Яма стала домом

Внушительная разгромная статья в «Либерасьон» положила начало практически официальной публичной травли бразильца, и за этой уничтожающей травлей стояло имя Киры Геллани. Пользователи Сети прозвали Неймара главным мемом Чемпионата мира по футболу, прошедшего летом в России, и СМИ с воодушевлением подхватили это нелестное прозвище. А дальше пошло откровенное и неприкрытое издевательство: великолепный бизнес-проект, гениальный актер, неиссякаемый источник благосостояния отца, царь истерик и непризнанный парикмахерский бог… Практически каждое печатное и онлайн-издание прошлось по футболисту здоровенным катком, радуясь своим трендовым материалам и тому азарту, с которым читатели придумывали все новые и новые способы приравнять Неймара, которого они еще два месяца назад возносили в идолы, к жалкому ничтожеству. Распиаренная нужной пиар-машиной очередная слюнявая бездарь — вот таким общественности хотелось видеть члена сборной Бразилии после того, как ожидания взять первенство на Чемпионате мира с треском провалились. Для бразильцев это было трагедией, для футбольных фанатов — сенсационным спектаклем. Кира знала об этом, она прочитала десятки форумов, групп в социальных сетях и большие отчеты обо всех матчах, в которых футболист принял участие, прежде чем составить костяк вопросов и отправиться к Неймару на интервью. Агент бразильца тщательно прочитал каждый вопрос перед тем, как согласовать встречу, и не нашел в них ничего компрометирующего или оскорбительного: это были вполне объективные точки соприкосновения с футболистом и его карьерой. Угроза затаилась в сопроводительном авторском тексте, который превратил вполне достойную беседу между Неймаром и журналисткой в интервью с Дьяволом. И Дьяволом оказался вовсе не десятый номер «ПСЖ». Главный редактор «Либерасьон» дал девушке полную свободу действий, лишь приставив к ней фотографа в качестве помощника. И даже по фотографиям, сделанным во время интервью, Кира прошлась едкими комментариями, не оставляя читателям никакого сомнения в том, что Неймар практически мгновенно превратился из сверхновой звезды современного футбольного мира в объект всеобщих насмешек и оскорблений. Статья имела оглушительный успех, и вся редакция французского ежедневника предвкушала получение негласного звания первого СМИ, с триумфом добившегося торжества справедливости в футболе. Кира поморщилась. К полудню работа уже шла с трудом, а из всего списка задач девушка остановилась лишь на втором таске из восьми запланированных. В редакции, расположившейся в высотном бизнес-центре с панорамным остеклением недалеко от станции метро Балар, было шумно и многолюдно: сегодня сюда приехал местный телевизионный канал снимать репортаж о газете. Журналистка пряталась за своим большим черным моноблоком у окна, изредка поглядывая на съемочную группу, ловко кружившую между рядов рабочих мест, и молясь о том, чтобы режиссеру не вздумалось взять у нее небольшое интервью для сюжета. Потому что она не была готова вообще с кем бы то ни было говорить на эту скользкую тему, а спрашивать ее стали бы именно об авторском материале про Неймара. — Геллани, — предостерегающе цокнул Матис, сидевший полу-боком напротив и несколько часов пытавшийся отобрать снимки для нового выпуска «Либерасьон». Кира молча выглянула из-за монитора и вопросительно подняла брови. — Шеф здесь, — шепнул коллега, не меняя своей позы и практически не раскрывая губ. Этьен Ламбер был главным редактором «Либерасьон» и идейным вдохновителем печатного издания, занимавшего с самого начала своего существования крайнюю левую позицию. Это был невысокий седовласый мужчина с доброй улыбкой и внимательным проницательным взглядом. Последние несколько лет он не принимал непосредственного участия в создании каждого нового выпуска газеты, но всегда знал, на каком этапе находилась подготовка «Либерасьон» к печати. За полтора года работы в редакции Кира видела его не более двух