Яма стала домом

На следующий день Неймар улетел в Лондон на товарищеские матчи против сборных Уругвая и Камеруна, и все, что случилось в воскресенье, теперь казалось каким-то нереальным сном, в который Геллани намеренно погрузилась, идя на поводу у своего неспокойного сердца. Утром Кира проснулась с противным чувством тошноты и не сразу поняла, в чем дело. Приехав домой в середине ночи и наспех приняв душ, она завалилась в холодную кровать, даже не разобрав свой рюкзак и решив сделать это перед завтраком. Сейчас же мысль о завтраке наводила на нее ужас, и Геллани решила отправиться в редакцию с голодным желудком. Правда была в том, что ее организм был в порядке, а вот в голове появилось что-то, что звонким молоточном принялось отсчитывать дни, часы, секунды… До окончания срока, отведенного ей агентами да Сильва Сантоса старшего, оставалось чуть более месяца, а она практически не сдвинулась с места, не считая нескольких отправленных писем. Горький запах паники заполнил квартиру, и Геллани растерялась, не представляя, к чему подступиться первым делом. Девушка в задумчивости глядела в окно, потирая бедро, которое продолжало время от времени ныть. Кажется, сегодня Париж обещал быть солнечным и разноцветным: деревья в Люксембургском саду, наконец, начали приобретать теплые осенние краски, и Кира решила, что выберется на прогулку только в том случае, если в течение недели свяжется хотя бы с двумя рекламодателями, заинтересованными в Неймаре. Иногда она давала себе внутренние установки, и с ними было проще решать какие-то задачи. Только не те, что были связаны с нападающим «ПСЖ». Мысль о бразильце заставила ее тело покрыться мурашками. Это было приятное, чертовски приятное ощущение, которое источало терпкий аромат опасности, и Кира ходила по краю пропасти, не обращая внимания на то, как камни под ее ногами один за другим осыпались вниз. *** Кафе «Blanc», в котором Лор Булло предложила встретиться, расположилось на пересечении улиц Пеликан и Круа Де Пети Шам. Вечером в понедельник здесь практически не было посетителей, и девушки разместились за столиком в уголке помещения на бордовом диванчике у деревянной стойки. Столик рядом был занят супружеской парой из Китая, которая заказала себе огромную порцию французского картофеля и несколько бургеров. Живот Киры скрутило от желания попробовать эту не самую полезную пищу, и в голове у нее промчалась мысль, что дома она обязательно приготовит себе сэндвич с ветчиной и луковыми колечками, а потом будет есть его, усевшись на подоконник и глядя на туманный Латинский квартал. Девушка заказала себе яичницу на тосте с листьями салата, Лор отдала предпочтение макаронам с ветчиной и пармезаном, а на десерт обе ожидали блины с шоколадным кремом. Венцом всей гастрономической композиции являлась бутылка белого полусладкого Passeport. С этим вином у Киры были совершенно другие ассоциации, но почему-то нестерпимо хотелось именно его, потому что этот алкогольный шедевр был олицетворением непростого периода в ее жизни. Который хотелось вычеркнуть, и который хотелось выцарапать у нее на душе так, чтобы шрамы остались с ней навсегда. — Как все прошло? — спросила Лор, сразу же налегая на свою порцию. Кире захотелось заверещать, потому что в Монако почти случилось то, что не должно случаться ни под каким предлогом. Она до сих пор с трудом понимала, как ей удалось избежать обострения законсервированного конфликта между ней и стороной Неймара. Наверное, судьба была в этот день все-таки благосклонна, и Кира не хотела больше шутить шутки, потому что в следующий раз спасения не будет. — Наверное, Себастьян проклинал меня весь вечер, потому что он больше руководил процессом, — проглотив листья салата, пробормотала девушка. — Мы много поснимали болельщиков «Монако» и «ПСЖ». А игроков как-то обошли стороной… — Может, оно и к лучшему, — улыбнулась Лор. — Не всегда ж только футболистов показывать. Насколько я знаю, на контакты клуба постоянно приходят письма с просьбами больше внимания уделять болельщикам. Что мы, в общем-то, и стараемся делать. По крайней мере, в Неаполе у нас тоже получился эдакий фанатский репортаж. Кира кивнула, соглашаясь и вспоминая, как брала коротенькие интервью у приехавших в «Монако» поддержать свою любимую команду футбольных фанатов. Взволнованные и полностью уверенные в победе парижан, молодые ребята и девчонки с удовольствием общались с журналисткой, и Кира с удовольствием гуляла по фанатскому сектору, потому что находилась в своей стихии. Наверное, интересно было бы