Devil's eyes.

Сегодняшнее утро началось с того, что Бакугоу подскочил ажно в 6 утра. И нет, не от волнения по поводу грядущей встречи с Шото, которая окончательно поломает его жизнь в какую-нибудь сторону, а от мысли, что подонок Тодороки переспал с Киришимой. Как можно спать с мыслью, что твой лучший друг раздвинул ноги перед этим двумордым уёбком, а при этом, на секундочку, Бакугоу наверняка ни о чем не подозревая гонял чаи с Каминари. Блять, вот ну как! Ну что за хуета? А потом в будущем Киришима будет активно делать вид, что совершенно незнаком с Тодороки, а Тодороки будет делать так же. Ну вот что за хуета? С этой мыслью уж точно жить нормально нельзя. И Кацуки в половину седьмого утра, как самый злобный и коварный из всех друзей, набирает номер своего лучшего друга. Ну пиздец ему. Долгие гудки, а затем трубку всё-таки берут. Сонное "алло". Ах он спал... сама невинность блять, наверняка спал с Каминари! - Киришима блять, я из-за тебя спать не могу!- говорит Кацуки. Он понимает, что это звучит пиздец двусмысленно. Но именно эта фраза заставит Эйджиро просто моментально подскочить с кровати и протереть глаза. Теперь уж точно пошла быстрая загрузка. - Неужто ты влюбился в меня?~- слащаво тянет Киришима.- Но ведь у меня же есть Каминаааари... - Пиздёжник херов, мне нужно срочно с тобой поговорить, так что собирайся и иди... Да блять не знаю, пошли в парк! Срочно блять! И вешает трубку. Киришима в непонятках посмотрел на телефон. Вот сейчас точно ничего непонятно. Да что с этим Кацуки не так? То звонит тебе в слезах и говорит, как херово жить в этом мире, то скидывает фотки, как он охуенно зарубился в хоррор игру, потом опять звонит в истерике и говорит, что "красно-белое" мерещится просто везде, а потом звонит в половину седьмого с какими-то срочными новостями, которые не обсудить по телефону! И это только последние три дня! А до того вообще пиздец! Вообще дружить с Бакугоу - уже пиздец. Киришима как можно скорее припёрся в парк. Да, он знал в какой. Просто Бакугоу любил определённый парк. С уточками и без тупых детей, которых блондин просто ненавидел. А ещё тут белочки ручные. Программа в мире животных просто, но как бы тупо не звучало, эта атмосфера успокаивала. Эйджиро даже знал, какую лавочку любил его друг. И если на ней кто-то сидел, то этот кто-то всегда нагло прогонялся с этого места. Это почётное место Кацуки, потому что оно любимое. И на той лавочке уже сидел блондин. Его поза не сулила ничего хорошего - он скрестил руки, а нога его дёргалась от непрерывного потока гнева. Да что случилось? - Привет, Кацуки! Давненько мы не выбирались на природу...- начал Киришима, привычно улыбаясь товарищу. - ТЫ БЛЯТЬ ГАНДОН, ВОТ КТО ТЫ,- сразу перешёл на крик Бакугоу. Без привета.- ТЫ ЧТО БЛЯТЬ, КАМИНАРИ ИЗМЕНИЛ? - Я? Да никогда! - Да, Шото совершенно случайно вчера пьяный в стельку ляпнул, что переспал с тобой. Вот просто с нихуя. Лежал бухой на крыше вчера и такой с нихуя "хм, мне не хватает драмы, братан, ты знаешь, я хочу напиздеть, что трахнул владельца devil's eyes, или он меня хуй его знает, как было, мы просто отлично провели время нахуй!". - Он меня,- признался Киришима.- Это было давно и неправда! - Пиздишь блять. - Недавно и правда,- виновато опустил голову Эйджиро.- Мне вот что интересно, как так получилось, что ты с ним говоришь? - Это блять долгая история, а теперь рассказывай мне всю правду-матку, или я позвоню Каминари!- злился Кацуки. - Ну... Около полугода назад я присутствовал на дне рождении друга моего друга... Какими ветрами меня туда занесло - не помню. Он тоже был. Подсел ко мне... У него пиздец подвешен язык, братан, знал бы ты. Потом ещё сыграл и алкоголь. Ну вот всё вылилось в то, что мы переспали и сразу же распрощались... Я конечно чувствовал себя виноватым, но решил промолчать, потому что я всё-таки люблю Каминари, а это была в самом деле ошибка. Когда ты мне сказал, что он твой одноклассник, я прихуел знатно конечно... Думал беречься от него, но когда он зашёл ко мне с просьбой, чтобы ты... блять. В общем, он был другим человеком и он в самом деле заинтересован в тебе. - Какие блять просьбы?- злится ещё больше Бакугоу. - Это нельзя было рассказывать, но это плата в обмен на то, что Каминари никогда не узнает о моей измене... Около месяца назад он пришёл ко мне с вопросом, придёшь ли ты ещё и знаю ли я причину ухода. Я сказал, что нет и не знаю. Многие приходили, я был не сильно удивлён. И он заметно был расстроен. Тогда он попросил меня помочь с одним делом... - Что блять он попросил?