Ичи-ни-сан

Пожалуй, стоило ожидать, что конференцию для встречи тоже подберут с размахом, однако оказаться среди людей, дающих жизнь «Numéro» Кьёка не ожидала. В принципе, она вообще не ожидала, что местом проведения окажется Женева, а уж тем более, что это будет Гранд Отель. Девушка взяла бокал с подноса мимо проходящего официанта и отпила шампанского. Стало чуть лучше. Языковой барьер стал непреодолимой преградой, и Кьёка триста раз прокляла себя за то, что не выучила французский, пока была возможность. Да, английский она знала хорошо, но для Женевы это был чужой язык, пусть и международный. С французским, пусть и слабеньким, ей было бы легче. Неллиель она еще не видела. Судя по программе конференции, секция фотографов сейчас заседает в одном из залов, а спустятся все к ужину. Ей самой предстояло такое заседание через пару дней, и все они были расписаны в выданной ей Ичимару инструкции до мелочей. Сейчас ей надлежало чинно прогуливаться и при случае заводить знакомства, а к вечеру её ожидала опера. По плану они с Неллиэль должны были пересечься на следующий день, за завтраком, и радостно умотать по своим девчачьим делам, не забыв прихватить документы. — Кьёка! Кажется, что-то пошло не так, раз на нее несется сметающее все на своем пути зеленоволосое чудо, именуемое ту Одершванк. — Нелл! Какая встреча! Что ты тут делаешь? — и удивление было абсолютно искренним, потому что быть здесь Неллиэль было не должно. — Проспала секцию, — смущенно хихикнула та. — А ты? — Моя послезавтра. — Постой… Но послезавтра журналисты… Неужто поступила?! — Ты во мне сомневалась? — Суйгецу гордо улыбнулась. Это было странно — запросто общаться с человеком, которого она видела первый раз в жизни, но с которым, как говорили дневники, давно дружила. Стоило надеяться на то, что раз у прочих вопросов не возникло, то, наверное, её характер и манера поведения не сильно менялась в зависимости от реинкарнации. — Ни капли! Ты свободна сейчас? — Не пойдешь на остаток секции? Там перерыв. — А, — отмахнулась девушка, — завтра еще день будет! Успею. Да и доклад только в четверг. Так что как? — Свободна, — пожала плечами Кьёка, припоминая оперу через пару часов. Что ж, это будет явно интереснее. — Тогда пошли! Покажу тебе пару мест, которые тут обнаружила! Закат на Роне был красив. Выйдя за ворота отеля, девушка сощурилась, рассматривая переливы облаков в свете заходящего солнца. — Тут на набережной такая кафешка недавно открылась! Пойдем туда! А потом в клуб, обязательно в клуб. Клубы дыма окутывали полутемное помещение. Лучи света со сцены шарили по толпе, выхватывая отдельные лица, местами освещая небольшие диванчики, спрятанные в нишах. На одном из них с удобством расположились две девушки, держащие в руках по длинной трубке. — Хорошее заведение. — Одно из моих любимых. — Часто тут бываешь? — Как прилетаю. У меня часто практика в Швейцарии, а места здесь красивые. — Как Франция? — Стоит. Жаль собор. Прилетай как-нибудь, всё тебе покажу. — Не думала возвращаться? Кажется, кто-то по тебе соскучился. Неллиэль нахмурилась. — Не упоминай его, пожалуйста. Не хочу ничего о нем слышать. — Хорошо, — Кьёка помолчала. — Ну, а вообще? — Не думаю. Мне слишком нравится Европа, да и тут проще. — Проще? — Ну да. Здесь никто не лезет, не указывает как быть, скорее все бодро борются за права всех вокруг. Здесь проще, — повторила девушка, задумчиво уставившись вперед. Кьёка закрыла глаза, вдыхая пропитанный травами воздух, вслушиваясь в бьющие по ушам басы. Вероятно, из-за радикального отличия от развлечений её времени ей так нравилось в этих укуренных подвалах. Это попахивало некоей