Ичи-ни-сан

На веранде летнего кафе гул птиц слышался особенно сильно. Город только начинал пробуждаться, кофейни открываться, а небольшая компания из трёх человек уже заняла укрытый зонтиком столик недалеко от рыночной площади. — Не предполагал, что когда-либо буду утром пить кофе в кофейне, а не за рабочим столом. — Привыкай, то ли ещё будет, — усмехнулся его коллега и повернулся к третьей участнице их компании. — Значит, говоришь, они там были всегда? — Да, а ещё после путешествия в прошлое я, кажется, кое-что поняла. Не знаю, чем это поможет, но думаю, проанализировать содержимое пробирки стоит, мне кажется, где-то здесь кроется очень много ответов. — Университет скоро откроется, — потянулся Гин. Ночь выдалась бессонной, принеся с собой ещё больше загадок. — Можно оккупировать лабораторию. И всё-таки интересно, куда вел тот коридор… Надо бы наведаться туда ещё разок. — Зачем? — удивилась Кьёка. — Я вам и так расскажу, можно потом будет сравнить с планом города. Там слишком много выходов, чтобы вести в определенное место. — Пусть так, скачки-то появились именно сейчас. — А вот это интересный вопрос, — девушка задумалась.

…несколькими часами ранее…

— Тихо! Обсудим все позже, твари могли среагировать на звук. — Твари? — удивилась девушка. — Так вы за ними сюда пришли? — Ты про них что-нибудь знаешь? — Как минимум, что нам надо отсюда убраться. — Вряд ли эти коридоры обозначены на карте, — прислушивающийся к шорохам сверху Гин махнул планом. — Конечно нет, это нижний ярус, — будто само собой разумеющееся пожала плечами Кьёка. — Давайте вас выведу. — Ты знаешь дорогу? — удивился Айзен. Кьёка хмыкнула и неопределенно повела плечами. — По крайней мере то, что было ею. Соуске глянул на неё, но ничего не сказал, как и Гин, приберегая расспросы на потом. — Ты хорошо ориентируешься здесь, — одобрил Ичимару после очередной вилки коридоров, когда от тварей их отделяло всего несколько шагов и поворот. — Чтобы что-то узнать, не обязательно исподволь выспрашивать, Ичимару-сан, — скосила на него глаза Кьёка. Когда только они рухнули буквально к её ногам, девушке пришлось решать, убраться подобру по-здорову или помочь и объясняться, потому что не объясниться бы не вышло. Вопрос перед ней даже не встал. — Это очень длинная история. — У нас есть время, — заметил Айзен, переступая очередную россыпь камней. Здесь, на нижнем уровне, не шла никакая речь о благоустроенных коридорах. Складывалось впечатление, что когда-то давно они здесь были, но с течением времени кладка рассыпалась, перемешалась с землёй и теперь только осколки плит напоминали о былом. — Обычно считается, что для перемещений во времени требуются специальные знания, техника и навыки. Что ничего не бывает случайно. Возможно и так, но что-то всегда с чего-то начинается, с чего-то спонтанного, иначе бы об этом просто не задумались бы. Иногда магия не даётся поровну, к чему-то бывает предрасположенность. И именно эта предрасположенность провоцирует ту самую первую случайность, которая может потянуть за собой ворох последующих событий, — Кьёка помолчала. — Мне было шестнадцать, когда меня первый раз закинуло в прошлое.

***

Университет гудел — сказывалась защита у старших курсов, следом за которыми должны были пойти аспиранты. Попасть при всем при этом в одну из лабораторий биохимического отдела представлялось вполне себе возможным, особенно учитывая, их количество и масштабность распространения практически по всем этажам Университета. — Ну вот и ладушки, — Гин закрыл изнутри створки дверей, запечатав их для надёжности заклятьем. Айзен и Кьёка в этот момент аккупировали одну из систем и бодро смешивали жидкости, работая слаженно настолько, будто давно привыкли работать друг с другом. С другой стороны, разве не так должны работать профессор и его аспирант? Ичимару пожал плечами и двинулся в центр событий.