- спросил Бакугоу. - Из-за того, что ты работал на меня, у меня была некоторая информация о тебе, а именно о твоих родителях... Он сидел у меня в кабинете около суток, узнал, чем больна твоя мать и что за херня с бизнесом твоего отца. Короче, он нанял лучших врачей и полностью оплатил все перелёты и доплаты, чтобы не палевно было. Затем наладил партнёрство компании твоего отца с другой компанией. И сказал мне молчать, про это не знал никто, кроме меня и Каминари, потому что выгнать из кабинета я его не мог. Кацуки отстранённо посмотрел в сторону, переваривая информацию. Он вспомнил слова матери, что у неё резко сменился доктор. Вообще мать слишком много о чём болтает, поэтому Бакугоу благополучно пропустил это мимо ушей. Ну сменился - и ладно, вот такая реакция была. Раз маме не хуже и не лучше, то это хорошо. Но правда в последнее время ей намного лучше. А отец сказал, что на работе всё стабилизировалось. Видимо, Кацуки был слишком занят самобичеванием, что просто не обращал на это всё внимание... Твою ж мать. Бакугоу хватается за голову, облокачиваясь на спинку скамьи. - Вот же ж блять Тодороки... Он мне пьяный умудрился рассказать, как он трахнул тебя, но блять он не сказал, что он спас мою семью... - Конечно я прерву твои страдания, но как так получилось, что ты с ним говоришь? - Да этот мудак бухой вчера пришёл, заявил, что никуда меня не пустит. Ну я и поговорить его на крышу отправил. Он половину мне свой жизни вчера выложил и сказал, что сегодня я просто обязан закончить с ним говорить. - Жопой чую, что ты целовался,- говорит Киришима.- Ох, мой мальчик так вырос! - Да не целовались мы!- покраснел резко Кацуки.- Это всё... Иди ты в жопу, а. Я ничего не скажу Каминари, так уж и быть. Блондин встал с этой лавочки и пошёл отсюда. Киришима остался в непонятных чувствах. Он чувствовал себя дважды предателем, но.. Он вспомнил эти печальные глаза, которые никогда не думал, что увидит на этом лице. Думал, что Тодороки Шото может выражать только желание, а затем переключаться. Красноволосый никогда бы не подумал раньше, что такой человек, как Шото может привязаться к кому-то, а может и полюбить. Час, два, три... Эйджиро просто не мог заниматься своей работой, пока в комнате был Шото. Это так странно. Каминари привык к гостям, ему было совершенно плевать на того, кто ещё сидит тут. Он просто задротил в телефон, наверняка проходя очередной уровень в своей любимой игрушке. А вот Тодороки... Как с неба свалился и совершенно не знал, что такое "такт". Это не про него. Юноша не прекращал втыкать в телефон, затем звонить... Периодически Тодороки говорил на других языках. Что вообще происходит? Атмосфера неловкости просто витала в этой комнате. Эйджиро, если честно, не очень хотел иметь дела с Шото. Хоть тот совершенно и не мешал, и даже спокойно мог заплатить за беспокойство. Но Киришима просто не мог взять с него ничего. Главное было - чтобы тот просто ничего не взболтнул при Каминари. Но казалось, что Шото просто забыл всё. Он не смотрел ни на что и ни на кого, пока был занят своими делами. Почему он не мог сделать всё это дома? Да без понятия. Может просто этот подросток не может признать, как сильно нуждается в компании вокруг себя, как ему нужны друзья и просто он не хотел быть в одиночестве. - Что ты делаешь?- всё-таки с интересом спросил Киришима. - Гублю свою жизнь,- моментально отвечает Шото и поднимает совершенно безжизненный взгляд на владельца клуба.- Хочу сделать хоть что-то хорошее, перед тем, как окончательно угробить свою жизнь. - А ЧТО ты делаешь? - Нанимаю лучшего врача для Мицуки-сан. Она достойна лучшего. - Тодороки... - Просто так,- ещё не услышав вопрос, отвечает двумордый.- Настоящие волшебники действуют в тайне. Поэтому с завтрашнего дня я без понятия, что меня ожидает от отца, но я определённо буду самым счастливым. - Ты любишь Кацуки?- ревниво произносит Эйджиро. Шото тут же задумался, зависнув. И это произошло, потому что он в самом деле не знал, что за чувства он испытывал. Просто пустота. Сейчас Тодороки испытывал только боль от того, что с ним не говорил Кацуки... Вот скотина. Ведь причина была совершенно неясна. Может быть, Шото перегнул палку, попросив съездить с ним на ту вечеринку? Но ведь его отец не выёбывался и не приставал к блондину. Скорее игнорировал существование Бакугоу в принципе. И если он и пытался выразить какое-то недовольство - Шото моментально перехватывал диалог и благодаря разработанному с годами таланту завершал его. Говорить с Тодороки, который испытывает открытую неприязнь к тебе или просто не хочет - невозможно. - Не знаю,- честно признался Шото.- Я бы очень хотел присвоить его себе и чтобы он был только моим... Вряд ли это любовь. Скорее эгоизм. И даже сейчас мои руки дрожат от того, что единственное, чего я так сильно хотел, я не смог взять. - Тогда зачем помогаешь ему?- включился в диалог Каминари.