Странные дети

— Эмили, Эмили, выходи быстрее! — мальчик лет девяти подпрыгивал у высокого деревянного забора, пытаясь согреться.       Полноватая женщина открыла окно, впуская в дом холодный утренний воздух. — Господи, Виктор, ты сейчас разбудишь ту половину деревни, которая ещё не проснулась от твоего крика. Эмили только встала. Скорей забегай в дом!       Мальчик быстро забежал во двор, мимоходом потрепав по голове старого пса, который нехотя вылез из будки и, ради приличия, гавкнул один раз. — Здравствуйте, миссис Смит, — рыжий мальчик улыбнулся женщине, которая стояла на пороге с чашкой горячего травяного настоя. — На, а то ещё простудитесь у меня, — она всучила радостному ребенку кружку. — Вик, я сейчас, — мимо пронеслась полуодетая и растрепанная девочка семи лет, которая отчаянно пыталась застегнуть на бегу платье. — Я так и знал, что ты проспишь! — сердито отозвался мальчик. — Давай быстрее.       Эмили схватила заплечный холщовый мешок и бросилась на кухню. — Мама, я могу взять этот кусок сыра? — донёсся приглушенный крик. — И пряники, мам, я хочу пряники. — Отстань от пряников. Я положила горбушку хлеба. Вот её и берите. А пряники будете есть, когда придёте. И чем дольше будете болтаться, тем меньше их останется. — Ну, мама, — протянула девочка. — Ничего не знаю. И оденься теплее, там сейчас холодно, — она обернулась к Виктору, мирно потягивающему горячий настой, — вот и понесло вас с утра пораньше в лес. — Мы хотим встретить там рассвет, — ответил он. — Эми, быстрее! Мы так всё пропустим! — Иду, иду! — девочка с горящими голубыми глазами кинула мешок в руки друга, а сама стала подвязывать льняные волосы лентой. — Плащ возьми, — миссис Смит накинула на дочь тёплую шерстяную накидку. — Но он же весь промокнет. — Всё равно бери. А то простудишься. — Всё, Эми, пошли. До свидания, миссис Смит.       Дети выскочили из дома и на всех парах побежали к окраине деревни. На дворе стояло лето, однако рано утром это не особо чувствовалось, так что, несмотря на быстрый бег, дети передёргивали плечами. — Если не доберёмся до восхода солнца, то ты будешь виновата, — пропыхтел Виктор, когда они, высоко поднимая ноги, бежали через высокую траву прямо к виднеющейся тёмной полоске леса. — Да успеем мы. Туман ещё, как молоко. Нам бежать-то осталось.       Жесткая трава хлестала ребят по ногам и обильно смачивала их росой. Комары настойчиво пытались догнать маленьких нарушителей спокойствия, но не поспевали за их резвым бегом. Когда дети всё-таки добежали до опушки леса, то были оглушены пением просыпающихся птиц.       Всё ещё густой, но уже значительно поредевший туман стелился ближе к земле, делая воздух влажным. Деревья, сомкнувшиеся за спинами детей, были высокими и толстыми, словно стоящими на страже сплоченного лесного царства. Но, так как Виктор и Эмили были довольно частыми гостями в этом лесу, то спокойно прошли под этими грозными стражами. Спустя еще некоторое время запыхавшиеся, но крайне довольные ребята пришли к небольшой полянке, посреди которой стояло гордо возвышавшееся над всем лесным миром дерево. На самом деле, этот древесный великан ничуть не отличался от сотни таких же, стоявших поодаль от него, но сами дети вдохнули в него нечто особенное и важное. Подсадив Эмили на самую нижнюю ветку, Виктор сам забрался на дерево и стал помогать подруге карабкаться всё выше. Выбрав две наиболее подходящих для сиденья ветки, дети с удобством устроились на них. — А ты говорил, что не успеем, — болтала ногами в воздухе маленькая Эмили. — Смотри, не свались, — предупредил подругу Виктор. — Мы просто добежали быстро. А так, обязательно бы опоздали. — И вовсе нет! — И вовсе да! — Нет! — Смотри!       