Ичи-ни-сан

Вечернее солнце клонило день к закату, явственно намекая, что людям пора заканчивать свои дела и расходиться по домам. Освещенные теплым светом на фоне голубого неба дома казались выдернутыми из какой-то сказки о счастливом будущем. Странно, ведь такого в будущем не было. Отсюда, с крыши одного из небоскребов, весь Токио был как на ладони. Ну, быть может и не весь, быть может и не на ладони, но Кьёке этого хватало. Последнее время она довольно часто сбегала сюда посмотреть на мир вокруг. Вдруг девушка нахмурилась. На одной из крыш притулился блестя хромированными боками неопознанный объект. Это было далеко и толком не видно, но больше всего он напоминал парус аэроплана. Быть может это он и был. Птицы летали низко. К дождю. Разразившийся на следующий день ливень сбил планы всем. Летящий на Хоккайдо Айзен остался дома, назначенный после смерти Шухея водитель перепутал съезды на скоростном шоссе, и Улькиорра застрял в офисе, извечный Ичимару шнырял по особняку, говоря, что это — проделки духов. О том, что он сам со своей улыбочкой напоминает духа, Гин как-то не задумывался. В комнате Кьёки уже какое-то время был образцовый порядок. Каждый вечер к ней приходила горничная и, пока девушка наматывала круги вокруг дома или пропадала на теннисном корте внизу, приводила комнату в удобовариваемый вид. Поэтому тем удивительнее было вернуться одним вечером домой и застать в комнате полнейший бедлам. — Хм, и какой тролль здесь порезвился? — прорезался первым голос у обладателя голубой шевелюры, в народе зовущимся Джагерджаком. — Боюсь, тролль тут ни при чем, — дрогнувшим голосом отозвалась хозяйка комнаты и сделала шаг назад. Ей категорически не нравилось криво одернутое покрывало и приоткрытая дверца шкафа. — Я туда не пойду. — Да брось, никого тут нет. Уже нет, — поправился Гриммджоу, осмотревшись. — Надо позвать кого-нибудь… Посторонний может все еще быть на территории поместья! — Тц. Не истери. — Я не истерю, — тихо огрызнулась девушка и замолчала. Друг был прав, надо взять себя в руки и не поддаваться панике. Она не глядя набрала несколько цифр домашнего номера Гина и поднесла телефон к уху. — У меня в комнате кто-то был, — взгляд шарит по поверхностям, выискивая малейшие нестыковки. — Может, всё ещё в доме. — Понял, — когда надо, Ичимару вполне обходился без своих вечных заскоков. Впрочем, иначе он бы никогда и не стал первым помощником главы мафиозного клана. Через пару минут нарисовавшись рядом вместе с несколькими охранниками, он отодвинул замерших ребят и цепко оглядел комнату. — Остальные прочесывают дом. Держи, — не глядя, он сунул Кьёке пистолет. — Надеюсь, тебя не надо учить с ним обращаться. По приказу Айзена-самы у всех при себе должно быть оружие. Бегло осмотрев пистолет, девушка сняла его с предохранителя и прислушалась. Не к тому, какие шорохи раздавались из ее комнаты, а ко всему остальному дому. Он сейчас превратился в одну большую опасность и непонятно было, можно ли быть вообще уверенным в том, что здесь будет безопасно, если сюда так легко проникают посторонние. — Я осмотрюсь. — Стоять. Они профессионалы, а ты всего лишь девушка. Мне Айзен-сама голову открутит, если с его детишками что-нибудь случится. Снова. Недовольно поморщившись, Кьёка уступила. В конце концов Гин был прав, и подвергать себя опасности совершенно незачем. А вот тренировки с Нноиторой стоило бы и возобновить. Рукопашка еще никому не мешала.