- Тайно помогаешь. Ты просто идиот, и всё. - Откуда я могу знать? Мозг говорит, рука делает. Могу, хочу, и сделаю! И Кацуки не единственный, кто меня так привлекает... Это точно не любовь. Нет, я не люблю его. Скорее хочу потешить своё эго и помочь ему. И только когда Тодороки ушёл, решив совершенно все проблемы семьи Бакугоу, Каминари пустился в хохот. Долгий и очень истеричный, взявшийся с пустого места. И рыжие волосы в непонятках посмотрел на своего возлюбленного. - Чего ты угараешь? - Он такой смешной, честное слово! Я когда был натуралом и отрицал, что люблю тебя, приблизительно с такими же мыслями готовил тебе мясной пирог! Это так смешно со стороны выглядит, честное слово! Злоба, недовольство, негодование и вихрь из ещё миллиона чувств испытывает сейчас блондин. Отвратительное ощущение, словно о тебя вытерли ноги возникло просто с нихуя. А вместе с ним ещё и дикое смущение. Вот почему Шото такой? Почему он не мог просто оставить всё, как есть и уйти. Но нет, надо же было ему помочь. И не сказал же ничего, скотина! Бакугоу шёл пешком до дома Тодороки. Ну, просто он не знал ни одного транспорта, что доедет как можно ближе до дома Шото, кроме такси. Как выяснилось утром, кошелёк был просто забыт дома на тумбочке, так что прогулочка рано утром по городу была пока что единственным вариантом. Ещё и телефон разряжался, ну спасибо. Кацуки подошёл к дому Шото, когда было около 8 утра. Ну что, к этому времени они должны были пойти сегодня в школу, так что Тодороки просто обязан не спать сегодня. Но как же Бакугоу ошибался. В дверь было звонков 10. Никакого ответа, словно там Шото просто сдох. Затем три звонка на телефон, и Бакугоу уже готов был делать из подручных материалов бомбу, чтобы подорвать весь этот проклятый дом вместе со смазливым пареньком, живущим тут. Наконец, дверь открывается. На пороге совершенно убитый двумордый, который просто спит на ходу. Словно только встал, вот же принцесса, поспать он любит. На голове Тодороки красовалось что-то вроде "я пережил войну", а лицо Шото, выглядевшее с утра словно он всю семью в Афганистане потерял, явно подтверждало мысль о войне. Ну с кем не бывает? Бакугоу тоже периодически так встаёт. - Утро доброе,- произносит блондин, спокойно проходя. - Прекрасное для самоубийства,- хрипло проговаривает Шото.- Ты не мог прийти там.. Вечером или в обед? Я бы хоть в порядок себя привёл. - Я вижу, что ты только что встал. Но у меня были кое-какие дела, поэтому я решил всё сделать сразу и с утра. Шото поспешил... Помедлил на кухню. Вот только не к чайнику, и не предлагал уже ничего. Он открыл буфет, доставая оттуда таблетки, судя по всему, от головы. А затем к холодильнику, достав оттуда небольшую бутылку кефира. И нет, он не пил её содержимое, он просто приложил ко лбу бутылку, страдальчески смотря в пол. - Извиняюсь за вчерашнее,- говорит Тодороки. - Пей свои таблетки, алкоголик,- усмехается блондин, присаживаясь на стул. Он понимал, что Шото сейчас мало того, что не проснулся, так ещё и ко всему у него, кажется, жуткое похмелье и просто сейчас здравого смысла не хватает на гостеприимство, которое обычно проявлял парень. Боже, Тодороки такой плюшевый с утра. Он ничерта не соображал и только с третьей минуты смог сообразить, как открыть кефир. На деле это было от того, что голова настолько адски болела, что отказывалась подавать сигналы на нормальную жизнедеятельность в конечности. Приходилось хоть как-то глушить боль последним рассудком. Но подросток всё же справился с задачей, оставаясь всё там же, у холодильника. - Никогда не пей без перерывов и не мешай алкоголь. А ещё я вдруг вспомнил, как понизил вчера градус, когда после коньяка решил, что охуенная идея допить вино, ведь я не допил его,- словно каялся в грехах Тодороки. А на деле так и было. Каждое такое утро - это уверование в бога, молитвы прекратить головную боль и бессмысленные клятвы "я больше никогда не буду пить!". Потом неделю ты и смотреть в сторону алкоголя не можешь. Затем немного выпиваешь. Затем осторожно пьёшь. Потом просто пьёшь, зная свой предел. А в какой-то момент случается невероятная херня, и ты опять напиваешься в щи и цикл повторяется. - Учту,- говорит Бакугоу, стараясь смотреть куда-нибудь, кроме как на страдания парня, который так ему нравится. Что ж, несколько минут молчания и тишины. А сказать и нечего. Кацуки не мог начать диалог, пока Тодороки не способен ни о чем думать, кроме как о своей адской головной боли. А Шото ещё и проснуться ко всему не мог, понимая, что сейчас диалог просто не получился. Он молча сдаст оружие и позволит Бакугоу дальше выпендриваться безо всяких объяснений. Вот бы доспать... А это, кстати, идея. Почему бы не лечь спать? Наверняка Кацуки устал после своих каких-то мегаважных дел с самого утра и тоже не хотел вставать. Они могут завалиться на кровать и просто дрыхнуть до самого вечера. А потом проснуться, покушать и спокойно всё обсудить без мыслей о суициде. - Бля, Кацуки, давай поспим? 8 утра, я скорее выпилюсь сейчас, чем буду говорить...