***

В один миг оказаться вместо залитой солнцем поляны в каких-то подземельях было жутко. Кьёка шла, подсвечивая себе сферой дорогу и касалась ладонью стен туннеля. Она и не подозревала, что где-то в городе такое существует. С другой стороны так резко сменить местоположение тоже было странно, ничуть не страннее всего этого места. Невдалеке послышался шорох, и девушка погасила огонь, метнувшись к своду. — Кто здесь? — послышался во тьме приглушённый шепот. Девушка молчала, боясь себя выдать и моля все богов, чтобы кто бы это ни был, он прошел мимо. Надо было выбираться отсюда. — Что там? — на сравнительном отдалении раздался новый голос. — Я видел свет! Кьёка молча выругалась. — Свет? Не мели ерунду, тебе показалось. — А вдруг тут действительно кто-то прячется? — Откуда? Мы прекрасно знаем тех, кто спасся, больше никто не выжил, и это тогда, сейчас точно никого постороннего быть здесь не может! Кьёка распласталась по стене, боясь сделать лишний вдох. Спасся? Не выжил? Что случилось? Что вообще здесь происходит, черт возьми? Куда её занесло? — Тихо! Ты слышишь? Девушка тоже прислушалась, пытаясь различить, что же его напугало. — Уходим! Твари выбираются на охоту! Твари?! Девушка, видимо, всё-таки издала какой-то звук, потому что собеседники резко осветили ту часть коридора, где пряталась Кьёка, и увидели её. — Ты! Что ты здесь делаешь? — Я же говорил тебе, что здесь кто-то есть! — возмутился первый. — Неважно! Сейчас главное убраться до прихода тварей. Ты! — А? — Кьёка подняла голову. — Иди сюда и без фокусов! Если жить хочешь, конечно. — Вы кто такие? Где я? — Это что, самый важный вопрос, который сейчас можно решить? — зашипел второй. — Если не успеем скрыться, будешь объясняться с тварями. — Какой сейчас год? — Ты что, шутишь, что ли? — парень даже остановился. — Две тысячи двести двадцать пятый, конечно.

***

Первая реакция прошла безуспешно. Впереди было ещё с несколько десятков разнообразных маркеров, а жидкость приходилось экономить. — Что ты пытаешься найти? — обратился Айзен к своей аспирантке. — У меня есть смутное предположение, не оформленное пока даже в идею, что это может быть важно. Понимаете, — принялась объяснять Кьёка, — эта пробирка хранилась в катакомбах на протяжении тысячи лет, спрятанная настолько тщательно, что о ней знал по сути только человек, живущий через эту тысячу лет. То есть я. Я хочу проверить, прореагирует ли она хоть с чем-нибудь, чтобы понять, что это. — Ты не пыталась провести магический анализ? — Гин, чтобы не терять времени даром, подхватил очередную порцию и очередной маркер, опуская их в аппарат. — Он ничего не дал, — покачала головой девушка. — Это не снадобье и не что-то, что влияло бы на человека или иное существо на магическом или энергетическом уровне. — Но это что-то важное. — Да. Что-то, что хотели сохранить. Или спрятать.

***

Свет погас в мгновение ока. — Черт! Если мы сейчас его не зажжем, мы останемся совсем без защиты! — А в чем проблема? — не поняла Кьёка. Для нее зажечь сферу не было проблем, но учитывая, что от привычного времени ее отделяла почти тысяча лет, она поостереглась показывать свои возможности. — Спичек почти не осталось. — А больше никаких вариантов нет? — Никаких. Факел занялся слабым огоньком, пляшущим в самом его центре и не спешившим разгораться. — Идём, идём, — поторопил второй, видимо, старший по возрасту, а может и по званию. Интересно, что тут вообще происходит? Кьёка осматривалась вокруг, не забывая поспевать за провожатыми. Странные звуки раздавались вокруг, хотя скорее это было в соседних коридорах. Непривычные, пугающие, жуткие. Парни шли, постоянно оглядываясь и ни на миг не теряя сосредоточенности. Кьёка старалась не отставать. Все вокруг говорило о том, что если она потеряется, шансов на спасение у нее будет значительно меньше, чем со странными, но все же людьми. — Почти пришли, — они замерли, прислушиваясь, потом тот, который был помладше набрал несколько цифр на открывшейся в стене панели, и часть каменной глыбы отъехала в сторону. — Проходи, — это они обращались непосредственно к Кьёке. Понимая, что возможно угодит в ловушку, та шагнула в проход. Оставаться один на один с тварями у девушки не было никакого желания.