философией. Она, наряду с артхаусными фильмами, затягивала. — Ты никогда не пробовала танцевать здесь? Кьёка покачала головой. — Идем, это затягивает, — Нелл цепляет её за руку и, бросив трубку на диван, тянет в глубь толпы. Толпа качается под звуки битов, в неверном свете прожекторов становясь похожей на колышущийся под водой ил. — Ты уверена? — вяло сопротивляется Суйгецу. — Абсолютно, идем. Это и впрямь затягивает. Толпа не знает лиц, толпа безлика. Она затягивает, обволакивает и несет, подобно реке — не выбраться, не скрыться, только двигаться по течению, чувствуя, как по венам бежит алкоголь, смешанный с травкой, а тела касаются чужие руки. Чьи? А разве это важно? Кто-то хватает Кьёку за руку, тянет, она не сопротивляется, идет даже не на поводу, а по течению, в крови бурлит коктейль из веществ, половина из которых запрещена официально. Жизнь уже не кажется такой сложной и непонятной, она сводится до одной простой точки — жить. Сейчас. — Кьека! Девушка выныривает из омута дурмана и понимает, что уже утро. Свет бьется в задернутые занавески и все равно режет глаза. Голова не болит. Всё-таки хорошо иметь в сводных братьях безумного ученого. Неллиэль сидит на диване, закинув ногу на ногу, вертит на пальце свое ожерелье. — Ты как? — Замечательно, — Кьёка потягивается. — Лови, — с ладони девушки срывается украшение, попадая точнехонько в руки Суйгецу. — Это что? — То, что ты хотела. — И ты все это время носила ее с собой?! — Конечно, — Нелл улыбнулась. — И уже очень давно. Мой тебе совет, хочешь что-то спрятать, положи у всех на виду. — Отдай Лису, он разберется, что делать, — девушка отвернулась, словно потеряв всякий интерес. Суйгецу фыркнула. Да уж, состряпать именно такой план по передаче могла только Нелл. Впрочем, что ей было ждать от девушки, некогда ставившей на уши весь Лас Ночес? Последние деньки летели в спешке, а перелет вообще выматывал почище некоторых спаррингов, поэтому всё, чего хотела Кьёка по приезду в особняк, это зарыться в одеяло и никого не видеть денька два, предварительно, конечно, сплавив ставшее тайником ожерелье куда подальше. Лечь спать сразу, однако, не получилось — дома её уже поджидали. Приснопамятный Лис-Ичимару караулил не у самого входа — выдержал почтенное расстояние и обустроился в гостиной, в кресле у самой лестницы наверх. — Как перелет? Надеюсь, поездочка была успешной? Кьёка поморщилась. Временами ей Ичимару нравился, временами его фразочки раздражали. — Вы очень вовремя, Ичимару-сан, — все-таки то, как его бесят хонорифики — отличная возможность отомстить и выказать недовольство нигде не проявив неуважения. Наоборот. — Вам просили передать подарок. — Благодарю, — Ичимару поймал брошенное ожерелье в одно мгновение, с сознанием дела оглядывая его. Видимо, такой способ передачи информации был для него не впервой. — Загляните на секундочку в кабинет, Вас хотели видеть. Кьёка недоуменно воззрилась на него. В три часа ночи?! Нет, она и не думала заблуждаться насчет распорядка некоторых обитателей, но все-таки, ей казалось, что это чересчур. — Иди, иди, все равно ж найдет, сама знаешь. Девушка знает и лишь потому меняет изначальное направление движения. Ей не терпится лечь спать, но оттягивать неизбежное тоже удовольствие так себе. Дверь в кабинет незаперта, но Кьёка все равно стучится и лишь потом толкает тяжелую дверь. Внутри темно, не зима еще, конечно, но в три часа ночи это не особо спасает ситуацию. — Звали, Айзен-сама? — означенный субъект сидит в кресле, развернувшись лицом к окну, и смотрит на заросли шиповника. — Звал, — допустить невежливость он не может, а потому отвечает, но на этом поблажки