- сонно произносит Шото, проводя рукой по своему лицу. - Я уже пришёл,- хмыкает Бакугоу и думает продолжить, но Шото перехватил инициативу диалога на себя. - Я и не прогоняю тебя. Пошли спать ко мне? Без приставаний и так далее. Просто спать, как дети... - Ты ебанутый... - Если ты не хочешь спать или не хочешь спать со мной, то... - Да похуй, только не приставай,- смущённо говорит Бакугоу. Вот это поворот. Если честно, Кацуки сам от себя не ожидал, что согласится на эту авантюру. Да даже если бы согласился поспать, то естественно в другой комнате, чтобы полностью быть уверенным. А тут "спать ко мне". Явно это значит, что спать к нему в кровать. В кровать к Тодороки Шото. И как только они зашли в комнату, а юноша подошёл к шкафу, чтобы достать пижаму для своего одноклассника, ещё куча мыслей посетила блондина. - Многим ты поспать предлагаешь у себя?- спрашивает Бакугоу. - Никому,- моментально отвечает Шото и протягивает пижаму для своего друга. Темно-синяя, по ткани приятная.. Бакугоу последний раз спал в пижаме лет в 11, а затем обходился без неё. Но раз так принято тут, то так уж и быть...- Я никого не привожу домой. На самом деле, я не люблю гостей. - Больше похоже на то, что к тебе просто никогда никто не приходил, кроме меня ну и ремонтных работников, возможно отца ещё,- говорит Кацуки, переодеваясь в пижаму. У Тодороки была двуспальная кровать. Постельное бельё самое обыкновенное - белое. А комната Шото - единственное место в доме, где бардак. Тут было куча книг, блокнотов, каких-то списков на стене. Кажется это был его маленький мир, который просто трогать нельзя было. Пусть у Шото был сдвиг доводить до совершенства свой дом, но его комната давала спокойно выдохнуть. Потом Бакугоу спросит, что это и зачем. Надо будет же начать диалог. Двумордый уже лежал в кровати, держа раскрытым одеяло, чтобы Кацуки мог занырнуть тоже. А блондин завис. Просто не верил, что они сейчас тупо лягут спать. Оба в пижамках Шото, в его комнате, в его кровати... и Бакугоу знал про образ жизни Тодороки и просто не верил, что тот сможет просто лечь спать, ничего не делая. А если он начнёт? Кацуки моментально возбудится и натворит глупостей. Опять проебался. Ну зачем он согласился? Теперь Бакугоу не уснет, на уме будут только одни дрочные мысли. Ведь это опять кровать Шото, опять его вещи... Только ещё и Шото рядом. Тодороки лениво открыл глаза, смотря на одноклассника и выдохнул. - Я не трону тебя. Хочешь, постелю в другой комнате,- сказал Шото спокойным голосом. - Да завались и спи блять!- срывается блондин.- Я не боюсь нахер, просто... - Ты ляжешь или нет?- перебил его Тодороки. Блондин закусил губу, кивая и тут же с уверенностью лёг на кровать. Его моментально накрыли одеялом и обняли со спины. И нет, это не приставание. Он не лапал, а просто положил свой локоть на бок Кацуки, потому что так удобно. И теплее. Предательское сердце не могло успокоиться. Оно, казалось, рёбра сломает и выпрыгнет, ещё более очевидно показывая, как сильно проебался Кацуки Бакугоу. Ну ведь знал же, что плохая идея... Ну вот зачем он согласился? Шото вырубило моментально. Как по щелчку. Бакугоу это понял потому, что решил дотронуться до кисти руки одноклассника. В ответ никакой реакции и совершенно никакого пробуждения. Он просто спал. А ещё чувствовалось дыхание в макушку. Кацуки осторожно сполз немного пониже, чтобы они с Шото смогли сложиться в идеальный тетрис. Да и так он будет ближе прижат той крепкой рукой к груди. Часть Бакугоу просто не могла поверить в то, что они в самом деле просто мирно лежат на кроватке, закрыв глазки и отдыхают! Да быть такого просто не может! И никаких приставаний, якобы случайных опусканий рук куда не стоит... От этого спокойнее на душе просто моментально, и Кацуки тоже достаточно быстро вырубается в объятиях Тодороки. Проспали они до самого вечера. На часах было пять вечера, вот только никто из одноклассников это не чувствовал. Кацуки уснул последний и проснулся тоже. Проснулся он от достаточно странного действия со стороны Шото: тот перебирал его волосы, бережно рассматривая каждую прядь. - Вшей ищешь?- спросил блондин сонным голосом и повернулся к Тодороки лицом. Одноклассник не стал убирать руку с волос Бакугоу, лишь убрал чёлку назад, чтобы видеть глаза... - Мне было скучно,- говорит Шото.- Уже пять вечера. - Ага... Стоп, блять, пять вечера нахер? Нифига себе мы чутка поспать решили... У тебя какая-то магия сна, Шото. Во сколько ты проснулся?- оживился Бакугоу, потирая глаза. Он же спать не хотел, но его неплохо так вырубило. - В час дня ещё,- сказал Шото.- Но ещё не вставал. - Ты блять 4 часа что делал, скотина? - Посидел в телефоне, немного почитал, рассматривал спящего тебя и решил погладить тебя по волосам, и вот ты проснулся. Кацуки резко сел на кровать, оглядываясь. Он всё в той же комнате Шото, такой же странной и полной всякой херни, всё ещё в его пижаме, в его кровати и Шото всё ещё рядом. На месте ещё девственность, но этот каламбурчик прозвучал только в голове. - Оказывается, ты ненавидишь порядок,- говорит Бакугоу, смотря на то, что творилось в этой комнате. - Неправда,- поднимается Тодороки.