работать в клубном пресс-центре, и Геллани на какое-то время даже поверила в то, что является сотрудницей «ПСЖ». В конце концов, журналистика никогда не ограничивалась редакцией, и девушка прекрасно понимала, что однажды будет готова открыть новую страницу в своей журналистской карьере. — Кира, — протянула Булло. — А если не секрет, как ты оказалась у нас? Геллани ожидала подобного вопроса, поэтому он не поставил ее в тупик. Смахнув крошки поджаристого тоста на салфетку, она в лоб спросила: — А ты читаешь «Либерасьон»? Я — тот человек, который снимал пенку со скандала вокруг Неймара после Чемпионата мира… Футболистка нахмурилась, внимательно глядя на Киру, но та не пожалела, что честно призналась. Скрывать это и придумывать какие-то отговорки было глупо, потому что рано или поздно правда все равно вылезла бы наружу, а девушке очень не хотелось портить неплохие отношения с Булло. — Я помню, читала, — тише сказала Лор. — Только я все равно не понимаю. — Я пожалела о том, что приняла участие в подготовке этого материала, — углубилась в объяснения Кира. — Когда ты получаешь задание, ты просто выполняешь его, потому что это твоя работа. Конечно, у любого журналиста могут быть свои принципы, но на тот момент я не посчитала, что Неймар не заслуживает этого публичного высмеивания. Весь мир был против него, и я решила, что он не заслуживает того, чтобы я встала на его сторону. Геллани замолчала, опуская взгляд в тарелку. Кажется, она сказала слишком много и слишком откровенно, потому что Лор не отвечала. — Но потом ты начинаешь видеть последствия своей работы, сопоставлять общественное мнение, свою личную позицию, оценивать на предмет объективности, и появляется это мерзкое ощущение, что ты тварь. Потому что, какой бы неблагодарной и неэтичной работа журналиста не была, я никогда не знала, что во мне живет такое чудовище. Я обидела обычного человека — такого же, как я сама — со своими достоинствами и недостатками. Я просто поковырялась в его сердце и выпотрошила его душу наизнанку на всеобщее обозрение. И сделала это без какого-либо чувства сожаления. Потому что мне было все равно, насколько сильно он страдает — я была на стороне масс, и мне казалось, что я — просто революционер какой-то в борьбе за фейр-плей. На глазах Киры появились слезы, но она, не обращая на это внимания, затягивала себя еще глубже, возвращаясь в те дни, когда хотела уничтожить себя. Это лишь внешне казалось, что из памяти постепенно все стирается. На самом деле душа болела все так же, просто сейчас она предпочитала делать это молча. — Ооо… — протянула футболистка женского клуба «ПСЖ». — Мне жаль, что так получилось. Правда, извини. Геллани лишь грустно улыбнулась. — Тебе не за что извиняться. Это — реальность, в которой я пребываю, и мне действительно хочется исправить то, что я наделала. — Но Неймар, кажется, не держит на тебя зла, — в задумчивости проговорила Булло. — По крайней мере, я этого не замечала. — Я не знаю, — Кира покачала головой. — Мы ведь практически не общаемся. Вернее, только вынужденно и по делу. Порой я думаю, что сама никогда бы не простила такого человека, как я. Собеседница почему-то улыбнулась, подбадривающе хлопая Киру по лежащей на столике руке: — У Неймара доброе сердце. Когда-нибудь оно оттает и вновь сможет открыться тебе. В тот момент Кира подумала, что Лор Булло — совершенно удивительная девушка, и она счастлива, что в Париже у нее появился еще один человек, которого она ни за что в жизни не отпустит. *** К полудню следующего дня Геллани получила первый ответ. Представители ASFVLT поблагодарили Киру за письмо, заявили, что крайне заинтересованы в привлечении футболиста к рекламной кампании своей продукции и выразили надежду, что девушка сможет посодействовать им в организации переговоров с представителями Неймара. Это было уже хоть что-то, и Кира, отправившись за бумажной чашечкой кофе из автомата на первом этаже бизнес-центра, захватила с собой мобильный телефон. Сегодня в редакции было шумно и нервно: газетные заголовки пестрели надвигавшимися акциями протестов в Париже, связанными с повышением цен на бензин. И хоть основные марши должны были состояться в субботу, в городе уже было неспокойно, и часть внештатных журналистов «Либерасьон», заехавших в офис поделиться новостями, выглядела встревоженно. Ясно было одно: если ситуация с беженцами немного поутихла, то пришло время выражать свое недовольство коренным жителям Франции, и Кира предвкушала череду редакционных заданий на выезде. Сразу после того, как на первом