заканчиваются. Кьёка хмурится, уловив холодную интонацию, направленную, обычно, на Джагерджака, и не понимает, чем она может быть вызвана. — Замысел прекрасный, не спорю. А Неллиэль все исполнила на высшем уровне — кто бы мог подумать, что в ночном клубе две пьяные девицы будут обмениваться важной информацией, — голос серьезный, даже хвалебный, вот только скрытого яда в нём — океан, не меньше. Со стороны-то незаметно, вот только Кьёка не зря была три сотни лет частью его души, научилась уж понимать оттенки тембра голоса. Тем более слова сшибали как скорый поезд. — Тебе никто не говорил, что ходить по таким заведениям опасно для здоровья? — кресло поворачивается, и Кьёка видит Айзена. Он сидит в большом кожаном кресле откинувшись, и внимательно на нее смотрит. В голову лезут всякие оправдания, типа «Но Неллиэль же…» и «Это нормально для студентов, тем более моего круга», но Кьёка понимает, что это мелко. Начни она оправдываться, не только он, она сама себя уважать перестанет. Поэтому она просто смотрит на Отца их странного семейства, который ей, уж как получилось, стал кем-то совсем иным, нежели подразумевает его звание с виду. Смотрит, и не видит, потому что кресло пусто, а её шею сжимает непонятно как оказавшийся рядом мужчина. — Ты ведь понимаешь, что это означает? — трудно не понять, когда намекают с такими аргументами, и никакое здоровье тут вовсе не при чем, просто у кого-то взыграло собственничество. Кьёка молчит и ждет, лунный свет, пробившийся-таки сквозь тучи, скрадывает черты, однако Айзен все равно обхватывает лицо девушки руками, пытаясь рассмотреть в нем что-то, что может дать ему хоть какой-то ответ. Кьёка слишком спокойна и уверенна только для той модели поведения, которую он выстроил со своими детьми. Либо она обнаглела и ее надо вернуть в рамки, либо дело совсем в другом, и тогда тут нужно уже разбираться. — Ты не имеешь право так безответственно относиться к своему телу, пока на него имею права я. — А Вы уже заявили на него права? — слегка шевельнув шеей подала голос Суйгецу. Подала и поняла, что это как-то произошло без её участия, но очень в тему. Пожалуй, она сама бы шикарнее не сказала. Айзен на секунду опешил. По губам девушки скользит легкая улыбка. Она его не боится, внезапно понимает Айзен. Не просто осмелела, а вполне разумно не боится. И впервые Соуске не знает, хочет ли, чтобы этот страх в ней появился. — Ты моя, я не собираюсь ни с кем тебя делить, — предупреждает он и уж в этом-то он уверен на сто процентов. Еще не хватало, чтобы в клубах её касались чьи-то руки. Пусть и просто на танцполе — никакой разницы. Суйгецу смотрит в темноту его глаз, понимая всю глубину их падения. Иными словами, господин Айзен давал понять, что тело её, да и душа отныне принадлежат только ему. Разумеется, то касалось только её. Разумеется, Кьёку это вполне устраивало. Девушка улыбнулась. Возможно она слишком долго общалась с ним и Ичимару во всех мирах, что выдала теперь совершенно не читаемую улыбку. Недоуменное лицо Соуске выглядело забавно. Кьёка протянула руку, зарываясь пальцами в волосы и притянула его к себе. Они у Айзена были слишком мягкими, чтобы перед ними можно было так просто устоять. — Как прикажете, Айзен-сама, — шепот опалил его ухо, а мужчине почудилось, что перед ним змея, танцующая под звуки флейты, чью загадку ему теперь придется разгадать. Куда уж тут деться. Сидеть в зарослях посреди леса и натачивать перочинным ножом кол — не то занятие, за которым обычно можно застать фотографа, тем более зомбиапокалипсис пока что не настал, и внешней потребности заниматься этим нет. Зато есть внутренняя. Последний раз проведя