- Мне нравится наводить порядок и я люблю уборку. Просто тут всё лежит на своих местах и я никак не могу придумать какой-нибудь устраивающий меня порядок всех этих вещей. - А что тут?- спросил блондин, оглядывая лежащие на полу блокноты. - Ну... Разная ерунда, если честно, которую надо бы выкинуть, а жалко. Например, я пытался быть художником - я что-то рисовал. Получалось плохо. Пытался стать писателем, делал какие-то зарисовки к книгам, писал стихи даже. Так же я очень увлекаюсь научной литературой, и если честно, меня всегда вдохновлял Стивен Хоккинг. Я думал стать астрофизиком. Собственно поэтому тут можно будет найти материал, который я изучал и пытался даже сам выводить, из чего оно выходит. Какое-то время меня посещала мысль о том, что я буду музыкантом, так что тут ещё где-то написанные мной какие-то музыкальные треки, но там такая ерунда, что лучше не смотреть. Ещё я хотел стать адвокатом... В общем, во всех этих блокнотах - моя жизнь. Эта комната как мой ежедневник. Ещё тут висит расписание моих уборок, что я должен есть на этой неделе, чтобы быть здоровым, расписание свободного времени и список дел, которые я обязан выполнить. - Ты серьезно?... - Чему из всего ты удивляешься? - Ты прям как моя мамка, которая хранит мои волосы с самой первой стрижки. - У меня такого не было. Я живу один уже достаточно лет и мне чаще всего было нечем заняться, потому что, если быть честным, я никогда уроки не делал, а какое-то время я спал по 4 часа в сутки и мне хватало. Потом у всех детей были мысли, что они станут певцом-актёром и так далее, я не исключение. И вот куча свободного времени и рандомные желания чего-либо объединились в весь этот хлам, с которым я понятия не имею, что делать. - Это круто. Ты действительно всё ещё считаешь, что ты не волшебник? - Далёк от этого, ведь ничего из этого я не освоил. Пошли лучше покушаем, желудок сводит. Кацуки устало кивнул. Сейчас ему до жути не хотелось этого диалога. С утра Кацуки был готов к любому бою. Но отлично проспав в кроватке с этим Тодороки и узнав ещё пару фактиков о его жизни... Неужели ему и правда настолько скучно? А как же стереотип о том, что он ездит каждые выходные на Гималаи, просто отвлечься от будней? Ну или что-нибудь эдакое, что покажет, насколько яркая у него жизнь. Оказывается, вся жизнь Тодороки состояла или из коротких увлечений наподобие рисования или поисков любви на одну ночь. Бабник, который пытается стать лучше. Но ещё в защиту Шото играло то, что он на каждую встречу разный. От этого он и был интересен. Никогда не знаешь, какой сюрприз он преподнесёт сегодня. Будет он ребёнком, бабником, пьяным героем или тайным Сантой? Вообще без понятия. Но это всё не исключает факт того, что Тодороки - бабник, пьяньчуга и ещё умудрился переспать с лучшим другом Бакугоу... Да когда он всё успевает? Вот Кацуки едва ли хватало времени совмещать домашнюю работу, компьютерные игры и ещё дела по дому. А этот говнюк успевает всё, словно персонально для него в сутках было не 24 часа, а 48. Ну что уже теперь поделать? Прошлое не вернёшь. И Кацуки не мог на него смотреть. Это то, что было, и как бы ты сильно не хотел - этого не изменить. Следует просто принять, что и такое бывает. Просто понять и простить, как говорят в народе. Ведь Шото же не принадлежит ему, и ревновать его было бы по крайней мере глупо. Но хотелось. Очень хотелось приревновать и не отпускать больше никуда. Чтобы даже не смотрел ни на кого. А все эти мысли посещали блондина, пока двумордый варил кофе и разглагольствовал о том, что в холодильнике мышь повесилась, надо заказывать еду. Вообще пофиг, что. Лишь бы ещё раз уснуть на кровати в объятиях Тодороки сном младенца, и проснуться, зная, что этот идиот рядом и никуда не мог встать, чтобы не разбудить тебя. И чем дальше шёл тот вечер, тем ближе был разговор, после которого они больше не встретятся. Как же хотелось не заводить этот разговор! Сказать "забей", сесть посмотреть тупую комедию или очень плаксивую мелодраму, возможно фильм ужасов или просто какой-то левый фильм только с одной целью: присесть поближе, почувствовать, услышать... И пока курьер нёс пиццу, парни молча сидели за столом. Кажется, никто не решался начать этот диалог. Обоим почему-то страшно и позиция человека напротив была непонятна. - Я начну,- взял на себя ответственность Тодороки, громко стукнув кружкой кофе по столу. Ну, молодец, только сейчас нихуя непонятно, кому лучше начать. И блондин приготовился к самому жесткому сдерживанию слёз за всю историю человечества. И длинной истории, почему "нет" и как его отшили. Дай-те ка угадать причины? 1. Ещё хочу погулять. 2. Слишком серьёзный шаг для двух парней. 3. Есть личности и по-красивее. 4. Это не сказка, где принц влюбляется в придворную даму. Очевидно, что он хотел бы сказать. - Я хочу извиниться ещё раз, что в нетрезвом состоянии вёл себя неадекватно и не позволял тебе даже отойти,- поклонился Тодороки, не вставая с места.