десятков раз, и при каждой встрече он был неизменно одет в светлую рубашку и черный повседневный костюм. Их беседа ни разу не длилась более двух минут, и первые несколько месяцев работы девушка была уверена, что он вовсе забыл о ее существовании и том, что первым дал согласие на принятие Геллани в штат газеты. Впрочем, именно Ламбер назначил Киру ответственной за подготовку материала, посвященного форварду французского «ПСЖ». Было ли это спонтанное назначение или заранее обдуманное решение, журналистка спросить так и не решилась. — Черт побери, — ругнулась девушка вполголоса, устремляя свой взгляд обратно в монитор, который уже давно потух из-за отсутствия хоть какой-то активности со стороны пользователя. Кира догадывалась, что с того злополучного дня, когда пятничный номер вышел из печати, главный редактор «Либерасьон» прекрасно понимал, какая последует реакция, а потому наверняка подготовился к стратегической атаке, запланированной представителями футболиста. Только уязвленная сторона почему-то продолжала держать молчание, и Ламберу, очевидно, это не особенно нравилось. Ответный удар на народную газету мог последовать в самый неподходящий момент, и редакция должна была быть готова дать отпор и отстоять свою позицию. — Кира, — требовательно произнес главный редактор, остановившись напротив ее стола и задумчиво почесывая подбородок. За его спиной суетилась съемочная группа, которая заметно оживилась с появлением Ламбера в общем рабочем пространстве. Обычно большую часть времени он находился в своем отгороженном стеклянной перегородкой дверью и появлялся лишь ближе к концу рабочего дня, чтобы поблагодарить сотрудников за работу и пожелать благополучно добраться домой. Почему-то это напутствие особенно смущало девушку, и как-то она даже интересовалась у коллег, что они думают по этому поводу. Внятных ответов, конечно же, не последовало, потому что в редакции газеты нужно было проработать минимум три года, чтобы начать хоть немного привыкать к неординарным привычкам мужчины, а Кира была лишь на середине своего пути. — Да? — журналистка подняла голову, нервно щелкнув мышкой несколько раз. — На минуточку, — коротко прокомментировал свое обращение главный редактор и, не дожидаясь ответа сотрудницы, двинулся в сторону своего кабинета. Режиссер сюжета, обрадованный подобной импровизацией, широко улыбнулся, молча раздавая указания двум операторам взять подвернувшуюся под руку Киру и ее руководителя крупным планом. Попытки девушки остаться незамеченной с провальным скрипом провалились, и она как можно более непринужденно поднялась со стула, стараясь не смотреть на направленные на нее камеры. По тону Ламбера трудно было понять, ожидался ли серьезный разговор, и журналистка внутренне напряглась, не предвкушая ничего хорошего. Пару раз у нее проскакивала мысль, что подобная вольность в материале, который практически без единой редакторской правки отправился в печать, ей еще аукнется, и сейчас как раз появилась такая возможность. — Послушай, — едва дверь в кабинет главреда закрылась, произнес мужчина, поправляя пальцем очки. — У тебя есть семья? Вопрос был из разряда очень нехороших, и Кира нерешительно кивнула. — Тогда возьми пару деньков отдыха, — почти по-отечески посоветовал Ламбер, продолжая сверлить сотрудницу цепким взглядом. — Съезди проведать семью. Не то, чтобы Геллани не была рада отдохнуть от журналистской рутины и привести свои мысли в порядок, но подобная постановка вопроса смутила ее еще больше. — Вы отстраняете меня от работы? — прямо спросила девушка, поскольку неопределенность, повисшая между ней и руководством уже на протяжении двух недель, лишь усугубилась. Заданный встречный вопрос нисколько не застал главреда «Либерасьон» врасплох, и мужчина коротко махнул рукой, словно отбиваясь от назойливых мух. Несмотря на то, что он тоже старался держать непринужденный вид, от взгляда Киры не ускользнуло едва заметное подрагивание его подбородка. Можно