Ичи-ни-сан

Он пришел довольно скоро. Урахара, правда, не ожидал, что пара несвязных между собой фактов могут оказать такой эффект, но гостям всегда был рад. Особенно, таким. — Яре-яре, предлагаешь свои услуги, значит? И чем вызвана такая любовь к науке? — Кому не хочется жить вечно? — собеседник небрежно передернул плечами. За этим скрывались бессонные ночи раздумий, анализа и горя. — Это пока только разработка. — Всё с чего-то начинается. — Не боишься? — Урахара проницательно глянул в карие глаза гостя, пытаясь найти там отголоски тщательно запрятанного страха. Не нашел. — Нет. Должен? — Тебе решать, — ученый пожал плечами. — Если не передумаешь, приходи вечером, начнем. Время до вечера пролетело незаметно. Кто знает, что бы изменилось, скажи Урахара прийти утром, но за день, в отличии от ночи, настроение, как и мнение обычно не меняется. Лаборатория сверкала белым светом и резала глаза блеском металлических поверхностей. Кусака осмотрелся, пытаясь привыкнуть к месту, где ему предстояло проводить в ближайшем будущем большое количество времени. — Я не буду обещать тебе, что все пройдет гладко. Риски и цену ты тоже должен осознавать, — голос Киске тек медовой патокой, совершенно не касаясь сознания Соджиро. Его не беспокоили ни риски, ни цена. Все, что он хотел — это жить. Так долго и сколько потребуется, чтобы застать то время, когда Момо вновь переродится. Уповать на собственное перерождение в то же время он не собирался, знал, какой срок обычно проходит, и что далеко не факт, что их время совпадет. Нет, куда лучше было бы дождаться, искать и найти. Так, по крайней мере, он будет уверен в своих силах сделать все возможное и не будет полагаться на судьбу. — Я не могу гарантировать, что потом ты сможешь переродиться. — Если я буду бессмертен, мне это не потребуется, — карие глаза смотрели пусто и безразлично. Урахара промолчал. Отговаривать не имело смысла, Кусака все решил для себя, а Киске нуждался в подопытном. Что ж, эта цель не лучше и не хуже, главное, что к нему пришли по доброй воле. Сейчас, когда процесс еще не был отлажен, любой спор мог вызвать прекращение программы, а Киске не привык бросать эксперименты на полпути. Особенно те, которые пробуждали его любопытство. Впрочем, другими он и не занимался. Впервые за много дней Кусака спал спокойно. Его не тревожили ни яркие сны, которые так часто мелькали перед глазами, стоило только смежить веки, пока они с Урахарой по кусочкам собирали его бессмертие, ни отголоски прошлого, угрожающие, страшащие, что бесчисленное множество реинкарнаций будет навсегда утеряно, слепленное в одно необозримое будущее. Кусака спал. Сейчас, когда работа была завершена, он был спокоен. Теперь ничто не могло ему помешать дождаться Момо вновь. Он будет жить, он будет ждать, а когда дождется, они будут счастливы. Шли годы. Для маленького отряда внешней разведки ничего особо не поменялось. Дуэт Кусаки и Хицугаи по-прежнему не выделялся, задания выполнялись, опасность их была не больше и не меньше чем у прочих. Лишь иногда Кусака замечал на себе угрюмый взгляд Тоширо, выдававший, что друг знает, и не доволен его решением. Но Тоширо молчал. Он правда считал, что риск не оправдан, но это был его друг и это было его решение, а маленький офицер уважал чужие решения, даже если был с ними не согласен. Небо за крайним рубежом было бескрайним и серым-серым. Блеклым. Безбрежным. Казалось, весь мир окутала пелена и нет ей конца и края. Кусака поднял взгляд от раны, вновь засматриваясь на небо. Ему, кажется, следовало осторожнее отвлекать на себя внимание. С другой стороны, какое тогда это отвлечение? На равнине ещё раздавались звуки боя, Соджиро только надеялся, что он дал достаточно времени, что бы остаткам его отряда удалось подобраться ближе и достать как можно больше тварей. А ему, судя по всему, осталось ждать перерождения. А. Да. Кусака