- Просто ты мне в самом деле нравишься, а ты не подпускал меня к себе. Позавчера ты вывел меня из себя, сказав, что я для тебя пустое место. Это сильно задело меня, потому что я неровно к тебе дышу. Как бы не старался выпендриться, ты игнорировал совершенно всё, а стоило подойти - отходил. А потом ты плакал у меня под дверью дома, и я не знал уж, что думать... И ты вновь ушёл, оставив меня наедине с вечными вопросами и открытым алкоголем... В общем, я хочу признаться тебе в чувствах, которые я не испытывал до того - в любви. Чайная ложка из рук Бакугоу выпала, а глаза с каждым словом расширялись всё больше и больше. Рот уж открылся сам по себе, а Кацуки не знал, что ему чувствовать. А он тут боялся быть идиотом и рассказать всё, что было и какие ненормальные чувства он испытывает. А Шото всё ещё выглядел виновато, с низко опущенной головой, словно он в самом деле тут провинился. Но все знали, что это далеко не так... - Я хоть и нехороший человек, но заслуживаю объяснения твоего игнорирования меня столько времени,- добавил Тодороки, гордо подняв голову. Он старался вести себя так, словно ему ничего не стоит ещё 20 раз в любви признаться. Но на деле слегка розоватые щёки доказывали, что тот имеет чувства и несколько смущён. - Нихрена себе нехороший...- произносит Кацуки, задыхаясь и поднимаясь с места.- Ты, блять, переспал с Киришимой и ещё целым списком персон, чьих имён я и знать не хочу! А со мной, блять, не смог! По началу, Тодороки виновато кивал, и на последнем предложении тоже на автомате. Но лишь слегка доперев до смысла, Шото вскинул брови, смотря на блондина. Поздно. Он как игривая кошка - успел раньше, чем ты понял. Как настоящий хищник подловил жертву, а теперь нагло усмехается, одержав победу. А именно - Бакугой уселся на колени к Тодороки, лицом к нему, уложив свои руки на плечи парня и придвинулся чуть ближе. - Ты просто подонок, Тодороки!- говорит с интонацией блондин, намерено поёрзав на коленях. О да. Он хочет как стервозная жена устроить ему скандал и получить свою дозу траха одновременно! И когда мысли превратились только в секс с ним...- Из-за тебя мне пришлось пересмотреть кучу дерьмовых мелодрам и отрыдать целую ночь! Ты знаешь, как я ненавижу всю эту любовь-морковь? Ужасно! Итак...- успокоившись, Кацуки провёл рукой по шее Тодороки, просто заставляя ошарашенного парня обнять себя. Как нелогично. Шото никогда не думал, что после того, как откроет кому-то своё лицо бабника, станет лишь нравится. Не понимал, почему Кацуки не ругает его за вещи, за которые в самом деле стоит ругать... Просто ругает за то, что заставил его пересмотреть кучу мелодрам! Вот же чудной... -... какова же была причина не говорить с тобой, Шо-то,- растянул Кацуки.- Заставь меня сказать, если тебе так интересно. В глазах блескнул азарт от сложившейся ситуации. Господи, Бакугоу был в самом деле дьявол... Как он смог за минуту полностью сожрать сердце, душу и остаток разума у Тодороки? Без понятия. Но Шото мгновенно заставляет одноклассника чуть опустить голову для поцелуя, полного страсти и желания. Кацуки плох в поцелуях, но очень быстро учился: уж больно хороший у него учитель. Их языки переплетались в танце страсти и даже голода, телесного голода друг по другу. Оба хотели больше, поэтому пока Кацуки, как в тех эротических фильмах, принялся стягивать с Шото его пижамку, Тодороки принялся перемещать весь процесс куда-нибудь. Первая поверхность - кухонный стол, с которого были просто скинуты кружки, а Кацуки был уложен именно на эту поверхность. - Я не дотерплю до спальни,- признался Тодороки.- Хочу тебя прямо на этом столе. Бакугоу лишь усмехнулся, соглашаясь. Ему пофиг, на какой поверхности - он слишком много навоображал себе до этого. И, как ни странно, кухонный стол в квартире Шото был самой первой фантазией после отельного номера. Наверное, это просто единственное в квартире Тодороки, что знал Кацуки. Только вот блондин только сейчас понял, что стол - не самое подходящее место для первого раза. Его спина уже умоляла перейти на что-то более мягкое... Кацуки выпрямил спину, садясь на стол и прижимая к себе одноклассника. Он дразняще провёл носом по шее, вдыхая такой соблазнительный запах Шото... Господи, как сильно он хотел почувствовать его так близко, так не стесняясь вдыхать этот запах. - Дотерпи до дивана,- томным шепотом сказал Бакугоу, прикусывая затем ушко Шото Что ж, Двумордый недовольно кивнул, но тихо простонав от такого жеста, легко подхватил под бёдра Бакугоу, а тот лишь сильнее повис. Ладно, хочет нести - пусть несёт. Шото и правда очень сильный. И периодически он упирался во все косяки только для того, чтобы продолжить грёбаный поцелуй и позволить наконец стянуть с себя верх чертовой пижамы. Кацуки возбуждённо, с каким-то восхищением выдохнул, смотря на это подкаченное тело своего одноклассника. Он почувствовал, что сорвал просто невероятный куш, позволив ему делать с собой что угодно. Наконец спина Бакугоу лежала уже на удобном мягком диване, а ноги блондина были широко раскинуты. Одна из ног лежала на спинке дивана, а вторая обнимала Тодороки за поясницу. Шото очень быстро избавил от одежды блондина, сбрасывая её куда-то на ковёр, а Бакугоу пытался избавить Тодороки от бесящих штанов и трусов. Хотелось посмотреть, какой у Шото член, который так часто представлял себе Бакугоу. Поцелуи и прелюдии резко закончились. Шото резко оторвался от шеи парня, недовольно тсыкнув. - Ты охуел?