***

Пожалуй, на свете нет ничего чудеснее воскресного завтрака. Это прекрасное время, когда по дому разносятся приятные ароматы свежеиспечённых вкусностей, будильник не звонит, и можно нежиться в уютной и мягкой постели то тех пор, пока уже не будет сил терпеть соблазнение запахом, и придется привести себя в порядок (обязательно с удовольствием) и спуститься к столу. Кьёка сидела на кухне, уминая булочку с молоком, и листала книгу, выпущенную, наверное, ещё в прошлом веке. — Что читаешь? — Джируга открыл дверцу холодильника и задумчиво уставился внутрь, скользя взглядом по полкам. — А, это ты, — Кьёка коротко взглянула на парня, — «Путешествие на запад». — И чё, интересно что ли? — он запрокинул голову, выливая в глотку банку пива. — Ну так, — девушка заложила пальцем книгу и с интересом уставилась на него, — а у тебя есть какие-то предложения? Нноитора растянул губы в привычном оскале: — Додзё? Девушка выгнула бровь. — Ты снизошел до меня? Джируга хохотнул. — Только не говори, что ты обиделась. Кьёка усмехнулась. — Я — нет, это ты последнее время дома не появляешься. Парень фыркнул. — В этом лягушатнике после бегства Нелл вообще не с кем сразиться. Ты хотя бы не против. — А Гримм? Глаз девушки даже не зацепил резкого движения, только в следующий момент горло оказалось сжато длинными паучьими пальцами, а шея наклонена под опасным углом. — Хочешь жить — не упоминай при мне его, — страшный единственный глаз парня с уменьшенным до точки зрачком оказался прямо перед лицом девушки. Кьёка оттянула пальцы от горла, чтобы неясные хрипы могли сложиться в слова: — Я поняла, не злись. Нноитора убрал руку и как ни в чем не бывало продолжил: — Я буду ждать тебя в машине, поторопись. Хмыкнув и забрав книгу со стола, девушка скрылась у себя в комнате. Где-то в системе её кода жизни явно закралась ошибка, заставляющая её связываться с неадекватными личностями, однако, вот уже некоторое время как задача «выжить» заменилась в её сознании задачей «жить», а это подразумевало под собой в том числе выполнение собственных желаний, которые на данный момент заключались в познании и приобретении новых навыков. Оказаться в порядке после совместных тренировок с Джиругой было заведомо невозможно, однако только в битве с сильнейшим и нежалеющим соперника противником можно было прокачать свои навыки, поэтому раз за разом подбирая выбитый синай, девушка только ухмылялась, мысленно повторяла свои ошибки, и снова шла в бой, стараясь подобрать какие-то новые подходы, часть из которых проходила, а часть отправлялась на переработку вместе с выбитым в очередной раз синаем. — Пожалуй, на сегодня всё, — Нноитора потянулся, большими глотками опустошая бутылку с водой. — Тебя до дома подбросить? Кьёка покачал головой. — Нет. Я, наверное, пройдусь. — Ну как хочешь, — парень сощурился. — Сегодня в городе не безопасно. Девушка подняла голову, до того лежащую на скрещенных на коленях руках. — Нной? — Ммм? — Что-то затевается, да? Джируга смерил её тяжёлым взглядом. — Я тебе ничего не говорил. — Конечно не говорил, о чём ты, — Суйгецу хмыкнула. — Пожалуй, лучше я сегодня побуду дома. — Тогда поторопись, — парень, подхватив полотенце, направился в душ. — Я не намерен тут долго задерживаться. Лето… Сегодня такое лето. Она бы назвала это июнем, а не августом. Жара прошла, оставив место тёплому солнышку и лёгкой прохладе. Шум города не так явно бросался в глаза. Причиной тому могло быть как позднее субботнее утро, уже некоторое время как перешедшее в обед, так и тот факт, что девушка, в очередной раз воспользовавшись своим излюбленным приемом, выбила свое сознание из колеи, заставив его потеряться во времени, и теперь воспринимала мир как есть, а не как он должен выглядеть с привязкой к месту, часам