лезвием по дереву, Аарониро защелкнул нож и прислушался. Затея сама по себе попахивала идиотизмом, но могла сработать. Друг не смог выяснить, кому принадлежала та машина, но смог узнать, кем был убитый на самом деле, копнув гораздо глубже полиции. Иногда труп — это просто труп, а ниточка ведет не с конца, а с середины пути. Мужчина был клерком, и время от времени подрабатывал в первой городской больнице Каракуры, развозя биоматериал. А еще в той больнице работал один из лучших врачей города, возглавляющий одну из самых влиятельных семей Ванденрейха, Исида Рююкен. В лесу было тихо, как может быть тихо осенью в начале утра. Аккуратно пригнувшись, Аруруэри вынырнул из зарослей и пошел, ступая максимально тихо, стараясь не потревожить царящее спокойствие. Проглядывающий сквозь ветви деревьев дом спал. Он не был основной резиденцией, вот и не стали хозяева обносить его забором. Зря. С другой стороны, фотограф не сомневался, здесь полно разных датчиков и сенсоров. Наверное. В конце концов это просто загородный дома семьи уважаемого врача, а не тайная лаборатория. С виду. Можно было просто вломиться. Можно было инсценировать похищение и требовать выкуп. Можно было запустить бомбу и разнести дом к чертям. Аарониро предпочел позвонить в дверь. Ожидаемо дверь никто не открыл — середина недели не то время, чтобы спать в загородном особняке при наличии огромной квартиры в центре. К тому же, о нем знали не так много людей. Удостоверившись, что дверь ему открывать некому, мужчина нажал пару кнопок на стареньком телефоне, чью начинку ему заменили пару месяцев назад, и повернул ручку. Дверь открылась, пропуская гостя внутрь, и не подавая тревожного сигнала, потому что все пароли были введены. Стоило подождать ради этого полгода. Аруруэри осмотрелся. На старинных часах в прихожей было пять тридцать. У него было три дня и непочатый край работы. В любой работе можно поймать волну комфортной монотонности, когда все течет по рельсам и при этом не надоедает. Последние дни Кьёка царила в лаборатории именно в таком состоянии. В особняке почти никого не осталось, все разъехались кто куда, даже Заэль умотал на одну из своих редких конференций. В системах благополучно булькало, цифры ползли на экранах в пределах нормы. Кьёка подхватила очередную нужную пробирку и повернулась вокруг своей оси. Работать здесь ей нравилось. Не зря, наверное, она в свое время в принципе пошла в науку, пусть и в науку магии. Сейчас уже странно было думать о том, что когда-то она не знала, как без нее обходиться, теперь она даже не задумывалась, что раньше можно было тратить гораздо меньше времени и сил на выполнение элементарных вещей, она привыкла. Привыкла к этому миру, этому дому, этим людям. К своему странному распорядку дня, включающему в себя столько, что было бы пора обзаводиться клоном, да только чем больше ты загружен, тем больше времени у тебя появляется. Так и у Кьёки на её столе в лаборатории лежала аккуратная стопочка конспектов, которые она учила, когда не была занята в исследованиях. Звуки лаборатории, столь отвлекающие поначалу, теперь стали приятным фоном, успокаивающим и не мешающим. Здесь было всё: при желании можно было и не выходить пару дней, но подниматься все равно приходилось, хотя бы для того, чтобы показаться на глаза охране и не прослыть таким же затворником, как и Заэль. Ну и чтобы просто не выставить на показ, что она в принципе занимается чем-то кроме обычной студенческой работы. Сверху послышался грохот, и рука девушки дрогнула, но удержала мензурку. На пол не пролилось ни капли. Педантично завершив процедуру, Кьёка закрутила флакон и, убрав его в шкаф, направилась