- спросил Бакугоу, переводя дыхание. Честное слово, он сейчас въебёт этому двумордому за то, что тот прекратил всё это. - Презервативы,- сказал Шото, поднимаясь с Кацуки. - Да я плевал на них, трахни меня уже блять,- блондин притянул к себе Шото начиная искреннюю борьбу со своим смущением. Он и правда сказал это ему. - Ещё смазка,- говорит Тодороки.- Я быстро. - Ты, сукин сын, блять, не мог сразу всё это принести?- злится блондин. - Откуда я мог знать? Ты был настроен на максимум поругаться со мной. - Нет сука, я просто так нахуй к тебе домой пришёл, спал с тобой в одной кроватке. Если бы я не хотел вот такого продолжения, я бы не сосался с тобой вчера на крыше. Так что блять быстрее, пока я не передумал. Тодороки усмехнулся, легко шлёпнув по заднице Кацуки. Тот моментально свёл ноги, приподнимаясь на руки. Да что за смущающие жесты? Щёки и уши просто пылали алым, и пока Кацуки думал, что он просто убьёт Шото за всё это, этот гандон уже успел вернуться и снова раздвинуть ноги Кацуки. Очередной страстный поцелуй, и Бакугоу уже опять забывает, как сильно хочет убить Шото. Теперь он вновь его просто хочет, прогибаясь от его любого действия как последняя шлюха. Хотелось отдаться ему полностью, чтобы никогда в жизни Шото больше и не подумал о том, что можно трахать кого-то ещё. Это не у Бакугоу единственный, кто может его трахнуть - Тодороки Шото, а у Тодороки будет единственный, с кем он когда-либо захочет спать. Бакугоу почувствовал, что к его анальному отверстию были приставлены мокрые и холодные пальцы. Кацуки невольно вспомнил все свои дрочки на Шото и их недостатком было помимо отсутствия Тодороки - горячие руки. У Шото они всегда ледяные, что было крайне приятно, и до одури возбуждающе, хотя, говорят, что наоборот. Пальцы массировали задний проход, заставляя Бакугоу немного расслабиться, а затем проник сначала один палец. Одному пальцу делать там было нечего, поэтому Тодороки особо не парился, вставив второй палец. Создавалось ощущение, что это уже не первый раз такое у Бакугоу. Тот громко простонал, всем телом отвечая на прикосновения пальцев внутри себя и шепча просто о продолжении. Бакугоу хотел больше. Он понимал, что длинные и холодные пальцы Тодороки - ничто, по сравнению с тем, что у того в штанах. А Шото словно решил сохранить интригу, так и не стянув с себя штаны. Бесило, конечно, но блондин то всё равно узнает. Наконец, были и три пальца, и Шото почувствовал, что можно. Почувствовал он это тогда, когда Бакугоу просто кричал о том, что он не какая-нибудь нежная леди и пора бы взять яйца в кулак и трахнуть его. Что ж, так и поступит Тодороки. Он достаёт свои пальцы из Кацуки, чувствуя спиной, как у того уже дрожат коленки от возбуждения. Приятно осознавать. Вот только одно нерешённое дельце осталось. Спустив в себя штаны вместе с трусами, он услышал восторженный ох от Бакугоу. Таким членом Тодороки точно мог легко довести кого-то до оргазма. И отчасти, Кацуки был благодарен, что Шото прекрасно сам всё знает и не забыл о растяжке. Двумордый зубами вскрыл квадратный пакетик, достав оттуда презерватив. В это время блондин ёрзал на диване, предвкушая, как дальше всё пойдёт. Совсем не как в его эротических снах или дрочках - гораздо лучше. Шото почти всегда гораздо лучше, чем кажется. Но Тодороки решил поиздеваться. Одну ногу своего партнёра он закинул себе на плечо, оставляя там, а другую Кацуки пусть сам решает. В прочем, Бакугоу устраивала такая поза, а растяжки бы ему хватило на что угодно. Но проблема была в том, что уже приставив головку члена к пульсирующему от возбуждения отверстию, Шото замер. - Разрешения ждёшь?- опять злится Кацуки. - Ты сказал заставить тебя сказать,- сказал Шото. Он намеренно потёрся членом там, забавляя Бакугоу выронить ещё пару стонов. Блондин сжал кулаки, прижимаясь сильнее к Шото. - Ты знал, что делать,- злится Кацуки, но его глаза, довольные от всего этого, говорят только об одобрении. Вот же Тодороки Шото.. Кацуки отпускает Тодороки одной рукой, намеренно дотрагиваясь пальцами до своих губ и облизывая. - Я делал вот так..- соблазнительно облизывает пальцы собственной руки Кацуки.- Затем вот так...- Бакугоу проводит пальцами по всем засосам и укусам на своём теле вниз.