Ичи-ни-сан

Ночь была очаровательна, тем более ночь в руках любимого мужчины. — Соуске… — Тихо, — мужчина прижимает девушку к себе, давая отдышаться, и прислушался. Только что определенно был какой-то странный звук. Суйгецу, прижавшись к его груди, восстанавливает дыхание и тоже прислушивается. Наконец, дыхание выровнялось, и девушка вся обратилась в слух. Айзен отпрянул, позволяя соскочить со стола, и метнулся к двери, Кьёка поспешила следом, на ходу нащупывая под складками платья закреплённые на бедре ножны с одним из двух парных кинжалов, которые с недавних пор всегда носила с собой. Но не успела она пройти и половину расстояния до двери, её тут же схватили, зажимая рот и не давая издать ни звука. И был это вовсе не её обожаемый Айзен-сама. Наивные, они зажали девушке рот и левую руку, прижав её к талии, не давая кричать и вырываться, но Кьёка даже не думала это делать. Оставшейся без контроля правой рукой она добралась до кинжала и коротко ткнула нападавшего в бедро, выворачиваясь из захвата и тут же перерезая ему горло. Позже можно будет подумать о том, кто это и с какой целью, сейчас же они напали на хозяев дома в самом его сердце и явно не с целью поговорить, а значит и пощады им ждать не приходится. Развернувшись, Кьёка нашла кинжалом ещё одну жертву и потянулась за вторым, однако вспыхнувший свет и слегка запыхавшийся Айзен, появившийся на пороге, пресекли эту попытку. — Сколько их было? — Двое. — Там в коридоре ещё пятеро. — Замечательно, — рассеянно протянула девушка, — особняк постепенно превращается в проходной двор. Как думаешь, тут ещё остались эти недоделанные ниндзя? О том, чему могли быть свидетелями двое мертвых камикадзе не хотелось думать вовсе. За это их хотелось оживить и убить ещё раз — мучительно. Как и все девушки, Кьёка Суйгецу не любила, когда за ней подглядывают. — Ну, охрану они перебили, — философски пожал плечами Айзен. — Что? — переспросила она скорее по инерции, а сердце провалилось в пятки. Чтобы перебить охрану самого Айзена Соуске, которую после новогодних событий Барраган выдрессировал лучше императорских гвардейцев, требовалось обладать не только недюжинной силой, но и полным отсутствием мозгов, чтобы вообще пойти на такое. Впрочем, опыт показывал, что та веселая компания, что заказывала из раза в раз эти нападения, их наличием и не страдала. И уж явно это было сделано не для дилетантского нападения на хозяина и его пассию. Зимний рассвет занимается поздно. Снежные тучи, заволокшие токийское небо последнее время и не думали расходиться, поэтому и рассвет был серым, невнятным, не согревал ни теплый халат, ни бренди в бокале. За спиной раздались шаги, но девушка и не обернулась, и так предполагая, кто это может быть. Правда, возможны были исключения. Мужчина остановился рядом, положив руку на спину девушке, и также уставившись вдаль. Молчание не было тяжелым, не было легким, оно было никаким. — Тебе надо уехать. Кьёка молчала, смотря на едва видимые сквозь серый сумрак ветви деревьев. — Надолго? — Я сам тебя найду. Она отпила золотисто-коричневую жидкость и снова уставилась вдаль. — Хорошо, — девушка помолчала немного. — А ты? Уезжаешь? — Да. — Береги себя. — Беспокоишься обо мне? — в голосе слышалась легкая усмешка, и пара слов, определенно, осталась не озвученной. — Да. — Постараюсь. Ты тоже уж постарайся. — Обещаю, — девушка наконец поставила бокал на подоконник и повернулась к мужчине. — Кьёка… — вторая рука опускается ей на талию. — Да? — Суйгецу улыбается, видя небольшое смятение на дне зрачков обычно такого спокойного Айзена. Ничего не говоря, он привлекает её к себе, обнимая и замерев на какие-то доли секунды, минуты, часы. — А теперь пора. Кьёка кивает, уходя в свою комнату, чтобы одеться, собраться и уехать из этого дома, казалось, навсегда. Исследовательский центр в Швейцарии ничем не уступал такому привычному, оставшемуся в подвалах Лас Ночес, даже лица были те же. Крутящийся на стуле Ичимару все также напрашивался на подзатыльник, ехидной лыбой раздражая окружающих и особенно поднявшуюся