Над кронами деревьев медленно начало восходить солнце. Туман, почуяв свет, словно пугливый змей, начал с неслышным шипением сползать в низины, пытаясь забиться там в какую-нибудь щель. Но солнце, поднимаясь всё выше и выше, находило его везде, и туманный змей, извиваясь и ворочаясь, принимал смерть, рассыпаясь мириадами кристалликами росы. Словно почуяв исчезновение серого тумана, лес начал оживать. Роса засверкала на траве, листья деревьев призывно заколыхались, а птицы запели ещё громче. За всем этим, словно завороженные, наблюдали дети, сидящие на ветках одинокого дерева. Они смотрели за медленным пробуждением огромного живого организма под названием лес. Он дышал перед ними, двигался и разговаривал на своём языке, но детям он, казалось, был знаком.       Когда солнце окончательно встало и день вступил в свои законные права, друзья расположились под деревом, удобно усевшись на тот самый шерстяной плащ, который дали в дорогу Эмили. Они позавтракали хлебом и сыром, запив всё ещё тёплым травяным настоем из бурдюка Виктора. — И куда теперь? — с набитым ртом пробурчала девочка. — Пойдём искать сов! — с энтузиазмом ответил Виктор. — Но совы же спят днём. — Не все такие. Мне папа рассказывал, что есть совы, которые охотятся днём, а ночью спят.       Эмили ненадолго задумалась. — Но никто не ловит сов. Значит, в нашем лесу их нет. — Есть! Джек рассказывал, что видел одну вчера. На поляне, где много сухих деревьев. Джек бы не стал врать, — мальчик убеждённо покачал краюхой хлеба. — Он врун! Он рассказывал, что поймал Золотую рыбку. А он ничего не ловил. Он врёт! — Нет, не врёт! — запальчиво воскликнул Виктор. — А ты сама разве не хочешь увидеть сову, Эмили?       Договорившись, дети всё-таки направились на поиски ночных птиц. Они придумывали всевозможные ловушки, чтобы поймать их, принести в деревню и показать остальным ребятам, но когда начали их делать, то ни одна из них не принесла пользы. Час проходил за часом, но, несмотря на долгое ожидание, никаких сов, ни ночных, ни дневных, они не заметили. — А я говорила, что их тут нет. — Значит, они просто живут в другом месте, — уверенно ответил мальчик. — А я говорю, что у нас не водятся совы. — Да ты просто маленькая и ничего не понимаешь! — запальчиво воскликнул Виктор.       Эмили обижено скривила лицо: — Ты обещал не называть меня маленькой! Ты обещал! Обещал!       Внезапно Виктор приложил палец к губам подруги и насторожился. — Слышишь? — Чего? — удивлённо прошептала девочка. — Кто-то воет.       Тут и до ушей Эмили донесся тихий плачущий вой. От этого воя сердца детей сжались от жалости к бедному животному. — Это кто? — спросила девочка, прислушиваясь к траурным звукам. — Похоже на волка, но волки воют грозно, а это… Словно кто-то плачет. — Вик, а пойдём искать? — Ты чего? А вдруг правда волки! — испуганно ответил мальчик. — Испугался? — хитро улыбнулась Эмили. — Да ничуть!       Признаться перед подругой в трусости было хуже смерти, поэтому, бросив свои бесполезные ловушки на птиц, друзья отправились на тоскливый воющий плачь. Но, как это часто бывает в лесу, определить источник звука оказалось не так просто. Куда бы ни направились дети, завывание окружало их со всех сторон, рассеиваясь между огромных стволов деревьев. Они высоко поднимали ноги, перешагивая через папоротники, перепрыгивали через старые упавшие деревья, отводили от лица острые ветки и шли всё дальше в лес.       Постепенно начало смеркаться, но увлечённые поиском источника звука ребята даже не заметили этого.       