- А а затем широко раздвигал ноги, представляя себе, что моя рука уже не моя и что ты мог творить со мной. Мне и дальше представлять, или ты докажешь мне, что гораздо круче моих пальцев? Кацуки не мог не поиздеваться. Он кусал губы, заглядывая прямо в глаза Тодороки. Каков же наглец готовить подобное, когда твоё тело изнывает от возбуждения! Шото укусил Кацуки за его шею, ловя протяжный стон и короткую мольбу начать уже. Молитвы были услышаны. Тодороки прекрасно понимал, и спрашивать не надо, что это был первый опыт у Бакугоу. Как с мужчиной, так и в принципе. Поэтому Шото постарался сдержать себя и медленно вошёл в Бакугоу со сдержанным стоном, чувствуя, какой же он узкий. Кацуки простонал, чуть зажмурив глаза и прогнулся во всей спине. Пока что он ощущал только боль. Но ведь так и должно быть, верно? Парочка толчков - и боль утихла, теперь были просто непонятные ощущения, вызванные тем, что ты заполнен внутри. И хотелось до самого конца. Больше. А затем Тодороки попадает по простате и Кацуки громко вскрикивает, прижимая к себе ближе Шото. Вообще, он не умел тихо. Он всегда был яркий, громкий, эмоциональный... И все эти качества в постели характеризовали его как королеву шлюх и до невозможности возбуждали Тодороки (хотя куда уж больше?). Кацуки лез целоваться, покусывал Шото за все доступные участки тела, просил ещё, совсем не стеснялся быть громким и говорить о том, как же ему хорошо. Тодороки не был такой разговорчивый, он скорее больше любит дело, однако тоже не стесняется на стоны. Вскоре парни совершенно забыли, что у Бакугоу - первый раз, ведь вёл этот наглец себя так развратно, что Тодороки перестал предпринимать попытки сдержать себя и принялся просто втрахивать в диван Бакугоу. Но тот был совсем и не против, очень даже за, ведь Кацуки не какая-нибудь тёлка. Он не любил нежности и в каком-то роде ему приносила кайф жестокость по отношению в нему. Кацуки резко потребовал смены позы, с последними остатками рассудка опрокидывая Тодороки на спину, а сам оседлал его, насаживаясь поглубже на член Шото. Тот, конечно, ударился о спинку дивана, но сейчас плевать. Ему нравилась такая инициатива у Бакугоу. А Кацуки нравилось брать верх в ситуациях, где он проигрывает. Шото чувствовал, как его губы были до крови искусаны блондином, что так смело двигался на его бёдрах. - Я сейчас кончу, Шото...- на удивление тихо произносит Кацуки, а затем громко стонет, когда член Тодороки в очередной раз задевает простату. - Я тоже..- шепчет прямо в губы своему партнёру Шото. Блондин целует его уже в который раз, приглушая этим поцелуем громкий вскрик от оргазма. Не понадобилось и руки, чтобы кончить от столь потрясающего секса. Шото сделал ещё парочку толчков и кончил внутрь Бакугоу. Тот протяжно простонал, чувствуя горячую сперму, правда она была в презервативе. Достав член из Кацуки, заодно переводя дыхание, Тодороки снял с него презерватив, закручивая тут же в узел. А затем лёг на диван, понимая, что на сегодня с Кацуки хватит. Бакугоу тяжело дышал, сидя на бёдрах одноклассника уже немного пониже. Он рассматривал тело Шото как произведение искусства: эти синяки, что покрывали его тело, засосы на груди, шее, окровавленные губы.. Лёгкое смущение от того, что только что было. Но глядя на самодовольную рожу Тодороки, его улыбку, Кацуки понимал, что выиграл. Теперь всё это прекрасное тело вместе со всеми выкидонами принадлежит Бакугоу Кацуки, и пусть хоть кто-то попытается отрицать это всё. - Я выиграл,- усмехнувшись, сказал Бакугоу и довольно лёг на грудь Тодороки. Тот моментально обнял одноклассника, поглаживая его по волосам. - Мы играли?- спросил тут же Шото. Не нравилось ему это... Но он так же понимал, что Кацуки точно не будет тем, кто решил просто так переспать. - Когда я только тебя увидел, в той комнате, связанного в кресле, я затеял игру. Ставил на то, что ты сорвешься и возьмёшь меня. И для того, чтобы выиграть, мне нужно было поддаться тебе. Как итог... Любовь зла, полюбишь и козла. Или Тодороки Шото какого-нибудь,- сказал Бакугоу и резко сел обратно.- А ещё увижу тебя хоть с одной сукой - уебу обоих. Теперь ты мой. Тодороки заметно улыбнулся, протянув руки вперёд и обнимая Кацуки, прижимая того как можно ближе к себе. Ему правда не хватало таких слов. Шото всегда сам понимал свои ошибки. Он понимал, что нельзя вести такой образ жизни, но так же и не видел границ. Ему не хотелось бессмысленно лишать себя удовольствия. Ему ещё никто не говорил "ты мой". "Я люблю тебя" - да, регулярно. И регулярно получали отказ, ведь Тодороки не был способен на такое чувство, как любовь. Но этот дьяволёнок пробудил все чувства, неведанные до того. Ещё никогда и никого не хотелось так сильно, как хотелось Кацуки. - Мне не нужен кто-то. Я выиграл у жизни: получил самый лакомый кусочек,- сказал Шото.- Я люблю тебя. Кацуки смущённо уткнулся в грудь парня, вдыхая запах кожи Шото. Настойчивое "дзынь" в дверь, и обоих парней бросает в дрожь. А затем пробирает хохот от всей ситуации, ведь оба прекрасно знают, кто стоит за входной дверью. - Мы, кажется, забыли о пицце..