Ичи-ни-сан

Над городом стягивались тучи; ветер бил в окна, качал деревья с силой, отбивающей всякое желание выходить на улицу. Девушка перестала коситься на окно и перевела взгляд на сидящего за столом преподавателя, задумчиво рассматривающего замершую напротив студентку и изредка постукивавшего по столу пальцами. — Выучила, значит. Кьёка кивнула. С момента возвращения прошло несколько дней, но перед глазами наставника девушка смогла предстать только сегодня. — Садись, рассказывай, — магистр откинулся на спинку кресла. — Да не по теме, рассказывай, куда тебя занесло. И поблагодари Ичимару. Если бы он не отвадил Сой Фонг, быть бы нам с тобой сейчас в Мукене. Тебе — за несанкционированный скачок в невозможное будущее и перемещение тела, мне — за то, что не уследил за тобой. — Я не хотела. Айзен смягчился. — Послушай, я же не ругаю тебя, хотя и стоило. Но ты все выводы для себя сделаешь сама. Пока что давай разберемся в твоём эксперименте и решим, что можно отразить в диссертации, а что стоит оставить без широкой огласки. Девушка несмело подняла взгляд. — Айзен-сама, а туда можно будет вернуться? — Обычно, куда получилось попасть один раз — второй попасть бывает легче. Но то место разрушилось на твоих глазах. Можно ли попасть туда снова, или куда-то рядом — это и предстоит тебе выяснить. Если будет слишком длинно для кандидатской диссертации, оставь для следующей ступени, — Айзен улыбнулся. — Ты открываешь новый пласт науки магии. Такого раньше ещё не было. Завораживает, не правда ли? Засмотревшаяся вдаль девушка вздрагивает и трясет головой, пытаясь избавиться от вспыхивающих перед глазами образов. Уже столько времени прошло, а они всё еще подкарауливают, да еще и в самый неожиданный момент, накрывают с головой, так, что приходится трясти ею, пытаясь очнуться и не видеть ставшее за столько времени почти родным лицо. Почти — потому что, убрав его можно было расписываться в собственной глупости, а так сохранялась хотя бы какая-то иллюзия спокойствия. Вот только Кьёка Суйгецу давным-давно перестала врать себе. Девушка встряхивает головой, пытаясь прийти в себя. — Ты — учёный. Ты — исследователь! Твоё место здесь! Вот только свернувшемуся в клубок созданию, именующемуся ею нынешней это было безразлично. — Это был всего лишь эксперимент! Затянувшийся на три сотни лет и совершенно ей не подконтрольный. Что поделать, маги всегда играют с огнем, им всегда приходится платить. Маг? — девушка поднимает голову, — Да, она маг, почти доцент. Нужно взять себя в руки и погрузиться в работу. Работа всегда помогала. Девушка подняла руку и с недоумением уставилась на неё. Под пальцами настойчиво чудится мягкость каштановых волос, и с этим надо было определенно что-то делать. — Яре-яре, с нашей девочкой определенно что-то не так, — платиновый блондин, чьи волосы даже отливали серебром, застыл у двери, пряча руки в рукава белого хаори. — Я вижу, — шатен повернулся с книгой в руках, и задумчиво посмотрел на замершую у окна девушку. — Узнали, что там произошло? — Узнал. Для этого не требуются какие-то особые навыки. — И что делать будете? Айзен поджал губы. — Отправлю в очередное путешествие. В конце концов, прошлое прошло не так как надо, а защита у неё на носу. Заодно развеется. Ичимару остро глянул на своего сенсея. Перед его носом настойчиво маячили подозрения, что его наставник недоговаривает. Постоял, пожевал губами и выдвинул свою кандидатуру на пост штатного психолога. — Может, мне с ней отправиться? Вместе веселее, помогу чем смогу. — Нет! — слишком резко, чем того требовала ситуация ответил магистр. — Она отправится одна и точка. — Как хоти-ите, — разочарованно протянул Ичимару. — Я ведь помочь хотел. Айзен хмыкнул. Помочь, как же. Скорее, вытянуть из девочки всю информацию и поразвлечься, а может и утянуть что-нибудь в свой сборник компромата. Впрочем, в некоторых вопросах — тут он был уверен на все сто — на Гина можно было полностью положиться. — Вот что, обеспечь её безопасность. Прошлый раз её затянуло черти куда, да к тому же без физического тела, которое находилось непонятно где. Надо, чтобы в этот раз все прошло как по маслу. Понял меня? Отвечаешь головой. Практикующий маг, генерал тайной охраны совета старейшин и по совместительству преподаватель кафедры боевой магии чуть приоткрыл один из своих вечно закрытых глаз, лукаво блеснув голубизной в сторону своего учителя. — По-онял, Айзен-сама. Всё будет в лучшем виде.