Перебираясь через очередное громадное поваленное дерево, Виктор подсаживал маленькую Эмили, когда заметил её исцарапанные лодыжки, которые не могло прикрыть простое коричневое платье. — Эми, тебе не больно? — Что? — девочка удивлённо посмотрела на друга, так как чувствовала себя отлично, но, проследив за направлением взгляда Виктора, отмахнулась. — Мне совсем не больно. Просто иногда ветки царапаются. Их уже видно плохо. — Что?       Виктор с удивлением обвел лес глазами. И как же это они не заметили? Всё вокруг медленно погружалось в вечерний сумрак, предметы теряли чёткие очертания и словно растворялись в пространстве. — Знаешь, Эмили, нам уже пора, — начал, было, мальчик, когда подруга внезапно закричала. — Вон они, Вик, я вижу их!       Он повернулся и похолодел от страха, увидев, к кому идёт его маленькая подруга. Огромная волчица лежала на земле, а рядом с ней поскуливали два волчонка, размером с полугодовалую собаку. — Эмили, стой! — испуганно прошептал мальчик, но внезапно девочка обернулась сама с полными слёз глазами. — Вик, она умерла.       Ничего не понимая, он подошёл к волчице сам и увидел их.       Рядом с огромной мертвой волчицей скулили два волчонка, не понимающие, почему их мама перестала вылизывать их густые шерстки. Один свернулся калачиком под её пушистым боком и жалостливо плакал, а другой требовательно пихал её маленькими лапками, побуждая встать. От этого душераздирающего зрелища на глаза Виктора тоже набежали слёзы, и он попытался незаметно смахнуть их рукой. — Вик, они голодные, — Эмили подергала друга за рукав, — их нужно накормить. — Да. Да, надо, — кивнул мальчик. — Но сначала. Их мама. Мы не должны их тут оставлять.       Он медленно подошел к активному волчонку и протянул руку. Тот замер, а потом нерешительно потянулся к замершим пальцам. Виктор улыбнулся, почувствовав робкое прикосновение мокрого носа. Он медленно начал поглаживать животное по шее, зарываясь пальцами в густую шерсть. Эмили же подошла к полусонному волчонку, с трудом подняла его и прижала к груди. Он протестующе заскулил, но вырываться не стал. — Какой тяжёлый, — выдохнула девочка. Виктор, волчонок которого окончательно разомлел от ласк, тоже взял щенка на руки. Действительно, тяжеловаты. Он примерился к живому и теплому клубку у него на руках — килограмм десять будет. У Эмили на руках оказался волчонок поменьше, но для хрупкой девочки держать его было тяжело. — Хочешь, я понесу их двоих? — спросил мальчик у подруги. — Всё хорошо. Я смогу. Мы должны унести их от мамы.       Отойдя от мёртвой волчицы на приличное расстояние, уставшие дети спустили с рук пригревшихся волчат и сели на траву. — Вик, я тоже очень кушать хочу, — прохныкала Эмили, глядя, как мальчик развязывает холщовый мешок.       Виктор и сам был ужасно голоден, ведь они ели только рано утром, а сейчас солнце уже зашло, и по лесу начинают стелиться рваные тени. Отломив от оставшегося хлеба кусок, он протянул его Эмили, а остаток разделил надвое и положил перед оживившимися волчатами. Те с недоверием обнюхали его, но голод не дал им иного выбора, как быстро расправиться с угощением. — А ты? — спросила Эмили, когда Виктор лишь глотнул остатки холодного травяного настоя. — Я не проголодался, — соврал он и протянул бурдюк подруге. — Вот, попей. Я думаю, что идти нам ещё долго. — Мы что, заблудились? — Нет, вовсе нет, Эми, — ответил Виктор, однако голос его предательски дрогнул, — я знаю, где мы.       