Яма стала домом

В аэропорту Шарль-де-Голль было многолюдно даже в два часа ночи: пассажиры, ожидавшие ранние вылеты, дремали на выставленных длинными рядами красно-коричневых сидениях, подложив под головы свернутые в трубочку плащевые куртки. Прибывшие ночными рейсами спешно обнимались с встречающими и убегали на стоянку такси, чтобы поскорее добраться до постели, и Кира провожала их расстроенным взглядом. Она прибыла в терминал C около пяти часов назад, успев накинуть на себя теплую толстовку с потертыми графитовыми джинсами и коричневые ботинки на шнуровке. Весь день накануне в Париже было ветрено, а прогнозировавшийся синоптиками моросящий дождь превратился в тягучий заунывный ливень, прекратившийся лишь ближе в полуночи. Ноги Киры изрядно промокли, пока она добиралась до аэропорта, и сейчас не спасал даже очередной стаканчик горячего кофе, купленный неподалеку в автомате. Девушку разбирала мелкая дрожь, отчего она выглядела довольно болезненно, а выбившиеся из-под натянутой до самых глаз черной бейсболки пряди волос придавали ее виду еще большей неряшливости. Впрочем, Кира не имела ничего против того, чтобы списать свое нервное состояние на недомогание, потому что настоящую причину ее тревоги знала лишь она одна. Все пять часов, что Кира провела в ожидании, слоняясь по огромному международному аэропорту, стараясь как можно реже попадаться на глаза полицейскому патрулю, тянулись мучительно медленно. Только сейчас ей хотелось, чтобы оставшиеся сорок минут до прибытия прямого рейса Air France из Сан-Паулу, внезапно замерли на месте, давая ей шанс еще раз все хорошо обдумать. Это была уже пятая по счету попытка выйти на контакт с человеком, который меньше всего хотел этого. Неймар не блокировал ее в своих социальных сетях, не сбрасывал телефонные звонки и даже в последовавших нескольких интервью ни разу не перешел на личности, хотя журналисты всячески старались вывести его из себя, вновь и вновь задавая каверзные вопросы. Он просто хранил молчание, и такой реакции от него не ожидал никто. Кира нахмурилась, вспоминая вечерний репортаж по Canal+ после выхода в печать самого скандального и злополучного для Неймара номера «Либерасьон». В тот день она отключила мобильный телефон, закрылась на все засовы и не выходила из арендованной тридцатиметровой квартиры в Латинском квартале. Почему-то весь запал от старательно подготовленного материала вспыхнул и мгновенно погас подобно сырой спичке, и Кира прекрасно понимала, почему: она поступила как мерзкая тварь, обрушив удар на человека, предложившего ей дружбу, со спины. Это был самый жестокий способ, который не выдерживал ни единого оправдания. У нее не было на это абсолютно никаких личных оснований, не считая коварного редакционного задания, отказаться от которого она была просто не в силах. Она раскаивалась, и это раскаяние было позорно отчаянным. — Мадемуазель! Мадемуазель! — услышала девушка откуда-то сбоку и испуганно дернулась, опасливо поднимая взгляд. Около нее возвышался грузный полицейский в темно-синей униформе с круглым лицом и внимательными карими глазами и вопросительно смотрел на нее. Кира не желала попадать сейчас в какие-то нелепые ситуации и тем более связываться с представителями охраны общественного порядка, а потому поспешила подтянуться на сидении и нацепить на лицо непринужденную маску. — У Вас все в порядке? — спросил мужчина, почти незаметно подозрительно оглядывая девушку. Нет, все было не в порядке, но та лишь молча кивнула, чувствуя себя крайне неуютно под этим пытливым взглядом. Полицейский, оставшийся удовлетворенным своей дежурной проверкой, отошел к пассажирам, ожидавшим объявления посадки, и Кира поднялась. На огромном синем табло уже появилась надпись о скором прибытии воздушного судна из Бразилии, и у девушки заскребло под ложечкой. На мгновение проскочила мысль сорваться и сбежать