***

В окно неуклонно заглядывал вечер, на город опускались синие сумерки. Гин приволок из лаборатории молекулярных исследований ещё один агрегат и теперь окопался среди белой техники, настраивая её так, чтобы все машины работали взаимосвязано. — Расскажи о том городе. Что он из себя представлял? — Это был мир после катастрофы, — Кьёка вздохнула и подняла голову. — Люди там не жили — они выживали. Ушли под землю, потому что наверху было слишком опасно, расширили эти катакомбы, чтобы в них можно было расселяться, и стали выживать. Пытались ужиться рядом с тварями и не попасться им на ужин, раз уж извести их не удалось. Мне порой казалось все это гигантским квестом, который надо пройти — и выйти. А люди жили — и помыслить не могли уйти, хотя от тварей скрываться становилось все сложней и сложней. — Они не рассказывали, откуда твари взялись? — Просто появились. Внезапно. Локально в нескольких частях света, но быстро стали распространяться и, наконец, выжили людей с поверхности. — Локально? — Айзен задумался. — Интересно… — В основном там были обычные люди, предков которых катастрофа застала врасплох их обычной жизни, они просто спасались. В той колонии только самые старшие помнили ещё жизнь над землёй. — Ты сказала, в основном. — Да. Не то чтобы меня тогда интересовала подоплека произошедшего, скорее я просто хотела побыстрее вернуться домой. Но оказалось, что спонтанные скачки — они на то и спонтанные, просто так во времени не переместиться. Нужен был ряд обстоятельств, я не понимала каких, но выхода не было, и я пыталась вжиться, понимая, что могу застрять там надолго. — Видимо, все же, люди не сдались без боя, перед тем, как уйти под землю, — продолжила Кьёка, принимая печатающийся ответ об анализе. — Там был учёный, кажется, он что-то понимал о тварях, но, видимо, не достаточно. Он был единственным, с кем можно было поговорить о том, каким был мир до. Это он перепоручил мне колбу и сказал, где ее можно будет найти. Возможно, он считал, что спустя годы можно будет что-то исправить.

***

Коридор по ту сторону подзамковой двери выглядел точно так же — кирпичные стены свода и теряющийся во мраке тоннель. — В темпе, — старший из сопровождающих оглянулся в темный проход и, коснувшись ладонью стены, закрыл дверь. Утробное урчание стало тише, но не смолкло совсем. Кьёке хотелось задать множество вопросов, но она ещё не придумала, как будет объяснять свое присутствие здесь, и ей приходилось молчать. Мысленно перебирая все возможные варианты, она остановилась на одном, наиболее безопасном по её мнению. Одни тоннели сменялись другими, они разветвлялись, соединялись, выводили в пещеры или в совершенно узкие проходы, где протискиваться приходилось чуть ли не боком. Наконец, старший притормозил. — Почти пришли. Но прежде мы должны знать, откуда ты там взялась. — Я не помню. — Как, не помнишь? — Прости, ничего. Там было темно, страшно, я будто бы брела там годы, но что было до этого не знаю. Может, я всегда там была. Парни испытывающе посмотрели на нее, но в неверном свете факела определить, врет ли она, было не то чтобы возможно. Передатчик на руке младшего пискнул, привлекая его внимание. — Время выходит, мы должны торопиться. — Тогда идём, старейшины разберутся что к чему. Это была небольшая колония живущих под землёй людей. Старейшины очень удивились, узнав, что помимо их поселения в тоннелях ещё встречаются люди, но возражать не стали. Кажется, они решили, что девушка — потомок какой-нибудь успевшей укрыться пары, чьи родители могут за столько времени погибнуть, а девчонка от ужаса потерять память. Кьёка не стала их разубеждать. Ей дали место, где спать, и возможность жить, но девушка весьма надеялась в скором времени вернуться обратно. Как показало будущее, зря.

