The Darkest of our Days

Питер не мог смотреть ни на Гвен, ни на Уэйда. Он горбился и опускал голову на протяжении всего обследования в ванной, бледнея и дрожа, когда Уэйд злился, шипел и ругался. Гвен действовала быстро, спасая его от смущения, которое он, естественно, испытывал, демонстрируя кому-то синяки и порезы; она сделала несколько снимков его травм и пару раз заставила его поменять положение рук или ног, чтобы фотографии вышли чётче. После этого Гвен стянула с пальцев перчатки и вышвырнула их в ведро, выйдя вместе с Уэйдом, чтобы Питер мог прийти в себя и одеться. Никто из них не прокомментировал рваные, дрожащие вздохи, которые были слышны через дверь. — Как насчёт того, чтобы отвести Питера ко мне домой? — Гвен мягко толкнула Уэйда в плечо, проведя рукой по груди. — Или в твою комнату. Мне нужно поговорить об этом с Логаном, и ему не следует слышать этот разговор. — Я отвезу его к тебе, — ответил Уэйд: его комната была настоящим свинарником, и он не мог обречь Питера на ужасы ночёвки в месте, где он сам едва мог находиться. — Сделай ему чаю, — посоветовала Гвен, уже уходя. — Питер любит чай. Он подождал, пока Гвен не поднялась по лестнице и пока не раздался издалека её тихий мягкий голос, перемежающийся с грубоватым рычанием Логана. Лишь после он вновь зашёл в ванную. Горечь и ярость закипели внутри, стоило ему увидеть Питера, полностью одетого, сидевшего на бортике ванны с таким видом, словно его сбила фура. Он прятал лицо и смотрел на пол, несомненно, пытаясь скрыть свои чувства. — Пойдём, — сказал Уэйд, и они с Питером оба поморщились от того, как громок оказался его голос по сравнению с тишиной комнаты. — Блонди приказала вернуть тебя домой. Мамочке и папочке нужно обсудить важные взрослые вещи. Шутка не удалась, но Питер поднялся и покинул ванную, не оглядываясь и не дожидаясь Уэйда. По прибытии Питер снял ботинки и жестом попросил Уэйда сделать то же самое, так что ему не оставалось ничего другого, кроме как опустить свои старые потрёпанные тенниски рядом с кроссовками Питера. — Хочешь чего-нибудь? — вяло спросил Питер, разыскивая по всей кухне чашки. — Я мог бы… — Я заварю чай! — поспешно выпалил Уэйд, вспомнивший наставления Гвен, и забрал чашку из рук Питера с большей резкостью, чем следовало бы. Питер отшатнулся, растерянно распахнув глаза, и тут же непонимающе прищурился. — Тебе нужно, э-э, просто сесть и успокоиться, — сказал Уэйд мягко, стараясь загладить свою оплошность. — Я сделаю чай. — Ну… ладно. Питер устроился у стойки, прислонился к шкафчику и побарабанил пальцами по столешнице. Уэйд яростно сражался с чайником, бормоча себе под нос проклятия и пытаясь понять, как эта штуковина открывается. Грёбанный чайник был настолько «современным и простым», что Уэйд потратил больше времени, пытаясь разгадать механизм его действия, чем хотелось бы упоминать. По правде сказать, он никогда раньше не ставил чайник — Уэйд всегда считал, что чай по вкусу похож на варёную траву, а посетители, изредка заглядывающие в его берлогу, были не из тех людей, которые могли сесть в кресло и поболтать за чашечкой чая. Наконец с чайником было покончено, и, не зная, чем ещё можно заняться, Уэйд опустился за стойку напротив Питера. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вовремя одёрнул себя: он мог ляпнуть что-то неуместное. Потому, наложив табу на несколько особенно болезненных тем и тщательно подобрав слова, он произнёс: — Логан и Блонди смогут с этим справиться. Питер мрачно уставился на него, не давая ни одного намёка на то, что слова Уэйда были верными. — Они, вероятно, отшлёпают каждого в этой школе, так что больше никто не рискнёт снова с тобой перепихнуться. Уголки рта Питера дёрнулись вверх — такое крошечное движение, что Уэйд едва не упустил его из виду. — Эти маленькие говнюки даже не поймут, кто их ударил, — пробормотал он, окрылённый успехом. — Блонди — жёсткая штучка, уверен, она их до усрачки напугает. А даже если не сможет она, знаешь, одного взгляда на Логана хватит, чтобы они намочили штанишки. И не переживай из-за Мстителей. Я знаю, что зелёный парень и Кэп примут твою сторону. Я не должен этого знать, и ты никогда не поймёшь, как я вообще узнал, но, когда тебя «отстранили», — тут он усмехнулся, — они стали протестовать и до сих пор стоят на своём, так что не списывай их со счетов. Питер насмешливо фыркнул, припоминая полные разочарования сообщения, которые он получил от Стива после отстранения. — Я не прикалываюсь. Они на стенку лезут, пытаясь вернуть тебя в команду, потому что знают, что ты не избил бы человека без особой на то причины. — Зачем им это, Уэйд? — спросил Питер, упираясь затылком в шкафчик. — Потому что они знают, что ты хороший парень, Пити, — яростно сказал Уэйд, склонившись к нему. — Они знают, что ты милый, чересчур самоотверженный и охренительно сильный. Ты миришься с издевательствами, позволяя использовать себя в качестве боксёрской груши, а потом спасаешь своих же обидчиков от суперзлодеев. И потом… ты уважаешь решение Фьюри и держишь свою деятельность в тайне от тётушки. Это безумие. Ты сумасшедший, Питер, и ты — один из лучших людей, которых я знаю. Питер покраснел и, поморщившись, оглядел себя. — Я не сильный, — произнёс он, многозначительно покосившись на порезы на руке. Уэйд соскользнул со стойки и сократил дистанцию между ними, очутившись между бёдер Питера. Затем взял его за запястье и закатал рукав толстовки, открывая порезы. А потом накрыл их своей большой ладонью. — Ты сильный, — сказал он. — Ты предпочёл причинить себе боль, но не умереть. И это самый смелый выбор, который ты мог сделать. Питер распахнул глаза почти комично, моментально залившись краской; он нахмурился, в горле запершило, и он протянул руку, переплетая их пальцы. Слёзы затуманили глаза, поползли по щекам — и Уэйд прижался нежным поцелуем к его лбу, на долю мгновения задержавшись там губами. Потом поцеловал кожу под глазами, хотя она была, наверное, солёной от слёз; спустился другим поцелуем на переносицу. — Всё в порядке, — прошептал Уэйд, едва касаясь своими губами губ Питера. — Я здесь. И не уйду. Он прижался своим лбом к чужому, позволяя Питеру стиснуть его руку и выплакать все так долго сдерживаемые слёзы. Сколько они просидели вот так, никто из них не знал. Уэйд мягко шептал: «Ш-ш-ш» и покрывал лицо Питера невесомыми, как крылья бабочек, поцелуями. Рыдания Питера смолкли и перешли в икоту, но он всё ещё жался к Уэйду, сжимая его пальцы. — Уэйд? — М-м? — промычал Уэйд, прижимаясь губами к его виску. — По-моему, ты забыл включить газ. Уэйд повернулся, чтобы посмотреть, и… да, он и правда забыл. — Твою мать. Питер рассмеялся со слезами на глазах, вытер остатки влаги с щёк и подбородка, а Уэйд отстранился и зажёг газ. Затем он вернулся, притягивая Питера к себе за талию и с усмешкой проводя носом по линии его челюсти. — Ты в порядке? — спросил он, и кривая усмешка сменилась мягкой улыбкой. — Да, — заверил его Питер, почти бессознательно обняв его за шею. — Мне, наверное, стоит предупредить тебя, что теперь ты от меня никогда не избавишься, — деловито заявил Уэйд. — Я несколько месяцев ждал возможности позвать тебя на свидание, и теперь, заполучив тебя, я не собираюсь тебя отпускать. Питер задушенно хихикнул, взволнованный