и вселенной. Реальный мир выглядел лучше, чем мир в вечной беготне. Кьёка обожала это время, когда можно было спокойно оглянуться на людей вокруг, вглядеться в их жизни и просто понаблюдать. Выдавалось оно, в свою очередь, не так часто, потому что для этого должны были совпасть многие факторы, но сегодня такой день определенно имел все шансы удасться. Народ спешил, Кьёка гуляла. Народ жил, девушка была. Она просто была тут, вне времени и вне пространства, только своим сознанием. Безусловно, тело её шло, спускалось, поднималось, заходило в магазины и расплачивалось, но сознание девушки всего этого не касалось. Оно просто наблюдало и наслаждалось течением одного единственного момента, жизни, которая проходит незаметно за чередой таких обязательных и ненужных никому дел. Это было так отстранённо и поистине волшебно — наблюдать за другими людьми, оставаясь незамеченным. Вспоминалось собственное детство, когда мир был велик и загадочен, а сказка пряталась совсем рядом. Собственно, она и не пряталась. Люди, взрослея, теряют способность верить в чудо, и, что важнее, способность его создавать, потому что одной веры мало. Даже маги, жизнь которых невозможно представить без её неотъемлемой части — волшебства, не всегда могу сотворить обычное чудо. Магия приелась, вошла в обиход и стала посредственностью, вещью, которую используют потому что это удобно. От чуда не осталось и следа. Живя вот уже второй год в этом времени Кьёка всё чаще обращала внимание на то, как резко отличается мир ежедневно рутинный и тот, который удается увидеть лишь когда перестаешь куда-то торопиться, а живёшь лишь здесь и сейчас. В целом, приснопамятное «здесь-и-сейчас» можно было заставить себя ощущать постоянно, но это бы достигалось именно путем заставления себя и со временем превратилось в рутину. Чудо — оно на то и чудо, чтобы случаться изредка.

***

Дома было голубое небо, зелень и низкая луна, постоянно висящая над городом. Ещё дома было тепло, ярко, и была магия. Здесь тоже было лето, вот только витающего в воздухе счастья не было, и гигантской висящей луны тоже. Здесь была поговорка «Любопытство кошку сгубило» и, похоже, скоро она будет подходить как нельзя лучше. Лаборатория в подвалах загородного поместья Лас-Ночес мало походила на привлекательное место для прогулки. Не считая прямой опасности в виде безумного ученого семейства Айзена, зовущегося Заэль-Аппоро Гранцем, обожающей свои склянки настолько, что уже не важным становились дни недели и времена года, был еще атрофированный местами разум, который, по идее, должен был вовремя настоять на том, что лезть куда-то опираясь только на интуицию, опасно и безумно глупо. Тем не менее Кьёка была здесь. Когда упорно ищешь — обязательно что-то находишь, только не факт, что оно придется по душе. Хотя именно душе-то правда и понравилась. — О, мисс Суйгецу! Кого я вижу! Не ожидал вас здесь увидеть! С недавних пор девушке кажется, что у неё перманентно дежавю. Ей кажется, что где-то когда-то это уже было. Кьёка поворачивается медленно, как в замедленной пьесе. Она почти уверена, что Ичимару стоит, опираясь спиной и одной ногой на стену сейфа — почему она уверена, что там сейф? — и смотрит, засунув руки в карманы длинного серого плаща. Серого, почти серебряного. Как цвет звезд. — Что вы здесь делаете? — А вы? Кьёка шагает назад и останавливается, понимая, что это глупо. — Мне кажется, что-то происходит. Ичимару отталкивается от сейфа и становится на обе ноги. — Тебе не кажется. — Боюсь, это касается всей семьи. — Разумеется, касается. Хм. Боишься? — личный лис Айзена поднял бровь. — Нет. — Тогда было бы неразумно отпускать тебя восвояси. Ты кажется, хочешь разобраться? — Хочу, — горло перехватило и голос стал тихим-тихим. Кажется, она куда-то