Мальчик перестал узнавать местность вокруг него ещё до того, как они обнаружили волчат, но не обратил на это внимания. А сейчас, когда солнце уже село, а лес начинает медленно погружаться в темноту, он понятия не имел, куда нужно идти. Но им нельзя оставаться на месте, ведь ночью может быть очень холодно, а так есть вероятность выбраться на знакомую тропу.       Немного отдохнув, дети в сопровождении оживившихся волчат, которые не захотели их покидать, отправились дальше в тёмный лес. В неизвестность.       Когда на лес окончательно опустилась ночь, двое усталых друзей продвигались между деревьев только по серебристому свету луны и постоянно натыкались на валяющиеся под ногами ветки. Волчата, то пробегающие рядом, то забредавшие далеко вперед, вселяли в них хоть какую-то уверенность. — Эмили, ты как? — Виктор заботливо закутал свою маленькую подругу в шерстяной плащ, чтобы хоть немного защитить от ночного холода. — Я в порядке. Только пить очень хочется. И кушать, — девочка слабо улыбнулась. — Только теперь не отрицай, что мы заблудились. — Хорошо, не буду, — спокойно ответил мальчик, стараясь выглядеть по-взрослому, чтобы не пугать усталого ребёнка.       Он передёрнул плечами от холода и, взяв Эмили за руку, пошёл вперёд. На самом деле ему тоже очень хотелось пить, несмотря на ночную сырость, но настой из бурдюка кончился уже давно, а других источников воды не было совсем. — Нас уже ищут, да, Вик? — спросила Эмили, покрепче сжимая руку мальчика. — Конечно, ищут. И скоро найдут, не волнуйся. Нам, главное, не замерзнуть. — Вот и хорошо, — грустно откликнулась девочка, но внезапно её голос изменился. — Что это там? Смотри! — Что? Где? — Виктор вглядывался в темноту ночного леса, но не мог ничего заметить. — Да вон же! Прямо от луны идет. Словно лучик!       Переведя взгляд на небо, мальчик в изумлении увидел серебристую лунную дорожку, которая шла по небу прямо от ночного светила и зарывалась в ветки деревьев. — Это что? — прошептал мальчик, боясь спугнуть неожиданное явление.       Но девочка лишь покачала головой и, вырвав свою маленькую ручку из руки Виктора, побежала к предполагаемому месту, в котором луч зарывался в темной листве деревьев. — Стой, Эмили, подожди!       Догнав подругу, Виктор в сопровождении волчат, которые сейчас почему-то не стремились отбежать подальше в лес, а словно жались к ногам детей, подошёл к деревьям, которые стояли почти беспросветной стеной. — Разве деревья в лесу так стоят? — удивлённо спросила Эмили, глядя на буйную растительность. — Ты права. Тут что-то не так, — прошептал мальчик, ища щель достаточную, чтобы он и его подруга смогли протиснуться между огромных стволов деревьев. — Иди сюда. Я тут пролезу, — подозвал он девочку и, став на четвереньки, прополз под корявым деревом, причудливо изогнувшим свое древесное тело. Эмили и волчата последовали за ним.       Они оказались на поляне, покрытой мягкой травой, которая при ходьбе не цеплялась за ноги, а словно обнимала их, а потом мягко расступалась. Здесь звуки ночного леса, живущего своей жизнью, словно притупились, покрытые огромным ватным одеялом. Но самое интересное находилось в центре поляны, куда упирался тот самый серебристый светящийся луч, берущий свое начало прямо из лунных морей.       С трепетом подойдя туда, дети увидели удивительный цветок, с двумя большими белыми бутонами, похожими на чаши. В этих чашах скопилась вода, в каждой из которых как в колодце отражалось серебристое блюдце луны. — Это что, цветок папоротника? — с придыханием прошептала Эмили. — Тут нет папоротника, глупая, — так же тихо прошептал Виктор. — Я тебе не глупая, — возразила подруга. — Но я же не говорю, что тут есть папоротник, даже не посмотрев под ноги, — перебил мальчик.       