его вниманием и словами. — Я не знал, — сумел он выговорить. — Серьёзно? — Уэйд игриво ахнул. — Ты не заметил, как я пялился на твою миленькую маленькую попку? Могу поклясться, пару раз ты точно это засёк. Питер покачал головой и закусил губу. — Ну, теперь-то это не имеет значения… Иисусе, а это ещё что? — он моментально потянулся за пистолетом, который всегда был с ним. — Это чайник, — странно глядя на него, сказал Питер. — Вода закипела. — Ну и как его заткнуть? — разочарованно вскричал Уэйд, подбегая к плите и выключая газ. Подошедший Питер плеснул в кружку воды, и Уэйд облегчённо выдохнул. — Этот чайник меня до усрачки напугал, — серьёзно сказал он, направляясь в гостиную, и внутренне взбодрился, уловив новый смешок Питера: казалось, с каждым таким напряжение понемногу покидало его. Маленькая победа сделала его просто смехотворно счастливым, грудь, казалось, могла вот-вот лопнуть под натиском чувств, а по коже пробегали мурашки. Уэйду вдруг пришло в голову, что теперь он может взять Питера за руку, не опасаясь оказаться приклеенным к стене за это. — Я пойду переоденусь, — неуверенно сказал Питер, смутившись под его обожающим взглядом и указав на лестницу. — Может, пока, эм, выберешь фильм? Или что-нибудь ещё. Уэйд кивнул, и Питер ушёл переодеваться. Он покопался в большой коллекции Гвен, пока не выбрал, на его взгляд, довольно милый фильм, а потом завозился с телевизором и проигрывателем. Схватил одеяла со стула, бросил их на диван, включил несколько ламп: солнце уже село, и они осветили гостиную. Он устроился на диване с пультом, накидывая на колени одеяло в ожидании Питера. Питер вернулся совсем скоро — он переоделся в удобную одежду и теперь потягивал чай. Казалось, он колебался, ждал, что его оттолкнут, но, стоило ему присесть на диван, и Уэйд тут же притянул его к себе, крепко обнимая и укутывая обоих одеялом. — Не против этого фильма? — спросил Уэйд, обустраиваясь и нажимая на кнопку пуска. — Всё хорошо, — отозвался Питер. Он устроил голову у Уэйда на плече, и фильм начался. К тому времени, как Гвен вернулась домой, глаза у неё покраснели, но при этом на лице её читалось мрачное удовлетворение. Прошло несколько часов, и Питер давно уснул, распластавшись на груди Уэйда. Уэйд молча кивнул в знак приветствия; Гвен присела рядом, умилённо глядя на Питера, и провела пальцами по его грязным волосам, прошептав: — Давно он уснул? — Пару часов назад, — ответил Уэйд. — Как всё прошло с Вульфи? — Отлично, — мурлыкнула она. — Завтра он встретится с Ником Фьюри и попробует вернуть Питера в команду. Также он собирается связаться с доктором Беннером и Капитаном Америкой. Сила в количестве. Уэйд рассеянно кивнул, нахмурившись. — Пити в курсе? — Я упомянула, что Фьюри и кое-кому из команды нужно обо всём узнать, — сказала она, — пока делала фото. Он был не в восторге, но согласился, — тут она вдруг хмуро взглянула на Уэйда. — Ты что, решил, что я могу влезть в его личную жизнь подобным образом? — Ты сделала это, когда рассказала мне, — сказал Уэйд и застыл под её жёстким взглядом. — Эм, ладно, извини. Забудь, что я сказал. Она встала на ноги, одёрнув задравшуюся рубашку, и сказала: — Мне нужно сделать домашнюю работу. Могу я оставить Питера здесь, с тобой? — Конечно, — отозвался Уэйд, — я отправлю Паучка в кровать, когда он проснётся. Гвен поцеловала Питера в лоб и стёрла оставленный её губами бледно-розовый след блеска. — Спокойной ночи, Питер, — проворковала она и, подарив Уэйду последний предупреждающий взгляд, покинула их. Уэйд пригладил волосы Питера, поцеловав его в лоб так же, как Гвен минуту назад, и вернулся к фильму.