ни свет ни заря Кьёку. Сонно потерев глаза, девушка зевнула, глотнув из милейшей кружки с совушкой вкусный суп-пюре. На календаре был январь, остатки недавнего Рождества в Европе сияли всеми красками, а снежная Женева радовала взгляд каждый раз, стоило выглянуть в окно. Приземлившись на диван, стоящий тут же, в лаборатории, Кьёка моментально засунула нос в большой подарочный пакет, судя по всему уже подвергнувшийся чьему-то набегу. — Это что? — А, это, — Ичимару сделал вид, что задумался, впрочем, быстро на это махнул рукой. — Это Ран-тян прислала. Посмотри, там и тебе презенты есть. Небось всей компанией посылку набивали. Кьёка тут же распотрошила один из свертков, подписанный для нее, извлекая на свет большой персиковый шарф и моментально в него укутываясь. — Пойдешь сегодня в оперу? Гин с сомнением покосился на девушку, проверяя, не послышалось ли ему. — В оперу? — Да. — С тобой? — Ага. — А здесь кто останется? — Заэля попроси. — Ему еще ночную смену сидеть. — Да ему не в тягость, — легкомысленно пожала плечами девушка. — Что это ты так подобрела? — непонятно хмыкнул Ичимару. — А, ну… — Кьёка попыталась спрятать шальные бегающие глаза. Не получилось. — Там Моцарт. А Нэлл подогнала два билета, сама идти отказывается, а одной скучно. — Используешь. Понятно. — Ну Ичима-ару-семпай! — протянула девушка. — Да не дрейфь, пойду я, — отмахнулся Гин, поворачиваясь обратно к компьютеру. — Спасибо, семпа-ай! — радостно визжа, Суйгецу повисла у него на шее. — Задушишь! — пискнул тот, цепляясь за обхватившую его руку. — Тебя задушишь, — хмыкнула девушка, перемещаясь на широкий подоконник и забираясь на него с ногами. На улице шел снег. Пачка чипсов быстро закончилась, оставляя после себя привкус во рту и нотку разочарования. Кьёка грустно заглянула в пакет — последнего кусочка опять не хватило, и отправила его в корзину. Было около пяти часов вечера, её смена только недавно началась, а делать уже было решительно нечего. В системах мирно булькала жидкость, осадок хлопьями падал в специально отведенную пробирку, заменяемую девушкой раз в несколько часов, даже компьютер гудел настолько размеренно, будто бы и не производил расчеты в десятизначных числах. Пройдясь пару раз по лаборатории, Кьёка с ногами забралась на диван, выуживая из недр сумки верный паркер и тетрадь, собираясь немного порисовать. Короткое попискивание сообщило, что пришло время поменять взаимодействующие реактивы, и девушка, задумчиво уставилась на систему, припоминая, куда после последней перестановки убирал флаконы Заэль. Мозг нашарил воспоминания о втором шкафчике слева, и Кьёка направилась к нему, попутно прилаживая соскакивающий последнее время колпачок на место. Две из пяти пробирок благополучно отправились в контейнер, когда телефон девушки издал резкую трель, на которую ей заменил звонок в ответ на очередную каверзу Ичимару. Резко развернувшись, Суйгецу не увидела, как пола лабораторного халата махнула по столу, задевая все еще не закрытую до конца ручку и смахивая её в открытую бутыль, стоящую в том же контейнере, с которой только что работала девушка. — Я не пойму, ты если не хочешь, то так и скажи, — прижимая телефон ухом Кьёка закрывала ключом дверь кабинета, собираясь на двое суток распрощаться с этим зданием и работой вообще. — Если у тебя какие-то планы появились, я тоже пойму, но не надо мне рассказывать про аллергию на помидоры, когда у тебя сроду её не было. Еще не хватало, чтобы я в такую чушь верила. — Но я сегодня кроме них ничего и не ела, — прогундосили ей в трубку с явно заложенным носом. — Ты на диете, что ли? — подозрительно спросила она. — Нет. — Давай так, Кэр. Ты уж реши и скажи мне результат, только лучше правду, я не обижусь, честно. Все лучше, чем какие-то… помидоры. Хорошо? Целую, милая. Завершив звонок, девушка убрала телефон в карман, пересекла холл и толкнула большую стеклянную дверь. На улице лил дождь: октябрь в этом году выдался слякотным. Большой зонт-трость со щелчком раскрылся над ее головой, укрывая красно-коричневым куполом — она