успешно вляпывается. — Идем. Коридоры сменяли один другого — Кьёка и не подозревала, что под поместьем есть такие туннели. Перед очередной стеной Ичимару остановился. Видимо там был сенсор, потому что стоило Гину коснуться пары точек, часть стены отъехала в сторону, открывая проход в какое-то помещение. — Располагайся, — Гин прошел внутрь и приглашающе махнул рукой. Это было что-то вроде лаборатории, а еще здесь было много экранов и компьютеров. — Что это? — Это то, чем теперь будешь заниматься и ты тоже. Отказ, как ты понимаешь, не принимается. — Я и не собираюсь, — девушка осматривала помещение, с любопытством отмечая навороченность техники и странные булькающие системы. — Интересно, что ли? — вечно сощуренные глаза Ичимару даже слегка приоткрылись, блеснув голубым. — Угу. — И тебя не смущают моральные аспекты? Суйгецу лукаво улыбнулась. С самого начала было понятно, что здесь творится явно что-то противозаконное, иначе смысла так тщательно скрывать не было никакого. Да и к тому же ничего удивительного в этом нет, учитывая род деятельности главы семьи и ее старших членов. Кроме того, это было явно дорогой в один конец, так что пугаться не имело смысла, оставалось только с интересом изучать происходящее и радостно поработать на благо семьи. — Я тебя умоляю. Жизнь здесь и высокие моральные аспекты плохо сочетаются между собой. — Тогда с точки зрения науки это довольно интересно, — Ичимару улыбнулся. — Будь здесь как дома, вся информация в этом шкафу. Настолько доверяют? Скорее понимают, что ей никуда не деться. Кьёка криво усмехнулась. — Хоть здесь реализую свой детский порыв стать ученым. — Тебя зовет Айзен-сама. Увидеть утром в четыре часа у своей кровати Улькиорру — не самое лучшее зрелище. Пусть даже он и принес интересную новость, вопросы из разряда «зачем» отметаются сами собой за бессмысленностью. Вряд ли бы Айзен стал посвящать своего наследника в подробности собственных решений, а если и так — никакого ответа от Шиффера она не дождется. Уж очень любит тот играть в таинственность и субординацию. — Звали, Айзен-сама? — привычное обращение легко ложится на язык, гораздо лучше, чем тяжеловесное «Отец», пусть так тут его и положено звать, следуют этому правилу далеко не все из Эспады. — Да, Кьёка, — Айзен поднимает голову от бумаг, которые заполняет. В четыре часа утра?! Он вообще спит? — Гин рассказал, что у нас пополнение. — Да, Айзен-сама, — Кьёка опустила взгляд и потупилась. — Простите. — Ничего, нам пригодятся верные соратники, особенно, когда их не пугает результат нашей работы. — Результат обещает быть масштабным. — Да, Гин говорил, что предоставил тебе документацию, — мужчина откинулся в кресле, вертя в руках паркер. — И что скажешь? Кьёка расплылась в улыбке. — У меня есть пара идей, как увеличить интенсивность воздействия и сократить инкубационный период. — Вот как. Ты отдаешь себе отчет, что за препараты мы там создаем? — Айзен-сама, — девушка посмотрела ему прямо в глаза, — мир меняется, люди умирают, а оставить свой след крайне сложно, так зачем размениваться на несущественное, когда есть возможность поработать над интересной задачей, которая, к тому же, является хорошей защитой. Айзен улыбнулся, прикрыв глаза. — Хороший ответ. — он поманил её: — Иди сюда. — Вы меня соблазняете, Айзен-сама? — Кьёка улыбнулась и подалась вперед, к столу, за которым сидел мужчина. — Ты так это говоришь, что впору обвинить в соблазнении тебя, — его руки легли ей на талию, по-хозяйски притягивая ближе и лишая тех пары шагов пространства, что девушка оставила себе на всякий случай. — По положению сие положено Вам, — Суйгецу улыбается, стоя так близко, что мужчина запрокидывает голову, чтобы видеть её лицо. Сидя он ниже её — и это забавно. — Ты просто еще