***

Ночь — это время величайших возможностей. То, что ей милее жить и работать ночью, а не днём, Кьёка Суйгецу поняла давно. Самое прекрасное было в этом то, что ночью уходила на второй план вся неважная шелуха, было тихо и никто — никто! — не мешал. Создавалось впечатление, что она в целом мире одна, а засыпать, когда небо только начинало светлеть, было и вовсе замечательно. Еще, как ей и подумалось ранее, выкинуть ненужные мысли, так часто посещавшие её днём, могла помочь работа, именно та, что под покровом ночи получалась лучше всего. Рука закончила чертить наполненный знаками круг и отложила мел в сторону. Пальцы щёлкнули, зажигая четыре свечи, заключающие круг в квадрат, и в тишине квартиры нараспев начало звучать заклинание перемещения. Утро для генерала Ичимару не задалось с самого начала. Мало того, что непосредственные подчинённые радостно загуляли с новой зарплаты вместе с его благоверной, так теперь ещё и повешенный на объект потенциальной охраны маячок радостно сообщал об отсутствии энергии оной не только в городе, но и вообще в настоящем времени. Мимо снова пронеслась толпа гогочущих рядовых, заставляя генерала скрипнуть зубами и тихо выругаться. Часы-коммуникатор, убранные в карман, тихонько засвистели, оповещая о новом сообщении. Поминая про себя всех богов и демонов этого мира и всех ближайших, Ичимару вытянул часы за цепочку и, растянув губы в улыбке, уставился на голограмму главы карательного отряда. — О, меня решила проведать милая Сой Фонг! Чему обязан? — Не лицемерь, Ичимару, — взглядом девушки можно было бы разжигать костры. — Ты прекрасно знаешь, что звонить я тебе могу только по одному поводу. — Ты соскучилась? Прости, кажется, мое время на этой неделе уже расписано… — Ичимару! — изображение дрогнуло, а в стену над головой альбиноса впечаталось нечто увесистое. Переведя взгляд с рассыпавшей листки папки с документами, Гин выжидательно уставился на девушку. Раньше злоупотреблять бросками сквозь пространство, да ещё такими точными, она себе не позволяла. — Мне поступило одно донесение. Зайди в кабинет, надо проверить. Трущобы на окраине города никогда не слыли благополучным районом. Нет, люди здесь не пропадали, однако жители старались стороной обходить этот квартал и, желательно, в сопровождении пары-тройки солдат. Если же им, в силу неблагоприятных обстоятельств судьбы, предстояла прогулка по данному кварталу в одиночестве, они старались всеми силами быть как можно более незаметными, чтобы обойтись без происшествий. Однако же не все одиночки, разгуливающие в ночную пору по трущобам, старались слиться с тенью только из страха нарваться на неприятности. Невысокая фигура в капюшоне, чьи очертания скрадывал плащ, скользила во тьме улиц вовсе не опасаясь бандитов и хулиганов. Она шла не прислушиваясь и не оглядываясь, уверенно, словно по собственному дому. Не дойдя до, возможно, единственного на всю округу фонаря, фигура свернула в узкий проём, миновала несколько полуразвалившихся лачуг, и