было списать подобную деталь на уважаемый возраст, но девушка предпочла придерживаться другой точки зрения: что-то пошло не по плану, и Этьену Ламберу пришлось на ходу сочинять несколько вариантов выхода из ситуации. Едва ли сложные ситуации загоняли повидавшего многое на своем веку француза в тупик, но сейчас он выглядел несколько растерянным. — Еще чего придумала, — нахмурился мужчина. — Просто не хочу, чтобы ты попала под пресс, вот и все. Кира все поняла, но отступать было не в ее правилах, и она решительно возразила: — Я не думаю, что это станет проблемой. В конце концов, я однажды уже проходила нечто подобное. Тогда Кира написала небольшую обзорную статью в своей излюбленной ироничной форме для одного из самых посещаемых французских порталов после расформирования стихийного лагеря беженцев около станции метро «Сталинград» два года назад. Она не назвала ни одного имени в своем материале, но каждая вторая общественная и благотворительная организация направила в редакцию портала письменный запрос на удаление статьи, посчитав ее слишком расистской. Ламбер улыбнулся: он наизусть знал этот обзорный репортаж с места события. — Скажем так, я не хочу, чтобы месть была направлена на конкретного человека, — слукавил главный редактор. — А предпосылки есть, поверь мне на слово. Мне уже не так мало лет, чтобы у меня оставались силы и время найти еще одну такую Киру Геллани. Девушка была польщена: это был первый раз, когда руководство выражало хоть какое-то отношение к ее работе, но смутные сомнения продолжали терзать ее сознание. Ее семья обосновалась в нормандском Гавре, когда Кире исполнилось два года. Отец работал в порту, а мать в местном госпитале. Семья, состоявшая из родителей, Киры, бабушки и двух братьев, не бедствовала, но портовая атмосфера — это не то, чего требовала душа девушки, и в семнадцать лет она отправилась в Париж, поступив в Высшую школу журналистики и коммуникаций. С тех пор, как Кира уехала из Гавра, она возвращалась домой каждые полгода, но никогда не задерживалась дольше, чем на неделю. Когда Этьен Ламбер упомянул семью, Кира задумалась, откуда он вообще узнал, что в Париже у нее не было никаких родственников, а оставшиеся члены семьи не выражали никакого желания перебраться во французскую столицу. — Ладно, — протянула журналистка. Дело все-таки оставалось дрянью, но сейчас предпочтительнее было затаиться и ждать. Если что-то и намечалось, то вполне разумно было бы избежать активного давления со стороны общественности и, возможно, коллег и руководства, потому что нестабильное эмоциональное состояние время от времени давало о себе знать. И Кира была сама в этом виновата. — Вот и славно! — зачем-то хлопнул в ладоши главный редактор и, сопроводив Геллани к выходу, добавил: — Дня три будет вполне достаточно. Если что, я буду держать тебя в курсе. Вот это короткое «если что» звучало нисколько не оптимистично. Матис не стал спрашивать, как прошел разговор с главредом, отчаянно разыгрывая роль усердно трудящегося работника перед съемочной группой. Казалось, в редакции больше не осталось ни единой души, потому что режиссер неустанно вертелся около рабочего места фотографа, предлагая все новые и новые ракурсы для съемки. Впрочем, появившаяся около своего стола Кира вновь отвлекла внимание режиссера, и Матис облегченно вздохнул. Очевидно, представители телевизионного канала изнемогали от желания задать девушке несколько вопросов, но Ламбер запретил отнимать у своих сотрудников время, взять всю ответственность за интервью на себя. До самого конца рабочего дня Кире удалось закрыть половину из запланированных задач. После разговора тет-а-тет с руководителем терзавшие ее подозрения о том, что ее персона в штате газеты «Либерасьон» наворотила неоднозначных дел и стала крайне нежелательной, лишь подтвердились. Это со стороны казалось, что Этьен Ламбер заботился о ее физическом и моральном состоянии, на деле же на кону вновь вставала