к двери. Наверху явно что-то происходило и оставалось удивляться, почему это происходит без ведома охраны. Оказалось, очень даже с ведома. Не пропустить одного из хозяев охрана не могла, а то, что он свалился без сознания в гостиной — уже не их дело. Кьёка подбежала, осматривая белого как мел братца, и пытаясь нащупать пульс. — Орихимэ! — телефон, в отличие от пульса, находится быстрее, и девушка едва дожидается, когда гудки сменятся милым голосом рыженькой девчушки. — Скорую в особняк, быстро! У меня тут Аро без пульса. Иноуэ понятливо обещает и слышно, как тут же и начинает раздавать указания подчиненным. — Что мне делать? — безумно шепчет в трубку Кьёка, понимая, что пульса так и нет. — Непрямой массаж, скорее, — подсказывает медик, и слышно, как хлопают двери машин. На горизонте чудится голос Уноханы, и Кьёка занимается вплотную братом. Не сразу, но пульс появляется — слабый, нитевидный. Девушка облегченно вздыхает и откидывается на стену. Во двор особняка въезжают машины. — Собачья у нас временами работа, да, — рядом с облаченной в белый халат девушкой садится на подлокотник дивана Ичимару в таком же наброшенном на плечи халате. — Жизнь штука опасная. — Он будет жить? — Кьёка подняла голову, с последней надеждой глядя на семпая. — Будет, куда денется. Унохана говорит, состояние стабилизировалось. Но еще чуть-чуть и ему была бы крышка. — Что случилось-то? Ичимару смерил её тяжелым взглядом. — Ты действительно хочешь знать? — Конечно, — удивилась Кьёка. — Тяжелые наркотики вкупе с обширным повреждением внутренних органов, — оставив девушку переваривать информацию, Гин перевел взгляд на стену. — Кто? — хрипло спросила Суйгецу. — А как ты думаешь? — невесело усмехнулся Ичимару, вертя в руках какую-то бумажку. Девушка промолчала. Подозрения были слишком явными, чтобы озвучивать их вслух. — Когда он очнется, Айзен-сама с ним поговорит, тогда и прояснится что. Пока что же мне велено передать это тебе, — он протянул девушке ту самую записку. Удивившись, Кьёка взяла ее и развернула. Обычно Айзену не требовалось что-то писать, он мог вызвать и сообщить, передать устно через Ичимару или на худой конец обойтись смс-кой. Только видимо он не хотел делать Гина дурным гонцом, ибо черным по белому в записке было написано прибыть на прием, где будут те, кто и ответственнен за все случившиеся в Лас Ночес трагедии. — Если ты откажешься его сопровождать, он поймет. Настаивать не будет. — Почему же, я пойду, — сердце сжалось. Пусть это был далеко еще не тот человек, к которому она привыкла, Кьёка все равно не могла бросить его одного. — Тогда стоит поторопиться. Думаю, нам надо будет провести разведку на местности. — Хорошо. Я только загляну к Химэ ненадолго. Мужчина кивнул. Получив разрешение, Кьёка умчалась в сторону ординаторской и попросив при любых изменениях сразу же сообщать ей, снова нарисовалась пред очи семпая. — Идем. Время до особняка пролетело незаметно. Гин словно и не смотрел по сторонам — уставившись в одну точку он вел машину на предельной скорости, ни на шаг не сдвигая вправо или влево. Поразительная внимательность. — Мы пойдем втроем, — внезапно нарушил он молчание. — Поразвлекаешь двух кавалеров. — Думаешь, не подозрительно будет? — Они в любом случае будут следить за нами… — Тогда зачем идти? Ичимару усмехнулся. — Ты не знаешь условие, которое они выдвинули. — И какое же оно? — Не могу знать, — пожал он плечами, хотя было ясно, что все-то он знает. Оперевшись на длинный красивый поручень, протянутый вдоль огромного — в пол — панорамного стекла, Кьёка смотрела на город. Вокруг сновали официанты, прием был в самом разгаре. Не