остановилась напротив низенькой дверцы, столь ржавой, что вызывала сомнение сама её способность сдвинуться хоть на сантиметр. Однако стоило только пару раз ударить дверным молотком, как дверь бесшумно открылась, пропуская гостя, и так же тихо закрылась — дверные петли, определенно, были заботливо смазаны маслом. Внутри царила полутьма: у дальней стены в камине горел магический огонь — не чадящий, но и не греющий. Впрочем, обитатель сего жилища не был хоть когда-нибудь замечен мерзнущим. Гость в то время откинул капюшон и оказался миловидной девушкой со смуглой кожей и фиолетовыми волосами, собранными в высокий хвост. — Как добрались, Йоруичи-сан? Слежки не было? — хозяин помог снять плащ и пристроил его на вешалку. Женщина тихо рассмеялась. Пройдя по комнате, она села в стоявшее спиной к камину кресло и наклонила голову, глядя на мужчину. — В отличие от тебя я умею заметать следы. Давно не виделись… Киске. Очерченный мелом и солью круг ещё сохранял свои черты. Четыре свечи не уменьшились и на четверть — они ещё долго будут гореть, поддерживая магию и не давая разрушиться заклятью. В середине круга, в специально отведённом для этого месте лежало тело, погруженное то ли в транс, то ли в кому. И правда — сознание в нём отсутствовало, а жизнь поддерживалась лишь заклятьем, чтобы по возвращению хозяйка не обнаружила вместо себя труп. Айзен ещё раз прошёлся рядом с покрытой символами частью комнаты и покачал головой. Он определенно говорил о том, что Кьёке стоит повторить ритуал проникновения, но говорил не ей, и имелось в виду проникновение по его чутким руководством, а не вот это вот всё. Хотя — тут он не мог не отдать должное — уровень заклятья был на порядок выше того, который он ожидал увидеть у своей ученицы, и это было приятной неожиданностью. Соуске остановился рядом со столом, на котором кучкой высилось сожжённое в процессе ритуала заклинание. — Что ж, похоже, девочка со своими проблемами решила разобраться сама. Мужчина перевел взгляд на окно, за которым потихоньку гасли ночные фонари. Над Городом занимался рассвет. В кабинете главы карательного отряда было по-спартански аскетично, однако большое окно на всю стену присутствовало. Из него открывался прекрасный вид на площадь Собраний и здание Совета. Ко всему прочему, благодаря ему перемещение из кабинета на площадь при необходимости могло составить считаные секунды. И именно напротив него, глядя на расстилавшийся под ногами город, стоял Гин, сложив руки на груди и, вопреки своему обыкновению, не улыбаясь. Позади него у стола замерла Сой Фонг глядя на ждущие своего часа отчёты, однако думала она совершенно не о них. Дверь кабинета скрипнула, впуская третьего участника этой странной пантомимы, который широким шагом пересёк отделяющее его от коллег пространство и первым нарушил молчание, хмуро поинтересовавшись: — Ну и зачем меня позвали? Гин впервые за прошедшие пару часов хмыкнул и обернулся. — Я подумал, тебе будет интересно знать. Объявился Урахара.