слушании Геллани подписала бумаги о том, что согласна с требованиями мировой, ей выдали список контактов из Neymar Sport Marketing Ltda. Это была целая компания из агентов, которые занимались управлением имиджа Неймара, и да Сильва Сантос старший предпочитал не доверять это дело никому из подрядчиков с международным опытом. Впрочем, Геллани подозревала, что иметь несколько зарегистрированных юридических лиц было отличным способом распределения финансовых потоков, поступавших от сына к отцу. Кира отошла вглубь просторного холла с мраморным блестящим полом, чтобы выходившие на обед коллеги на застали ее за телефонным разговором: не то, чтобы она боялась делать звонки при сотрудниках газеты. Она боялась своей реакции, если разговор не заладится, и ей придется призывать на помощь всю свою выдержку. — Здравствуйте, это Кира Геллани, — сходу выпалила журналистка по-английски, когда услышала, что звонок принят. На пару мгновение повисла неловкая пауза, а затем собеседница, очевидно, сориентировавшись, произнесла с четко выраженным португальским акцентом: — Добрый день, Кира! У вас какие-то новости? — Да, — Геллани остановилась у панорамного окна, выходившего на оживленную улицу. — У меня есть предложение от одной французской молодой компании, которая хотела бы поработать с Неймаром. — Как называется компания? — спросили на том конце провода. — ASFVLT, — быстро ответила девушка и уловила вновь возникшую тишину, а потом решила добавить: — Не знаете такую? Ее вопрос звучал немного издевательски, потому что не каждый французский модник догадывались о существовании такой марки обуви. Тем не менее, Кира посчитала, что команда, занимавшаяся продвижением своего подопечного за пределами футбольного поля, должна была отслеживать все, что могло тем или иным образом принести деньги. — Высылайте мне на почту все материалы — мы посмотрим, и если нас заинтересует сотрудничество, свяжемся самостоятельно, — вопрос журналистки был проигнорирован. — Хорошо, как скажете, — сказала Кира, мысленно отмечая, что рекламный агент Неймара не был настроен узнать более подробную информацию. Пожалуй, этот вариант можно было сразу ставить в аутсайдеры, и настроение Геллани постепенно совсем скатилось к нулевой отметке. Зачем-то в сознание закралась мысль о том, что ей следовало бы присмотреться к варианту с Килианом Мбаппе, но журналистка вовремя одернула себя. В не самом радостном расположении духа Кира поднялась в редакцию и, заварив себе ягодный чай, вернулась к рабочему месту. Матис находился в отпуске, и теперь у нее не было никого, с кем можно было бы по-дружески пообщаться. Геллани трудно было заводить с кем-то дружбу, потому что она… боялась людей? Она никогда особо об этом не задумывалась, но за несколько лет работы в «Либерасьон» она не сблизилась ни с кем, кроме штатного фотографа. Порой Кире казалось, будто ее и вовсе никогда не принимали в давно устоявшемся коллективе, а ее излишняя активность и неоправданно высокая лояльность со стороны главного редактора лишь действовали на нервы сотрудникам. Остаток дня Геллани провела в постели, забравшись с головой под одеяло. В квартире было холодно, потому что к вечеру в Париж забрался промозглый ноябрьский ветер, и теперь протяжно свистел над мансардным этажом османского дома. Коммунальные услуги были недешевыми, и Кира не могла себе позволить подобное расточительство, поэтому залечь в нагретой теплом собственного тела кровати было отличным решением. Убаюкиваемая доносящимися из соседней квартиры голосами, девушка словила себя на мысли, что, быть может, ей давно пора было дать выход накопившемуся стрессу, потому что ее мозг без остановок бежал длинную дистанцию на протяжении нескольких недель, а финиша на горизонте и близко видно не было. Рука Киры решительно забралась под ее белую футболку и накрыла тяжело вздымавшуюся грудь. Некоторое время она так и лежала на спине, согнув ноги в коленях и дыша в хлопковый пододеяльник. Ощущение ладони на собственном теле было не таким волнующим, как с надеждой предполагала девушка, и единственное, чего хотелось — это обнять себя своею же рукой и пожалеть. Пальцы Киры скользнули вниз вдоль ребер, но резко остановились, когда где-то над ухом завибрировал мобильный телефон. Выпутавшись из-под одеяла, Геллани быстро провела пальцами по экрану, принимая вызов: — Да? — Это ты, Кира? — прозвучал мягкий голос, и девушка недоуменно взглянула на экран. «Неймар». Он звонил ей. Звонил на тот номер, с которого она донимала его с августа. Звонил так, будто ее номер