последнее время любила большие зонты. «…Вне всяких сомнений недавнее собрание Большой Восьмерки…» — вещал рядом со светофором большой новостной экран. Выдохнув накопившийся рабочий смог, девушка огляделась по сторонам. Мегаполис даже осенью жил своей жизнью — люди бежали по своим делам, новости вещались с телефонов, радио, экранов и обложек газет. Временами хотелось спрятаться от всего этого, забиться в нору и отлежаться все эти месяцы. К счастью, денька два у нее было. На телефон упало оповещение о штормовом предупреждении и Кьёка поспешила скорее укрыться в салоне автомобиля, чтобы быстрее добраться до дома. Квартира, в которой она жила последние пару лет находилась на окраине, и чтобы до нее без проблем добраться, девушке пришлось выучиться на права. С другой стороны Кьёка ничего не имела против. Первые капли дождя упали на лобовое стекло при заезде на стоянку. Поставив машину и забрав с заднего сидения пакеты, девушка скрылась в недрах многоэтажки. — Как это, вы не можете меня пустить? Я здесь работаю, — уже минут пять билась в заблокированные двери НИИ Суйгецу. — Что б тебя. Хорошенько пнув оставшееся безразличным стекло двери с разводящим руками охранником за ним, девушка отвернулась, набирая номер, давно стоявший у нее в списке быстрых вызовов. — Ичимару-семпай? Они не хотят пускать меня в здание, — состроила обиженную мордашку Кьёка. — А, Кьё-чан… — послышался на том конце нервный смешок. — Тут такие дела, что тебе лучше уехать домой и не вылезать, пока все не рассосется. — Что не рассосется? — подозрительно спросила девушка, начиная чувствовать неладное. — Всё. Скоро узнаешь. — Гин, я понимаю, что ты старше, опытнее и все дела, но пожалуйста, если что-то случилось, я хочу быть вместе с вами, это общий проект, в конце концов. Ичимару молчал, видимо взвешивая какие-то решения, Кьёка считала минуты. — Ладно, записывай адрес. — Это что? — было первым, что задала девушка, переступая порог той же лаборатории, только находящейся черти где. — А вот и ты, Кьё-чан, — Ичимару сложил руки на животе, поворачиваясь на стуле к девушке. Заэль был тут же — набирал какой-то шифр на одном из компьютеров. Он к вошедшей девушке даже не обернулся. — Гин, что происходит? — пожалуй, этот вопрос волновал её больше всего. — Смотри, — ответил, однако, Заэль, закончив печатать и выводя на экран изображение новостного канала. «–За последние несколько дней зафиксировано уже около пятидесяти случаев однотипных заболеваний, с которыми жители Женевы обращаются в больницы, центры скорой помощи и даже просто клиники и которые привели уже по крайней мере к четырем летальным исходам. На вопросы взволнованных горожан, ни врачи ни власти ответа не дают. Мэр города отказывается комментировать ситуацию. Паника нарастает. На данный момент, переполненные больницы закрыты для доступа, узнать новости о близких и родных вы можете по телефону…» — И что это все значит? — Кьёка переводит взгляд на продолжающегося наблюдать за ней Ичимару. — А ты не понимаешь? — он улыбается и кивает на ближайший к нему монитор. Там бегут цифры и символы, кажется, это расчет скорости размножения и инкубационного периода. — Мы с тобой хорошо поработали. Девушку накрывает дежавю, понимание, а еще — чистый и незамутненный ужас. С высокой башни одного из небоскребов на берегу Роны открывался замечательный вид на царящую в городе панику. Это здание, на которое раньше Кьёка не обращала ни малейшего внимания ныне было их базой, опорой в данной точке пространства и самым непреступным местом на планете. Там, снаружи, сам воздух был отравлен, а здесь он циркулировался по собственной системе очистки, защищая тем самым пребывающих в башне людей. Было их, к слову, не так уж и много. — Как всё дошло до заражения воздуха? — глотнув виски, поинтересовалась Кьёка у замершего рядом Ичимару. — Мы же работали даже без масок. — Совокупность факторов, — Гин поморщился. — Люди опять угробили сами себя. То, что должно было выкосить слабых и неприспособленных, превратилось в массовую эпидемию. — А по точнее? — Черт