***

Питеру пришлось вернуться в школу слишком быстро. Официальная встреча с остальными Мстителями ещё не состоялась, но он получил от Фьюри письмо с вежливыми извинениями. Кроме того, Питер получил возможность присоединиться к миссии, когда он захочет и будет готов, и они должны были также в скором времени обсудить его школьную ситуацию и возможность рассказать тёте Мэй о Человеке-пауке. В конце письма была пометка, строго предписывающая Питеру обратиться к Фьюри или одному из членов команды в случае, если ситуация повторится. — Он реально прислал тебе письмо, — удивлённо сказал Уэйд, перегнувшись через плечо Питера, чтобы прочитать самому. — Персональное, блин, письмо. Охренеть. Какого чёрта Логан с ним сделал? Питер пробормотал в ответ что-то бессмысленное, торопливо строча письмо, а потом потерял всякое терпение и сосредоточился на Уэйде. Брюс появился в квартире Гвен на следующий день после того, как Питер прочитал письмо Фьюри. Он выглядел робким и смущённым и неловко спросил у Гвен, был ли Питер дома. — Не уверена, — прямо сказала Гвен, оглянувшись на Питера. Он пожал плечами, отчаянно крича этим жестом: спроси, чего он хочет. Гвен тут же передала вопрос. — Я… я надеялся, что мы могли бы выпить по чашечке кофе и поговорить, — сказал Брюс. — Чтобы убедиться, что у него всё хорошо и ему есть с кем поделиться… — он сделал шаг назад. — Но, если он не хочет, всё в порядке. Я поговорю с ним, когда он присоединится к нам на миссии. Гвен снова обернулась и взглянула на Питера, выгнув бровь. Ну? Вопреки всякому здравому смыслу, Питер вышел из комнаты. — Сейчас, только обуюсь. Брюс отвёл его в небольшую кофейню, нашёл им столик подальше от людских глаз и заказал Питеру кофе. Какое-то время они ничего не говорили — не знали, как начать, — и неловкую тишину разбавлял лишь шум кофейни. — Я хотел бы для начала извиниться перед тобой, Питер, — признался Брюс, обхватывая чашку обеими руками. И усмехнулся: — Но, полагаю, ты уже устал от извинений. Питер фыркнул. — Немного, да, — согласился он. — Но, думаю, это важно. — Ну, сейчас важно то, что никто из нас не заметил, что над тобой жестоко издевались в школе и что некоторые члены команды притесняли тебя, — Питер осоловело моргнул, не готовый к горечи в тоне Брюса, и тот кашлянул, чтобы спрятать смущение. — Я был очень… расстроен, когда узнал об этом. Стиву это тоже не понравилось. — Кто вам рассказал? — Агент Коулсон сообщил нам о твоём отстранении, — объяснил Брюс, — и это было странно, а связаться с тобой я не смог, так что пришлось немного покопаться во всём этом. И, о чудо, я отыскал полицейский отчёт с твоим заявлением и документальными подтверждениями твоих травм, да и жестокого поведения твоих одноклассников вообще, — он сделал глоток кофе. — Большой парень едва не взял верх пару-тройку раз… Стив чудом не схлопотал сердечный приступ. Питер судорожно сглотнул, застигнутый последним предложением Брюса врасплох. — Оу, — слабо выдохнул он. Их разговор продолжился и в конце концов подошёл к завершению — Брюсу нужно было вернуться в Башню Старка, а Питеру пора было заняться домашней работой. Брюс вздрогнул, и его глаза, скрытые окулярами очков, сузились. — Ты возвращаешься в школу? Несмотря на то, что там эти парни? Питер тяжело вздохнул и подтвердил: да, возвращается. Гвен и Уэйд были очень недовольны его решением. Гвен спрашивала у него, точно ли он уверен и хочет ли он этого, наверное, тысячу раз. Говорила, что никто не осудил бы его, захоти он продлить освобождение от школы ещё на недельку или вообще перевестись в другую. Складка беспокойства на её лбу стала лишь глубже, когда Питер сказал, что собирается вернуться в школу и подумает о переводе только когда год подойдёт к концу. Однако в своей уединённой спальне, прижимаясь посреди ночи к своему парню, Питер всё же признался Уэйду в своей неуверенности. — Я