не знаешь все мои привычки… — полумрак кабинета выглядит как нельзя кстати, в неверном свете настольного фонаря его ресницы дрожат, и Кьёка окончательно перестает сопротивляться влечению. Ведь в конце концов, в её жизни может быть только этот мужчина, потому что не смотря на все свои странности и недостатки, Айзен Соуске был тем единственным, кто заставлял её сходить с ума одним своим видом, и тем, за кем бы она пошла не глядя в любую авантюру только потому, что по душе ей приходилась каждая из его идей. — Тогда не думаю, что Вы будете против… Игнорируя внимательный взгляд, девушка садится верхом на его колени — благо кресло позволяло, нависая над ним, и проводит линию по щеке, едва касаясь пальцами, заставляя замереть. Его руки скользили по спине и талии девушки, заставляя выгибаться навстречу. Наклонившись, она всмотрелась в запрокинутое лицо Айзена — взгляд был темен, зрачок расплылся во всю радужку — приподняла его голову за челюсть — вряд ли с ним до этого когда-либо так небрежно обращались — и поцеловала, чувствуя, как его руки сильнее сжимают её тело. — Кьё-чан такая маленькая, когда пытается казаться такой взрослой! Кьёка с забранными в хвост волосами, в защитных очках и халате оборачивается, имея удовольствие лицезреть прислонившегося к стене лаборатории лиса, в таких же очках и халате. Похоже, этот парень только и занят тем, чтобы найти какую-нибудь стенку и прислониться к ней. — А вы, Ичимару-сан, всегда такой серьезный и ответственный, что страх берет. Мужчина фыркает и на секунду отворачивается. — Я же просил, без всяких этих уважений, я тебе не Айзен-сама. Девушка улыбается, прекрасно зная, насколько его бесят эти гонорифики. — Ну только если очень хочешь — то Ичимару-семпай. В силу того, что ты у меня в подчинении, и разницы в возрасте. Небольшой! — заметив её улыбку, поспешно добавляет тот. — Хорошо, Ичимару-семпай, как скажете Ичимару-семпай! Гин морщится, но ничего не говорит, прекрасно помня, что больше всего бесит, когда он точно также дразнит, а его игнорируют. А потом постепенно привыкает. Работать в лаборатории интересно, совершенствовать новые виды препаратов — тоже. Кьёка ночами не вылезала из подвалов, а днем вела себя как обычная студентка, словно на ней и не сказывались сутки без сна. Как ей это удавалось знала только она сама, ну и Заэль, подогнавший ей по просьбе Гина пару раз стимуляторы. Выставляя в очередной раз параметры девушка зевнула и щелкнула очередным делением. За соседним столом Гин тихонько переругивался в трубку со своей девушкой. — Не верит — и правильно делает, — стоило положить Ичимару трубку, как Кьёка тут же прокомментировала ситуацию. — Столько скрывать — удивительно как она еще терпит. — Сама-то, мало что скрываешь скажешь? — парень приподнял голову со сложенных на столе рук и уронил её снова. — У меня никого нет, кроме семьи. Мне с этим проще, гора-аздо проще. — Ну да, зачем что-то скрывать, когда все, кто нужно, и так в курсе, — пробурчал Ичимару. — Семпай, ты утрируешь. У меня два товарища не в курсе. — А, эти. И как тебя угораздило с ними связаться? — Также как и с вами, и со всем этим, — девушка взмахнула руками, охватывая этим жестом все помещение. — Было у кого учиться вляпываться в неприятности, знаешь ли. Сказала — и прикусила себе язык, вспомнив университет, преподавателей, а особенно двоих, самых любимых — куратора и его друга. Гин молча наблюдал за ней, а потом спросил: — Ты не жалеешь? — спросил так, что на секунду Кьёке показалось, будто перед ней её старый знакомый, Ичимару-сан, преподаватель и гроза студентов. Будто он спрашивает не только об этом решении, но и вообще о нахождении здесь. Но только на секунду, а затем наваждение прошло, будто его и не было. — Нет. Не жалею. И представься