отсюда как можно скорее, но тогда будет безвозвратно упущена, пожалуй, последняя попытка признаться в том, что она сожалеет, безумно сожалеет о своем поступке. Кира обвела взглядом терминал и сощурилась, пытаясь разобраться, к какому выходу ей следует двинуться. Обычно Неймара повсюду встречали пронырливые поклонники, но сейчас в Шарль-де-Голль не было ни намека на то, что мировую звезду ожидали восторженные почитатели. Несколько раз Кира замечала прохаживавших туда-сюда трех девчонок, с виду отдаленно напоминавших футбольных фанаток, но сейчас и их не было видно. Возможно, они уже ожидали в зоне прибытия терминала 2Е. По крайней мере, о том, что пассажиры рейса из Сан-Паулу появятся здесь, свидетельствовала появившаяся на табло прибытия надпись. Кира замешкалась, заламывая пальцы на руках и боязливо оглядываясь по сторонам: на нее никто не обращал внимания, потому что все находившиеся в терминале были заняты своими делами. Даже полицейский, решивший справиться о состоянии девушки, куда-то подевался, потеряв к ней всякий интерес. Несмотря на ранний час, в зоне прибытия вдоль металлических поручней толпилось достаточно много человек, громко переговаривавшихся между собой и делавших снимки закрытых дверей. Вопреки ожиданиям Киры, встречать футболиста в самый разгар летней ночи приехало немало поклонников, и это немного огорчило ее, потому что под угрозой были все ее планы пробраться к Неймару поближе. Девушка прошлась вдоль фанатов и замерла в самом дальнем углу металлического ограждения, примыкавшего к стене. Отсюда хорошо просматривалось, что делалось в зоне оформления по прибытию, и никто не толкался. Правда, Кира не была уверена, что Неймар сможет увидеть ее, впрочем, как и в том, каким образом она вообще собиралась окликнуть его у всех на виду. Прошло не менее получаса, когда поверх голов собравшихся фанатов и просто встречающих своих близких и друзей прошелся волнительный шепот. Двери закрытой зоны открылись, и по выстроенному из металлических ограждений коридору стали выходить пассажиры рейса Сан-Паулу-Париж. — Он не в настроении, — бросил кто-то на ходу, очевидно, имея в виду Неймара. — Так что особо на что-то не рассчитывайте. Кире подумалось, что все кругом знают, что причина его дурного настроения находилась в нескольких метрах от них, и постаралась натянуть бейсболку еще ниже на глаза. Сердце девушки ритмично задергалось в груди, едва футболист появился в зоне видимости поклонников. На нем была серая толстовка с капюшоном с широкими спортивными штанами, бордовый рюкзак за плечами и черная кепка, а глаза скрывались за темными зеркальными стеклами солнечных очков. Он переговаривался о чем-то со своим агентом, временами поглядывая в сторону выхода в терминал. Больше всего Кира боялась, что помимо агента Неймара будет сопровождать его отец, который точно прихлопнет ее одним ударом, словно блоху. Неймар да Силва Сантос старший был единственным, кто мог сорвать все планы девушки, и она облегченно выдохнула, когда удостоверилась, что футболист прибыл в Париж в сопровождении одного человека. Следовало начинать действовать прямо сейчас, но ноги Киры словно приросли к мраморному полу, и она не могла заставить себя сдвинуться с места. — Неймар! Неймар! — заголосили поклонники, размахивая фирменными футболками, пытаясь привлечь внимание футболиста. В какой-то момент бразилец оглянулся на толпу и коротко помахал, вызвав одобрительный гул. Наверное, именно тогда его спрятанный взгляд остановился на замершей в самом конце ограждения девушке, которая неотрывно смотрела на него. Кира готова была поклясться, что Неймар был готов к ее появлению, а потому не снимал очков, даже приблизившись к поклонникам. Он сказал им несколько фраз, которые Кира не расслышала, и двинулся за сотрудником аэропорта, не глядя по сторонам. Лицо девушки вытянулось от растерянности, и она