репутация французского ежедневника, которому грозило судебное разбирательство с представителями футболиста. А в том, что это будет суд, Кира почему-то ни раз не сомневалась. Быть не может, чтобы его отец оставил это просто так. *** Вечер Париж снова встретил душной грозой, и Кира поспешила прикрыть окно в спальне, через которое открывался картинный вид на купол католической церкви Валь-де-Грас. Впереди у нее были полностью свободные среда, четверг и пятница, и девушка не представляла, чем могла занять себя на эти дни. Можно было встретиться с Сильвией и прогуляться вдоль Сены, но подруга обязательно стала бы задавать слишком много вопросов, ответы на которые Кира и сама не знала. Отправиться к родителям тоже было не самым лучшим вариантом, потому что мама Киры была проницательной и наверняка заподозрила бы, что у дочери что-то идет не так. Меньше всего на свете девушка хотела обременять близких своими проблемами, а потому не придумала ничего лучше, как затеять генеральную уборку в квартире, которая за два года стала совсем родной, а хозяин, уехавший развивать бизнес в США, был только рад обзавестись стабильным арендатором на несколько лет вперед. Он прилетал в Париж раз в год, чтобы проконтролировать оплату и разобраться с какими-то бумагами, практически не врываясь в выстроенную идиллию уединенного быта своей квартирантки. Дождь за окном нарастал, монотонно барабаня в стекла и о черепичную крышу, а из-за нависших над городом тяжелых свинцовых туч в комнате стало совсем темно. Лето в Париже выдалось на удивление дождливым, и практически ежедневные прогулки Киры по Люксембургскому саду заканчивались промокшими ногами и горячим какао в брассери в доме напротив. Туристы сюда практически не заглядывали, это было идеальное место для уютного гастрономического времяпрепровождения. Девушка откинулась на белоснежные подушки, щурясь от слишком яркого в темноте экрана мобильного телефона. В Instagram ей первым делом попалась на глаза фотография Сильвии, где та счастливо прижималась к груди своего молодого человека, и Геллани удовлетворенно отметила, как благоразумно она поступила, решив не тревожить подругу своим телефонным звонком. Лента пестрила яркими фотографиями: у людей были отпуска, свадебные путешествия, планы и просто веселое лето. Кира машинально лайкала каждую публикацию, особо не вчитываясь в ее текст. Интересно, какое настроение царило в профиле Неймара? Эта совершенно дурацкая мысль всплыла в сознании Киры неожиданно, и она возмущенно чертыхнулась, следя, как ее пальцы самостоятельно набирают ссылку его профиля в поисковой строчке. Последняя публикация футболиста была посвящена воссоединению со своей командой, которая пребывала в Китае, чтобы сыграть против «Монако». Ничего на его лице не говорило о том, что пару дней назад он пережил неприятную встречу с той, которая вонзила в его спину кинжал и хорошенько поковырялась там, прежде чем достать его, как ни в чем не бывало. Проблема состояла в том, что возможность комментировать посты форварда была ограничена, и девушка решила проверить наличие подобной опции в других социальных сетях бразильца. Зачем она это делала, она вряд ли могла ответить самой себе. Это были действия на автомате, и Кира уверенно пресекла все вопросы ее внутреннего «я» об адекватности ее поступков. Конечно же, это было уже неадекватно. Кира рассеянно просматривала публикации Неймара на его официальной странице в Facebook, изредка задерживая свой взгляд на комментариях. Абсолютное большинство их было написано на португальском языке, которым девушка владела на базовом уровне, поэтому уловить смысл использованного молодежью сленга было трудновато. Часть комментариев содержала сердечки, но многие были написаны заглавными буквами и набирали большое количество ответов и смеющихся смайликов. Не нужно было обладать глубокими знаниями иностранного языка, чтобы понять: именно подобные язвительные комментарии под публикациями