был записан в его телефонной книжке, а звонок в половину двенадцатого ночи был совершенной обыденностью. Кира откинулась на подушки, уставившись в подсвечиваемый льющимся из окон лунным светом полоток. Если он звонил, да еще и в такой поздний час, значит, что-то произошло, и девушка приготовилась к чему-то нехорошему. — Это я, — сипло ответила Геллани. — Что делаешь? Кира почти поперхнулась, и зажала рот рукой, чтобы Неймар не услышал через трубку непонятных клокочущих звуков, доносящихся из ее груди. До чего же нелепая ситуация! Интересно, какова была бы его реакция, признайся девушка в том, чем именно прямо сейчас она собиралась заняться. — Лежу, — коротко ответила Кира, справившись с первым волнением. — Я разбудил тебя? — голос бразильца необычно шелестел в трубке. Совершенно неожиданно для себя Геллани подумала, что, наверное, можно закрыть глаза и вернуть руку туда, где она лежала несколько мгновений назад. Она находилась в своей квартире совершенно одна, но щеки почему-то залил предательский румянец. Она готова была слушать его голос и позволить своей руке блуждать по ее телу. Лоб девушки покрылся испариной, и она шумно вдохнула спертый воздух. Господи, это было настолько абсурдно, что Кира ощутила, как горячий стыд пожирает ее изнутри. — Нет, — низким голосом ответила журналистка. Кира представила, как Неймар находился сейчас где-то в роскошном президентском номере лондонского отеля, в котором горел приглушенный ночной свет. Наверное, он вытянулся на постели, скинув с себя одежду и оставшись в одних белоснежных боксерах Lupo, играл в приставку и пил какую-нибудь газировку. Что творилось в его голове и что толкнуло его взять мобильный телефон и набрать ненавистный номер, Кира понятия не имела. — Я хочу, чтобы ты приехала в Лондон, — выждав некоторое время, заявил футболист. — В пятницу на матч с Уругваем. Девушка не поняла, действительно ли она услышала именно эти слова, или ее желание обрело форму и нарисовалось, наконец, в ее подсознании? Она не отвечала, совершенно растерявшись и не зная, что должна сделать. А Неймар терпеливо ждал, возможно, за сотни километров от Парижа наслаждаясь тем, как ловко ему удалось выбить из-под ее ног землю. — Почему молчишь? — бразилец усмехнулся в трубку, возвращая Киру в реальность. Кира приподнялась на подушках, потому что лежа думать было труднее. Она была в замешательстве и боялась услышать, что сказанное Неймаром — просто идиотская шутка. Потому что ее сердце отчаянно заныло и ухватилось за эту надежду. Он сам делал шаг навстречу, и все, что ей оставалось, — это стоять на месте и никуда не убегать. — Ты точно мне хотел позвонить? — глухо произнесла Геллани. — Тебя ведь Кира зовут? Тогда, очевидно, что тебе, — фыркнул Неймар. Губы девушки тронула улыбка, и она крепко зажмурилась, потому что ее сердце трепетало, как загнанный в клетку королек. — Что мне нужно будет делать? — осторожно спросила она, хотя на языке крутилось совсем другое — «я готова вылететь прямо сейчас». — Поснимать для Сборной Бразилии, — сразу же ответил футболист. — И мои агенты хотят с тобой пообщаться. Кира нахмурилась: возможно, съемка была лишь прикрытием, а реальная причина столь неожиданного предложения скрывалась именно здесь. Если с ней хотели пообщаться рекламные агенты футболиста, значит, дела были плохи, и под угрозой стояла мировая, которой она так хотела добиться. Времени на поиски партнеров оставалось все меньше и меньше, от Сильвии не приходило новостей, а парфюмерный бренд, видимо, и вовсе решил проигнорировать письмо. — Ладно, — пробормотала Геллани, ощущая, что чувствое подкравшегося чуда постепенно рассеялось по ее темной квартире. — Что-то не слышу энтузиазма, — съязвил Неймар и хохотнул в трубку. — Я точно тебя ни от чего не отвлекаю? — Не издевайся, Неймар, — попросила Кира, кусая губы. Теперь она точно была уверена в том, что ничем хорошим поездка в Лондон не обернется. Бразильца забавляла ситуация, и он, пожалуй, считал, что было самое время посмеяться. Быть может, ее брали «на слабо»? Быть может, Неймар прекрасно помнил тот случай в самолете и, воспользовавшись этой слабостью своей оппонентки, решил устроить ей настоящий челлендж? Геллани терялась в догадках, потому что да Сильва Сантос старший в жизни не позволил бы Кире Геллани появиться на матче своего сына, не касавшегося «ПСЖ». — И не думал, — тихо сказал футболист, а затем, немного поколебавшись, добавил: — Завтра тебе позвонят. — Хорошо, — только и смогла ответить Кира, и Неймар тут же отключился, не попрощавшись.