быстро перелезла через ограждение, нагоняя футболиста. Все произошло настолько быстро и спонтанно, что осознание очередного сумасбродного поступка накрыло ее лишь тогда, когда она поравнялась с футболистом. В нос ударил стойкий аромат Drakkar Noir с отчетливыми нотками мяты и бергамота. — Мадемуазель! — засуетился сопровождающий, обнаружив прорыв обороны. — Прошу Вас отойти в сторону и не следовать за нами. Лишь только после этих слов Неймар нехотя повернул голову вправо и заметил подбежавшую к нему Киру. Где-то позади послышались недовольные возмущения поклонников бразильца, но тот был несколько ошарашен, чтобы хотя бы сбросить со своего локтя тонкие пальцы Киры. Она сжимала его толстовку неосознанно, будто это что-то могло изменить. Неймар опустил голову, молча смотря на руку девушки, и не торопился стать инициатором разговора. Пожалуй, он даже не выражал подобного желания. — Уходите отсюда, — агент порывисто схватил Киру за локоть и попытался оттащить от своего подопечного. Не стоило сопротивляться, потому что это могло усугубить ситуацию, и Кира послушно опустила ладонь. — Дайте ей минуту, — тихо сказал футболист. Девушка почувствовала, что хватка ослабла, и поправила съехавшую с одного плеча не по размеру подобранную толстовку. Ее губы подрагивали, а глаза хаотично бегали по загоревшему лицу десятого номера французского «ПСЖ». Она остолбенела, открывая рот и не произнося ни звука. Такое беспомощное состояние Кира видела разве что в фильмах, но сейчас она сама играла главную роль в собственноручно срежисированной трагикомедии и терпела абсолютный крах дубль за дублем. — Неймар, — выдохнула, наконец, она, и футболист медленно стянул с лица солнечные очки, не давая ей договорить: — Ты втоптала меня в грязь, утопила в дерьме и сверху стрихнином присыпала. Чего тебе еще надо? Добить меня окончательно? Пожалуйста, вот он я! — от привычного мягкого голоса Неймара сквозило стальным холодом, пробирающим до самых костей. — Мне плевать, что придется пережить мне, но за свою семью, за людей, которых люблю, я уничтожу. Парень нависал над вмиг поникшей Кирой, сконцентрировав всю свою едва сдерживаемую ярость в ее немного раскосых серых глазах. Она много раз видела, как Неймар выходил из себя на публике, вымещая на одноклубниках, соперниках или просто подвернувшихся под ноги людей свое отчаянное разочарование и клокочущее возмущение. Но сейчас было совсем иначе: на загоревшем лице футболиста не дрогнула ни одна мышца, даже поза не изменилась. О том, что он с трудом контролирует свое эмоциональное состояние, говорили лишь потемневшие сощуренные зелено-карие глаза и тихий, совсем непривычно отчетливый голос. Кира с шумом сглотнула, выдавая с головой свою жалкую слабую позицию, к которой она нервно переметнулась, едва Неймар завидел ее издалека. От утренней решимости хотя бы немного притупить острые углы не осталось и намека, и на мгновение девушка подумала, что сейчас же кинется к его ногам, истерично вымаливая прощение. — Прости меня, пожалуйста, — на одном дыхании выпалила Кира, делая шаг назад, потому что стоявший рядом с ней Неймар вдруг стал слишком большим, а его присутствие — слишком гнетущим. Кира готова была поклясться, что ее слова прозвучали до смешного фальшиво: она позорно извинялась так, будто просто провернула не самый удачный розыгрыш над другом, а не спустила к чертям и без того пошатнувшуюся репутацию бразильца. Скребущие угрызения совести, одолевшие ее около двух недель назад после выхода из печати «Либерасьон», сжимали ее нарочито показательное «все сделано во благо!» тисками, лишь усиливая хватку. В конце концов, Кира никогда не поступала ни с кем так по-свински, разыграв идеальную игру, а потом жестко соскочив с нее. Она прекрасно понимала, что результатом ее журналистской деятельности стал не раскупленный за пару минут новый выпуск французского