боюсь, что всё будет по-прежнему, — сказал он, выписывая пальцем неясные узоры на покрытой шрамами груди Уэйда. Уэйд прижался ко лбу Питера, вынуждая того взглянуть в его сияющие глаза, и решительно сказал: — Не будет. Я убью любого до того, как он к тебе притронется. Питер не знал, считать это лестным или пугающим, а потом решил, что это неважно. Потому что теперь он и впрямь верил, что всё будет хорошо. И эта уверенность лишь окрепла, когда он сообщил о своём решении Фьюри — и много сильнее, когда он позвонил Стиву. Стив тогда заявил, что он храбрый, хотя и глупый — и это вызвало у Питера искреннюю улыбку. Странно было сейчас знать, что о нём заботились, после нескольких лет игнорирования. Чувство беспокойства ещё не сменилось робким, нежным теплом, любовью, которую он должен был испытывать — какая-то часть его всё ещё не верила в то, что всё это продлится долго. Это пройдёт, и он снова станет бездомным, безработным неудачником, козлом отпущения в школе. История будет повторяться снова и снова, пока Питер не потеряет всё. Когда чувство тревоги нарастало, и ему казалось, что вот-вот что-то случится, с ним оставался Уэйд: он мягко обнимал его, он гладил его по волосам, он был тем якорем, который удерживал Питера на плаву. Он говорил, когда Питеру нужно было кого-то слышать, и молчал, когда слов становилось слишком много. Тогда Питер вновь обретал способность дышать и расслаблялся, но Уэйд оставался с ним до самого утра, лишь на рассвете покидая его и тайком возвращаясь в квартиру, пока Гвен и её соседка не проснулись. Искушение попросить Уэйда сопровождать его на встречу с Фьюри было невыносимо, но он знал, что это будет одной из самых глупых вещей, которые он когда-либо совершал. Питер обожал Уэйда, но его ни на секунду не затыкающийся рот принёс бы больше вреда, чем пользы, и Питер не сомневался, что в конце концов Щ.И.Т. назначил бы награду за его голову. Сперва они встретились один на один. Ему предложили пригласить на встречу и тётю Мэй, но Питер отказался — едва ли он смог бы увидеть её в своём нынешнем состоянии. Когда всё устаканится, и Питер сумеет думать о тёте без тошноты… тогда они поговорят. Фьюри не стал его уговаривать. Питер сбивчиво рассказал Фьюри о проблемах в школе и в команде. Фьюри записал имена школьных хулиганов, задавая при необходимости уточняющие вопросы, хотя по большей части слушал — лицо у него было спокойным и невыразительным, так что понять, о чём он думает, Питер не сумел бы. Затем раздался стук в дверь, и появился Стив, одетый в штатское. Он спросил, может ли он присоединиться, причём вопрос был адресован не Фьюри, а Питеру; взволнованный Питер согласился, и Стив уселся рядом, сжав его плечо. Выслушав рассказ о команде, он пришёл в ярость, пообещав, что поговорит со Мстителями и займётся вопросом об исключении самых проблемных одноклассников Питера. Возражать Питер не собирался. Стив тихо извинился уже после встречи, явно с трудом справляясь с эмоциями. — Я не знал, — беспомощно сказал он. — Я в курсе, — резко произнёс Питер, выходя следом за ним из здания. Чувство вины при виде убитого горем лица Стива больно укололо его, но он решил, что не обязан извиняться — были и другие способы показать, что он простил Капитана. Вот как он решил, вернувшись в квартиру. Посреди ночи его разбудил звонок от агента Коулсона — просьба присоединиться ко Мстителям на миссии. Похоже, ещё один сумасшедший отыскал книгу заклинаний и начал сеять хаос. Питер влез в костюм ещё до того, как завершил вызов, и добрался до места преступления за несколько минут. Колдун безумно кудахтал, что, в общем-то, было для колдунов типично, и швырялся в Мстителей заклинаниями, которые они изо всех сил старались отражать. Все сражались против монстров, призванных им — Тони оказался за зданием, силясь очистить свою броню от липкого синего вещества, чтобы