***

Не спать вторую ночь подряд было… неприятно. Гин потёр глаза, заварил кофе и вернулся к столу, на котором поблескивало шесть различных результатов взаимодействия принесённого Кьёкой препарата. Упомянутая Кьёка полчаса назад отправилась в архив, поднимать информацию по получившимся в них соединениям. Впрочем, Гин бы не поручился за то, что информации по ним не получится найти совсем. Наклейки на пробирках наводили на неприятные мысли. Здесь было взаимодействие с ДНК, с РНК, рядом лежала пробирка с преодолённым лимитом Хейфлика, на три других не хотелось даже смотреть. Он уже и не был рад тому, что проверяя препарат на всё подряд, решил заодно проверить и его действие на геном человека. Дверь в лабораторию распахнулась, на пороге возникла запыхавшаяся Кьёка. — Так быстро, Кьё-чан? — удивился Ичимару, поднимая голову и стараясь переключится с не вполне пока понятных мыслей. — Я думал, ты там до утра. Суйгецу вздрогнула, услышав обращение, но тут же взяла себя в руки. — В архиве нет подшивок, касающихся экспериментов Урахары Киске. Он ведь тоже работал над замедлением старения, хоть и в иной области. Я подумала, это могло быть важно. Ичимару задохнулся. Он не совсем ещё понимал, как, но все потихоньку вставало на свои места.

***

— Но что произошло? — Кьёка сидела, покачиваясь, обняв колени, и смотрела на собеседника. — Если планета была так хороша, как Вы рассказываете, почему теперь мы живём под землёй? — О, дитя моё, — собеседник — убеленый сединами старец — покачал головой, — ты так юна и ещё не ведаешь страха. Людям свойственно бояться. Угрозы их жизни, здоровью, их близким постепенно надоедают, особенно если это затрагивает многих. Люди хотят жить, нельзя их попрекать в этом. Поэтому они пытаются — всегда пытались — придумать, как им не заболеть, не умереть — жить, а лучше вечно. Чтобы не бояться больше ни эпидемий, ни старости, ни смерти. — Они нашли выход? Старец усмехнулся. — Они нашли. Мы нашли. Я ведь тоже был среди них, тех, кто хотел осчастливить человечество бессмертием. — Получилось? — Как сказать. Те, кому удалось, действительно больше не знают ни старости ни болезней. Но и людьми их больше не назвать. — Почему? — Ты видела этих существ, от которых мы прячемся по подземельям? Этих, как их называют, тварей? Они ведь были людьми, теми самыми, что захотели первыми испробовать собственный препарат. Моими коллегами.

***

Кьёка слушала то, что ей говорит Гин, смотрела на разложенные собственноручно выкладки, и не понимала — не хотела понимать. — Этого не может быть. Разве может кто-нибудь в здравом уме, видя, к чему это уже один — даже не один, но вряд ли он это знал — раз привело, снова решиться на такое? Гин усмехнулся. — А с чего ты взяла, что в здравом? — Вы вряд ли бы допустили иного. — Поверь, с безумными учёными сложно спорить, — Кьёке вспомнился Заэль, и девушка не могла не согласиться. — Все, что остаётся — их контролировать, но и это, как мы видим, не всегда помогает. Ичимару обозрел поле их ночных умозаключений и небрежно сунул руки в складки мантии. В одном из потайных карманов обнаружились часы-коммуникатор, которые генерал принципиально не носил на запястье. Заспаное лицо главы карательного отряда легло бальзамом на душу генерала. — Сой Фонг, милая, кажется, у нас есть подозреваемый.