***

Зелёное марево застилало взгляд, мешая увидеть хоть что-то. Обычное дело при проникновении, и каждый раз Кьёке хотелось нарушить порядок, разогнать туман, взять всё под контроль. Однако это было опасно, как и глупо было сомневаться в надёжности пути следования. Несмотря на всю мелькающую вокруг бессмыслицу, её выкинет именно туда, куда она планировала — это было проверено уже не раз, и всегда срабатывало как надо, кроме прошлого раза, которому была своя причина. Туман рассеялся и перед глазами девушки проступили образы, становящиеся всё более и более четкими. Отдаленные поначалу звуки становились громче, приобретая интонации и краски. Когда марево пропало окончательно, девушка обнаружила, что сидит в гостиной, читая какую-то книгу, а вокруг находятся ещё несколько человек. Похоже, её выкинуло в какое-то тело, а такое могло быть только в одном случае — в своей прошлой жизни она жила в этом времени и достаточно близко к месту выхода. Забавно. Кьёка прислушалась, не отрывая глаз от книги. Ленивое переругивание ни к чему не вело и ничего не содержало. Просто, у синеволосого парня, закинувшего ноги на спинку дивана, чесались кулаки, а светловолосая девушка с темной кожей явно не собиралась ему потакать. — Да признайся, ты слаба для тройки! Блондинка стрельнула темным взглядом в сторону парня и не сдвинулась с места. — Косишь под Ннойтру? — Ха! Чё под него косить, имбецила этого! Он кроме своей Нелл ничего не видит! — голубоволосый помолчал, подкидывая вверх теннисный шарик. — Кьёка, ты чего молчишь? Девушка вздрогнула. То есть, получается, в каждом времени у неё одно и то же имя? Это удобно. — А? А что мне говорить? Я читала. Парень фыркнул. — Харэ уже! Пошли сразимся! Интересная компания у нее компания в этом мире вырисовывается. Неужто воители? Но она ничего не умеет. Впрочем, если тут такие панибратские отношения, то ей можно вести себя также, ведь для них она своя. Кьёка презрительно подняла бровь. — Не хочу. — А? — парень даже перестал играть с шариком и обернулся, поджав ноги, соскользнувшие со спинки дивана. — Ты не хочешь драться со мной?! — С самим Великолепным Гриммджоу? — насмешливо раздалось со стороны двери. — Ты! — голубоволосый яростно сдавил кулак, в нем хрустнул раздавленный шарик. — Что ты здесь забыл? — О, прошу прощения, — молодой человек, смахивающий на профессора Ичимару настолько, что не мог быть никем иным, прислонившись к косяку, улыбался своей извечной улыбкой. — Но мисс Суйгецу зовет Отец, мне остается только повиноваться. Кьёка? Последний вопрос был обращен, к продолжающей сидеть девушке. — Иду, — она отложила книгу и встала, игнорируя обеспокоенные взгляды. Интересно, кто этот Отец? И, черт подери, как же неудобно! Она-то рассчитывала прометнуться по прошлому призраком, освоиться, может, поизучать что-нибудь, а потом вернуться, а приходится играть по правилам своей прошлой жизни без малейшего представления о ней. Но есть этот лис действительно Ичимару, может, стоит попытаться у него что-то узнать? Обычно душа из жизни в жизнь не особо меняется, но тут прошло больше тысячи лет, хотя кто знает, какой срок у перерождения? — Ичимару-доно? — А? — лис удивленно оглянулся, — Суйгецу-сан, я же просил называть меня по имени. — Прости. Я постараюсь, — девушка улыбнулась. Неужели здесь все говорят без хонорификов? Странно… — Так что ты хотела? — Интересно, что понадобилось от меня Отцу… — риск, но риск оправданный. Может, так у нее будет время подготовиться и сообразить что к чему. — А, это? — Ичимару почесал переносицу. — Айзен-сама сам тебе все расскажет. Но, насколько я знаю, он хотел тебя куда-то позвать. Только запоздалая реакция, когда осознание с пониманием расходятся на несколько секунд, не позволила Кьёке выдать себя. Айзен-сама? Он — тот самый загадочный Отец? Что, черт возьми, здесь происходит? Просто мафия какая-то. Черт… Девушка и глазом моргнуть не успела, как оказалась перед красивой дубовой дверью, а мысли всё ещё разбегались …как тараканы. — Прошу, мисс Суйгецу, — распахнув дверь, Ичимару легонько подтолкнул её в кабинет. Сидящий за столом человек менее всего смахивал на того Айзена, которого Кьёка привыкла видеть в Университете, однако был очень похож на него же в будущем времён Уэко Мундо. Из зачесанных назад волос всё также падала на лоб одна прядь, белое одеяние превратилось в деловой костюм, который казался не совсем строгим из-за расстёгнутого ворота и отсутствия пиджака, лежащего на стоящем сбоку от стола кожаном диване. Перо скрипело по бумаге, подписывая какие-то бумаги. — А, это ты? — Айзен мельком глянул на девушку. — Проходи. — Вы что-то хотели? — интересно, какие в этой жизни у нее с кем взаимоотношения? Хотя, опять же, вряд ли у неё сильно изменился характер за перерождение. Базовые установки, во всяком случае, потому что склад характера зависит от внешних обстоятельств, которые в разных жизнях могут быть совершенно различны. — Да. Ты будешь сопровождать меня на завтрашнее мероприятие у Кучики. — Почему я? — после секундной заминки спросила девушка. Айзен удивленно вскинул брови. — Потому что я так решил. Ясно. — Слушаюсь, Айзен-сама.