можно было свободно передвигаться. Питер не сразу объявил о своём присутствии. Что, если они не хотели его видеть? Что, если звонок был отвлекающим манёвром, и на деле его выкинули из команды навсегда? Они так слаженно работали, каждый знал, куда идти и что делать, и, Боже, Питер никогда не сумел бы стать так же хорош, как они, ему не следовало даже пытаться… Логан возник из ниоткуда и приземлился в аккурат на колдуна. Тот взревел от гнева, запустив в Логана мощным заклинанием, чтобы сбить его с ног; ему это удалось, но, прежде чем он это сделал, Логан успел вышибить книгу из его рук. Колдун шокированно застыл, его магия заволновалась и зарябила, он забормотал заклинание, восстанавливая защитный купол, и Питер воспользовался этой возможностью. Он мастерски выпустил паутину, спеленав колдуна и залепив ему рот; магия тут же рассеялась. Питер опустился на землю рядом с рухнувшим колдуном. Казалось, команда была ошеломлена, увидев его, но они быстро справились с собой. Стив светился от гордости, как и Тони, снявший шлем; Наташа, с таким же строгим лицом, как и всегда, занялась транспортировкой колдуна до фургона Щ.И.Т.а. Логан хлопнул Питера по плечу и рванул вперёд. — Рад, что ты вернулся, парень, — сказал он хрипло и направился к Наташе, чтобы помочь ей. Питер ухмыльнулся под маской. Всем Мстителям надлежало вернуться в Башню Старка для отчёта, так что Питер мог переодеться: они переодевались в раздевалке спортзала вместе со Стивом, и Питер как раз натягивал рубашку, когда появился Тони, и Питер лишь спустя секунду смог выдохнуть, поняв, кто перед ним. — Питер, — сказал он, отказавшись вдруг от всех своих прозвищ и быстро поцеловав Стива в знак приветствия. — Боже, я так рад, что ты в порядке. Я набирал твой номер по меньшей мере дюжину раз, но так и не набрался смелости позвонить. Мы можем поговорить? Прямо сейчас. Пожалуйста. — Сегодня не могу, — ответил Питер. — Завтра в школу. Мне нужно поспать хоть немного. — Тогда завтра, — кивнул тот, и его взгляд, казалось, выражал искреннее беспокойство. — Мне правда нужно с тобой поговорить. Питер пробормотал что-то в знак согласия, и выражение облегчения на лице Тони изумило его. Тони мягко сжал его предплечье перед тем, как уйти, поцеловав мужа ещё раз; дверь захлопнулась, и Стив сердито сообщил ему, что Питер не обязан соглашаться на этот разговор и что, если он не хочет, Стив поговорит с Тони. — Я хочу с ним поговорить, — успокоил его Питер. Он и правда хотел; Тони был груб и равнодушен к нему, да, но он никогда не был целенаправленно жестоким, как его одноклассники. Питер всегда равнялся на него, восхищался его обаянием и умом, и он хотел бы, чтобы они стали хотя бы приятелями. Питер вернулся домой и проспал оставшиеся часы до школы. Шепотки и взгляды начались, стоило ему переступить порог школы. Никто к нему не приблизился, все предпочитали держаться подальше, пока он рылся в своём испорченном шкафчике — тут явно постарался не один человек, весь шкафчик был исписан унизительными словечками. Флэш и его приятели всё время глумились над ним, изображая удушение и рисуя, как его избивают. Флэш казался настроенным особо решительно — на парте Питера ждала записка от него, гласящая: «Я убью тебя». Вдох. Питер заставлял себя дышать, заставлял сидеть за партой до конца учебного дня — ему оставалось совсем немного до завершения занятий, и он собирался продемонстрировать этим ублюдкам, что способен выдержать. Записку он спрятал в карман, напомнив себе передать её Фьюри. Выдох. Прозвенел последний звонок, и ученики ринулись в коридор. Питер почти выбежал из класса, выглядывая поблизости Флэша и его дружков, а потом ринулся к квартире Гвен — впервые судьба оказалась милосердна к нему, и его не перехватили. Входная дверь закрылась за ним, и Питер позволил себе развалиться на части. Он задыхался, тёр и царапал