сказать, что нахождение здесь было ей в тягость — в крови гулял адреналин, а чувствовать себя на мушке было даже забавно: ей определенно это нравилось. — Развлекаешься? Девушка лениво покосилась на гостя, посмевшего побеспокоить её и, обернувшись, перевела взгляд на зал. Картинка ничем не отличалась от той, что отражалась в стекле. — Ты-то тут что забыл? — со вздохом поинтересовалась она. Действительно, видеть розовую макушку Заэля где-то еще кроме подвалов было неожиданно. — А ты не знаешь? — Гранц вскинул брови. — Кажется, сюда так или иначе позвали весь Лас Ночес. Я тут с Нэлл. — Она приехала? — настала пора удивляться Суйгецу. — Я не знала… — Она сразу с самолета, а ты была в больнице и не слышала звонка, вот и разминулась. — Ты сказал, весь. А кто еще? И какого черта вообще происходит? — А. Ну, — Заэль смущенно почесал лоб. Видеть его растерянным было забавно. — Понимаешь, тут такое дело. Нас всех притащили сюда буквально на казнь, а мы и пришли. — Что? — девушке показалось, что она ослышалась. — Мдэ… Нет, бесспорно, каждому чем-то пригрозили индивидуально, но как вывод, явились все. А ты? — ученый тут же заинтересованно глянул на девушку. Кьёка вздохнула. Не рассказывать же ему, что она добровольно сунула голову в пасть тигра просто за компанию с прошлой реинкарнацией своего профессора. — Случаются в жизни огорчения. Парень усмехнулся. — За выверты судьбы? — махнул он бокалом с шампанским, который держал в руке. Кьёка подмахнула в ответ. Бокалы звякнули. Девушка отпила и снова уставилась в толпу, перебирая пальцами по ножке фужера. — Думаю, скоро начнется, — заговорщицки шепнул ей Заэль. Кьёка покосилась на часы. Доходила половина восьмого. — С чего такая уверенность? Обиженно покосившись на нее, Гранц пояснил: — Бонзы съезжаются. Сейчас тут будет жарко. Девушка еще раз отпила шампанского. Значит, противостояние. Что ж, это интересно будет посмотреть. Отель окружен, и он это знает. С давних пор привыкнув ходить по лезвию меча, Соуске воспринимает опасность как должное. Панорамные окна в пол уходят отвесной стеной вниз, открывая вид на ночной город. Сзади крутятся пары деловых партнеров, но Соуске это безразлично. Сейчас он анализирует входящих в залу гостей, тут же мысленно раскидывая их по тем или иным группам, точно также как и его спутница ранее, следя за помещением в отражении стекла. В дополнение к замеченному много веков спустя, наблюдение из тени — еще одна вещь, которая их объединяет. — Я тебе не предлагаю, — доносится до острого слуха настойчивый шепот с нотками истерики. — Я тебе приказываю, и если ты не можешь справиться, то это твои проблемы. В дальнем углу зала, почти скрытые проходящими мимо людьми, но все же не до конца, проплывают одни из королей сегодняшнего вечера, чета Кучики. Рядом с балконом курит Хашвальд. Пепел падает на белый рукав, и Юграм с недовольством его отряхивает. С одним из официантиков заигрывает Бастербайн. У девочки получается не очень, но она здесь и не для этой цели. Килге Опи лишь на долю секунды появился, что оглядеть присутствующих, и пропал, но Соуске хватило и этого. Мрачная фигура Цан Ду замерла статуей у входа, словно тут и нет никого, проходите, но вот выйти не спешите. Айзен глотнул шампанского и обвел зал взглядом еще раз. Вся свора в сборе, осталось дождаться главаря. В самом зале неуловимо изменился дух, когда рядом со столами буквально из ниоткуда материализовалась грузная фигура хозяина Ванденрейха. Незаметно, но все его пешки подобрались, стремясь выслужиться, волчьими глазами глядя, как герр Бах по невзначай расступающемуся волной коридору подходит к главе противоборствующего