***

Чашка с кофе звякнула, когда её поставили на стеклянный стол. Сидящий за ним мужчина сложил пальцы в замок и посмотрел на замершего перед ним собеседника. Обычно так удав смотрит на свою жертву, но тут и жертва могла поспорить за право быть хищником. — Полагаешь это разумно — продолжать сейчас исследования? — Полагаю невозможным останавливаться на данной стадии, — оскалился собеседник. Хозяин кабинета фыркнул. — Ты никогда не думаешь о последствиях! — Зато Вы о них слишком много думаете, господин генерал тайной охраны! — весело сверкнул улыбкой стриженный под каре блондин. — Положено по званию, — Гин побарабанил пальцами по столу и краем чуть приоткрытого глаза взглянул на собеседника. — Тебе бы тоже не помешало. Думаешь, он упустит это из виду? Да никогда в жизни! Взгляд блондина потемнел. — Я знаю кто такой Урахара Киске, не тебе мне об этом напоминать, Ичимару. — Ты такой моло-одец, Шинджи, всё по-омнишь! — генерал откинулся на спинку кресла и расплылся в улыбке. — Только ты, кажется, забыл, почему ты до сих пор продолжаешь исследования, а Урахара оказался вне закона. — Я не допущу подобной ошибки. — Все так говорят, Хирако-сан, — пропел альбинос. — Ты вызвал меня, чтобы поглумиться? — нахмурился алхимик. — Нет, Хирако-сан, — Ичимару покачал головой. — Я вызвал Вас отговорить продолжать эксперимент до тех пор, пока Урахара не окажется за решеткой. Шинджи растянул губы в лицемерной улыбке. — Этого не будет. — Что ж, тогда далее этот разговор не имеет смысла, — Ичимару коснулся рукой сенсорной панели. — Не смею Вас более задерживать. — Уже выгоняете, генерал? — насмешливо протянул парень. — Я думал, Вам не терпится вернуться к своим разработкам, — Гин удивленно задрал бровь. — Да. Вы правы, — скрипнув зубами Хирако вылез из-за стола. Уже у самой двери, он обернулся, смерив проницательным, как ему показалось, взглядом стол и сидящую за ним фигуру. — Не вмешивайся в мои дела, понял? Не то получится как с Кусакой. Глядя на закрывшиеся сёдзи Гин усмехнулся. Случаем с Кусакой следовало бы пугать Хицугаю, а никак не его. Впрочем, Тоширо этим можно было только разозлить. А Шинджи еще доиграется в бога. Идея равноценного обмена пусть и не была возведена в Абсолют в этом мире, но тем не менее беспрекословно соблюдалась. Жизнь же вечная имеет только одну цену — цену собственных будущих воплощений, однако не защищает ни от болезни, ни от меча, ни от кинжала. На этом споткнулся несколько лет назад Урахара, на этом неизбежно споткнутся все кто возомнит себя равным богу.