усмехнулся. У него же его больше нет. Если бы кто-нибудь когда-нибудь спросил Хицугаю, кого он ненавидит больше всего, он бы незадумывался ни на секунду. Ему было достаточно времени, чтобы подумать, пока он тащил бездыханное тело лучшего друга по минному полю последнего рубежа, пока пытался достучаться до него, увидев знакомую форму в овраге и кубарем скатившись вниз. За всё те бессонные ночи, что он провел под дверью лабораторий госпиталя, чтобы после всего получить от вышедшей Уноханы ответ «нет». Его друг мертв. Окончательно. Мнимое бессмертие его не спасло, неуязвимость — миф, а жертва была принесена напрасно. Если бы кто-нибудь когда-нибудь спросил Хицугаю, кого он ненавидит больше всего, он бы незадумываясь ни на секунду назвал Урахару Киске. Обычный день сотрудника третьего отдела, что находился под предводительством генерала внутренней безопасности, принцессы клана Шихоин, госпожи Йоруичи, начинался не с кофе. А обычно с пинка упомянутой Йоруичи под зад одному проспавшему блондину, и воплей последнего. — Ты хоть когда-нибудь можешь не опоздать на утреннее построение? — уперев руки в бока вопросила потирающего спину подчинённого девушка. — А я опоздал? — Нет! — гаркнула набирающая силы фурия. — Потому что его не было! Где ты вчера витал, когда я говорила об этом?! — Простите, госпожа, — Урахара наконец нашарил на столе шляпу и натянул её до самого подбородка, приобретя несколько поумневший вид. — Я-то, может быть и прощу, — немного успокоившись продолжила Йоруичи, — но вот на собрание ты сегодня пойдешь вместо меня. Девушка улыбнулась. — Как мой заместитель. Подчинённый скуксился. — Но госпожа! — Ни слова больше! Не то отправлю патрулировать город, ты меня знаешь! Урахара поморщился. Патрулирование было самым нудным занятием из всевозможных. Им наказывали тех, кого вообще ничто не брало. Ну, или просто так дежурство выпадало. Собрание, конечно, тоже было занудным, но ни в какое сравнение с бессмысленным торчанием на улице не шло. — Как скажете, госпожа. Смиренному мне уже можно идти или вы все ещё изволите гневаться? — Киске. — Да, госпожа? — Прекращай выделываться, — Шихоин оглянулась. — В Штабе что-то неладно, мне это не нравится. — Есть что-то, чего вы не знаете, госпожа? — удивился Урахара. — И это мне тоже не нравится, — госпожа генерал задумалась. — Вот что, отправляйся на собрание, а я попытаюсь выяснить, что происходит. И будь осторожен, пожалуйста. Не хотелось бы учить кого-то ещё раз. Собрания руководства на девяносто девять процентов из ста — скука смертная. Как их выдерживает Йоруичи Урахара не знал и знать не хотел. Ему достаточно было собственных попыток не заснуть и какого-то подозрительного внимания со стороны главнокомандующего. Не то чтобы оно его сильно волновало — пробежавшись по всем своим последним косякам, Киске не обнаружил там ничего, что могло привести хоть к каким-либо последствиям — но несколько мешало предаваться блаженной неге, пряча закрытые глаза в тени шляпы. Собрание текло своим чередом, от одних вопросов переходили к другим, оно перевалило за середину, когда вечный коммуникатор в ухе Урахары ожил. Он поддерживал постоянную связь между первыми лицами отдела внутренней безопасности и был исключительно бзиком его блестящего командования. — Эй, Киске, — раздался голос упомянутого командования в наушнике. — Не дергайся. Сиди как сидел и внимательно слушай. Собрание давно шло, поиски результатов не давали. Йоруичи устало прислонилась спиной к стене дома, разглядывая сложенные под грудью руки и характерный для места расположения её отдела рисунок плитки. Надо же, ноги сами привели её домой, подсказывая, что пора и передохнуть и подумать. — Странно, он обычно здесь в это время. — А? — Йоруичи удивлённо повернула голову, поняв, что разговаривают не с ней, а сам говоривший находится за углом, где — точно! — находился вход в одно