ежедневника, а личная трагедия человека, который не сделал ей ничего плохого. Неймар мог стать ее другом, а она — его злейшим врагом. Но все оказалось гораздо хуже: Кира стала для него никем, и в мире не существовало ни единого способа избавиться от этого проклятого клейма. Только если… Если клеймо невозможно было стереть, то Кира предпочла бы исчезнуть сама. Сейчас же. Немедленно. — За что ты извиняешься? — с горькой усмешкой спросил футболист, одной лишь ладонью показывая своему агенту, что в помощи не нуждается. Кира потупила взгляд, потому что у нее не было ответа на этот вопрос. Где-то на подсознании он крутился, но сейчас слова не желали складываться в хотя бы мало-мальски приличное предложение. Едва ли ее язык вообще был способен ворочаться, потому что девушка всем нутром чувствовала, как стыд поглощает ее с головой, на полном ходу давая отпор всем ее старательно выстроенным в качестве защиты оправданиям. Это было жуткая смесь разъедающего чувства вины и отчаянного желания повернуть время вспять. — Я совершила ошибку, — мрачно констатировала Кира, поднимая взгляд на футболиста. Неймар не отвел уставших глаз, но в них ясно читалось глубокое разочарование и медленно нарастающее отвращение. Он слегка дернул плечами, будто попытался сбросить с себя осевшую грязь, вывалившуюся на него из-под пера Киры. — Я верю, что у тебя были свои личные причины поступить таким образом, — почему-то совсем спокойно проговорил парень, держа между ними двумя дистанцию. — И они интересуют меня меньше всего на свете. Ошибки тебе простит Всевышний, а единственное, что ты можешь сделать для меня, — это никогда больше не появляться в моей жизни. Этого будет достаточно. Кира заранее знала, что ответ футболиста будет примерно таким, надеяться на что-то большее было практически бессмысленно. Но формулировка, которую он использовал, чтобы выразить свою позицию, безоговорочно утверждала: больше не стоило пытаться, это была точно последняя возможность что-то исправить, и она была использована по-максимуму. Девушке захотелось раствориться в воздухе, потому что ее щеки полыхали, словно от звонкой оплеухи, а Неймар некоторое время смотрел на нее, больше не произнося ни слова. — Я не могу обещать этого, — набравшись храбрости, почти шепотом произнесла Кира, втайне надеясь, что бразилец не услышит ее. Она все еще цеплялась за возможность исправить точку на запятую, в глубине души тая надежду на то, что Неймар… снисходительно улыбнется уголком губ. Что за глупая визуализация пряталась у нее в голове среди роя беспорядочных мыслей? И даже сейчас, неся на себе ношу вины за содеянное, она лезла в его жизнь почти напролом, чтобы хотя бы прибраться за собой. — Ты уж постарайся, — то ли как просьба, то ли как предостережение прозвучал ответ футболиста и, накинув капюшон, он дал понять, что разговор был окончен. Кивнув своему агенту, который тактично не вмешивался в разговор, хотя имел на это полное право, Неймар подхватил свой рюкзак и быстрыми шагами скрылся за дверью, ведущей на парковку аэропорта, впервые за всю свою карьеру не раздав ни одного автографа. *** Дома Кира появилась, когда в небе занималась заря. Квартира, которую она арендовала по бессрочному договору, располагалась в Пятом округе Парижа в самом сердце района Рив-Гош в старом Османском доме с черной черепичной крышей на шестом этаже. Латинский квартал еще спал, но пятница ожидалась шумной, хотя за два года проживания здесь девушка уже привыкла к подобным неудобствам. Бросив связку ключей на деревянный стол в гостиной и распахнув створки окна, Кира свалилась на голубой диван напротив и вытянула ноги. Она мрачно смотрела в одну точку, сведя брови на переносице и обдумывая все, что произошло сегодня в аэропорту. Казалось, ей удалось сделать все, что она запланировала для себя, но сознание нестерпимо терзало ее, потому что она услышала не