***

Есть такая штука — одиночество. Кто-то касается его мимолетом: ужаснется и полетит дальше, окруженный вниманием друзей; кто-то его не знает совсем, живя абсолютно самодостаточно, а некоторым не дано вынырнуть из его глубин даже находясь в толпе родных и друзей. Даже там, где ему совсем не место, одиночество плотно держит в когтях свою жертву, совсем не думая её выпускать. Сначала эти эпизоды были довольно редкими и не удостаивались внимания. Потом начались чаще, но вполне успешно прогонялись улыбкой на лице, уверенностью в сердце, а потом от всего этого осталась лишь одна показная уверенность. Приступы не прекращались ни в толпе, ни в одиночестве. Пока что спасала работа, но практика показывала, что и это спасение ненадолго. Приходилось признать, что собственными силами здесь справиться не получится — только тонуть в режущей боли. Говорят, в два момента жизни мы абсолютно одиноки: когда приходим в этот мир и когда покидаем его, некоторым же посчастливилось не расставаться с ним вовсе. Оно постоянно: вокруг, внутри, разъедает душу как кислота, не оставляя и шанса на спасение. Туда, в эту бездонную ненасытную пасть кидались вещи, занятия, отношения. Сначала это помогало — на время, потом пришлось признать, что сколько туда ни кинь — всегда это будет мало, и дыра не заполнится никогда. Неважно, что происходит вокруг — в толпе одиночество ощущается особенно резко. Наедине с собой становится чуть легче, а может это просто зверь отступает, чтобы после снова наброситься в самый неожиданный момент. Однако ночью одиночество не приходит вовсе. Оно может подкараулить вечером, может днем за обедом или в компании коллег, но ночью и утром — никогда. Именно поэтому эти два времени суток всегда были самыми комфортными для жизни. Мужчина поморщился, проглотив как горькую пилюлю приступ внезапно накатившего одиночества. Пытаться противиться ему бессмысленно — это он понял уже давно; жить так, чтобы в его жизни не было места этому чувству не получалось, а значит оставалось лицемерить, улыбаться, заниматься любимым делом и сгорать заживо, весело сгорать, назло всем, с огоньком.

***

Двадцать второй глава клана Шихоин, генерал отдела внутренней безопасности, командир боевого подразделения Шихоин Йоруичи стояла в тени одной из башен своего особняка, с его высоты обозревая город. Тьма, которая его окутала, не была полной. Низко висящая вечная луна огромным ярким пятном слепила всех взглянувших на неё, да кроме неё сонмы светлячков, набравшихся за день света, порхали вдоль тропинок и улиц, освещая странникам путь. Однако и здесь при желании можно было остаться незамеченным. Шелковый шарф светлым пятном выделялся на фоне её темного наряда, чуть шевелясь от лёгкого ветра. Легко оттолкнувшись, девушка, которую называли Богиней скорости, понеслась прочь из богатых кварталов, изредка касаясь ступнями шпилей и крыш. Девушку не интересовали гордые своим разнообразием улицы нового города, путь её лежал в квартал знахарей, что обитали в наиболее древней, но оттого не менее прекрасной части Города. Неверные тени дрожали и видоизменялись, когда девушка пролетала мимо освещенных мест, листья деревьев трепетали, окутывая ароматом свежей зелени. Квартал знахарей был одним из самых красивых в городе. Хотя и сам Город был полон высоких, стремящихся в небо башенок со шпилями и покатых крыш, этот район словно вынырнул из сказки: весь в зелени, изящный и цветущий, он будто был обиталищем бессмертных эльфов, даже водопад присутствовал. Однако Йоруичи видела дальше показной мишуры. В поистине летнюю жару нужное окно было приоткрыто, оставляя девушке удобную лазейку. — Я пришла за товаром. Седой мужчина оторвался от книги, с которой работал при свече, и обернулся, дрожащей рукой поправляя пенсне. — Я не понимаю о чем Вы. — Да брось, — Йоруичи прошла по комнате, развалившись в наиболее близком к старику кресле. — Не делай из меня дурочку, и мы разойдемся миром. Пароль — Феррапонтова долина, если он тебе так нужен. — Ну так с этого и надо было начинать, моя дорогая, — знахарь подошёл к прибитому к стене шкафу и достал из него маленький свёрток, который передал девушке. — Следующая часть будет на следующей неделе, не раньше. — Поторопись, — принцесса клана Шихоин обернулась, стоя уже у окна. Во тьме сверкнули её янтарные глаза. Куда она спрятала миниатюрную вещицу, старик не заметил. — Это и в твоих интересах тоже. — Всё будет готово в срок, госпожа, всё будет готово в срок… Только когда девушка уже была в пределах поместья, мужчина отвернулся от окна, забирая из шкафа второй точно такой же мешочек. — Зря вы вернулись, Урахара-сан. В этом городе много кто захочет вам отомстить.