из зданий третьего отдела, переделанное под лабораторию её заместителя. — Что будем делать, капитан? — Объявите в розыск, немедленно. А здесь все обыскать и опечатать. Приказ главнокомандующего должен быть исполнен наилучшим образом. Обыскать? Её помещение? Сценарий требовал тут же заявить о себе и прогнать нахалов вон, но Йоруичи никогда не стала бы генералом, если бы действовала так, как от нее требовала ситуация. Ситуация обойдется. Кажется, ниточка, ведущая к разгадке витающих в воздухе странностей происходящего случайно оказалась у нее в руках. Точнее, в мягких лапках. Йоруичи прислушалась. Компания, имеющая приказ главнокомандующего, не просто так противники. Любопытно, в чем провинился ее дражайший заместитель, что вызвал такой результат. На памяти Йоруичи ничего такого не было. Кстати, как он там, интересно, на собрании? Вряд ли его арестовали прямо там, иначе бы этих тут не было. Кстати, кто они? Йоруичи тихонько выглянула за угол. Увидела недавно получившего капитанские погоны Хицугаю, удивилась и поняла. Как поняла и почему пришли сейчас, когда собрание командного состава в самом разгаре, она сама должна быть занята, а Урахара как обычно быть тут. Чтобы все прошло тихо и она ничего уже не успела бы сделать, поставленная перед фактом. Но теперь… Теперь у нее есть время, потому что главный обвинитель здесь и ничего не знает, а еще, раз хотели провернуть дело тихо, то Ямомото не будет поднимать панику на собрании, а у нее развязаны руки. Собрание будет длиться ещё часа два, а за это время надо многое подготовить. Позёвывая, Урахара вслед за сегодняшними коллегами выполз из зала заседаний. Главнокомандующий широкой спиной маячил впереди, а вокруг сновали работники, зажигая фонари — заседания всегда затягивались допоздна и это ещё сегодня рано закончили. Поэтому, когда двери зала распахнулись, фонари горели ещё не везде. Поэтому, когда главнокомандующему тут же доложили о прибытии отряда, его неудаче, и только что вынесенном советом старейшин решении, обернувшись, он никого не увидел. Йоруичи мчалась по узким улочкам города, боясь опоздать. Сделав всё и ещё больше, она мчалась на пределе своей скорости, подтвердив свое прозвище ещё раз, лишь бы успеть в особняк быстрее, чем туда явятся солдаты Ямомото. Быстрее, чем к ней явятся с докладом об опечатанной лаборатории, превышая все мыслимые и немыслимые пределы. Подтверждая в очередной раз свой статус Богини Скорости. — Йоруичи-сама, Йоруичи-сама! — к ней в покои не врывались, но голос и звук падающего на колени перед сёдзи гонца был отчаянным. — Что случилось? — лениво протянула принцесса, развалившись на подушках и коротко дёргая рукой, приказывая слугам раздвинуть сёдзи. — Негодяи посмели покуситься на Вашу собственность, они опечатали лабораторию господина Урахары и требуют его выдачи! — А негодяи — это? — Йоруичи вопросительно подняла бровь. — Мы, — в проёме показался взятый в кольцо охраной принцессы отряд, который она видела сегодня у лаборатории. Там же белела макушка юного капитана. — Надеюсь, у вас есть оправдание вашему дерзкому поступку, ибо это неприемлемо, — пропела принцесса. — У нас есть приказ главнокомандующего, — нахмурился Хицугая, — об аресте преступника, именуемого Урахарой Киске, и об изъятии всего его имущества. — Ну так идите к нему домой, — девушка склонила голову на бок. Фиолетовые волосы пеленой окутали ее плечо. — Причем здесь помещения моего отдела? Хицугая застыл. — Вы в сговоре с ним! Вы укрываете его! Иначе не препятствовали бы исполнению приказа! — Поосторожней со словами, юноша, — принцесса сощурилась. — Идите, ловите его, раз у вас есть ваш приказ, но на мою территорию лезть не советую. — Будь вы не в сговоре, ваши люди не препятствовали бы обыску! — Обыску? — Йоруичи поднялась. — Вы забываетесь, капитан. Земли клана Шихоин неприкосновенны, так было с начала времён. Командовать