знает, что произошло, но такой эффект не планировался. Видимо, вирус провзаимодействовал еще с чем-то, что дало ему возможность передаваться по воздуху. Девушка сложила руки на груди, мельком взглянув на экран, который с выключенным звуком показывал последние события в близлежащих городах. — Скажи пожалуйста, что ситуация контролирутся. Гин пожал плечами. — Мы окружены горами, вирус не настолько летуч, чтобы их преодолеть, сообщение закрыто, город буквально отрезан от мира. Вымри тут хоть все население, дальше эпидемия не пройдет. — А вода? — Маловероятно, — подал голос Заэль. Он почти не вмешивался в редкие разговоры, предпочитая заниматься своими делами. — Опыты показали, что по воде новая модификация вируса не распространяется. Кьёка еще глотнула виски. Последнее время только крепкий алкоголь мешал поддаться общей панике и давал не сойти с ума, глядя на охваченную эпидемией умирающую двухсоттысячную столицу. — Мы здесь заблокированы? — Отнюдь, — Ичимару заложил пальцы за карманы брюк и приподнялся на носочках. — Нас готовы забрать в любой момент, если что-нибудь случится, а пока мы просто следим за развитием событий так сказать изнутри. — В прямом смысле, кстати, — подал второй раз голос Заэль, что вообще-то было удивительно. — Скоро я доделаю программу, и мы сможем перехватывать переговоры военных и сотрудников ЦКЗ. Интересно, что они там выявят. Забавно, насколько к месту пришлось традиционное японское понимание белого цвета как цвета смерти. Снег плотным одеялом укутал город, в котором жизнь больше не била ключом. Редкие фигурки прохожих старались поскорее скрыться в запаянных бункерах, чтобы переждать то время, когда снег, дождь и ветер выметут из города остатки почти побежденного вируса. Впрочем, опасность будет подстерегать жителей этих мест еще много десятков, если не сотен лет. Кто знает, куда мог заползти микроскопический зонд вредоносного паразита и избежать тем самым влияния недавно разработанного антидота. Безусловно, распылить спасительный препарат в атмосфере было хорошей идеей, только расчитывать на полное избавление разом от всех последствий все же не стоило. Черное пальто Кьёки ярким пятном выделялось на белом снегу. Не то чтобы выходить из защищенного здания так уж было необходимо, только девушку всегда притягивали этакие постапокалиптические картины, и тут она устоять просто не смогла. Эпидемия так и не разошлась по всей Европе, остановленная цепями гор, и затронула только большую площадь Швейцарии и немного — Франции. Ученые дружно искали причину, политики — виноватых, правду не находили ни те ни другие. Про Японию, кажется никто и не вспоминал, да и с чего бы? Не та это страна, от которой можно было бояться подляны, не после заверений нового императора о мире и гармонии, гораздо более приятно европейскому слуху звучали идеи о вмешательстве России, Китая или, на худой конец, Америки. Кьёка поворошила носком ботинка сугроб. Осыпавшийся снег обнажил посиневшую от времени и температуры руку — правительство не торопилось убирать улицы, таким темпом они могли заполучить себе проблему никак не связанную с виновниками предыдущего кошмара. Таких припорошенных снегом трупов на просторах столицы было много, и оставалось только удивляться, почему их всех до сих пор не вывезли и не сожгли. Хотя, пожалуй, проще было бы поджечь саму Женеву. Вдоль канала ситуация тоже не внушала радости. Скрип шагов по снегу застал Кьёку на мосту, и девушка оглянулась, выискивая источник. Спутать высокую фигуру в растегнутом плаще с кем-то другим было просто невозможно. — Осматриваешь дело рук своих? — Айзен подошел и встал рядом, рассматривая замерзшую гладь Роны, и не вытаскивая рук из карманов. — Намекаете, что мне должно быть стыдно? — Кьёка последнее время много думала о случившемся и, не страдая излишними сантиментами, решила, что проще будет не зацикливаться на содеянном. — Отнюдь. Ты ученый, естественно, что тебе интересен результат. Кьёка передернула плечами. Результат ей был не интересен, отчасти даже противен, но он был, и отрицать его