то, что хотела услышать. Трудно было рассчитывать на прощение или хотя бы снисхождение, но в реальности Кира столкнулась с полнейшим безразличием, и это было хуже всего. Другой на ее месте подумал бы, что все сложилось как нельзя кстати, и об инциденте можно было бы благополучно забыть, разойдясь в противоположные стороны. Но не Кира. Господи, и что только подтолкнуло ее ввязаться в эту чертову борьбу за фейр-плей, победителем из которой она все равно не вышла? Девушка схватилась руками за голову и сильно сжала виски, пытаясь настроить себя на объективное восприятие происходящего. Она была талантливой журналисткой, умевшей сочетать в своем письме критический, но справедливый подход к анализу сложных общественных явлений. Иногда из-под ее пера выходил материал, граничащий с показательным издевательским сарказмом, но, наверное, именно по этой причине прогрессивный «Либерасьон», переживавший не самые лучшие времена, без колебаний взял ее к себе на должность штатного журналиста. Яркие статьи, способные формировать общественное мнение, пришлись по душе читателям печатных СМИ, приверженцами которых оставалась большая часть французов, и газета быстро набрала обороты. Из вязкого самоанализа Киру вывел неожиданно раздавшийся звонок мобильного телефона, и она нехотя потянулась к черному высокому буфету. — Какого лешего ты творишь?! — от подобного заявления вместо приветствия девушка мгновенно пришла в себя. Сильвия, единственная подруга Киры в Париже, наверняка, уже успела просмотреть новостную ленту, собираясь на работу, а потому решила первой высказать свое отношение к произошедшему. — Не твое дело, — совсем по-детски буркнула Кира, поджав губы. — Конечно, не мое! — возмущенно согласились на том конце провода. — В конце концов, это ведь не я могу потерять работу, поступая так непрофессионально. Едва ли кто-то из редакции «Либерасьон» мог заподозрить в трясущейся, словно осиновый лист девушке, свою уверенную в себе сотрудницу. Тем не менее, Кира забеспокоилась, еще раз прокручивая в голове события сегодняшней ночи и стараясь вспомнить, сколько камер вообще видела в терминале 2Е. Инстаграм и твиттер были вовсю заполнены снимками из аэропорта, на части которых мелькала ее неоднозначная фигура. Было бы хорошо, чтоб ее приняли за очередную сумасшедше влюбленную в Неймара фанатку. — Я паршиво чувствую себя, Сильвия, — простонала Кира, подходя к открытому окну. Пожалуй, еще неделя-две подобных терзающих переживаний, и журналистка готова была публично извиниться перед самым дорогим футболистом в истории, рискуя своей журналисткой карьерой. В конце концов, она должна была праздновать свой триумф, но вместо этого вторую неделю не находила себе места. Сильвия хотела ответить что-то в стиле «тебя никто не заставлял соглашаться на это», но тактично промолчала. Несмотря на недовольный тон подруги, Кира знала, что она по-настоящему была встревожена. — Оставь его в покое, — посоветовала Сильвия, прекрасно понимая, что подруга ни за что не согласится остановиться на половине пути. — Чем меньше ты будешь возвращаться к этому, тем быстрее все зарастет. А о нем не беспокойся — у него отец есть, стоящий за своего сына горой, не пропадет. Кира, в общем-то, была согласна, но внутренний эгоизм и болезненный перфекционизм говорили об обратном. — Знаю, — хрипло проговорила она. — Но угрызения совести слишком сильные, чтобы я так просто забила на вот это все. — Тогда подумай о работе. Это было всего лишь редакционное задание, и твоя личность к нему не имеет никакого отношения. В конце концов, в мире повсюду бизнес, от этого никуда не деться. В этом Сильвия была точно права, и Кира грустно улыбнулась, глядя на поднимавшееся из-за крыш соседних домов блеклое солнце. Девушка потянула носом, полной грудью вдыхая запах утреннего Парижа. Он был сырым, немного горьковатым и все таким же многообещающим.