Вся таинственная атмосфера, пропитанная загадкой и волшебством, растворилась от глупых пререканий детей. — Ви-и-ик, — протянула девочка. — Что? — А там водичка, — Эмили пальцем показала на большие чаши цветов, в которых плескалась влага.       Мальчик облизнул пересохшие губы, жажда в мгновение ока усилилась в десять раз. Так бывает, когда перед твоими глазами то, что ты так сильно желал всё это время, но мог загонять в своё сознание и отвлекаться от этого бессмысленными разговорами. — Только аккуратно. Не пролей.       Дети опустились на колени и приблизились к высокому и крепкому растению. Эмили наклонила один цветок и припала к его чаше губами, медленно осушая и выпивая отражение луны. Так же поступил и Виктор. Он почувствовал, как по его телу скользнула тёплая волна, как только его губы прикоснулись к живительной влаге, как прояснилась его голова, как усталые мышцы снова налились силой, а ноющая боль в животе, требующая немедленного приёма пищи, словно уснула.       Оторвавшись от нежных белых лепестков, он потрясённо посмотрел на свою подругу, на щеках которой заиграл румянец. — Кажется, это всё-таки цветок папоротника, — прошептала она.       Но, в очередной раз оглядев поляну и не найдя ни единого следа папоротника, Виктор покачал головой. Внезапно его внимание привлекли волчата, которые спокойно сидели рядом и с превеликим почтением смотрели на цветок, освещаемый лунным лучом. — И что нам теперь делать? — подала голос Эмили. — Ну, для начала, нужно найти выход с этой поляны, потому что в такой темноте будет сложно вернуться именно к тому лазу, через который мы сюда проникли, — начал было мальчик, но замолчал, увидев как внезапно светящаяся дорожка, которая соединяла ночное светило и чудесный цветок, словно ожила и потекла к мальчику.       Виктор как завороженный смотрел на текучий свет, который простирался поверх травы и медленно приближался к его ногам. Достигнув их, луч поспешил дальше, исчезая в стене из деревьев. — Что это? — прошептал мальчик, присаживаясь и трогая пальцем травинку, которая стала отливать серебром, когда на неё упала лунная дорожка. — Волшебство-то какое! — с восторгом прошептала девочка и побежала по освещенной тропинке. — Вик, пошли.       Опомнившись, мальчик побежал вслед за подругой, которая уже достигла древесных стражей, тесно сомкнувшихся, для защиты поляны с чудесным цветком.       Эмили смотрела на лунную дорожку, которая упиралась в прореху в мощных телах деревьев, и исчезала прямо за ней. — Вот это да! — удивлённо прошептал мальчик, глядя на обширное отверстие, через которое он без труда мог покинуть таинственную поляну. — Хочу найти Виктора, — вдруг прошептала девочка. — Эми, ты чего, я же… — начал было он, но был остановлён сердитым шиканием девочки.       Она смотрела, как сияющая лунная тропа быстро пробежала от её ног прямо до ног друга, стоящего неподалеку от неё. — Я всё поняла, — с восторгом прошептала Эмили и с улыбкой повернулась к другу, — а ты? — Я больше никогда-никогда не буду называть тебя глупой. Ты самая умная девочка, которую я встречал, — Вик молитвенно сложил руки у груди, — только скажи мне, что тут происходит!       Эмили улыбнулась и взяла друга за руку: — Луна ведёт нас туда, куда мы хотим. Это же совсем ясно!       Девочка шагнула вперед, гордо подняла голову и прошептала: — Отведи меня к маме.       Тут же по лесу зазмеилась жидкая луна, прокладывая тропинки между деревьями и кустами и уходя далеко вперёд. Дети, взявшись за руки, пошли вслед за скачущими впереди волчатами. Пошли домой.