не имело ни малейшего смысла. — Я доволен. Несмотря на неожиданный эффект, это как раз то оружие, создания которого мы и добивались. — Но ведь разработали антидот. — Не страшно, — Айзен поморщился. — Можно заменить пару компонентов и это будет уже совершенно новый штамм, тебе ли не знать. Девушка медленно кивнула. — Кстати, мы нашли причину его внезапной мутации. — И какую же? — Гин вспомнил, что работники при фильтрации пару лет назад жаловались, что в одну из бутылей попала ручка, мол, дорогая, а теперь её только сжечь. А когда вспыхнула эпидемия и мы анализировали причины, вспомнил, что еще в Японии, в ту зиму, когда покушения следовали один за другим, у него куда-то делась ручка паркер, в которой был спрятан образец новых наркотиков. Говорил, еще крупный скандал был с шишками теневого бизнеса. Айзен усмехнулся. — Ну так вот, он предположил, что если та ручка каким-то образом попала в бутыль, то взаимодействие этих двух препаратов и могло дать такой сокрушительный эффект. — Думаю, так оно и было, — Айзен слегка приподнялся на носочках, всматриваясь вдаль, и пошевелил пальцами. — А раз так, то возможно вирус тут сыграл роль больше транспорта, чем спровоцировал эпидемию, а значит в дальнейшем точно также сможет транспортировать и другие препараты. — Заэль пришел к тому же выводу. Айзен улыбнулся. То, что Гранцу для этого вывода потребовалась не одна неделя опытов, озвучивать никто не стал. — Вы приехали оценить результаты работы? — после некоторого молчания спросила Суйгецу. Скорее всего было так, но девушке просто необходимо было прояснить смутное будущее — слишком долго она находилась в неведении, не имея ни малейшей возможности управлять ситуацией. — В том числе, — медленно кивнул Айзен. — Еще на переговоры, но ты права. Собирайся, через пару дней мы все возвращаемся домой. Кьёка почувствовала, что у нее помимо воли на лице расползается улыбка. Ощутить что-то надежное, на что можно положиться, после стольких месяцев неизвестности было невероятно приятно. Забавно, она и не подозревала, что находясь в этом времени при слове «дом» будет вспоминать именно их особняк. Забавно, она уже и представить не могла, что когда-то для нее существовало какое-то другое время, кроме этого. Стук в ее комнату раздался неожиданно. По сути, Кьёка давно собрала вещи и с нетерпением ожидала завтрашнего дня, не в силах заснуть. Уже было далеко за полночь, и ждать, что кто-то решится ее проведать не приходилось, тем более, что это делать было совершено некому. Странно было бы представить, если Гин или Заэль, а уж тем более кто-то из обслуживающего персонала решится поговорить с ней по душам. Однако, это был не кто-либо из них. — Я думала, ты всю ночь будешь на переговорах, — девушка оторвалась от рассматриваемых через окно звезд на небе и повернулась к вошедшему. Соуске выглядел невероятно уставшим, но довольным. Кажется, все в очередной раз прошло по его плану. — Они закончились полчаса назад, — мужчина притворил дверь, оперся на нее и улыбнулся. — Так и знал, что ты не спишь. — Не спится. Кажется, перемены слишком сильно на меня влияют, — нервно засмеялась Кьёка. Часы показывали четыре ноль две утра, тишина вокруг оглушала. Девушка шагнула к нему не думая, просто потому что соскучилась, а еще хотелось снять с его плеч весь этот груз ответственности, чтобы он хотя бы на миг забыл о множестве дел и просто отдохнул. Таким он приходил (будет приходить?) к ней порой во времена своего капитанства, и Суйгецу прекрасно понимала, сколько должно упасть на его плечи, чтобы Айзен хоть на миг, хоть перед кем-нибудь показал свою слабость. Целовались долго, с упоением, беря от этого момента все, чего долгое время были лишены. — Соуске, — перерывы для вдохов девушка тратила на слова, смотря на Айзена помутневшимся взглядом. Ей важнее было сказать, слышать звук его имени, чем дышать лишний раз. — Я скучала. — Выходи за меня, — не переставая целовать ее, мужчина усмехнулся, а видя вытянувшееся лицо ее, усмехнулся еще раз. — Тогда скучать не придется. — Ты серьезно? — в