собственные руки; его схватили за запястья, не давая разодрать кожу до крови, и Питер беспомощно взглянул на Уэйда, бормоча, что все они были правы, что он не должен был возвращаться в школу, что он был глуп, глуп, глуп, думая, что сумеет. Уэйд позволил ему высказаться, перехватывая его запястья каждый раз, когда Питер пытался снова расцарапать себя, и утешающе что-то шепча. Эти его тихие, мягкие слова успокоили Питера, притупили тревогу. Уэйд спросил, что произошло в школе, приготовившись убить каждого, кто хоть пальцем тронул его парня. — Я остаюсь в ней, — задушенно пробормотал Питер. — Пити, нет… — Да. В моей жизни должно быть хоть что-то нормальное. Я изменю расписание, чтобы наши с Флэшем занятия не совпадали, и, если потребуется, просижу в библиотеке все перемены до выпускного. Но я должен. Я не могу прятаться в квартире подруги всю жизнь. Уэйд лишь мягко поцеловал его. Той ночью Тони прислал ему длинное письмо. Питер читал его с планшета в постели: рядом похрапывал уснувший Уэйд. Это письмо оказалось одной из самых приятных вещей, которые Питер видел и слышал от Тони: Тони извинялся, писал, что должен высказаться сейчас, не дожидаясь завтрашнего дня. Он поклялся, что всё изменится, что — если Питер захочет — он предоставит полиции все доказательства вины Флэша. Я не сделаю ничего, чего ты не хотел бы, Питер, но мы с Брюсом считаем, что тебе следует отвезти это в полицию. Что действительно потрясло его — так это то, что в конце письма Тони предложил Питеру вариант для переезда. Брюс сообщил мне, что сейчас ты живёшь у подруги, и я хочу, чтобы ты знал, что у тебя всегда есть другие варианты и ты всегда можешь остаться со мной. В Башне слишком много пустых и бесполезных комнат. И в том, чтобы ты жил со всей командой на случай чрезвычайных ситуаций, есть свой смысл. У тебя будет целый этаж для себя — делай с ним что хочешь. Но, если это тебя не устраивает, если тебе нужно уединение, я могу снять квартиру поблизости. Дедуля Стив был бы счастлив, если бы ты был рядом. (Не говори Стиву, что я сказал это, но он очень сильно любит тебя. Ты ему как сын. Не могу передать, насколько он был расстроен, узнав обо всём этом. Он почти не спал всё то время, что тебя не было. И за всё время, что мы вместе, я никогда его таким не видел. Если бы ты поговорил с ним, если бы ты хотя бы просто сказал ему «привет», ему стало бы намного лучше.) Вау, это начинает звучать так, будто я слишком стараюсь. Думаю, это и правда так. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо и комфортно, Питер. Стив, Брюс, я — все мы. Даже Клинт и Нат, просто по-своему. Вот почему они не хотели, чтобы ты был в команде — всё их детство прошло в убийствах и сражениях, и они не хотели для тебя той же участи. Питер положил планшет на стол и прижался поближе к Уэйду, обдумывая прочитанное. Доказательства… ему нужно будет обсудить это с Уэйдом и Гвен. И он определённо собирался поговорить с ними о переезде в Башню, потому что звучало это здорово. Он хотел бы быть ближе к товарищам по команде, к Стиву. Часть про Стива сильно задела его, и он отчаянно хотел теперь со Стивом увидеться, поговорить с ним, заставить его почувствовать себя лучше. Размышляя над этим, Питер внезапно понял, что едва ли не впервые полностью контролирует свою жизнь. Контроль, которого он так отчаянно искал, оставляя на себе бесчисленные порезы, наконец-то принадлежал ему, и теперь Питер мог решить, где он хотел жить, что он хотел делать со школой… Вот что это было за чувство в его груди — надежда. Питер знал, трудности ещё впереди, и он далёк от преодоления тревоги и депрессии, но теперь ему не казалось, что он застыл перед непреодолимой скалой высотой в тысячу футов. Утёс стал короче, и у него были все приспособления, чтобы покорить эту вершину. Вслушиваясь в дыхание и невнятное бормотание Уэйда, Питер улыбнулся.