***

В особняке семьи Кучики народу собралось столько, что если бы не громадное пространство особняка, было бы не протолкнуться. Айзен не отпускал от себя девушку ни на шаг, что ту вполне устраивало — попасть в неудобную ситуацию на важном для него приеме девушке никак не хотелось. Кроме того, на днях обнаружился один весьма неприятный момент — магия в этом мире полностью отсутствовала. То есть абсолютно. Её не существовало как категории, с которой можно было работать, и теперь девушка не представляла, как ей можно будет вернуться домой. Однако этим стоило озаботиться гораздо позже, когда эксперимент можно будет считать завершенным, поскольку обратный переход сжирает всю оставшуюся энергию, и при неудаче энергии на вторую попытку может и не хватить. Это было еще одной причиной того, что в свое время проникновениям грозила угроза запрета. — Ты потанцуешь со мной? — раздался над ухом девушки тихий шепот. — Конечно, Айзен-сама. Глава самой странной семьи и одной из опаснейших банд страны потянул Кьёку за руку, вовлекая в медленный танец. Ритм позволял отвлечься, задуматься о том, зачем Айзену понадобилось брать с собой именно её, и так и не прийти к ответу. Изогнувшиеся в усмешке находящиеся рядом губы отвлекли девушку от размышлений, а в следующий миг вокруг защелкали камеры. Мужчина продолжил как ни в чем не бывало танцевать, а потому Кьёка решила последовать его примеру и принять ситуацию как должное, хотя не обращать на происходящее внимание и вести себя как прежде было трудновато. Неторопливый танец среди других пар продолжался, девушка почувствовала, что её затылок властно сдавила ладонь, хотя она и не думала отстраняться. — Ты молодец, послушная девочка. Продолжай так дальше. — Конечно, Айзен-сама, — Кьёка улыбнулась. Бояться и страшиться окружающего мира тоже можно только до определенного предела. Предел этот контролируется мозгом, и как только Рубикон перейден, не стоит даже пытаться спрятаться обратно в расколотую скорлупу — она уже мала. Остаётся познавать новые горизонты и — управлять ими, а горизонты этого мира были весьма и весьма интересны. Ещё шаг ближе. Расстояние минимально, ещё чуть-чуть и если опустить голову — можно будет подбородком коснуться плеча. Мужчина улыбается, чуть дотрагивается ладонью до волос и снова опускает её на талию девушки. Его рука ведёт Кьёку в танце спокойно и уверенно, а душа девушки потихоньку выбирается из зажатого в кулак комка и расправляет крылья. Да — она в чужом мире, да — она здесь ничего не знает, но — она здесь своя — её считают своей, а значит она справится. В конце концов, студентке ли Айзена-самы бояться влипнуть в неприятности?