мне такая возможность, я бы поступила также. Знаешь, всегда проще работать с чем-то, когда больше данных. — И с чем ты работаешь сейчас? — С этой жизнью. Со своей в том числе. Вбив еще пару значений, девушка зевнула и потерла глаза. Пусть со стороны с утра она и смотрелась выспавшейся, до этого состояния еще несколько часов, а сейчас её срубал сон точно так же, как и любого другого человека. Стул рядом, скрипнув, отодвинулся, и Ичимару отошел к противоположенной стене, гремя баночками и кофеваркой. — Держи, — рядом опустилась одна из её многочисленных кружек, которых девушка натащила в их кабинет буквально за пару дней. — Нам еще полночи тут сидеть. — Спасибо, — на минуту лицо девушки скрылось за кружкой, а когда она поставила ее на стол, в глазах Кьёки появилась осмысленность. — Отосплюсь по пути. — У тебя зачет, что ли? — Ага, второй парой. Ичимару присвистнул. — И чего ты не поменялась? Тоусен вполне мог подежурить. — Да нормально всё. У меня тут расчеты, а зачет я и так сдам. Расчеты интереснее. — Я скажу, чтобы Кира тебя отвез. — Спасибо. Графики на мониторах стабильно выдавали положительную информацию, согласно данным образцы развивались в пределах прогнозов. Ичимару прокрутился на стуле, перечитывая текст отчета за прошлую неделю. Его требовалось положить на стол Айзену до двенадцати, и он был почти идеален. Почти — потому что идеальным он станет после его подписи, а пока что это была просто форма. — Да, Кьёка, как закончишь расчеты, у меня будет для тебя задание. Съездишь на одну умную научную конференцию и заберешь документы у одной из наших внештатных сотрудниц, которая будет там выступать. Поболтаете, пообщаетесь, небось соскучились уже. — Соскучились? — Кьёка подняла бровь. — Мы знакомы? — О да, — Ичимару сладко улыбнулся. — Её зовут Неллиэль ту Одершванк. — Нелл? — Кьёка вскочила. — Но она же в Париже учится на фотографа… — Ты, знаешь ли, тоже всего лишь журналист. — О, — шестеренки в мозгу у Суйгецу быстро крутились, сопоставляя известные ей детали. — Так вот почему она пропала. — Она не пропала, нам нужен был агент за границей, никак не связанный с нами. А так как вы дружили, причем крепко и долго, никому не придет в голову, что вы встретились по иной причине кроме как соскучились. Так что если ты вдруг отвыкла от характера Нелл — привыкай, всё должно выглядеть максимально естественно. — А если эта встреча — случайна, то что там делаю я? И что это вообще за конференция? — Мероприятие одного из европейских журналов. Все стандартно: и журналистам и фотографам там самое место. Вы радостно встретитесь, разговоритесь, а потом завалитесь в какой-нибудь клуб или магазин… — Или кино. Там темно, ничего не видно и запрещена съемка. — Или в кино. Ждем тебя обратно в конце следующей неделе, вопросы с универом уже улажены, так что не беспокойся. — Я там тоже выступаю? — Да, как и все. Заявка на тебя была отправлена Тодаем несколько месяцев назад. — Сколько? — поразилась девушка. — А ты как думала? — Ичимару улыбнулся. — Все операции готовятся сильно заранее. — Любопытно. И что же с моим докладом? — Заберешь подписанный вариант сегодня в деканате. На флешке будет презентация, времени ознакомиться с материалом будет достаточно. — И часто вам приходится с умным видом рассуждать о вещах, которые вы впервые видите? — задумчиво уставившись на компьютер проговорила Кьёка. — Ну почему же впервые? Думаю, ты все же не просто так ходила на лекции, тебе все должно быть определенно знакомо, а времени, как я уже сказал, чтобы ознакомиться будет предостаточно. Кьёка кивнула. В статье наверняка есть сноски, можно почитать первоисточники, залезть в базу данных универа. В конце концов, это хорошая возможность научиться блефовать и держать лицо. Не следует её упускать.