здесь могу только я. Она выбралась из завала расшитых подушек и прошествовала к высокому — под потолок — шкафу. — К вашему сведению, ваш ненаглядный Урахара заменял сегодня меня на собрании у главнокомандующего. Почему тогда, интересно, его не схватили прямо там? — А почему Вы не пошли сами? — Юноша, — принцесса снисходительно улыбнулась через плечо. — Вас ждёт крайне длинная карьерная лестница, если вы не научитесь смирять свои порывы. Он отправился туда в наказание. — В наказание? — Да. В наказание. И если он натворил ещё что-то, что повлекло такую реакцию, я, разумеется, не буду препятствовать его аресту. — Вы говорите правду? — Разумеется, капитан. Разумеется, всё было готово заранее. Получив ещё в середине совещания последние новости и инструкции, Урахара, пользуясь вечерним полумраком незаженных огней тенью среди теней промелькнул от выхода во тьму парка, и далее, по крышам, меж деревьями, дальше и дальше уходя от Штаба. У него было меньше минуты, он знал, куда бежать, знал, что сейчас, в это самое время, его госпожа готовится принимать нежданных гостей, что отныне он сам за себя. Кто б знал, что малыш Тоширо осмелится заявится главнокомандующему с обвинениями. Кто б знал, что тот ему поверит и отправит отряд не куда-нибудь — в лабораторию! Кто б знал, что наказание обернется шансом на спасение. Его же ждали, ждали, чтобы поймать прямо там, на своем рабочем месте, да только не вышло. И не выйдет, не будь он Урахарой Киске. — Урахара Киске, бывший сотрудник третьего отдела внутренней безопасности, обвиняется в умышленном уничтожении души означенного Кусаки Соджиро, офицера первого отдела охраны дальних рубежей во имя своих кощунственных опытов. Своим бегством обвиняемый подтверждает позицию обвинения и приговаривается к смертной казни. Во исполнение приговора, осуждённый объявляется в розыск, после чего будет немедленно препровожден в тюрьму, а после казнён… Речь председателя была долгой и пространной. Поднимались факты, озвучивались свидетельства, сидеть на жёстком стуле, только с виду напоминающем кресло и очень неудобном, надоедало. Но что поделать, быть главой одного из самых могущественных кланов значило заседать с советом старейшин хотя большинству из них было до старости ещё далеко. Большинству, но не больше. Остальные — дряхлые старики, приверженцы давно отмершей морали, шанжества и гордыни. Будь в совете одни они, на нем можно было бы смело ставить крест. А так шанс ещё был. Впрочем, не в этом деле. Йоруичи со вздохом поменяла руку и оперлась теперь на правый локоть. Заочный суд, какая низость, какая предвзятость. Будь здесь Урахара, ничего бы не поменялось, приговор бы вынесли вообще без суда и следствия. Теперь же разыгрывался этот фарс, чтобы угодить всем сторонам. Обвинению — что виновный будет наказан. Клану Шихоин — что вина одной паршивой овцы в подчинении не пятнает честь всего отдела. Но сколько грязи вылили на её заместителя! Хотелось подкараулить в темном переулке этого председателя и поговорить с ним по душам. За которые он так ратует, к слову. — Госпожа Йоруичи! — Да, Сой Фонг, — улыбнулась девушка, повернув голову к своей подчинённой. — Они хотят, чтобы Вы выступили с речью. — С речью? — улыбка медленно пропала. — Они обойдутся. Так им и передай. Клан хранит молчание и не предъявляет претензии ни к той ни к другой стороне. Продолжат хотеть речь — пообщаются с нашим адвокатом, я посмотрю на них после этого. Конечно, последнее предложение им достаться не должно. Принцесса мило улыбнулась. — Я поняла, госпожа! — Сой Фонг исчезла с трибуны, и больше ее с надоедливыми просьбами не доставали. Йоруичи перевела взгляд на все ещё вещавщего председателя — видимо ждал эпичной речи. Хорошая девочка, далеко пойдет. Не так как Киске, тут надо думать своей головой, но все же. Хорошо иметь нескольких людей поблизости. Прозапас. На всякий случай.