комнате была очень милой и весёлой и никогда его не трогала, лишь в шутку изредка спрашивая, что Питер здесь забыл, но никогда не рассчитывая на ответ. Здесь у него были припрятаны чистая одежда — на случай, если она ему понадобится — и аптечка. Он в очередной раз поссорился с тётей Мэй. Теперь они ссорились всё чаще и чаще: по приказу Щ.И.Т.а ему запретили рассказывать тётушке о своей супергеройской деятельности, это подвергло бы её слишком огромному риску. Тогда ей пришлось бы переехать в какое-нибудь секретное убежище — для её же безопасности. Но она прекрасно понимала, что племянник что-то от неё скрывает, а потому злилась и беспокоилась за него. Питер тащился вверх по лестнице, опустив голову и взвалив на плечо рюкзак. Всё его тело протестующе ныло, напряжённые мышцы болели — должно быть, это было последствием недавнего боя. Вставить ключ в замок и попасть в квартиру он сумел только с четвёртой попытки. Когда он заглянул в гостиную, там была Кэсси: растрёпанная и сонная, она смотрела мультики и даже не оторвала глаз от телевизора, просто пробормотав «привет» и вновь сосредоточившись на экране. Питер заглянул в комнату Гвен, прихватил аптечку и заперся в ванной: у её соседки была отвратительная привычка врываться в ванную, если дверь была не заперта. Здесь он снял толстовку и рубашку и принялся аккуратно дезинфицировать многочисленные порезы, усеявшие его грудь. Какие-то появились по вине Флэша, какие-то — из-за миссии, а какие-то оставил на себе он сам. Вдох. Выдох. Питер не торопился, уделяя внимание каждой ранке: он тщательно дезинфицировал их и заклеивал пластырем особенно глубокие. После того, как он закончил, он медленно натянул чистые штаны и футболку, а затем надел толстовку, пряча изрезанные руки. Вернув аптечку в комнату Гвен, он устроился в гостиной рядом с Кэсси, даже не протестуя, когда та забросила на него укутанные одеялом ноги. — Весёлая ночка? — спросила она, косясь на его синяк под глазом, и Питер тихо ответил: — Да. Когда вернётся Гвен? Она пожала плечами. — Она на вечеринке в духе «Я-Сдала-Экзамены-И-Не-Сдохла» с одногруппниками. Вернётся около полуночи. Несколько минут они сидели молча, пока Кэсси не спросила: — Ты в порядке? — В полном. Вдох. Выдох.