клана. — Явились. — Вы так звали, было бы невежливо не принять приглашение, — Айзен улыбнулся. Эта его улыбка бесила многих, а Баха она буквально выводила из себя. — Если бы вы и в других вещах столь ясно понимали намеки, цены бы вам не было. — Простите? — переспросил Айзен. Яхве отчетливо скрипнул зубами. Отдавая распоряжение привести их всех сюда, он был настроен сразу на ликвидацию, а на этот разговор согласился только потому, что Соуске притащил на ту встречу с собой Шунсуя, и при нем иначе было нельзя. — Не делай вид, что не понимаешь. Я сколько раз просил говорить со мной без этих экивоков! Не лезьте не в свое дело и тогда никаких проблем не будет! — Я боюсь, вы неправильно понимаете ситуацию. — Нет, боюсь это вы неправильно понимаете ситуацию. Я долго ждал. Если вы немедленно не оставите претензии на Готей, их и предъявлять будет некому. Айзен улыбнулся. Всё весело летело в трубу. Кьёка не видела, куда делся Айзен, просто в один момент поняла, что его нет среди присутствующих. Пропав на несколько часов, он также неожиданно появился в непосредственной близости от девушки, приобняв её за талию и увлекая в непрекращающийся с момента начала вечера танец. — Договориться не получилось, — шепнули ей на ухо, и руки девушки, лежащие на плечах мужчины, вздрогнули. — Тшш, дорогая моя, — ладонь Айзена успокаивающе прошлась по её спине. — Не так явно. Вальсируя, они кружились, имея полную возможность обозревать пространство вокруг не привлекая внимания. В том, что у него есть план, Суйгецу не сомневалась. Она вообще сомневалась, что есть хоть что-то, что бы не вписывалось хоть в один из планов Айзена, а потому всячески удерживала себя от глупых вопросов. Пока ей удавалось. — Ты же понимаешь, что слушаться меня надо беспрекословно? — он ухватил девушку за подбородок, заглядывая ей в глаза и благополучно упуская продолжение о том, что так поступать надо только если жить очень хочется. — Да, — неподходящее время и место, но Кьёка отчаянно пыталась не потеряться в глазах напротив. Соуске улыбнулся, привлекая девушку к себе и совершенно неожиданно целуя. Кьёка моргнула, отвечая и подыгрывая, давя в себе желание спросить, что он задумал. — Ты… — Давай, давай, — улыбнулись ей, глядя куда-то через плечо. — Нам нужно внимание. Выдохнув, девушка улыбнулась, отстраивая выражение лица и спокойно глядя на партнера. — Не беспокойся, — также улыбаясь, она обвела глазами зал. — Что ты задумал? — Тебе понравится, — её мягко огладили по спине. Кьёка перевела взгляд на мужчину, краем глаза замечая зеленую шевелюру Неллиэль, исчезающую в одном из коридоров, и тут же понимая весь сумасшедший и простой до гениальности план. Подставляя под удар её и себя, Соуске отвлекал внимание от всех остальных, давая им тем самым какую-никакую фору. Глупо, конечно, было ожидать, что псы Ванденрейха просто так отвлекутся, только любой план, как известно, состоит из множества мелочей, а уж в манипулировании людьми Айзену никогда не было равных, и кому как не Кьёке было это знать. Равно как и то, что уж кто-кто, а он сам из любой безвыходной ситуации выберется живым. На неё это, конечно, не распространялось, но девушка всегда предпочитала надеяться на лучшее. — Не смотри, смотри на меня, — голос мужчины вырывает её из краткой прострации, заставляя сосредоточиться на нынешнем моменте. В том, что он за всем следит, сомневаться тоже не приходится. — Да, — Кьёка переводит взгляд, замечая, как поменялась атмосфера вокруг, и просто следует по течению, полностью полагаясь на опыт своего визави. Свет гаснет на долю секунды, а когда вспыхивает вновь, их в зале уже нет, как нет никого из Лас Ночес.