голове промелькнул целый калейдоскоп эмоций, от удивления до неверия. — Более чем. — Соуске… Айзен улыбнулся, подхватывая девушку на руки. В ближайшее время он совершенно точно не собирался её отпускать. Белые шторы были раздвинуты, сквозь тюль в светлую комнату лился солнечный свет. С кухни доносились умопомрачительные запахи, и сидящий на незаправленной кровати мужчина периодически косился в ту сторону, продолжая набирать что-то по памяти на ноутбуке. — Кофе? — Кьёка опустилась позади печатающего какой-то очередной документ мужа, забираясь с ногами на кровать и протягивая ему исходящую ароматом чашку. — Спасибо, — чашка с блюдцем перекочевали в его руки, а ноутбук с небольшого подноса, стоящего на коленях, на кровать. Подождав, пока мужчина выпьет, Кьёка зарылась пальцами ему в волосы, осторожно касаясь кожи. Айзен запрокинул голову, подставляясь под её руки, и едва ли не мурча. Девушка коснулась губами напряжённой шеи и нежно погладила плечи, тут же их как следует проминая. — Соуске, — она обняла мужа, положив ему голову на плечо, и слегка покачивая ею, ласкаясь, и чуть вздрогнула, когда его рука опустилась ей на бедро, отодвинув ткань пеньюара. Улыбка коснулась её губ, а плеча мужчины коснулся еще один поцелуй. Айзен завел руку назад, касаясь ее волос, а в следующую секунду девушка, сама не поняв как оказалась у него на коленях. Ноутбук был забыт. Впереди была суббота, выходные и вся жизнь. Наблюдать Соуске за плитой — особое удовольствие. Когда никто не видит, он такой по-домашнему уютный, полностью погруженный во всё это действо. Если бы кто узнал, что грозный хозяин одного из самых могущественных преступных синдикатов периодически готовит своей жене завтраки в постель и при этом это приносит ему удовольствие, то скорее всего тут же усомнился в адекватности собственного восприятия, нежели в реальности происходящего. Кьёка краем глаза косится на кухню, кутаясь в светлый бамбуковый халат, и водя носом за разлетающимися по квартире запахами, стараясь, чтобы ее не заметили. Незаправленная постель манит своей теплотой, обещая сон в выходной день, но девушке милее её небольшое сталкерство, одно из тех, что мягким перышком ложатся в сердце, согревая воспоминаниями. Поэтому она переступает ногами по холодному полу, как раз в месте, где уже закончился ковер, кутается в халат и наблюдает за мужем, который уже явно все заметил и теперь улыбается, подыгрывая, что впрочем у него неплохо получается. Стоит отвлечься на секунду, и ноги девушки тут же отрываются от пола, а сама она оказывается в кольце таких знакомых рук. — Следишь за мной? — Соуске улыбается. Кьёке вообще нравится все, что делает её муж, но от его улыбки она сходит с ума. — А ты делаешь что-то незаконное? — Кьёка чувствует, как её губы расползаются в улыбке. — Можно присоединиться? — Я сейчас определенно сделаю что-нибудь незаконное, — обещает мужчина, — и ты определенно присоединишься. Сердце девушки сжимает мандраж предвкушения, и она закусывает губу, наблюдая за неуклонно темнеющим взглядом мужа. В голове проскальзывают шальные мысли, требующие немедленной реализации, а руки сами по себе тянутся к вороту юкаты. Никогда раньше этот клочок ткани не казался настолько нужным и мешающим одновременно. Впрочем, его всегда можно использовать для чего-то еще.

***

— Мама! — Да, милый? Малыш несётся по ступенькам летнего домика прямиком на кухню. В руках — новенький айфон последней модели. — Смотри, какую фотографию мы с папой сделали! — радостная улыбка мальчика сияет на все лицо, на веранде смеётся Соуске, медленно поднимающийся по ступеням: — Мигуми, не снеси маму. В руках у него бело-красный спасательный круг, купленный прошлым летом. — Как здорово, милый! — Кьёка опускается рядом с сыном и треплет его по голове. Глаза мальчишки раскрываются ещё шире, а в руках у женщины оказывается телефон с только что сделанной фотографией. На ней улыбаются два самых важных для неё мужчины, и в сердце разливается тепло оттого, что, хотя бы в этой жизни их ждёт безмятежное незамутненное счастье.