в социальных сетях футболиста имели наибольший успех, и их количество росло в геометрической прогрессии. С этим нужно было что-то срочно делать. Геллани потерла потные ладони о свою широкую белую футболку и зачем-то образцово выпрямила спину, будто желая своим важным видом показать себе, что нашла способ вытащить Неймара из холодной грязной ямы, куда она собственными руками его засунула. Быстро зарегистрировав новый аккаунт в Facebook и кое-как заполнив информацию в профиле, девушка перешла на страницу футболиста и остановилась на его последней записи. Он улыбался с фотографии к своему проекту Five, направленного на развитие юношеского футбола, а под его публикацией образовывались целые залежи негативных комментариев. Поправив сползшие на самый кончик носа очки с большими округлыми стеклами, Кира поднесла телефон еще ближе к глазам, совершенно позабыв об осанке, и принялась методично стучать пальцами об экран. «Этой с*ке заплатили бабло, чтобы она нагнула Нея. Ее не мешало бы отп*здить, чтобы другим журналюгам неповадно было». Кира с садомазохистской улыбкой еще раз прочитала свой комментарий и с уверенностью нажала на темно-синюю кнопку публикации. Почему-то после этого просто донельзя примитивного действия ей стало немного легче, а ситуация, казалось бы, сдвинулась с мертвой точки. Девушка откинулась на спинку мягкого дивана, скрещивая руки на груди и оценивающе глядя на написанную гадость. Ответная реакция последовала практически сразу же, и Кира поспешно нажала на кнопку уведомлений. Пока страница грузилась, уведомлений набежало еще несколько, и девушка внимательно уставилась на мерцающий экран ноутбука. «Согласна! Своей писаниной она человеку жизнь поломала! Попыталась нажиться на его славе!» «Да прекратите! Она написала чистую правду. Просто она, бывает, глаза колет и очень больно, ахаха! СИМУЛЯНТ хренов, жди номинации на Оскар-2019!» «Кажется, Неймар не дал ей отсосать, потому что ее интервью насквозь пропитано ее злостью о несбывшихся влажных желаниях, лол». Комментарии пользователей Facebook, подписанных на публичную страницу Неймара, перемешались, и трудно было сказать, сколько из них выступало против журналистки, а сколько упало в ее корзину. Тем не менее, угроза, оставленная Геллани самой себе под публикацией футболиста, стремительно набирала лайки и сердечки от преданных фанатов бразильца, и от этого становилось немного не по себе. Подумав некоторое время над своей странной операцией, девушка схватила с широкого низкого подоконника свой старенький ноутбук и решительно открыла новый лист Excel. Она скрупулезно составила таблицу вымышленных персонажей, призванных помочь ей в непростом деле. Немного покусав губы, Кира увлеченно застучала по клавиатуре. Семнадцатилетний Жан под ником jujulo11 должен был выступать в Twitter зачинщиком всех выступающих против травли бразильского футболиста сообщений и вступать в словесные поединки со всеми негативными комментариями. Юноша с максималистскими взглядами, преданный поклонник, выбравший Неймара в качестве своего идола. Люси Бернар из Facebook отводилась роль постоянно восхищающейся поклонницы, строчащей огромные душераздирающие письма под каждой публикацией Неймара и признающей его лучшим футболистом всех времен и народов. И, наконец, тридцатидвухлетний Карл, вполне успешный бизнесмен, мечта которого стать профессиональным футболистом вдребезги разбилась после травмы колена, должен был инициировать дискуссии в защиту бразильца и всегда спокойно анализировать все победы и промахи Неймара на всех возможных площадках для онлайн-общения. Кира облегченно вздохнула, когда команда «помощников» была сформирована, а их действия продуманы наперед. Именно в тот момент девушка решила: раз она не в состоянии исправить собственную ошибку, она найдет способ вернуть десятому номеру «ПСЖ» общественное доверие и восхищение. Даже если при этом ей придется зайти слишком далеко, и первый шаг был уже сделан.